14. Покажешь?

Теперь Сяо Чжань понимает, почему не все драконы поддерживают эту традицию - потому что не каждый справится с этой одержимостью. По-другому он не может назвать это состояние, что почти полностью отключает мозг и оставляет только обнаженные инстинкты. Как известно, у людей инстинктов нет, а вот драконы собрали все и от человека, и от животных, поэтому маются сейчас, глядя на то, как весело Ван Ибо болтает с кем-то из прислуги.

Мой.

Мой!

МОЙ!

Да, это ненормально, что он денно и нощно может думать только об одном - об одном человеке. Но Ван Ибо, кажется, совсем не боится этого: только иногда напрягается, когда Сяо Чжань не справляется с эмоциями, застывает каменным столбом, позволяя себя трогать-нюхать-гладить, а потом расслабляется, выдыхая и обмякая в его руках, словно вверяя свою жизнь и хрупкое человеческое тело опасному дракону, который ходит по грани.

Каждый день.

И каждую ночь.

С последним вообще сложно, очень сложно. Дракон рвется к своему человеку и тоскливо воет, когда тот тихо спрашивает:

- Я могу спать сегодня один?

Сяо Чжань никогда не отказывает.

Сяо Чжань старается ни единым движением не показать, как ему хреново от этого факта.

Сяо Чжань старается спокойно улыбнуться и кивнуть:

- Конечно.

А внутри воет раненным зверем дракон, стремясь оказаться как можно ближе к своему сокровищу: кожа к коже, дыхание к дыханию. Только вот человеку, оказывается, нужно личное пространство, и эта дурная рептилия отступает, жалобно шипя - только бы потом Ван Ибо ему улыбнулся:

- Обнимашки, Чжань-гэ?

Ведь в этот момент можно отпустить себя почти полностью, руками, ногами и всем телом вплавляясь в свое сокровище, голодно дыша сладко-терпким запахом - его запахом! - и потом нежно целуя сладкие губы. Ведь, кажется, Ван Ибо не против, потому что медленно, неуверенно, но отвечает ему, в то время как под когтистой рукой быстро-быстро бьется человеческое сердце.

И не от страха.

Вернее, не только от страха.

Но Сяо Чжань всегда останавливается, когда ощущает, что в прильнувшее к нему тело возвращается напряжение, и отрывается от сладко-нежных губ с хриплым дыханием:

- Все в порядке?

На него смотрят темные шальные глаза с огромным зрачком, и Сяо Чжань уверен, что его собственные сейчас ярко-алые и змеиные.

- Д-да.

Кончики пальцев еле касаются чуть влажной щеки, оставляя тонкую полоску под нажимом когтя: почему-то у них обоих это вошло в привычку, словно они проверяют, как далеко может зайти их маленькая игра в страшного дракона и слабого человека. В такие моменты пульс снова становится рваным и очень частым, а Ван Ибо заполошно вздыхает.

- Больно?

Коготь скользит ниже, по горлу, чтобы чуть нажать на бешено бьющуюся жилку под тонкой кожей.

- Н-нет.

Парень сглатывает, и прокатывающийся сверху вниз кадык тоже привлекает внимание. Сяо Чжань не может сопротивляться этому немому призыву и чуть царапает горло: так, что еле заметная капелька крови сочится из темной точки-прокола.

- А так?

Зрачки совсем широкие, глаза совсем безумные, но страха в них нет - пока нет. Поэтому он пользуется затянувшимся молчанием, чтобы наклониться и слизнуть соленую каплю, оттененную вкусом чуть потной кожи.

- Ч-что ты делаешь.

Это не вопрос.

И даже если бы был, то риторический.

Но Сяо Чжань криво улыбается кончиком рта - совсем как его сокровище. Кажется, он уже перенимает чужие привычки.

- Тебе не нравится?

Веки опускаются, прикрывая темные-темные глаза:

- Я этого не говорил.

Рука ложится на напряженное горло, но не чтобы считать пульс - ему это не надо, а чтобы сделать контакт еще более плотным и...

Кадык теперь царапает его ладонь через кожу, оставляя линию, которая еще точно долго не заживет, хотя та не видна. Но Сяо Чжань-то знает, что она есть.

И дракон знает.

И Ван Ибо, который снова открывает свои мутные-мутные глаза:

- Ты странный.

- Почему.

- Я не могу тебя понять.

- А что ты хочешь понять.

И снова это не вопросы, а утверждения - так чувствует дракон, поэтому так говорит Сяо Чжань, всматриваясь в напряженное лицо своей игрушки, которой так идет ошейник из его пальцев.

- Ты заботишься обо мне, оберегаешь, балуешь. Все это время.

- Да.

Потому что это естественно, как дышать.

- Но ты владеешь мной и постоянно прощупываешь грань...

- Да?

- Ты хочешь, чтобы я тебя боялся? Или хочешь, чтобы мне все-таки было больно? Я не понимаю.

Большой палец гладит тонкую кожу прямо под челюстью, чуть задевая острием когтя, но не повреждая:

- Это сложно объяснить.

- А ты попробуй. Мы никуда не спешим.

Уже глубокая ночь - та самая, когда Ван Ибо разрешает себя обнять перед сном, чтобы успокоить буйную и дурную в своей одержимости ящерицу хотя бы до утра. Сяо Чжань прикрывает глаза, пытаясь сформулировать:

- Наверное, я боюсь.

- Чего?

Он вновь смотрит прямо в глаза, которые уже вроде не боятся, ведь в них сейчас столько темного азарта.

- Что ты меня все-таки оставишь.

Рука человека ложится на его ладонь сверху, то ли удерживая от ненужных движений, то ли прижимая еще сильнее пальцы к горлу.

- Мы же это обсуждали уже.

- Да.

- И почему я должен уйти? Ты думаешь, я так боюсь царапин? Или ты таким образом заразишь меня драконством, и мне придется высиживать яйца как несушке-инкубатору?

Снова приходится зажмуриться и даже прикусить нижнюю губу, потому что мысль о том, что Ван Ибо... Тот хрипит, но не вырывается:

- Чжань-гэ, мне сложно дышать.

Он в ужасе пытается отдернуть руку от покрасневшего горла:

- Прости!

Но ему не дают, удерживая ладонь на месте своей:

- Просто не дави так сильно. Так что, мечтаешь о маленьких драконятках от меня?

Вот вроде бы шутка, и уголок рта знакомо изгибается, а в глазах - какая безысходная мрачность, от которой дракону хочется выть.

- Это невозможно.

Ван Ибо насмешливо фыркает:

- Да-да, знаю: партнер - только дракон. Но чего ты так тогда боишься?

Но Сяо Чжань качает головой:

- Я не об этом. Ты физически не сможешь... Ну...

- Что? Чжань-гэ, я, знаешь ли, в курсе, что я не самка дракона и физически не смогу забеременеть!

- Да не в этом дело!

- А в чем?!

Вдох, выдох, и только потом можно снова посмотреть на напряженного человека:

- Ты не видел меня... полностью.

Ван Ибо медленно кивает:

- Не видел. И?

- Вот.

Теперь глубоко вдыхает и выдыхает уже его сокровище:

- И ты настолько страшный, что решил меня заранее начать пугать бладплеем, чтобы я потом смог пережить это дивное зрелище? Что там у тебя такого особенного, Чжань-гэ, что я должен свалиться в обморок от ужаса? Помимо рогов и чешуи? Два члена что ли? - и нервно хихикает, а потом резко замолкает с расширенными от удивления глазами, когда Сяо Чжань неожиданно для самого себя краснеет и резко отодвигается. - Да ладно! Что - правда?!

Он никогда, никогда не позволял себе тесный телесный контакт со своим питомцем: чтобы случайно не прижаться бедрами сильнее, чем следует, чтобы не напугать, чтобы потом не видеть ужас в этих красивых глазах. А теперь все случилось - и Сяо Чжань просто не знает, что дальше делать.

Но Ван Ибо не выглядит смертельно испуганным, а вот смертельно заинтересованным - вполне:

- Так у тебя правда...

- Я не хочу это обсуждать! Давай забудем!

- Покажешь?

- Ч-что?!

И его добивают, доводя почти до нервного тика:

- А я тебе свой, чтобы было честно. Ну как - согласен?

Кажется, это ему нужна защита от человека, который катает его на эмоциональных качелях без регистрации и смс с первых минут их знакомства, а вот теперь не боится, а решительно настроен узнать, что там у Сяо Чжаня в штанах.