3. Как будто

Покупка Ван Ибо - в высшей степени импульсивный поступок, потому что можно было взять кого-то более покладистого и мягкого. На него большими влажными глазами смотрели милые маленькие девочки, когда он шел по комнатам: явно надеялись, что уж их-то выберут и заберут отсюда.

Но его взгляд зацепился за темную и мрачную колючку, и теперь Сяо Чжань за это расплачивается, прислушиваясь к тому, как плещется вода в его ванной комнате, а он не может туда даже зайти. Да, конечно, формально может - и не только это, ведь это его часть дома. Но он уже пообещал, а это значит, что нужно дать парню немного приватности, даже если руки зудят от желания потрогать своего человека и убедиться, что тот принадлежит ему и по первому зову окажется рядом.

Вместо этого Сяо Чжань тяжелым взглядом сверлит подносы с едой, что слуги принесли в его комнату: выходить с Ван Ибо в общую гостиную он не решается - кто знает, как тот себя будет вести с его семьей. Нужно же сначала заняться воспитанием, выдрессировать, а только потом показывать свое приобретение родне. Пока же Ван Ибо смотрит на него волком и только чудом не огрызается в ответ: воспитывать еще и воспитывать. Человек не должен так себя вести с драконом, особенно с драконом из рода Сяо.

Но Ван Ибо, видимо, чихать хотел на его родословную - или просто хотел чихать, потому что делает это смачно и громко несколько раз, когда выходит из ванной комнаты. Длинные отросшие волосы влажно стелятся по плечам и спине, а одежда выглядит ужасно потрепанной и грязной. Как он мог забыть распорядиться о чистой! Вот дурак!

Но признавать свою оплошность драконы не привыкли, поэтому Сяо Чжань медленно встает с места, чтобы неспешно подойти к своей игрушке и протянуть руку.

- Ч-что ты делаешь?! - Ван Ибо с явным трудом сдерживается, чтобы не отшатнуться, но тело напрягается и руки сжимаются в кулаки.

- Твои волосы, - он очень аккуратно дотрагивается до спутанных прядей, контролируя выделяемое тепло. - Вот так будет лучше. Ты и так простужен.

Парень совершенно уморительно скашивает глаза к переносице, чтобы рассмотреть моментально высохшую прядь, что щекочет кончик носа:

- Офигеть! - но потом смотрит насупленно на своего хозяина. - Но ты предупреждай, что собираешься что-то такое сделать, а то я и врезать могу!

- Врезать?! - Сяо Чжань удивленно распахивает глаза. - Но почему?!

Ван Ибо снова закрывается в привычном мрачном коконе:

- А кто знает, что у вас на уме.

- Согреть тебя, ты ведь ослаблен из-за болезни.

Ему достается очередной полный подозрений взгляд, но больше никто ничего не говорит. Поэтому он машет рукой в сторону стола:

- Пообедаем?

По тому, как быстро проходит кадык под тонкой кожей горла, понятно, насколько Ван Ибо голоден. Даже черты лица еще больше заостряются, когда парень уже пожирает глазами выставленную еду. Но тот все еще осторожничает:

- А ты?..

- И я с тобой. Тут на двоих хватит.

Парень продолжает сомневаться:

- А разве драконы едят с людьми вместе?

Сяо Чжань согласно кивает:

- Не едят, но мы с тобой будем.

- Но почему?

- Потому что ты - мой, и я так хочу.

Он с трудом сдерживает рычащие нотки, потому что дракон-собственник внутри него орет с каждой минутой все сильнее: моя прелесть, мое сокровище, мой питомец, моя игрушка. Забрать, спрятать, никому не показывать. Р-р-р-р-р!

Ван Ибо как-то странно на него смотрит, но ничего не говорит и молча присаживается. Сяо Чжань устраивается напротив, но через минуту не выдерживает:

- Что не так?

Тот не спешит отвечать, жуя какую-то траву.

- Да говори! Не съем я тебя!

Ему достается еще один странный взгляд:

- А можешь? - и хрустит сильно пахнущей кинзой.

Он растерянно хлопает глазами:

- Ну, теоретически...

Потому что с трудом может представить, что настолько одичает, чтобы обернуться и есть людей. Парень кивает:

- Понятно, - и снова хрустит своей зеленью, словно его не манит ни сочное запеченное мясо, ни свежие пирожки.

- Так что?! - он не выдерживает и рычит там, где нет рычащих звуков.

Хрусь!

- Твои глаза.

Хрусь-хрусь!

Кинза предсказуемо заканчивается - Сяо Чжань ее особо не ест, и это сопровождается грустным вздохом Ван Ибо, и его - удивленным:

- Что?

- Твои глаза светятся красным. И зрачки вертикальные.

Он осторожно интересуется:

- Ты раньше никогда не видел драконов?

Это странно, потому что его игрушку возвращали назад. То есть драконы точно были в жизни парня. Тот подтверждает:

- Видел, конечно, но таких как ты - впервые, - и наконец тянется за мясом, чтобы зажмуриться от удовольствия, прожевав первый кусок.

- Каких - таких?!

Мням-мням.

- С глазами.

Мням-мням.

- И рогами.

Мням-мням.

- И чешуей.

Мням-мням.

- И когтями.

Разрезанный стейк заканчивается быстро, но растерянность Сяо Чжаня - нет:

- И тебе...неприятно?

Почему-то важно это знать, хотя мнение питомца по сути значения не имеет. Тот на несколько секунд задумывается: то ли над выбором пирожка, то ли над вопросом. В итоге хватает выпечку за теплый мягкий бок, чтобы с наслаждением впиться зубами и простонать:

- Скорее интересно.

- О.

Пирожок заканчивается, и взгляд Ван Ибо теперь обращен только на него:

- Это плохо?

Сегодня явно день сложных вопросов, потому что он не знает, что ответить:

- Н-нет. Наверное. И что ты с этим будешь делать?

- С чем? - парень пристально рассматривает еще один пирожок, явно размышляя, стоит ли его брать.

- Со своим интересом.

- А что с ним делать? - тот пожимает плечами и, видимо, решает, что еды пока хватит. И тянется налить себе морс. - Ты же все равно не дашь потрогать.

Морс сейчас очень нужен самому Сяо Чжаню, потому что во рту неожиданно пересыхает:

- А ты хочешь?..

Ван Ибо почти давится и закашливается, чтобы потом поднять изумленные глаза на своего хозяина:

- А ты разрешишь?

Воистину: сегодня не только странные вопросы, но и разговоры в целом. Но он почему-то кивает:

- А что ты хочешь потрогать?

И мурашки бегут по спине, когда питомец поднимает глаза выше, на его рога.

И странно нервно сглатывает тоже.

- Можно?

Обратно забирать свои слова как-то некрасиво, но и позволить дотронуться Сяо Чжань тоже не может. И даже чуть краснеет, признаваясь в этом:

- Можно, но не рога.

Ван Ибо еле слышно огорченно вздыхает:

- Это неприятно, да?

Опять нужно время, чтобы уловить смысл и ответить, отчаянно стесняясь:

- Скорее чувствительно.

Потому что о таком не говорят с посторонними. Но этот парень же не посторонний, верно? Это его... питомец, его человек, его сокровище. Который тоже смущается и отводит взгляд:

- Извини.

- Их могут трогать только очень близкие, - Сяо Чжань все-таки решается признаться в том, что люди вообще-то знать не должны.

- Понимаю: родственники там, друзья.

И снова странное желание пояснить, рассказать, поделиться:

- Не совсем. Даже мама уже не трогает их с тех пор, как я перестал быть ребенком.

Темные и настороженные глаза снова смотрят на него:

- Почему?

Кажется, от смущения горят даже уши, но он сам затеял этот разговор:

- Потому что только вторая половинка может коснуться рогов взрослого дракона. Даже члены семьи стараются этого не делать без крайней необходимости.

Это не какой-то очень важный секрет, разглашение которого может как-то сильно навредить драконам. Но Сяо Чжань все равно волнуется по непонятной причине - как и Ван Ибо, который даже жевать перестал.

- Понятно.

Парень отводит глаза и больше не смотрит, но рога почему-то начинают как будто чесаться и зудеть.

Как будто нужно, чтобы их кто-то потрогал, погладил.