116/117/118/119/120

Том 2 / Глава 54. // 116

Я вздохнул с облегчением, неся Бянь Жошуйя на спине, наконец-то чувствуя себя менее подавленным. Когда я обернулся, Бянь Жошуй уже сидел, похоже, боль прошла. Когда боль пришла, я почувствовал пронзительную боль рядом с ним, но теперь она закончилась, и это было ничто.

Я сел рядом с Бянь Жошуйем и помог ему высушить волосы. Шнур фена был немного коротким, и я выдернул вилку три раза менее чем за две минуты. Наконец, у меня не осталось выбора, кроме как заговорить, но Бянь Жошуй сказал, что хочет пойти на другую кровать. Я сказал ему: «Не спускайся. Расстояние между двумя сторонами примерно одинаковое, и ты можешь просто дотянуться до них. Тебе придется сесть у меня на колени или встать».

Бянь Жошуй уставился на меня. Я беспомощно улыбнулся ему и сказал: «Я действительно не специально это устроил. У меня нет времени выбирать фен, у которого шнур недостаточно длинный, верно?»

«Встань!» — сказала Бянь Жошуй, собираясь надеть одежду.

"Хорошо!"

Я очень охотно согласился, и в следующую секунду я усадил его вместе с одеялом к себе на колени. Он, вероятно, не ожидал моего резкого движения, его лицо покраснело, и он очень серьезно сказал мне: «Положи меня».

Я крепко обнимал тело Бянь Жошуя, как будто не видел его реакции, и продолжал дуть ему на голову. Однако он, казалось, был очень унижен и продолжал бормотать мне на ухо, что бы я перестал дуть феном и что скоро он сможет делать это сам.

Я притворился нетерпеливой и закричал на него: «Будь честен, это всего лишь один раз. Я не буду... если ты захочешь чтобы я высушил тебе волосы в следующий раз».

Когда Бянь Жошуй услышал мои слова, его лицо мгновенно изменилось, он закусил губы зубами и не мог перестать дрожать. Затем он вообще не двигался, опустил голову и не сказал ни слова. Я тоже ничего не сказал, я продолжал сушить феном его волосы очень серьезно, пока его волосы почти не высохли, он, наконец, не выдержал и сказал мне: «Я не буду брать на себя инициативу просить тебя высушить мне волосы, никогда».

Наконец я включил фен на самую низкую мощность, посмотрел на его все еще сердитое лицо и сказал: «Ну, если был первый раз, будет и второй. Поскольку ты высказал свое мнение обо мне в этот раз, почему бы тебе не воспользоваться этой возможностью, чтобы высказать мне все свое недовольство мной. Иначе ты будешь несчастен всю оставшуюся жизнь, и я никогда не узнаю. В любом случае, тебе не нужно беспокоиться о том, что я сейчас на тебя разозлюсь, так что просто выплесни это, если ты злишься. Если ты упустишь эту возможность, ты никогда ее не получишь обратно. Я все еще могу извлечь из этого урок, и я обращу на это внимание в следующий раз, когда буду ладить с кем-то другим».

Я видел, что Бянь Жошуй был в очень плохом настроении. На самом деле, я чувствовал то же самое. Как бы легкомысленно я ни говорил, я не мог расслабиться в своём сердце.

«Нет... Я давно забыл, какой ты ... Я усну после того, как подумаю».

Сказав это, Бянь Жошуй начал напрягать ноги, но моя рука удерживала его, так что он не двигался. Я посмотрел на него и сказал: «Если ты мне не скажешь, я подумаю, что ты не хочешь, чтобы я ладил с другими, поэтому ты не хочешь, чтобы я прогрессировал».

"Как бы то , не было......"

Видя, что он не поддался, я продолжил его провоцировать: «Если ты снова меня отвергнешь, значит, ты действительно слишком упрям. Ты сказал, что повидал мир, так что указывать на мои недостатки — это тоже доброе дело, верно? К тому же, ты обещал мне, что в эти дни, больше меня не отвергнешь...»

Бянь Жошуй горько улыбнулся, упрямый, как бык, и заявил, что даже если ему придётся отступиться от своих принципов и оставить о себе плохое впечатление ,человека которому нельзя доверять, он всё равно не в настроении разговаривать со мной.

Я увидел, что он выглядит усталым, и понял, что он действительно устал после всех неприятностей, которые он только что пережил. Я вздохнул и сказал ему: «Теперь, когда твои волосы высохли, иди спать...»

Он вернулся в свою кровать, залез под одеяло и больше не вылезал.

«Позволь мне сказать тебе, что я о тебе думаю. Даже если ты не захочешь, я скажу. Боюсь, я потом об этом пожалею... Подожди... Ты можешь дышать в таком состоянии с завязанными глазами?»

Я положил руку на его одеяло, пытаясь заставить его высунуть голову, но потом подумал о его упрямом характере и сдался. Иначе у него даже не было бы возможности поговорить.

«В моих глазах ты иногда как ребёнок, как сейчас, ты так же упрям и своенравен; но иногда ты как старик, скрывающий слишком много вещей в своем сердце, и ты стал превратностями жизни. На самом деле, я думал об этом, что мне нравится в тебе? Ты не умеешь разговаривать, и у тебя нет никаких увлечений. Ты держишь в руках несколько сломанных стихотворений и бормочешь себе под нос целый день. У нас не так много общего. И ты не очень хорошо выглядишь. Ты, может, и хорошо выглядишь после того, как нарядишься, но твой образ без расчески слишком классический. Теперь мне хочется смеяться, когда я думаю об этом... хе-хе...»

По мере того, как я говорил, я отходил от темы, говоря о прошлом, как будто предаваясь воспоминаниям, о его голове-луковице, его старом пенале, его нижнем белье с большим карманом для денег, о том, что он скорее съест восемь булочек и вырвет, чем выбросит их, и о том, как он глупо готовил уроки в классе, но я все равно не понимал, даже после того, как он несколько раз мне это рассказывал...

Я потерял все, что мог. Все эти болезненные, но прекрасные воспоминания и мысли, которые тяготили моё сердце в течение трех лет, вышли наружу без единой ошибки. Я действительно боюсь, что Бянь Жошуй настроен решительно на этот раз, и я не знаю, с кем поговорить, когда захочу поговорить в будущем.

Я с большим удовольствием вспоминал прошлое и время от времени смеялся, но после смеха мне становилось невыразимо грустно.

«Бянь Жошуй, как мы дошли до такого?» — спросил я, похлопав его по одеялу.

Ответа не было. Когда я откинул с него одеяло, он не сопротивлялся, как раньше. Вместо этого он закрыл глаза и ровно дышал, как будто крепко спал. Я посмотрел на часы и увидел, что я говорил как сутра уже полчаса. Думаю, он, должно быть, разозлился.

«Я еще более уверен в себе, когда ты спишь, Бянь Жошуй. Мне просто нравится твоя глупая энергия. Другие не могут этому научиться, даже если хотят. Я тоже не настолько умный . Я чувствую себя спокойно, только когда я с тобой. Что бы я делал, если бы ты ушёл?»

Сказав это, я почувствовал, что достиг своего предела. Если я продолжу, случится что-то плохое. Поэтому я присел на корточки и пошёл ко второму ящику шкафа, чтобы найти сигареты, готовый пойти в общественный туалет и покурить в своё удовольствие, используя дым, чтобы стимулировать себя и протрезветь.

Я старался не шуметь, чтобы не потревожить сон Бянь Жошуйя, и мне потребовалось много времени, чтобы полностью открыть ящик. В конце концов, я вообще не обратил внимание на сигареты, я увидел мазь для ран, упаковка была еще нераспечатанной, она была недавно куплена. Я всё ещё гадал, когда же Бянь Жошуй получил травму, но я вдруг как будто что-то понял и надолго потерял дар речи.

Том 2 / Глава 55. // 117

Я положил мазь обратно в шкаф, не повредив её, и вышел с сигаретой.

Поскольку это было слишком далеко от общественного туалета, и я боялся, что что-то может случиться с Бянь Жошуем, я нашёл проветриваемое место, чтобы сесть на лестнице неподалеку. Я был немного взволнован, когда вынул сигарету, и пачка сигарет чуть не выпала из моей руки. Я чувствовал себя как наркоман, увидевший героин, и моя рука, держащая сигарету, дрожала. Когда я затянулся, я почувствовал, что моё настроение немного успокоилось.

Я никогда не думал, что Бянь Жошуй захочет меня покинуть, поэтому я все еще не могу принять, что он может жить с кем-то другим завтра или послезавтра. Он отличается от других, у него нет родственников, поэтому, в чью жизнь бы он не вошёл, тот человек будет его пожизненной пищей.

Я не могу принять это, я действительно не могу принять это... Я посмотрел на фигурки дыма, передо мной, и моё сердце было таким, будто меня душила туго намотанная пеньковая верёвка. Почему я совершил столько непростительных ошибок, а теперь у меня даже нет смелости и квалификации, чтобы бороться за это, просто борюсь в течение неопределенных нескольких часов или дней. Я хотел не иметь никаких корыстных мотивов, просто хорошо заботиться о нём в течение нескольких дней, но я просто не мог подавить желание забрать Бянь Жошуйя себе.

Хотя он был обижен мной, я все еще могу найти способы искупить мою вину. Я не могу видеть его счастья или несчастья, как он живет с другими. Неважно, насколько я труслив, я предпочёл бы верить, что только я могу быть искренним с ним. Неважно, насколько честен Ван Чжунцян, это всего лишь поверхностное впечатление. Он знает Бянь Жошуя всего несколько дней, как он может знать, надёжен этот человек или нет.

Бянь Жошуй такой честный. Если Ван Чжунцян действительно изменит свой характер в будущем, Бянь Жошуй определенно будет страдать и терпеть это в одиночку. Он настолько замкнутый, что у него даже нет приличного друга рядом. Если он действительно планирует уйти, я не смогу найти его нигде...

Я курил всё быстрее и сильнее, пока моё тело и земля не покрылись пеплом, и тогда я понял, что сигарета исчезла. Я встал, отряхнул грязь с тела и решил вернуться домой. Моё настроение ничуть не улучшилось, и я почувствовал себя ещё более несчастным. Забудь об этом, давай сначала позаботимся о болезни Бянь Жошуя! Даже если тебе придётся расстаться, я должен увидеть, как он уйдёт в добром здравии. Я осторожно толкнул дверь и увидел Бянь Жошуя, стоящего у двери, как будто он тоже собирался открыть дверь и выйти, потому что я случайно увидел, как он протянул руку вперёд, но он опустил её прямо в воздухе.

Бянь Жошуй, вероятно, испугался меня, он глубоко вздохнул, развернулся и пошёл обратно. Я почувствовал, что что-то не так, поэтому подошёл, чтобы обнять его, и тут я обнаружил, что он уже был в пижаме.

«Куда ты идёшь?» — спросил я его, включив маленький светильник на стене. Я боялся, что он скажет мне, что хочет улизнуть.

«Я шёл в туалет...» — сказал Бянь Жошуй и быстро завернулся в одеяло, словно сделал что-то постыдное.

Может быть, это было из-за того, что он слишком сильно двигался, он начал кашлять, как только лёг в постель. Помимо спазмов желудка, больше всего я боялся, вероятно, кашля Бянь Жошуя. Он кашлял так сильно, что его лицо покраснело, и потребовалось некоторое время, чтобы кашель прошёл.

Я быстро принёс стакан воды, помог Бянь Жошую встать и дал ему выпить воды, что помогло ему прийти в себя. Бянь Жошуй молчал и не смотрел на меня. Выпив воды, он вернулся в постель.

Я посмотрел на него и осторожно спросил: «Не ври мне, ты правда шёл в туалет? Туалет так далеко от двери, что ты его не обойдешь!»

Бянь Жошуй молчал. Хотя он был таким последние два дня, я чувствовал, что с ним что-то не так. Я наклонился и поднял его одеяло. Я увидел его опухшие глаза, которые были мокрыми вокруг. Было очевидно, что он плакал.

«Почему ты плачешь? Скажи мне...» Я лёг на него всем телом, глядя на него неподвижно.

«Я не плакал, я просто кашлял...» Бянь Жошуй снова натянул одеяло, закрыв им всё лицо.

«Ты хочешь уйти?»

Бянь Жошуй услышал мои слова, тут же покачал головой и сказал сильным гнусавым тоном: «Мне нет нужды отказываться от своих слов. Если бы я хотел уйти, я бы не ушёл сейчас».

Мне пришла в голову еще одна возможность, но она была слишком отдаленной, поэтому я сначала не смел надеяться на неё. Но в этот момент у меня все еще теплилась надежда, и я не мог не спросить Бянь Жошуйя: «Ты собирался искать меня? Ты не спал и слышал, что я только что сказал?»

Бянь Жошуй бурно отреагировал на это. Он показал мне лицо и сквозь стиснутые зубы сказал: «Не будь таким самодовольным. Я же сказал, что просто шёл в туалет. Хочешь верь, а хочешь нет».

Хотя Бянь Жошуй отвергал меня, он никогда не говорил так грубо. Однако я совсем не злился, и даже немного волновался. Я знаю, что только когда человек действительно зол, он скажет что-то ненормальное. Если он все еще может злиться, это доказывает, что ему все еще не безразлично моё мнение о нём.

Думая об этом, я почувствовал себя так, будто воскрес из мёртвых. Я быстро подошёл к двери и запер её. Затем я выключил свет и залез в одеяло Бянь Жошуйя. Он очевидно, испугался. Придя в себя, он крикнул мне: «Уходи. Если ты это сделаешь, я сейчас же уйду».

«Я тебя не отпущу!» Я заставил его перевернуться, крепко обнял его и прижал его голову к себе так, чтобы она покоилась у меня на груди.

Через некоторое время я почувствовал, как у меня в груди стало мокро. Я немного запаниковал и тут же отпустил его.

«Прости, я потерял контроль над собой. Я... я действительно хочу, чтобы ты остался здесь. Отныне я буду делать все, что ты скажешь. Я даже на колени встану перед тобой сейчас, только умоляю тебя не уходи... Хорошо?»

Спустя долгое время Бянь Жошуй сказал мне: «Я сказал, что с тобой всё в порядке, я тебя не виню, но я надеюсь, что ты сможешь сделать последнее, что ты мне обещал...»

Услышав его слова, я горько улыбнулся, сожалея, что не должен был надеяться сейчас. Если бы я снова потерпел неудачу, удар был бы гораздо сильнее, чем в начале. Маленькая надежда, которая только что зажглась, погасла, и моё сердце действительно похолодело. Однако я не мог винить Бянь Жошуя, я мог винить только себя за то, что был недостаточно силён.

«Я помню этот случай. Я просто пошутил. Не воспринимай это всерьёз и не сердись. Я сейчас спущусь».

Сказав это, я поспешно встал с кровати. Как только мои ноги коснулись земли, я услышал, как Бянь Жошуй плачет из-под одеяла. Я уже рухнул вконец, но мне все еще нужно было попытаться утешить его.

«Если у тебя что-то на уме, просто скажи. Ты можешь говорить всё, что хочешь. Пожалуйста, пожалуйста, перестань плакать, ладно? Ты знаешь, я больше всего боюсь услышать, как ты плачешь, особенно когда ты плачешь за моей спиной... Ты встаёшь и терзаешь меня, это всё моя вина, я гребаный человек!»

Сказав это, я стал бить себя по лицу одну за другой, желая умереть от побоев.

Услышав звук, Бянь Жошуй внезапно сел и сказал мне хриплым голосом: «Это не имеет к тебе никакого отношения. Если ты ударишь себя ещё раз, я немедленно уйду. Я злюсь на себя. Я только что вышел, потому что боялся, что ты уйдешь. Тебя не было больше двух часов...».

Том 2 / Глава 56. // 118

После того, как я услышал, что сказал Бянь Жошуй, я ударил себя сильнее и не смог себя контролировать. Но чем больше боли я чувствовал на своём лице, тем комфортнее я себя чувствовал. В сочетании с тревогой и не желанием на лице Бянь Жошуйя, я чувствовал, что каждая пощёчина того стоила.

«Я не шучу!» Бянь Жошуй внезапно спрыгнул с кровати, бросился на меня и отчаянно отдернул мою руку. Он посмотрел на меня с ненавистью, которую я никогда раньше не видел, и сказал: «Если ты ударишь себя ещё раз, я действительно на тебя разозлюсь».

«Тогда можешь волноваться!» Я отказал ему, не проявив ни капли слабости.

Бянь Жошуй увидел, что я снова собираюсь поднять руку, поэтому он с красным лицом прижал её и сердито сказал мне: «Если я рассержусь, я немедленно уйду и никогда тебя не прощу».

Услышав это, мы с Бянь Жошуем долгое время находились в тупике, и никто из нас не разговаривал. В конце концов я признал поражение, опустил руку с очень подавленным настроением и сказал Бянь Жошую: «Мне будет неловко, если я себя не ударю».

Тон Бянь Жошуйя также стал спокойнее и звучал очень изменчиво.

«Ты себя ударил, и мне стало плохо».

Услышав его слова, я протянул руки, чтобы обнять его, но затем снова опустил их, подняв наполовину. Я сел на кровать в оцепенении и сказал: «Не грусти и не чувствуй себя виноватым. Я заслужил побои».

Как я и ожидал, услышав это, Бянь Жошуй тут же повернулся ко мне лицом и открыл рот, чтобы заговорить. Я думал, он объяснит мне, почему он не ненавидит меня и насколько нерационально было с моей стороны так поступать. Но Бянь Жошуй долго сдерживался, а потом сказал что-то вроде этого: «Сун Тяньлу, ты действительно кусок дерева».

Услышав это, моё внимание немедленно отвлеклось. Видя, что Бянь Жошуй, похоже, не шутил, я захотел узнать, почему. Это был первый раз, когда Бянь Жошуй высказал своё мнение обо мне, и я немного воспрял духом.

"Почему?"

Бянь Жошуй не ответил на мой вопрос. Вместо этого он сердито зарылся в одеяло и сказал рыдающим голосом: «Без причины. Давай, бей себя. Это не твоё дело, если ты делаешь мне больно! Давай, бей меня!»

Это был первый раз, когда я видел Бянь Жошуя в таком плохом настроении, катающимся по одеялу, ругающимся и бессмысленно говорящим. Я не знал, должен ли я быть взволнован или нервничать, было бы лучше, если бы он мог выплеснуть эмоции, иначе он всегда будет держать их в себе; но я также боялся, что он был так зол, что смутился и не мог больше этого выносить. Я медленно подошёл и осторожно коснулся его одеяла. Внутри меня шла борьба. Я смиренно сказал ему: «Я больше не буду бороться. Скажи мне, почему я кусок дерева».

В результате реакция Бянь Жошуя стала ещё более бурной. Он высунул голову из-под одеяла и громко сказал мне: «Я тебе не скажу. В любом случае, мы уже... теперь нет смысла тебе рассказывать».

«Ты сам это сказал. Мы уже..., так что нет ничего страшного, если ты скажешь это вслух. Это разрыв...так почему бы мне не докопаться до сути?» Я сказал это так, как будто просто болтал, небрежно, но моё сердце ныло.

Бянь Жошуй внезапно затих, на его лице отразилось отчаяние, он спросил меня безучастно: «Ты правда не будешь жалеть об этом?»

«Скажи мне, я не буду жалеть об этом...» — сказал я ему.

Бянь Жошуй беспомощно улыбнулся, повернулся ко мне спиной и сказал смотря в окно: «Что ты хочешь услышать?»

Мне хотелось подстегнуть Бянь Жошуя и заставить его сказать то, что он хотел сказать, поэтому я сказал ему, как будто ничего не произошло: «Я просто хочу знать, почему ты считаешь меня болваном. Каждый раз, когда ты в депрессии или расстроен, мне приходится много думать о том, почему ты такой. Тебе не кажется, что я очень вдумчивый? Тебе не кажется, что я действительно вложил в себя много усилий?»

Неожиданно, в следующий момент Бянь Жошуй оказался спокойнее меня. Он сказал мне: «Да, я знаю, что ты искренен со мной, поэтому я сказал, что ты — кусок дерева. Если бы ты не был куском дерева, ты бы давно это понял».

Я почувствовал себя неуравновешенным, когда услышал это, что, очевидно, должно было меня оскорбить. Я так же возразил: «Но мои предыдущие девушки все говорили, что я хорошо справляюсь... Почему я не умею справляться с эмоциями, когда дело касается тебя? Ты когда-нибудь думала об этом? Я просто заразился тобой».

Бянь Жошуй был ещё больше зол. Он был тем, кого обидели, но я все еще плакал здесь. Поэтому он не мог больше сдерживаться и упал прямо вниз, утопая в одеяле. В его голосе не было духа.

«Да... это всё моя вина... Фу Цзыюнь даже знает, на какие вопросы ты ответишь неправильно, но я даже не знаю, как купить тебе мазь. Это я, я глупый...»

Я дважды рассмеялся и спросил его провокационным тоном: «Ты купил мне эту мазь?»

Бянь Жошуй крепко сжал одеяло и спросил меня: «Что ещё? О чём ты думал?»

«Я думал, ты купил его для Ван Чжунцяна!»

Сказав это, Бянь Жошуй совсем разозлился на меня, он громко закричал, а затем я услышал плач. Сзади его плечи тряслись, волосы были растрепаны, и он плакал, как ребёнок, такой жалкий. Может быть, он действительно не мог больше сдерживаться, он был зол, обижен... Несмотря ни на что, я просто хочу, чтобы он жил без всяких забот, не скрывая своих эмоций, не беспокоясь о том, что думают другие, злился, когда злится, плакал, когда расстроен, и смеялся, когда счастлив.

Я похлопал Бянь Жошуя по спине и подождал, пока он успокоится. Эмоции Бянь Жошуя быстро приходили и уходили. Я знал, что мой метод не был основательным, и у него, должно быть, было что-то на уме, но он обычно терпел это, немного поплакав.

Возможно, это вошло у него в привычку, он привык быть одновременно ребячливым и взрослым. Иногда он невинен, как ребёнок, и не задумываясь бросится, если другие используют малейшую уловку; иногда он притворяется таким же тяжелым, как взрослый, и будет думать и переживать обо всем снова и снова.

Видя, что Бянь Жошуй молчит, я снял обувь и забрался на его кровать, лёг рядом с ним. Поскольку кровать была слишком узкой, я не осмелился прижать его, поэтому мне пришлось повисеть половиной тела в воздухе и согнуть ноги, иначе кровать была недостаточно длинной.

Я оттолкнул его и прошептал: «Ты можешь дать мне немного пространства? Мне так неуютно. Даже у дерева есть чувства».

Бянь Жошуй отодвинулся и отказался разговаривать со мной, что бы я ни говорил. Я знал, что он все еще зол, поэтому я вытер оставшиеся слёзы с его лица руками. Я сказал: «Не сердись пока. Есть еще кое-что, что может разозлить тебя еще больше».

Бянь Жошуй фыркнул: «Я совсем не злюсь и не буду злиться, что бы ты ни сказал, так что тебе нет нужды что-либо говорить».

«Нет, тогда я тоже должен это сказать. Разве ты не спрашивал меня только что, пожалею ли я об этом? Тогда я ответил, что не буду сожалеть. Я хочу знать, каковы последствия того, что я не сожалею об этом».

«Если ты сам это поймешь, то никаких последствий не будет. Если ты все еще хочешь, чтобы я объяснил тебе, почему ты кусок дерева, у тебя никогда не будет шанса искупить свою вину».

Я выслушал его слова, тяжело вздохнул и ничего не сказал. Бянь Жошуй повернулся ко мне спиной и холодно сказал: «К тому же, на этот раз я действительно не сержусь».

«То есть ты действительно собирался дать мне шанс с самого начала?» — я вдруг разволновался и громко спросил, подняв руки.

Бянь Жошуй, казалось, задел меня за больное место. Он глубоко вздохнул и сказал: «Ну и что, если это было так? Теперь этого нет».

Я проигнорировал его и продолжил спрашивать: «Позже ты сказал, что на этот раз ты не злишься, но только что ты злился, верно?»

После того, как я это сказал, Бянь Жошуй сжал губы ещё сильнее. Хотя свет в комнате был выключен, я знал, что лицо Бянь Жошуйя, должно быть, позеленело.

«Тогда я об этом пожалею, хе-хе...» — сказал я с улыбкой.

«Это бесполезно!» — тон Бянь Жошуя был отчаянным.

Я ничего не сказал, просто тихо лежал рядом с ним, не прикасаясь к нему, не провоцируя его легко. Спустя долгое время, когда Бянь Жошуй увидел, что я не сказал больше ни слова, он тяжело выдохнул и закрыл глаза, как будто сдался.

«С того момента, как я вошёл в комнату, я понял, о чём ты думаешь...»

Когда я это сказал, я отбросил свой легкомысленный тон. Я никогда не был так уверен в своих мыслях. Потому что с того момента, как я вошёл в комнату, я обнаружил, что Бянь Жошуй на самом деле был проще, чем я думал. Ему не нужны были обещания, не нужно было быть незабываемым, и не нужно было, чтобы я заплатил высокую цену, чтобы вернуть его... Всё, что ему было нужно, это день заботы, несколько слов заботы и простое счастье, которое принадлежало мне.

Том 2 / Глава 57. // 119

Зная, что Бянь Жошуй не желает отвечать на мои слова, я нашел выход сам, погладил его волосы рукой и сказал ему: «Ложись спать пораньше. Ты больше не будешь на меня злиться».

Сказав это, я вскочил с кровати и лёг спать на кровать рядом с его кроватью. Я не раздевался и не принимал душ. Я чувствовал себя неуютно везде. Мне было всё равно на всё остальное. Я очень устал и вскоре уснул. И не успел я немного поспать, как зазвонил будильник на моём мобильном телефоне.

Уже рассвет, так быстро, что я едва мог открыть глаза. Но когда я увидел Бянь Жошуя, лежащего напротив меня, я сразу же насторожился. Он лёг спать так поздно вчера вечером, так что ему, вероятно, понадобится некоторое время, что бы проснуться.

Я тихонько встал с кровати и положил телефон рядом с его подушкой. Телефон перешёл в режим отсутствия сигнала, и на нём было только моё текстовое сообщение. Я сказал ему, что иду домой за вещами и попросил его остаться в больнице и не бегать.

Собрав вещи, я оставил номер телефона медсестре, которая отвечала за это отделение, это был мой домашний номер, и попросил медсестру позвонить мне домой, если что-то случится. Медсестра, казалось, все еще была сонной, и она согласилась в оцепенении.

Закончив всё, я выбежал из больницы и поехал домой на такси. Я рассчитал, что мама будет на работе, когда я приду домой, так что я смогу делать дома все, что захочу. Вчера я попросил своего старого врача дать мне народное средство от желудочных колик, которое следует принимать перед завтраком, поэтому мне пришлось воспользоваться этой возможностью, чтобы пойти домой и попробовать его.

Я зашёл в самый большой супермаркет неподалеку. Он работал круглосуточно. В это время было меньше людей, покупающих вещи, поэтому мне не пришлось ждать в очереди, чтобы заплатить. Зайдя туда, я легко купил два черепашьих панциря. Я слышал об этой штуке только от своей матери, но я не думал, что это съедобно. Моя мать сказала, что когда она родила меня, у нее не было молока, чтобы кормить меня, поэтому тогда она ела это. Я не помню, как она это делала, но я помню, что моя мать сказала, что это очень отвратительно пить, а потом в течении дня у неё действительно появилось молоко.

Врач сказал мне измельчить панцирь черепахи в очень мелкий порошок, а затем выпить его с кипятком. Я поднял панцирь черепахи и поднес его к носу, чтобы понюхать. Запах был сильный как у рыб. Мне захотелось блевать, прежде чем я его съел. Я не знал, сработает ли это. Если бы это не сработало, не накликал ли бы я неприятности на Бянь Жошуя?Пока я думал, я открыл дверь ключом, и, конечно же, дома никого не было. Кажется, мой отец в последнее время очень занят. За исключением того, что я видел его один раз в больнице два дня назад, я обычно даже не вижу его тени.

В первый раз, когда я пошёл на кухню, я обшарил коробки и шкафы, чтобы найти измельчитель. Наконец, я нашёл его на дне шкафа, но он был покрыт грязью. Я положил чехол черепахи в микроволновку и перевернул её, затем пошел чистить измельчитель. Я мыл его несколько раз, но так и не смог вытащить дно. Позже я потерял терпение и быстро вытащил чехол черепахи из микроволновки и положил ее в измельчитель, пока она была еще горячей. Конечно, этот трюк сработал. Я думал, что невозможно сломать что-то настолько твердое. Наблюдая, как чехол черепахи становилась все меньше и меньше внутри, я подумал, что на самом деле довольно интересно делать что-то самому.

После этого, после долгого дробления, это все еще были не очень мелкие частицы. Я не мог измельчить это в пепел. Поэтому я высыпал частицы, положил их на разделочную доску и сжал их лезвием ножа. После обработки зубилом я нашёл несколько твердых предметов, чтобы их отколоть. А затем я обнаружил, что у нас дома есть каменная ступка.

Мне потребовался почти час, чтобы наконец превратить частицы в порошок. Я выбрал несколько крупных и положил их в другую миску. Сделав глубокий вдох, я обнаружил, что первоначальное волнение улетучилось. Это было настоящим испытанием терпения.

Я положил порошок в пластиковый пакет, затем в коробку и помчался в больницу.

Лучше не просыпаться. Даже если он проснулся, пусть поспит ещё немного. Я молча молился, пока ехал в машине. Когда я подъехал к воротам больницы, я увидел знакомую фигуру, едущую на мотоцикле к воротам. Моё сердце пропустило удар, и я быстро посмотрел на заднее сиденье. К счастью, Бянь Жошуйя на нём не было. Неужели Ван Чжунцян так скоро приехал забрать Бянь Жошуйя?

Ван Чжунцян меня не заметил и поспешил к своему мотоциклу и уехал на восток. Я долго стоял один, прежде чем я пришёл в себя. Я поспешил в палату Бянь Жошуя, толкнул дверь и увидел Бянь Жошуя, сидящего на кровати целым и невредимым. Я вздохнул и наконец, почувствовал облегчение.

Бянь Жошуй, очевидно, закончил мыть посуду. Он выглядел более энергичным, чем вчера, и цвет лица у него тоже был хороший. Я спросил его: «Ты завтракал?»

Бянь Жошуй покачал головой и, казалось, был в плохом настроении, сидя там, глядя прямо в одно место. Если бы я снова задал ему вопросы, он бы ответил мне честно, но если бы я не спросил, он бы не проявил инициативу, чтобы поговорить со мной. Он уже не был в том состоянии, в котором был вчера вечером.

Позже я не удержался и спросил Бянь Жошуйя: «Что случилось? Ты выглядишь как умирающий, ты голоден?»

Бянь Жошуй заставил меня улыбнуться, сказал, что всё в порядке, а затем пошёл бродить один. Я внезапно потерял желание что-либо делать. Я встал недалеко от его кровати с чашкой горячей воды в руке, посмотрел на него и сказал: «Я видел Ван Чжунцяна. Он приходил забрать тебя?»

Бянь Жошуй кивнул, затем энергично покачал головой.

Я сразу всё понял и сказал ему: «Раз ты уже кивнул, перестань качать головой. Люди часто потом меняют выражение лица, чтобы скрыться».

Бянь Жошуй ничего не сказал. Я глубоко вздохнул и осторожно спросил его: «Тогда почему ты не пошёл с ним?»

Когда он услышал мой вопрос, я почувствовал что ему становится хуже. Его пальцы продолжали играть с одеялом, кружить вокруг, я не знаю, делал ли он это для того, чтобы облегчить депрессию в своём сердце. Я ждал его ответа, ждал с тревогой, но он колебался, из-за чего мне захотелось подбежать и заставить его сказать мне.

Я беспокоился, потому что в моём сердце была надежда, я надеялся, что он останется ради меня, даже если это было из-за того, что он боялся, что я буду беспокоиться, прочитав моё текстовое сообщение. Но позже Бянь Жошуй сказал мне, что это не так, Ван Чжунцян сказал, что он уберет дом сегодня, и там как раз была свободная комната, которая долгое время не была занята, и Бянь Жошуй мог бы переехать завтра.

Наконец-то мне дали срок, так что мне не придётся ждать письма каждый день, словно я умираю. Глядя на выражение лица Бянь Жошуй без тени шутки или гнева, я не знаю, в каком я настроении. Может быть, я столько дней надеялся, отчаивался и снова надеялся и я давно забыл, что такое боль, потому что, в конце концов, нет никакого счастья, которое можно было бы сравнить.

Том 2 / Глава 58. // 120

В конце концов, я не высказал своего мнения. Я взял со стола чашку, из которой пил воду Бянь Жошуй, зачерпнул в неё ложкой определенное количество порошка, добавил пол чашки воды, размешал ложкой , и когда почувствовал, что получилось то, что нужно, поднёс ко рту, чтобы попробовать.

Маленький глоток не ощущается, просто никакого вкуса, легкий рыбный запах, в любом случае, не должно быть трудно выпить его, зажав нос. Я передал его Бянь Жошую и сказал ему выпить его одним глотком, не думая ни о чем другом.

«Что это?» — спросил меня Бянь Жошуй.

«Не беспокойся об этом, просто выпей. Возьми немного с собой, когда будешь завтра уходить. Не в каждой аптеке его продают», — сказал я Бянь Жошую, а затем налил себе стакан воды и выпил, пытаясь избавиться от рыбного привкуса во рту.

Видя, что Бянь Жошуй все еще пребывает в оцепенении, я с тревогой подбадривал его: «Пей, пока горячо, когда остынет, будет рыбный привкус». Сказав это, я взял стакан сока со стола и протянул ему.

Бянь Жошуй кивнул, не зажимая нос, и пил маленькими глотками, как будто это было вкусно и он хотел смаковать это медленно. В этот момент я больше не скрывал своих эмоций и сказала ему прямо: «Ты дурак? Тебя вырвет, если будешь так пить! Если ты голоден, я куплю тебе завтрак. Не относись ко всему как к сокровищу, независимо от того, хорошее это или нет».

Спустя долгое время, видя, что он ничего не говорит, я притворился серьезным и сказал ему: «В будущем тебе следует судить людей таким же образом. Выбери правильного человека, прежде чем отдавать ему своё сердце. Если ты снова встретишь кого-то вроде меня, это будет пустой тратой жизни!»

«Я не встречу ещё одного такого как ты», — пробормотала Бянь Жошуй, опустил голову, чтобы посмотреть на чашку, и сделал маленькие глотки.

Я посмотрел на его грустное выражение лица, и мне стало так плохо, что я хотел умереть. Мне действительно хотелось отругать его. Если он не мог вынести того, чтобы оставить меня, он должен был просто остаться. Если он собирался уйти, он не должен был делать такое грустное выражение. Его выражение лица только заставит меня фантазировать ещё больше. Но я боялся, что ему на самом деле всё равно. Если это произойдет, я не думаю, что я смогу продержаться до конца дня.

Я увидел, что Бянь Жошуй закончил пить, поэтому я пошёл, чтобы взять у него чашку. Когда я подошёл к нему, он внезапно схватил меня за руку и спросил: «Ты ходил куда-то на работу? Почему у тебя такие изношенные руки?» Я быстро убрал руку и сказал ему: «Да, я пошёл работать. Я перевожу цемент, чтобы собрать деньги на твои медицинские расходы. Ты мне веришь? Я с тобой целый день, так как же я могу найти время для работы? Ты действительно слишком высокого мнения обо мне. У меня нет такого намерения. Я просто ем и беру у своих родителей. Наконец-то ты поступил мудро, оставив меня».

Бянь Жошуй выслушал меня, опустил голову и снова уставился на мою руку, затем с недоверием посмотрел на коробку бежевой пудры. Он был действительно глупым и умным одновременно. Когда он был глупым, он был действительно глупым, а когда он был умным, он был действительно умным. Даже такая маленькая деталь не могла ускользнуть от его глаз.

Я всё ещё заботился о нём, как и должен был, в этот день. Я следил за ним, пока ему ставили капельницу, и держал бутылочку с капельницей, когда он ходил в туалет. Я укрывал его одеялом, когда он спал, и вытирал ему лицо, когда он просыпался. Даже если он ничего не говорил, я чистил ему фрукты и иногда болтал с ним о всяких пустяках.

Мы вдвоём провели самый гармоничный день, как будто завтра не наступит. Никто не соревновался и не ссорился друг с другом, и мы сознательно не упоминали об этом. В конце мы действительно провели единственный комфортный день. Перед уходом Бянь Жошуй так же сыграл роль хозяина и был обслужен мной очень комфортно. Я всё время вздыхал в душе, если бы я всегда относился к этому дню как к последнему, может быть, теперь мы вместе поступили бы в колледж, и нам не пришлось бы оставаться в этом месте с резким запахом лекарств.

Ночью я спросил Бянь Жошуйя, могу ли я поспать с ним одну ночь, но Бянь Жошуй всё равно отказал мне. Думаю, он не хотел ностальгировать. Я думал, что у меня достаточно времени, чтобы спасти отношения. Даже если Ван Чжунцян придёт через два дня, возможно, я действительно смогу повлиять на Бянь Жошуйя. До сих пор я могу только лежать в постели и иметь самые жалкие фантазии.

Когда уже почти рассвело, я не закрыл глаза и не выключил свет. Я просто лёг рядом с ним и смотрел на него неподвижно, не желая ничего делать. И я обнаружил, что мазь в шкафу Наверно Бянь Жошуй наконец решил отдать её Ван Чжунцяну. Лучше всего было отдать её ему. Также было душераздирающе видеть, как она остается здесь.

Я не знаю, что чувствовал Бянь Жошуй. Он всё время стоял ко мне спиной, и я не почувствовал ничего необычного. Он казался более открытым, чем я думал. Я чувствовал, что он спал какое-то время, потому что я слышал лёгкий хрип из его ноздрей, который бодрствующий человек не может подделать.

Когда наступил рассвет, я пошёл в ванную и случайно пролил несколько слезинок, умываясь в ванной, но я воспользовался возможностью смыть их. Вытершись, я выглядел прекрасно. Я не видел ничего плохого, кроме темных кругов под глазами и того, что я не брился несколько дней. Но даже так я был гораздо приятнее для глаз, чем тот Ван Чжунцян.

Прождав целое утро в страхе, Ван Чжунцян так и не появился. Я был так зол, что сказал Бянь Жошую: «Позвони ему и спроси, когда он придёт. Что это? Ты пытаешься тренировать мою силу духа? У меня чуть сердечный приступ не случится от столь долгого ожидания».

Я набрал номер, и Бянь Жошуй тут же завершил звонок и сказал мне: «Не звони ему, может быть, он занят. Он водитель, и звонить ему, когда он за рулем, опасно...»

Я выдохнул, пока ничего не произошло, но он действительно заботится о нём. Бянь Жошуй увидел моё выражение лица улыбнулся, и его улыбка была довольно провокационной. Видя его улыбку, я почувствовал себя неуравновешенным, поэтому я сказал ему саркастически: «Он даже не хотел тебя забирать! Ты так нетерпеливо ждёшь здесь, может быть, ему вообще все равно, на тебя».

Бянь Жошуй выглядел непоколебимым, услышав то, что я сказал, но он ничего не опроверг, как будто не потрудился объяснить мне. Я знал, что сказал это только для того, чтобы дать себе психологический комфорт. Я не смел фантазировать о чём-либо, потому что знал, что как только у меня появится надежда, меня будет ждать бесконечное отчаяние.