101/102/103/104/105

Том 2 / Глава 39. // 101

После этого наш классный руководитель нашёл меня и рассказал всю историю о том, как девочка спрыгнула со здания. Тогда я понял, что этот инцидент был связан с Фу Цзыюнь. Девочка была от природы замкнутой и редко общалась с другими, но её оценки были очень хорошими. В основном, за исключением Фу Цзыюнь, её оценки на уроках гуманитарных наук были одними из лучших.

Но из-за большого давления в её сердце она считала учебу почти своей жизнью. За исключением еды и сна, она проводила все свое время за учебой, что резко контрастировало с Фу Цзыюнь. Но она не разу не превзошла Фу Цзыюнь. Возможно, из-за того, что она была слишком конкурентоспособной, она всегда напрягала свой дух до крайности, неоднократно оказывала давление на Фу Цзыюнь и говорила какие-то угрожающие слова. На симулятор экзамене два дня назад её баллы достигли самого низкого значения в истории. В конце концов, она не выдержала психологически и решила покончить жизнь самоубийством.

Говорят, что перед самоубийством она написала Фу Цзыюнь записку и положила её в книгу Фу Цзыюнь. Однако Фу Цзыюнь обнаружила это слишком поздно и не смогла предотвратить эту трагедию.

Выслушав рассказ завуча, я понял, почему Фу Цзыюнь вдруг опомнилась и стала такой равнодушной. Оказалось, что она перенесла в этом деле такую сильную психологическую травму.

Увидев, что я разворачиваюсь, чтобы уйти, директор схватил мою одежду. Я обернулся с некоторым замешательством и спросил его: «Что-нибудь ещё?»

Директор школы нерешительно посмотрел на меня, дважды кашлянул и сказал: «Ничего серьезного, хочешь пойти и утешить Фу Цзыюнь?»

Я кивнул и дал ему знак глазами, что если он в порядке, то может отпустить. Но он все равно не отпустил и продолжал уверенно говорить мне: «Тебе стоит хорошо поговорить с Фу Цзыюнь. Я думаю, ты единственный, кого она может слушать».

«Я понимаю. Тогда я уйду первым».

Я собирался уйти, сказав это, но директор меня не отпускал. Я не мог не почувствовать раздражения и накричал на него: «Просто скажи мне, что ты хочешь сказать. Ты такой старый, но все еще говоришь так несчастно».

Когда директор школы услышал мои слова, он тут же посмотрел на меня, как будто собирался наказать. Возможно, он понял, что я совсем не боюсь или что я не в настроении, поэтому он улыбнулся и сказал мне: «Возможно, мне скоро придется навестить тебя дома, так что попроси отца подготовиться». « О...» Я не думал, что это имеет большое значение, поэтому легко согласился.

Увидев, что на этот раз с ним все в порядке, я уже собирался уходить. Но когда я подошёл к двери, директор что-то мне сказал.

«Были ли у вас и ваших родителей в последнее время трудности в общении? Я могу помочь вам решить эту проблему».

Я был удивлен, потом замахал руками и сказал: «Нет, с нашей семьей все в порядке!» Я не ожидал, что он поможет мне убедить мою мать. Во-первых, я не хотел, чтобы он узнал мой секрет, а во-вторых, я никогда не думал, что кто-то выскажется за меня по этому вопросу.

Несколько дней я беспокоился о Фу Цзыюнь. Она приходила ко мне, но с тех пор, как я расстался с ней, я сам взял на себя инициативу найти её. Хотя я ничего не говорил, я чувствовал, что должен быть с ней в это время. Хотя она всегда говорила, что всё в порядке, мне было плохо на душе. Она была со мной, когда мне было труднее всего. Теперь, когда она в беде, я должен быть с ней и эмоционально, и логически.

После той быстрой встречи с Бянь Жошуем я не видел его ещё неделю. И никаких новостей о нём не было. Иногда, когда моя мать видела меня в оцепенении, она любезно рассказывала мне о его ситуации. Каждый раз с ним было все в порядке. Я не спрашивал её ничего больше, и она ничего больше не рассказала о нём.

Моя жизнь оказалась зажата между двумя главными заботами. С одной стороны, как друг, я должен был сделать все возможное, чтобы утешить Фу Цзыюнь, хотя я и так был подавлен. С другой стороны, Бянь Жошуй и я, казалось, были изолированы. У меня не было возможности увидеть его, кроме как пойти и найти его.

Иногда, когда я утешал Фу Цзыюнь, я украдкой поглядывал на забор или школьные ворота, но я ни разу не видел Бянь Жошуйя.

Фу Цзыюнь все та же, что и раньше, за исключением того, что она боится оставаться одна. Иногда мне хочется взять такси, чтобы найти Бянь Жошуйя во время занятий по самоподготовке днем и за несколько минут до ужина, но когда я думаю о ее панике, когда она никого не видит, я не могу быть настолько эгоистичным, чтобы оставить её и найти того, кого я хочу.

Может быть, было бы хорошо, если бы мы просто пережили этот период времени и подождали, пока время сгладит боль, и мы бы естественным образом отпустили. Это продлится максимум два месяца, и когда это закончится, я бы отплатил Бянь Жошуйю.

В среду днем Фу Цзыюнь не пришла на занятия. Она одолжила мобильный телефон у одноклассницы, чтобы позвонить. Её няня ответила на звонок и сказала, что у нее есть дела дома, а затем быстро повесила трубку. Я не знал, где она живёт, и было неудобно её беспокоить, поэтому мне пришлось ждать вот так.

Это также было для меня шансом перевести дух. Я отпросился у своего классного руководителя во время занятий по самоподготовке и взял такси до резиденции Бянь Жошуя. Получасовая поездка была для меня пыткой. Я продолжал уговаривать водителя ехать быстрее. Лицо водителя почернело, и он чуть не вышвырнул меня из машины.

Когда мы доехали до поворота, я попросил водителя остановить машину, потому что там было много машин, и мне было лучше бежать. Я вылез из машины и побежал к дому с таким выражением лица, как будто мой дом горел, и кто-то оказался в ловушке внутри. Но моя тревога была вызвана волнением.

Дверь была плотно закрыта, и никто не приходил, чтобы открыть ее, независимо от того, звонил ли я в дверь или стучал в неё. Спустя долгое время мне пришлось признать, что Бянь Жошуйя не было дома. Может быть, он был в школе, и ему еще не пора было уходить из школы; может быть, он ел или ушёл по каким-то делам. Даже если он пошёл на работу, главное, чтобы он вернулся, я мог ждать столько, сколько он захочет...

Я ждал от рассвета до заката, пришло время, когда все ученики ушли из школы, пришло время, когда почти все подработки закончились, но он всё ещё не вернулся. Я сидел на лестнице и курил одну сигарету за другой, пока мне не захотелось избить себя. Почему он не приходил ко мне столько дней? Теперь я сижу здесь и даже не знаю, что он делал, или даже здесь ли он ещё.

«Не уходи, это я виноват...» — пробормотал я себе под нос, сидя на холодной лестнице и ожидая шагов.

В этом блоке практически не было жильцов, и большинство из них уже вернулись. Если бы был другой звук, это должен был быть Бянь Жошуй. Я встал и пошёл к двери блока, ожидая там Бянь Жошуйя.

Около десяти часов я услышал звук автомобильного гудка. Хотя я знал, что вряд ли Бянь Жошуй поедет обратно на такси, я всё равно встал с намерением проверить посмотреть. Сначала я немного волновался, что мама попросила папу забрать меня, но когда я посмотрел на фары, я понял, что это не обычная машина. Она не подъехала к гаражу, а направилась прямо к двери блока, очевидно высадить кого-то.

Я отряхнул грязь с тела и встал. Фары машины были такими яркими, что я не мог открыть глаза. Когда я открыл глаза, я пожалел, что открыл их.

Из машины вышел молодой человек лет двадцати. Я не мог ясно разглядеть его лица, он не был похож на богатого человека, судья по тому как он был одет. Он шёл в мою сторону, обнимая Бянь Жошуйя. Если бы такое действие произошло между любыми другими мужчинами, у меня бы не возникло никаких мыслей, но это был Бянь Жошуй.

Мой мозг взорвался, и я почувствовал, как кровь в моём теле устремилась назад. Бянь Жошуй побледнел, увидев меня, но не оттолкнул человека рядом с собой. Мужчина взглянул на меня и не убрал руку с талии Бянь Жошуя, и даже продолжал держать его наверху.

Я услышал отказ Бянь Жоошуя, но было слишком поздно. Я бросился и схватил мужчину сзади, схватил его за воротник и с силой бросил его на землю. Сначала он был не готов, а потом понял, как сопротивляться, но я был совершенно безумен и пнул его бесчисленное количество раз. Он схватил меня за ноги и попытался сбить меня с ног, а я встал коленом на его живот и ударил его кулаком в лицо бесчисленное количество раз, пока не почувствовал, что Бянь Жошуй тянет меня и пытается убедить.

Я не глухой. Даже если бы я потерял рассудок, я все равно ясно слышал, что сказал Бянь Жошуй. Он разговаривал с человеком на земле. И Бянь Жошуй тянул меня со всей своей силой. Я даже чувствовал, что он собирается напасть на меня.

Руки Бянь Жошуя были не такими сильными, как у человека на земле, но он подействовали на меня. Он дёрнул меня несколько раз, и я больше не мог двигаться.

Том 2 / Глава 40. // 102

После того, как я отпустил, Бянь Жошуй даже не взглянул на меня, он просто присел и помог мужчине, которого я ударил, с виноватым выражением лица. Мужчина не мог проглотить этот вздох, и выругался в мою сторону, и бросился снова меня бить. Бянь Жошуй потянул его и что-то крикнул ему, но я не расслышал, я только услышал, как мужчина назвал меня психопатом.

Мой гнев почти утих. Гнев в моём сердце ушёл, и то, что осталось, это холод в моём сердце. Я не могу поверить, что он был здесь так недолго, и он встретил такого хорошего друга, такого хорошего, что я хочу отправить его домой, такого хорошего, что я могу обнять его. Почему я не видел этого раньше, и почему этот человек появился, когда мы были под таким давлением?

Ты тоже чувствуешь себя одиноким? Ты находишь кого-то другого, чтобы облегчить твое одиночество, когда меня нет рядом? Ой, я забыл, что ты тоже мужчина, и у тебя тоже есть нормальные психологические и физиологические потребности.

Я усмехнулся и повернулся. Не то чтобы я не хотел слышать его объяснений. Я хотел, чтобы он подошёл и сказал мне, что всё это было недоразумением. Но он настоял на том, чтобы помочь человеку подняться прямо у меня под носом. Даже после того, как я так разозлился, он остался безразличен и оставил меня одного внизу.

Время было как раз подходящим. В этот момент машина моего отца медленно подъехала и остановилась у ворот общины неподалеку от меня. Он продолжал сигналить, давая мне сигнал поторопиться.

Ноги были такими тяжелыми, как будто они были налиты свинцом, и я не мог их поднять. Я вспомнил, что мои ноги только что были травмированы. Может ли быть, что я потянул бедро, когда пнул того парня? Это действительно глупо. Как может быть кто-то настолько несчастным, как я?

После того, как я сел в машину, мой отец выехал задним ходом, не сказав ни слова. Он подождал, пока машина не выехала на дорогу, прежде чем начать со мной разговаривать.

«Твоя мама сказала, что ты оставил свои вещи у одноклассника, поэтому она попросила меня забрать тебя. Где твои вещи? Ты их нашел?»

Я тупо уставился на ряд домов и деревьев, пролетающих снаружи, и сказал: «Нет, я потерял их. Я больше не могу его найти».

Мой отец прочистил горло, но больше ничего не сказал. Я прислонился к окну машины и посмотрел на его профиль. Мне стало немного грустно. Это не потому, что я сожалел о том, что сделал, но я подумал, что если бы однажды мой отец узнал, что я приехал сюда, чтобы найти своего любовника, пожалел бы он, что отказался от своего времени отдыха после работы, чтобы забрать меня? А что, если бы я сказал ему правду по дороге? Он бы просто вышвырнул меня из машины?

Я закрыл глаза, чувствуя себя более уставшим, чем когда-либо прежде. Хотя я жил той же жизнью несколько дней назад, я не чувствовал себя таким измотанным, как сейчас. Может быть, я действительно не могу больше держаться. Может быть, однажды я пойму это и перестану себя заставлять. Тогда я буду полностью свободен.

За окном внезапно пошёл дождь. Меньше чем за минуту земля стала совершенно мокрой, а капли дождя с громким шумом ударились в окно машины. Такой звук дождя был не грустным, а прямо душераздирающим, что идеально подходило моему настроению.

«Давно не было такого сильного дождя. После нескольких дней затишья, наконец, пошёл дождь», — пробормотал рядом со мной отец.

Я дважды усмехнулся, и мой смех был особенно беспомощным. Мой отец, вероятно, заметил, что я немного ненормальный, поэтому он спросил меня о чем-то, думая, что я встревожен, потому что не могу найти свои вещи! Я просто ответил отцу, и тон моего голоса был очень спокойным, без какой-либо не нормальности. Даже я был удивлен своим спокойствием.

Когда я пришел домой, мама позвала меня в комнату и долго со мной разговаривала. Я слушал очень послушно, но мои веки продолжали бороться. Мама, вероятно, видела, что я не в том состоянии, поэтому она попросила меня вернуться в комнату, чтобы поспать. Перед уходом она также напомнила мне сосредоточиться на учебе как на главной задаче на данном этапе и отложить все остальное в сторону.

Я крепко и без сновидений спал в ту ночь. Я проснулся поздно утром. Дождь на улице всё ещё продолжался, но был намного слабее. Когда я вышел, я увидел, что водитель, который меня подобрал, лежал на руле, вероятно, спал.

Я постучал в окно машины, и он открыл глаза и отпер мне дверь. Я сказал несколько вежливых слов, когда сел в машину. Водитель был весьма удивлен и похвалил меня за хорошее настроение сегодня. Я дважды усмехнулся в ответ.

То же самое произошло, когда я вернулся в школу. Я был таким же, как обычно, за исключением того, что я был немного более позитивным и больше улыбался. Мои друзья по баскетбольной команде все спрашивали меня, почему у меня сегодня такое хорошее настроение. Даже мой классный руководитель не заметил во мне ничего необычного.

Я не чувствовал боли в сердце, может быть, я онемел, а может быть, мне было так больно, что я не чувствовал боли. В любом случае, после утреннего занятия я сидел очень ровно, и еще более ровно, чем моё тело, был мой мозг, который не работал.

Я пошел в класс Фу Цзыюнь в полдень, и её одноклассники сказали мне, что она еще не вернулась. Я действительно немного скучал по ней. Поэтому я побежал в школьный бар, чтобы позвонить ей. На этот раз она сама ответила на звонок и сказала, что она больна, и её голос был очень слабым.

Я сразу же попросила о встрече с ней. Фу Цзыюнь сначала не хотела, но после того, как я продолжила ее спрашивать, она сказала мне, что ее госпитализировали в большую больницу недалеко от нашей школы.

Сначала я зашёл в супермаркет у школьных ворот, купить ей закуски. На этот раз я выбирал очень тщательно, вспоминая, что она обычно любит есть, а затем я искал это, как только вспоминал, и затем запихивал это всё в тележку для покупок, не заботясь о том, подходит ли это для еды пациентке, главное, чтобы она была довольна.

Когда я вышел из супермаркета, я нёс много сумок и шёл. Я не отошёл далеко, когда увидел знакомую фигуру. Я почувствовал укол в сердце. Это было первое чувство, которое я испытал сегодня. Но я сделал вид, что ничего не произошло, и прошёл мимо него, даже не взглянув на него.

Бянь Жошуй последовал за мной и сказал: «Сун Тяньлу, на самом деле тот человек, что был вчера вечером...»

Когда я услышал, как он упомянул «того парня из вчерашнего вечера», я не мог не закричать: «В чём дело? Ты пришел требовать от меня компенсацию? Иди и скажи ему, чтобы держался от меня подальше, если он в будущем будет вести себя как хулиган. Меня от него тошнит».

Я изо всех сил старался притвориться, что мне всё равно, и я спокоен, но слова, которые выходили из моего рта, выдавали мой гнев. Особенно, когда я видел его желтое лицо, бледные губы и налитые кровью глаза, я чувствовал, что меня режут на куски. В конце концов, ему стало не по себе, но я просто последовал за ним.

«Да... отвратительно...» — слабо сказал Бянь Жошуй. «Всё именно так, как ты видишь. Я такой грязный человек. Если ты отвернёшься, я найду кого-нибудь другого...»

Я фыркнул и засмеялся, а затем сказал ему сквозь стиснутые зубы: «Любишь ты его или нет мне всё равно, найдёшь кого-нибудь другого или нет!»

Сказав это, я повернулся и ушёл со своими сумками. Я чувствовала, как мои руки неудержимо трясутся. Я слышал, как Бянь Жошуй плакал и что-то говорил мне сзади, но я не оглянулся.

Он сказал: «Ты видишь меня таким? После стольких лет ,ты даже не оказываешь мне хоть немного доверия?»

То, что он сказал, имело смысл, но на этот раз я не хотел слушать. Я сохраню его длинную речь для других. Почему он ничего не сказал, когда оставил меня одного внизу прошлой ночью? Теперь, когда у меня есть время, я хочу сказать это, но уже слишком поздно.

Я могу терпеть все остальное, но, пожалуйста, простите меня за то, что я не столь великодушен в этом вопросе.

Том 2 / Глава 41. // 103

Фу Цзыюнь живет в VIP-палате на седьмом этаже. Номер представляет собой двухкомнатную квартиру. Ванная комната больше, чем в обычной палате. Она полностью меблирована и в принципе ничем не отличается от семейной спальни. Обстановка очень тихая, и вы можете видеть небо снаружи, когда сидите на кровати.

Я помог Фу Цзыюнь завернуть банан и протянула его ей. Она ухмыльнулась мне и сказала: «Я никогда не видела, чтобы ты был таким внимательным, когда я была с тобой. Если бы я знала, я бы порвала с тобой раньше».

Я дважды усмехнулся, посмотрел на ее бледное лицо и не удержался и спросил: «Что с тобой? Ты сейчас в больнице, а раньше ты выглядела здоровой».

«Ничего, я просто простудилась несколько дней назад и кашляю».

«Тебе нужно ехать в такую большую больницу из-за такой незначительной болезни? И ты можешь оставаться в такой хорошей палате с высококлассным уходом. Это слишком роскошно!» Я не мог не вздохнуть громко. Разрыв между богатыми и бедными становится все больше и больше.

Фу Цзыюнь не рассердилась. Она вздохнула и сказала мне: «Ты думаешь, я хочу? Моих родителей нет рядом, а моя няня относится ко мне как к Будде. Она поднимает шум из-за малейшей причины. Я тоже хочу быть как ты, с семьей вокруг меня. Вся забота — потому что они любят тебя, а не потому что это их долг».

Я посмотрел на одинокое выражение лица Фу Цзыюнь, и впервые я почувствовал к ней немного сочувствия. После того, как я расстался с ней, я узнал её лучше. Раньше её лицо было всегда счастливым и беззаботным, но теперь оно приобрело другой цвет. Я не знаю, было ли это из-за того, что она раньше притворялась собой, или из-за удара, который случился позже, заставившего ее внезапно изменить свой темперамент.

«Сун Тяньлу, ты пришёл ко мне, разве твоя жена не рассердится?»

Слова Фу Цзыюнь прервали мои мысли и заставили меня задуматься о чём-то, чего я пытался избежать. Я стиснул зубы и сказал ей: «Какая чушь! Не задавай таких вопросов, детка».

Фу Цзыюнь поджала губы и сказала мне: «Забудь. Надеюсь, я говорю чушь. Парень, о котором ты говорил, это тот, которого мы видели у ворот школы в тот день, верно?»

Я кивнул, давая понять, что она права, а затем сменил тему и спросил Фу Цзыюнь: «Когда ты вернешься в школу? Сколько месяцев ты собираешься оставаться здесь с этой небольшой простудой?»

Кто знал, что Фу Цзыюнь намеренно пытает меня, задавая мне вопросы, на которых я не хотел отвечать. Может быть, ей было интересно, почему мне нравятся парни, и она продолжала спрашивать меня, что я чувствую к Бянь Жошуйю.

«Если ты попросишь меня описать мои чувства прямо сейчас, я ничего не чувствую».

«Вы что, поссорились?» Фу Цзыюнь выглядел подозрительно.

Я ущипнул её за лицо и сердито сказал: «Ты что, не умеешь читать лица людей? Зачем ты выбираешь то, что мне не нравится слышать?»

«Потому что я хочу истязать себя как можно больше. Я хочу услышать, как ты говоришь, как сильно он тебе нравится и какая я ненормальная. Что бы я могла чувствовать себя некомфортно сейчас и тогда я не буду чувствовать дискомфорт в будущем».

Мне стало немного грустно, услышав это, и, наконец, я понял, как сильно я её обидел. Она начала плакать во время разговора. Слёзы девушек — лучшее оружие. Я сразу же смягчился, увидев это. Это был первый раз, когда я обнял ее после того, как мы расстались. Она уткнулась лицом мне в грудь и сказала, что задыхается, когда думает о ком-то, прислонившемся ко мне вот так.

Да, каждое её слово трогало мои эмоции, потому что я оказался в той же ситуации, что и она. Я думал, что когда я увидел свою девушку и Сяо Вэй, идущих вместе, я почувствовал ревность. Но теперь я понимаю, что это было ничто, просто злость после потери лица.

Чувство, которое я сейчас испытываю, называется ревностью. Я ненавижу его так сильно, что у меня чешутся зубы. В груди душно, как будто в неё набили несколько фунтов песка, не оставив вообще никакого места. Это первый раз, когда я ревную кого-то другого, держа в руках человека, который ревнует меня. Все это благодаря Бянь Жошую. Я не смею думать о той сцене той ночи. Я боюсь, что если буду думать слишком много, то даже захочу убить этого человека.

Я похлопал Фу Цзыюнь по спине и сказал: «Веди себя хорошо, не плачь по нему, он того не стоит».

Выйдя из палаты Фу Цзыюнь, я сразу пошёл в школу. Я решил пойти на занятия, как обычно, поиграть в мяч, как обычно, и пойти домой после школы, как обычно... Я ни о чём не думал, просто делал то, что хотел.

Но на следующий день в полдень Бянь Жошуй снова пришёл, всё ещё стоя на том же месте, как будто его никогда там не было, даже не сделав ни шагу. На этот раз его лицо выглядело еще хуже, чем в прошлый раз, а его одежда была необычайно грязной. Я думал, что он не придет после своей длинной речи вчера, но я не ожидал, что он также будет иметь колеблющуюся позу.

«Могу ли я поговорить с вами несколько слов? Всего несколько слов... Я уйду после того, как вы послушаете».

Его горло было полностью сломано, и он кашлял. Его глаза были налиты кровью, когда он посмотрел на меня. Я посмотрел на него и почувствовал себя очень расстроенным. Почему ты всегда так себя ведёшь? Это твое оружие? Если так, то я хочу сказать, что ты действительно жесток.

«Я не хочу слушать!» Я сказал это, повернулся и отошёл не далеко. Мое сердце мгновенно рухнуло, и я даже не могла плакать.

Однажды днём мне показалось, что наступил конец света. Может быть, вчерашнее отсутствие боли было просто результатом моей медленной реакции.

В последующие дни я ходил к Фу Цзыюнь каждый день, как обычно, и ходил туда, чтобы унижаться, как обычно. А Бянь Жошуй стоял у ворот школы, ожидая меня, каждый день в течение пяти дней подряд. Я использовал секунды, чтобы подсчитать, как долго он оставался, и как он в конце концов ушел один.

Сначала он разговаривал со мной, и я сказал ему, что собираюсь увидеть Фу Цзыюнь в качестве мести, и он тактично отодвинулся. Позже, когда Бянь Жошуй увидел меня с чем-то в руке издалека, он осознанно пошёл в том направлении, откуда я пришёл. Когда я увидел его спину, я внезапно почувствовал, что мы расстаёмся навсегда.

Я не спал всю ночь. Я выключил свет и прошелся по комнате, думая обо всем радостном и печальном, что произошло за последние несколько дней. Когда уже почти рассвело, я внезапно почувствовал облегчение.

В чем проблема? Двое в таком беспорядке, разве это не просто для мужчины? У него что, нет машины? Разве он не финансово независим? Разве это не просто ревность? В лучшем случае я могу просто побить его, если он мне не нравится. Это не стоит того, чтобы заставлять себя страдать.

В конце концов, я все равно стал внуком, и я снова был побежден. Я знаю, что если бы Бянь Жошуй сказал мне сейчас, что у него и того человека действительно что-то было, я бы простил его. Потому что у меня больше нет сил бороться с ним. Я хочу видеть его улыбающимся и здоровым, потому что я знаю, что мы не сможем уйти далеко. Я не смею считать, сколько осталось дней, я просто не хочу сожалеть об этом.

Думая об этом, моё настроение внезапно улучшилось. Адская жизнь последних нескольких дней закончилась после того, как я изменил своё отношение. Я не знаю, почему я вдруг стал таким счастливым рано утром, как будто что-то счастливое должно было случиться сегодня. Не спав всю ночь, я стал более энергичным, чем обычно.

Я провёл всё утро, как год, а потом я выскользнул из класса пораньше, потому что не мог дождаться полудня, чтобы закончить школу, и пошёл к школьным воротам. Я знал, что он будет приходить сюда рано каждый день, чтобы ждать меня, и сегодня я буду ждать его один раз, или мы встретимся у забора в одно и то же время. Неважно, что он скажет, я приму все это, пока он придет снова.

Когда я приехал, Бянь Жошуй ещё не приехал. Обычно я сначала иду в супермаркет, но в этот раз, может быть, потому что я сразу вышел на улицу, было ещё рано. Я утешал себя, успокаивал.

Пока не прозвенел звонок, я вдруг почувствовал, что звук был особенно резким, и в поле моего зрения по-прежнему не было знакомой фигуры. Пока все не ушли, пока не прошло время, которое я обычно исчислял секундами, Бянь Жошуй все еще не пришел.

Внезапно мой разум опустел, я поднял ноги и побежал к резиденции Бянь Жошуя.

Том 2 / Глава 42. // 104

Не знаю почему, но по дороге я начал нервничать. Я не верил, что Бянь Жошуй не пришёл, потому что сдался и не хотел больше пытаться. Что-то с ним, должно быть, случилось. Его обожженное лицо и грязная одежда последних двух дней всё время крутились у меня в голове. Я заставил себя не думать о худшем, но не мог сдержать панику.

Как только я вышел из машины, я побежал к дому Бянь Жошуя. Я слышал свист ветра возле ушей. Войдя в его квартиру, я поднялся по лестнице на его этаж, перепрыгивая почти по три ступеньки за раз.

Дверь была слегка приоткрыта, и как раз когда я собирался толкнуть её, я услышал голоса изнутри. Это были голоса двух людей, один из которых был моей матерью, а другой — Бянь Жошуй. Я тут же остановился и прислушался к тому, что они тихо говорили снаружи.

Разговор почти закончился, когда я услышал, как мама сказала: «Я сейчас возвращаюсь. Тебе нужно вовремя принять лекарство. Бесполезно принимать только таблетки солодки, когда у тебя бронхит. Я отвезу тебя в больницу, когда освобожусь. Ты не можешь просто так это откладывать».

Трахеит? Неужели Бянь Жошуй так сильно кашлял? Я стоял за дверью, вспоминая сцены посещения Фу Цзыюнь в старшей палате в эти дни, вспоминая закуски стоимостью в сотни юаней, которые я покупал для Фу Цзыюнь, и слушая слова моей матери о том, что Бянь Жошуй использовал таблетки солодки для облегчения кашля...

«Тетя, не волнуйся, со мной все будет хорошо...»

«Неплохо! Послушай свой голос, он как будто поет оперу. Ладно, я ухожу, не провожай меня...»

"Тетя!"

«Эм?»

«... Не волнуйся, у меня больше не будет никаких мыслей о Сун Тяньлу. Мы с ним можем быть только друзьями, а может, даже и не друзьями... Но тетя всегда будет моей тетей, и я навсегда запомню твою доброту...»

Я больше не пойду на улицу Сонгтянь ни с какими намерениями...

У меня больше не будет мыслей о Сун Тяньлу...

Мы с ним можем быть только друзьями...

Может, мы даже не можем быть друзьями...

Я прислонился головой к стене, ни одна часть моего тела не могла пошевелиться. Всё, о чем я мог думать, это как я только что бежал по дороге как идиот, а люди на дороге смотрели на меня, удивляясь, почему я так встревожен.

Они не знают, как я боюсь, что кто-то попадет в беду. Они не знают, что я всю ночь ворочался и сходил с ума от радости этим утром, и все из-за этого человека. Они не знают, что этот человек теперь говорит, что у него не будет никаких мыслей обо мне в будущем. Он только что сказал, что так легко хочет быть друзьями, и он сказал это дважды...

Дверь открылась, я повернул голову, что бы посмотреть на маму, и очень спокойно позвал её. Лицо моей матери было не очень хорошим, но она ничего не сказала. Я бросила взгляд на Бянь Жошуйя и слабо улыбнулся. Улыбнувшись, я сказала маме: «Мама, мне нужно сказать несколько слов Бянь Жошуйю. Ты можешь позволить мне закончить? Я пойду домой с тобой, когда закончу».

Мама кивнула и сказала мне с улыбкой: «Почему бы и нет! Сяо Шуй, почему бы тебе не прийти к нам домой на обед в полдень? Ты ведь давно не был дома, верно? Так у нас будет достаточно времени. Разве одного обеда недостаточно, чтобы вы двое могли поговорить?»

Пока мама говорила, я всё время смотрел на Бянь Жошуйя искоса, не моргая. Бянь Жошуй тоже так на меня посмотрел, я ему улыбнулся, и он мне улыбнулся в ответ, как будто то, что произошло два дня назад, никогда не происходило. Теперь я чувствую, что это вообще ничего. Это не какая-то боль или душевная боль. По сравнению с тем, что было сейчас, это ничего...

Я даже не знал, когда спустилась моя мать и когда она начала ждать меня снаружи. На лестнице остались только я и Бянь Жошуй. Бянь Жошуй сказал мне хриплым голосом: «Когда ты пришел?»

«Только что, когда ты попрощался с моей матерью», — я улыбнулся Бянь Жошую, коснулся его волос и поправил растрепанные пряди.

"О!" Бянь Жошуй тоже улыбнулся мне, и он был совершенно другой, чем в предыдущие два дня. Печаль на его лице исчезла.

«Глупый добродетель!» Я огляделся и увидел, что вокруг никого нет, поэтому я тайно поцеловала его.

Щеки Бянь Жошуйя вспыхнули, но он не винил меня за такую смелость. Вместо этого он покорно стоял с яркой улыбкой.

«Сяо Шуй!»

"Эм..."

"Я сдаюсь!"

«Эм?»

«Я больше не могу, я устал, так что... Я больше не хочу тебя...»

«......»

«Сегодня утром я думал, может быть, мы не подходим друг другу, но, по крайней мере, мы любим друг друга, и я буду сопровождать тебя до тех пор, пока смогу идти дальше. Я не ожидал, что дорога закончится так скоро...»

«......»

Я все еще улыбался, наблюдая, как его улыбка медленно исчезает, улыбаясь, наблюдая, как человек, которого я любил до смерти и ненавидел до дрожи, медленно исчезает из моего поля зрения.

На этот раз все действительно кончено, Бянь Жошуй, это моя некомпетентность, это моя вина, что ты все еще живешь здесь, это моя вина, что ты до сих пор не вернулся в школу, это моя вина, что ты не можешь позволить себе оставаться в больнице, когда болеешь, это моя вина, что ты каждый день разносишь еду на вынос по нашей школе... Мне жаль, пожалуйста, забудь меня!

Когда я ушел, меня там ждала мама. Она, наверное, не ожидала, что я приду так скоро, и на её лице отразилось удивление. Я улыбнулся маме и сказал: «Мама, тебе больше не нужно обо мне беспокоиться».

Лицо моей матери изменилось, и она спросила меня с ноткой неуверенности: «О чём тебе не нужно беспокоиться?»

Я пожал плечами и небрежно сказал: «Если ты не понимаешь, забудь. Я наконец-то сделал что-то, что бы как сын показать тебе свою почтительность, а ты притворяешься, что не слышишь».

«Ты ребёнок, который играет с любым азартом, который у него есть. Ты был непослушным с самого детства!» Моя мать тут же улыбнулась и взяла меня за руку, что было редкостью. Мы шли по дороге. Время от времени мимо проходили люди и с завистью смотрели на нас.

"мама!"

«А?» Мама посмотрела на меня.

«Я обязательно позволю тебе прожить хорошую жизнь в будущем. Я обязательно женюсь на почтительной жене и рожу тебе сына, такого же красивого, как я. Затем наша семья из пяти человек выйдет на прогулку после ужина. Вы с моим отцом будете идти бок о бок, я обниму свою жену, а мой сын будет сидеть у меня на шее...»

Мама вытирала слезы рядом со мной, и её рука, державшая мою, дрожала. Я вдруг забеспокоилась и спросила её: «Мама, что с тобой? Ты не можешь позволить мне так растрогаться!»

Моя мать внезапно закрыла лицо руками и горько заплакала. Я не мог продолжать выступление и не мог сказать ни слова. Моя мать держала меня за руку и говорила мне: «Тяньлу... тебе очень неловко... если тебе неловко, просто скажи... я не буду тебя заставлять... не вини меня за жестокость...»

«Я тебя не виню. Я никогда тебя не винил. Ты слишком много об этом думаешь». Я обнял маму и нежно похлопала её по спине, как она делала, когда уговаривала меня, когда я был ребёнком.

Когда мама успокоилась и медленно оттолкнула меня, я сказала ей: «Мама, ты можешь взять такси до дома? Я хочу прогуляться здесь. Не волнуйся, со мной всё в порядке. Иди домой и приготовь мне вкусную еду. Я хочу съесть ее, когда приду домой».

Мама кивнула с красными и опухшими глазами и посмотрела на меня с некоторым беспокойством. Я успокаивающе посмотрел на неё. Наконец, мама позвонила отцу и попросила его забрать её.

Я не мог продержаться ни секунды, поэтому я развернулся и пошёл в другом направлении. Мои шаги становились всё быстрее и быстрее, и в конце концов я просто побежал, так же, как я дико бежал по улице час назад. Никто из прохожих не смотрел на меня. Смотрите на меня, презирайте меня, относитесь ко мне как к психопату, это не имеет значения, я всё равно не знаю, кто я...

Я побежал к мосту и кричал на реку внизу как сумасшедший, пока не почувствовал, что мои голосовые связки разорвались, и я не могу издать ни звука. Я прочистил горло и выплюнул полный рот слюны, которая была полна крови.

Кто-нибудь может мне сказать, это конец света? Почему я чувствую, что больше не могу жить? Я упал на ступеньки моста, снял верхнюю одежду и закрыл ею лицо. Весь мир был тёмным. Я закрыл глаза и почувствовал, как отчаяние поглощает меня понемногу...

Том 2 / Глава 43. // 105

Когда кто-то снял с меня одежду и потащил меня к машине неподалеку, я даже не увидел, кто это был. Я только услышал, как он сказал: «Я наконец-то нашел тебя. Твоя мать так волновалась. Она сейчас в больнице!»

Только тогда я понял, что этот человек был тем водителем, который обычно забирал меня из школы. У меня загудела голова, и я с трудом спросил его: «Что случилось с моей мамой?»

Водитель сначала не услышал меня, поэтому я повторил. Водитель понял, о чем я спрашиваю, по форме моего рта. Он завёл машину и сказал мне: «Это не твоя мать. Я слышал от твоей матери, что это твой одноклассник принял снотворное и покончил с собой. Его сейчас спасают. Твоя мать просила меня найти тебя побыстрее, сказав, что если что-то случится, будет поздно сожалеть об этом. Ты должен быть сильным. Никто не может этого вынести, но ты должен успокоиться...»

Самоубийство с помощью снотворного? Спасение? Мой одноклассник? Бянь Жошуй? ...

«Нет... это не может быть он...» — пробормотал я себе под нос, не понимая, с кем говорю. Я просто почувствовал, как в моем сердце порвалась струна.

«Ах... твой одноклассник такой импульсивный, даже в столь юном возрасте. Современные дети все чаще не могут переносить неудачи. Как бы горевали его родители, если бы узнали...»

Я чувствовал, как мои внутренние органы сжимаются, а моё зрение становится черно-белым. Только когда машина остановилась, я выскочил и побежал к отцу, который был неподалеку.

«Не волнуйтесь, Сяо Шуйя только что перевели в эту больницу и отправили в отделение неотложной помощи. Он только что вошёл в лифт...»

Я оставил отца позади и помчался по лестнице рядом со мной. Я вообще не чувствовал ног. Мне потребовалось всего несколько секунд, чтобы подняться на четыре этажа. Пройдя последние два пролета лестницы, я чуть не упал на землю. Когда я поднял глаза, то увидел группу врачей и медсестер в лифте, выкатывающих хирургическую тележку.

Сначала я увидел свою мать, а затем я был уверена, что человек на операционной тележке был Бянь Жошуй. Я споткнулся, мои ноги тряслись, как будто они вышли из-под контроля. Врачи и медсестры рядом со мной загораживали мне обзор, и когда я протиснулся перед ними, Бянь Жошуй показал мне совершенно незнакомое лицо. Хотя я знал что это он, я бы предпочел ошибиться, предпочел бы, чтобы его втолкнули в операционную, даже если это был последний раз, когда я его видел.

Я видел его с бесчисленным количеством болезненных выражений, всевозможных хрупких, но никогда таким. Не было никаких следов жизни, его лицо было белым как лист бумаги, на нём была кислородная маска, его глаза были плотно закрыты, его ладони были холодными, без всякого тепла.

«Тяньлу, ты наконец-то здесь...» — сказала мне мама с бледным лицом.

Я вообще не слышал, как разговаривают люди вокруг меня. Я просто кричал Бянь Жошуй как сумасшедший: «Бянь Жошуй, открой глаза и посмотри на меня! Сяо Шуй, умоляю тебя...»

Бянь Жошуй закрыл глаза, и как бы я его ни звал, он не отвечал. Я стиснул зубы, чтобы остановить слёзы, потому что боялся, что если заплачу, то дело будет сделано. Я затаил дыхание, пытаясь сдержать дрожь в голосе, а затем хотел приблизить рот к его уху, чтобы он мог услышать мой голос. Он был всего в нескольких десятках метров, и я почти полз на коленях, потому что боялся, что он не сможет меня услышать, если я буду слишком далеко.

Однако, пока дверь операционной не закрылась передо мной, Бянь Жошуй не открыл глаза, чтобы посмотреть на меня. Я стоял у двери операционной, как статуя, и все, что я мог видеть, были две строчки слов на двери: «Члены семьи, пожалуйста, пройдите в правую сторону операционной и терпеливо ждите. Операция продолжается, пожалуйста, не шумите!»

Это просто сон, я не верю, что это реальность, я не верю, что Бянь Жошуй откажется от своей жизни из-за нескольких моих слов. Я, должно быть, уснул прошлой ночью и проспал, и я еще не проснулся. Я еще не ждал Бянь Жошуя у школьных ворот, может быть, он придет, я скажу ему несколько приятных слов...и я его уговорил...

Слово «дом» на двери операционной все время прыгало у меня перед глазами. Я вдруг вспомнил, что обещал Бянь Жошую, что дам ему дом...