5. Чревоугодие

- Я надеюсь, что все вы помните о сегодняшнем вечере.

Сяо Чжань только устало прикрыл глаза и с облегчением выдохнул после финального "снято!", чтобы тут же испуганно их распахнуть.

Но режиссер неумолим:

- У нас экватор, поэтому никаких отговорок - это дело надо отметить совместным хого и барбекю. И завтра съемки начинаются только в 12, так что будет возможность отоспаться после рюмки-другой байцзю.

Его желудок отчаянно дергается и начинает выделять тонны сока при мысли о жареном мясе и наваристом бульоне.

- Чжань-гэ, ты же пойдешь?

На него вновь смотрят эти щенячьи глаза, напоминая о том горячечном бреду, когда он плавился от мигрени и невероятной усталости. Когда ему привиделся Ван Ибо, который пришел к нему домой и точно так же смотрел на него, словно ждал чего-то.

Но Сяо Чжань знает, что это невозможно, поэтому нехотя кивает:

- Да, посижу немного со всеми.

Парень сначала вспыхивает чуть кривоватой улыбкой, а потом неодобрительно качает головой:

- Ты слишком много работаешь. Тебе надо больше есть и отдыхать.

Хочется нервно расхохотаться в ответ, потому что работает-то он много, но вот с плакатов на него все равно постоянно смотрит ухмыляющийся Ван Ибо, который словно безмолвно спрашивает: "Ну что, ты сдаешься, Чжань-гэ? Сил совсем нет?"

Именно на небольшой перерыв он и рассчитывал сегодня вечером: завалиться домой, принять ванну и расслабиться хотя бы на несколько часов. Лечь спать сегодня, что вообще большая роскошь.

Но он не может.

Просто не может показать, что устал, что не справляется.

Поэтому криво ухмыляется:

- Я вполне еще в силах, поверь.

Ван Ибо, кажется, все же не верит, но хотя бы не спорит. Но почему-то садится рядом с ним в ресторанчике, который сняли для всех них на вечер, хотя свободных мест за другими столиками еще хватает.

Сяо Чжань еще может объяснить себе, почему это юное дарование крутится возле него на съемочной площадке: учиться у старших - это нормальная практика. Но зачем тот сейчас развалился рядом с ним и тайком (как тому кажется) бросает взгляды на смертельно уставшего гэ?

Он слишком вымотался и слишком голоден для таких сложных вычислений чужих мотивов, поэтому сосредотачивает свое внимание на столе, с ужасом наблюдая, как официанты заставляют всю поверхность мясом, лапшой и овощами для барбекю, а также приносят огромную кастрюлю с двумя видами бульонов: базовым и острым, ярко-красным.

Его губы печет от фантомного перечного огня, хотя Сяо Чжань только смотрит на яркую манящую жидкость, которая соблазняет его обещанием ярких ощущений и капельками жира на поверхности, которые только усиливают вкус. И судорожно хватается за стакан холодной воды с лимоном, потому что только в эротических фантазиях он может себе позволить отклониться от диеты и съесть вот тот аппетитный кусочек свинины: подцепить его палочками, опустить в острейший бульон, дождаться, пока тот напитается жаром и чунцинским перцем, а потом положить в рот, чтобы почти умереть от оргазма рецепторов.

Чревоугодие - это грех.

А Сяо Чжань слишком долго ему сопротивлялся, поэтому сейчас не может удержаться от этих волнующих фантазий, которые будоражат не только голову, но и тело: желудок почти орет, что в него вместо куска мяса или хотя бы вкуснейшего жирного бульона попадает лишь холодная подкисленная вода.

Он зажмуривается в отчаянии, делая еще несколько глотков, судорожно подсчитывая, выйдет ли за ежедневный установленный калораж, если возьмет вот тот кусочек свинины, немного маринованных овощей (там сахар! сахар!) и заест ложкой риса (углеводы! сплошные углеводы!).

Его язык даже ощущает фантомный вкус всего этого великолепия, а нос даже вдыхает запах: вот оно, нежное тонкое мясо, которое так и просится в рот.

- Гэ.

Мясо точно с ним не будет разговаривать - не настолько же Сяо Чжань сейчас голоден, но глаза приходится открыть, чтобы с ужасом уставиться на палочки прямо перед его лицом, которые держат тот самый вожделенный кусок свининки и немного овощей.

Но Ван Ибо не видит в этом ничего страшного, продолжая удерживать это воплощенное искушение:

- Скажи "ааа".

На них уже странно косятся коллеги, поэтому Сяо Чжань решает, что проще быстро замять эту ситуацию, чем начать возмущаться, поэтому зажмурится и обхватывает губами предложенную еду. И всеми силами удерживается, чтобы не застонать от наслаждения в полный голос. Но Ван Ибо все равно смотрит на него широко распахнутыми глазами, потому что сидит слишком близко и точно слышит этот тихий и почти порнографический стон.

- Еще?

У Ибо - широкие зрачки, радужки почти не видно, словно парень под кайфом, хотя это Сяо Чжань сейчас вкусил запретное. Наверное, это можно считать своего рода гипнозом, потому что он безвольно кивает:

- Да.

Выступающий кадык движется под тонкой кожей горла сразу после того, как Ван Ибо облизывает свои палочки и тянется за жарящимся на гриле куском говядины. А Сяо Чжань пытается осознать, что еще несколько секунд назад эти самые палочки касались его губ. Но все же безвольно приоткрывает их, когда горячее и сочащееся соком мясо чуть мажет по ним, потому что невозможно не поддаться этому греху.

А о последствиях он подумает потом.

Когда-нибудь.

Когда поздно ночью в постели будет анализировать свое странное поведение и почему он не наорал на Ван Ибо, как обычно это делает.

Это все магия жареного мяса!

И теперь Сяо Чжань просто покорно ждет следующего куска, тихо вздыхая от удовольствия и тщательно прожевывая - и все это под темным немигающим взглядом.

Это неожиданно смущает, как будто все то, что происходило до этого - в порядке вещей:

— Перестань так смотреть.

— Как? — Ибо медленно моргает, словно не понимая.

— Слишком... — он спотыкается на словах и отводит взгляд. — Забудь.

Но Ибо продолжает смотреть, как будто видит что-то большее за этой маской, которую Сяо Чжань привычно на себя натянул.