4. Лень

Кончился его Energizer, кончился.

И Сяо Чжань даже не уверен, что эту АКБ можно вообще перезарядить, потому что нет сил даже поднять руку/ногу/жопу с дивана. Его хватает только на то, чтобы прохрипеть голосовое Мэн Цзыи о том, что сегодня он болеет и нужно перенести все его проекты на другой день. И нет, к нему не нужно ей приезжать.

Он просто хочет лежать и смотреть в потолок.

Или не смотреть, а просто лежать, закрыв зудящие от недосыпа и реагирующие на малейший свет глаза.

И чтобы в голове было пусто-пусто, вообще ни единой мысли, потому что даже от малейшего движения нейронов невыносимо больно.

Сяо Чжань сейчас не хочет думать о возможных проблемах или неустойках, а также о том, что в сутках бы умножить количество часов на два, а лучше - на три. Тогда он будет все успевать - и даже спать.

Сейчас же он настолько устал, что даже это не может, что вообще странно и не поддается законам физики, но уж как есть: усталость смертельная, а заснуть не получается.

Получается только лежать и смотреть в потолок.

Или просто лежать с закрытыми глазами, мечтая заснуть. Или сдохнуть, что по сути одно и то же.

Но умереть не получается, потому что уши и смертельно болящую голову раздражает сначала настойчивый дверной звонок, на который Сяо Чжань решает не реагировать: позвонят и уйдут. Он сейчас не в состоянии помочь соседям с любым их вопросом.

Но когда этот зудящий и раздражающий звук сменяет не менее настойчивый стук, а также чей-то смутно знакомый приглушенный голос "Чжань-гэ! Открой!", то приходится скривиться от очередного приступа боли и все-таки как-то сползти с постели.

До двери он идет медленно, очень медленно, жмурясь от каждого последующего удара в дверь, который отдается спазмом в его голове и тошнотой в пустом желудке:

- Да блять, перестань ты орать и стучать! Иду я, иду.

У него от головной боли и недосыпа уже явно галлюцинации, потому что не может на него решительно и при этом как-то взволнованно пялиться то самое лицо, что бесит его с плакатов вдоль трасс:

- Чжань-гэ!

Он прикрывает глаза и морщится, держась дрожащей рукой за стену:

- Не ори.

- Прости!

Но даже шепот делает больно, как и любой другой звук при приступе мигрени.

Но Сяо Чжань как-то не был в курсе, что помимо свето- и звукобоязни в ауру мигрени еще входит и ощущения того, чего на самом деле нет: что его трясущееся тело подхватывают чьи-то неожиданно мощные и теплые руки и затаскивают обратно в квартиру. Но если при этом можно закрыть глаза и ничего не делать - его все устраивает.

Чуть грубые пальцы неожиданно бережно трогают его лицо, надавливают на виски:

- Сильно болит?

В ответ он может только тихо и горестно вздохнуть, потому что на стон уже сил нет: Сяо Чжань их потратил на то, чтобы убрать раздражающий источник шума.

- Ты что-нибудь принимал?

Это заставляет нахмуриться, потому что не помнит.

Вроде бы он решил, что если будет просто лежать в темноте и не двигаться, то боль будет почти выносимой.

Те же шершавые пальцы касаются скулы:

- Когда ты последний раз ел? Я принес тебе твои любимые паровые булочки, но сейчас мне кажется, что ты такое не осилишь.

Желудок сжимается при мысли о еде, издавая совершенно неприличный звук, но Сяо Чжаня тут же начинает мутить, потому что головная боль тоже при этом усиливается.

Его галлюцинация как-то понимает это:

- Плохо, да? Сейчас что-нибудь придумаю, а потом ты примешь таблетку.

Руки оставляют его лежать - и он почти хнычет от разочарования, потому что с ними было чуть-чуть, но легче. И ладонь возвращается на его лоб, чуть поглаживая:

- Я сейчас вернусь. Потерпи, пожалуйста.

Но Сяо Чжань знает, что он сейчас дома совсем один, и если видение пропадет, то уже навсегда. И даже умудряется поднять руку в попытке удержать ускользающее, но нащупывает лишь только пустоту.

Ему даже плакать больно, но одна слеза все же скатывается из-под зажмуренных век, потому что парадоксально не хочется вновь оставаться одному. Но даже эту каплю очень быстро вытирают и кладут на лоб что-то влажное и приятно холодное:

- Я тут, сейчас станет чуть легче. Давай немного приподнимем твою голову.

Сам он это сделать не в состоянии, но при помощи все тех же рук все же что-то получается, и влажный холодный жгут крепко приятно сжимает его голову.

- Вот так. У мамы тоже часто были сильные головные боли, это ей помогало.

Сяо Чжань чуть хмурится, но потом все же смиряется с тем, что даже у галлюцинаций может быть мама - что в этом такого. Они тоже люди.

- Подождешь еще немного? Я посмотрю, что у тебя есть на кухне и в аптечке.

У него нет выбора, поэтому он тихо вздыхает, когда теплые руки вновь его оставляют. Лежать в темноте - терпимо, но с теми прикосновениями было все же лучше, чем без них.

Голос возвращается, а вместе с ним - осторожные касания, которые вновь помогают его голове чуть приподняться:

- Я нашел холодный сок. Это лучше, чем ничего, поэтому давай попробуем выпить. Тебе нужна хоть какая-то еда.

Его зубы противно клацают о край стакана, вынуждая поморщиться, а часть жидкости и вовсе противно течет мимо рта, но бережные пальцы все это исправляют, вытирая с него потеки сока:

- Вот так, хотя бы несколько глотков. Ты молодец.

Сок, конечно, овощной - сладкие он не может себе позволить пить из-за вечной диеты. Но даже такой кажется сейчас даже вкусным, потому что холодный и приятно увлажняет пересохший рот и горло.

- Какой у меня замечательный гэ. А теперь - таблетку. Ее тоже надо запить.

На языке расцветает горечь - Сяо Чжань снова кривится, но к губам тут же прижимается что-то твердое и холодное:

- Давай, еще несколько глотков - и сможешь поспать.

Он чудом умудряется не фыркнуть, делая глоток, потому что спать не получается уже давно - иначе не было бы этого коматозного состояния и чудовищной мигрени.

Но у этих рук и голоса получается сотворить чудо, потому что его голова аккуратно устраивается на подушке, а на лоб через какое-то время ложится влажный холод:

- Так хорошо?

Спазм потихоньку начинает стихать, поэтому Сяо Чжань может тихо с облегчением выдохнуть:

- Да.

Но глаза все равно не открывает, чтобы горечь развеявшейся иллюзии не осела тоже на языке. Пока что его иллюзия продолжает сменять полотенце на его лбу на холодное и проверять, чтобы жгут из другого оставался тугим до того момента, пока Сяо Чжань не опустится в тихую дрему, лишившись остатка жалких сил.

- Вот так, отдыхай.

На это хочется взбрыкнуть: некогда лениться, некогда! У него просто нет времени вот так разлеживаться, когда конкурент дышит ему в затылок (даже если этот конкурент ростом почти с него, а в плечах и того шире.

Но грубоватые пальцы бережно гладят его щеку:

- Совсем отощал. Не надо тебе сидеть на диете, гэ. Ты и так красивый.

Он лишь чуть поджимает губы в знак несогласия, потому что это только Ван Ибо идут даже небольшие щеки, делая того похожим на милого хомяка. А Сяо Чжань должен оставаться тонким и изящным, даже если это стоит ему постоянно болящего желудка.

- Спи.

В этот раз его лба касается что-то теплое и мягкое.

Но что только в бреду не почудится.