24.

Выстрел был предупредительным, свист пули над головой заставил их инстинктивно пригнуться, но не остановился. Уён резко толкнул Лиану вперед, в гущу кустарника у края леса.— Беги! Не оглядывайся! Прямо в лес!Она кивнула, ее глаза были широкими от страха, но в них читалась решимость. Она рванула вперед, ее худое тело легко скользнуло между деревьями.

Уён развернулся, упал на одно колено за толстым стволом сосны и поднял карабин. С вышки, метрах в семидесяти, уже спускались двое. Один оставался наверху, наводя на них длинноствольное оружие. Снайпер.

«Приоритетная цель», — холодно констатировала часть его мозга, тренированная Саном. Но снайпер был высоко, за бруствером, и у Уёна не было снайперской винтовки. Зато у него была дымовая шашка. Последняя.

Он выдернул кольцо и бросил ее не в сторону бегущих людей, а в сторону, создавая дымовую завесу между лесом и вышкой. Густой белый дым начал клубиться, скрывая Лиану и частично его самого.

С вышки раздался выстрел, но пуля ударила в дерево в метре слева — снайпер стрелял наугад. Уён использовал этот момент. Он прицелился в первого из спускающихся, который уже почти достиг земли, и нажал на спуск. Короткая очередь. Человек вскрикнул и упал, хватаясь за ногу. Не смертельно, но выведет из строя.

Второй залег, начав беспорядочно отстреливаться в сторону дыма. Пули рвали листву, щепки летели с деревьев. Уён отполз в сторону, сменив позицию. Его сердце колотилось, но руки не дрожали. «Дыши. Целься. Контролируй отдачу». Голос Сана в голове был спокойным и четким.

Он выглянул из-за нового укрытия. Дым начал рассеиваться. Снайпер на вышке, видимо, не видя ясной цели, не стрелял. Второй враг все еще прятался за камнями у подножия вышки. А с базы уже бежало подкрепление — еще трое, судя по крикам.

Уён оценил ситуацию. Лиана, надеюсь, уже далеко. Он задержал их, но теперь сам был в ловушке. Отступать в лес — значит вести их за собой, прямо на Лиану. Держать оборону здесь — значит быть окруженным и убитым.

И тогда он вспомнил. Тоннель. Труба, из которой они выбрались. Она вела обратно под базу, но была узкой, темной, и враги, возможно, не знали о ней или считали непроходимой. Это был отчаянный шанс. Отползти назад, скрыться под землей, выиграть время.

Он сделал несколько выстрелов в сторону бегущего подкрепления, чтобы заставить их залечь, затем, не поднимаясь во весь рост, пополз к оврагу и входу в трубу. Пули свистели над головой, одна задела его рюкзак, отчего он дернулся вперед. Еще метр. Еще.

Он нырнул в темное отверстие трубы как раз в тот момент, когда очередная очередь разбила камни у входа. Внутри было тесно, темно и пахло ржавчиной и страхом. Он пополз обратно, вглубь, под базу, туда, откуда только что с таким трудом выбрался. Это было безумием. Но это была единственная возможность.

Он слышал крики снаружи, приближающиеся к оврагу. «Куда он делся?!» «Должен быть здесь!» «Проверь трубу!»

Уён замер, прижавшись к холодному металлу. Его пальцы сжимали пистолет — карабин был слишком длинным для стрельбы в тесноте. Он слышал, как кто-то подошел ко входу, свет фонаря мелькнул в глубине, но не дошел до него.— Ничего! Темно как в жопе! И воняет. Не полезешь туда.— Может, дальше в лес ушел?— Ищите в лесу! А ты останься здесь, на всякий случай.

Шаги удалились, но один человек остался у входа. Уён медленно выдохнул. Он был в ловушке, но пока живой. И у него был план, пусть и безумный. Он должен был вернуться в то подземное помещение, где нашел Лиану. Оттуда, возможно, был другой выход. Или, по крайней мере, там можно было отсидеться, пока поиски не сместятся в лес.

Он пополз дальше, в полной темноте, на ощупь. Через несколько минут он снова оказался в том самом бункере-хранилище. Он вылез из трубы, прислушался. Сверху, сквозь люк, доносились отдаленные крики, гул голосов — база была на взводе, но здесь, внизу, было тихо.

Уён опустился на пол, прислонившись к стене. Адреналин начал отступать, и его накрыла волна изнеможения. Он был голоден, его мучила жажда, тело ныло от ушибов и царапин. Но он был жив. И Лиана, возможно, спаслась.

Он достал рацию. Она все еще была на канале «Тишина». Он знал, что включать ее рискованно — могли запеленговать. Но ему нужно было знать, живы ли другие. Очень осторожно, прикрывая рацию тканью куртки, чтобы заглушить звук, он нажал кнопку передатчика и выдал в эфир три коротких, едва слышных щелчка — их заранее оговоренный сигнал «жив, в укрытии, не могу говорить».

Он ждал, затаив дыхание. Ответа не было. Может, они тоже в укрытии. Может, рация повреждена. А может… Нет. Он не позволил себе думать о худшем.

Время тянулось мучительно медленно. Он сидел в темноте, прислушиваясь к звукам сверху. Постепенно активность стихла. Видимо, поиски переместились в лес. У него, возможно, были часы, чтобы отдышаться и придумать следующий шаг.

Он проверил пистолет. Осталось меньше половины магазина. Нож был на месте. Аптечка — несколько бинтов, антисептик, обезболивающее. Он обработал царапину на щеке, выпил глоток воды из фляги (ее надо было экономить) и съел крошечный энергетический батончик из аварийного запаса.

И в тишине его начали донимать мысли. О Сане. Добрался ли он до точки сбора? Что он думает сейчас? Уён представлял себе его лицо — сжатые челюсти, глаза, полные холодной ярости и… страха? Да, страха. За него. Эта мысль была одновременно мучительной и согревающей.

«Я должен выбраться. Ради него. Ради всех».

Он встал и начал осторожно исследовать помещение. Помимо люка в потолке и трубы, через которую он пришел, была еще одна дверь, тяжелая, металлическая, запертая с этой стороны на массивный засов. Уён потянул засов. Он поддался со скрипом. За дверью был узкий коридор, ведущий куда-то в темноту.

Это был риск. Но оставаться здесь означало ждать, пока его найдут. Он взял пистолет на изготовку и шагнул в коридор.

Коридор был коротким и заканчивался лестницей, ведущей наверх. Наверху была еще одна дверь, приоткрытая. Из-за нее доносились голоса. Не крики, а обычный разговор. Уён прислушался.— ...так и не нашли. Докён в ярости. Говорит, что если тот технарь сбежал, то он всех нас перестреляет.— Да брось. Куда он денется? В лесу одни волки да ходячие. Может, уже съели.— А тот, который в трубу нырнул? Может, он там и есть?— Кто полезет проверять? Там же темно и воняет. Может, сдох уже.

Уён понял, что находится где-то на краю жилой зоны базы, вероятно, в подсобке рядом с казармой. Голоса принадлежали простым бандитам, не самым умным и мотивированным.

И тут его осенило. Они боятся Докёна. Но они не фанатики. Они слушают из страха. Значит, их можно деморализовать. Если Докён падет… они разбегутся.

Но для этого нужно было добраться до Докёна. Или хотя бы создать видимость, что он уязвим.

Уён отступил обратно в хранилище. У него созрел план. Безумный, отчаянный, но план. Он вспомнил про ящики с маркировкой. Он подошел к ним. На некоторых было написано «ГСМ» (горюче-смазочные материалы), на других — непонятные технические обозначения. Но один небольшой ящик привлек его внимание. На нем была маркировка, которую он видел у Чонхо: значок взрывчатки.

Он осторожно открыл ящик. Внутри, аккуратно упакованные в опилки, лежали несколько блоков пластичной взрывчатки, детонаторы, тонкий кабель. Видимо, это был неприкосновенный запас Докёна, спрятанный здесь, под носом у всех.

Уён не был специалистом по взрывчатке. Но он видел, как Чонхо готовил заряды для диверсии. Он помнил основы: заряд, детонатор, источник тока. И у него была идея.

Он взял один небольшой блок, детонатор, катушку кабеля. Он не собирался устраивать большой взрыв. Ему нужен был шум. Паника. Отвлечение. И сигнал.

Он вернулся в коридор и начал разматывать кабель, ползя обратно к трубе, ведущей в овраг. Он оставил заряд у выхода из трубы, внутри, спрятав его за обломками, а кабель потянул за собой обратно в хранилище. Это заняло больше часа, каждый метр давался в тишине и напряжении.

Теперь у него была импровизированная мина на одном из возможных путей поиска. И детонатор у него в руках. Простой, с кнопкой.

Он снова подошел к двери, ведущей в казарму. Голоса все еще доносились оттуда. Он глубоко вздохнул. Это был момент истины. Он толкнул дверь и шагнул внутрь.

Комната была большой, с нарами по стенам. В ней находилось человек пять — те самые, что обсуждали поиски. Они сидели за столом, играли в карты, чистили оружие. Когда Уён вошел, все замерли, уставившись на этого грязного, исцарапанного незнакомца с пистолетом в одной руке и какой-то коробочкой в другой.

— Кто ты?! — первый опомнился самый крупный, хватая со стола обрез.— Тот, кто дает вам шанс, — сказал Уён, и его голос прозвучал удивительно спокойно. — Докён проиграл. Его брат сбежал. Его база взлетит на воздух через несколько минут. А вы можете выбрать: умереть здесь, пытаясь защитить тирана, или уйти сейчас, пока есть возможность.

Он поднял коробочку с детонатором. — Это детонатор. Заряд подложен у входа. Еще заряды по всей базе. Мы пришли не одни. И мы не остановимся.

Он видел, как по лицам бандитов проходит волна страха, недоверия, замешательства. Они смотрели на его решительное лицо, на детонатор, на пистолет.— Ты блефуешь, — сипло сказал тот, что с обрезом, но его рука дрожала.— Проверь, — бросил Уён. — Но если я нажму кнопку, проверять будет некому.

Он сделал шаг вперед. — Я ухожу. И вы можете уйти. Или можете попытаться остановить меня. И тогда вы умрете первыми. Выбор за вами.

Он медленно, не поворачиваясь к ним спиной, стал отступать к двери в хранилище. Его сердце колотилось где-то в горле. Это был чистый блеф. Если бы они бросились на него…

Но они не бросились. Они смотрели на него, как на призрака, на посланца смерти. Страх, посеянный жестокостью Докёна, теперь работал против него. Они боялись своего лидера, но боялись и неизвестности, и этого хладнокровного незнакомца с детонатором.

Уён скрылся в дверном проеме, захлопнул дверь и запер ее на засов изнутри. Он не стал ждать. Он бросился обратно к трубе, к своему импровизированному заряду. Ему нужно было создать тот самый «сигнал», чтобы его блеф стал правдой.

Добравшись до выхода в овраг, он убедился, что кабель цел. Он огляделся. Никого. Он подключил детонатор, отошел подальше, за укрытие, и нажал кнопку.

Раздался оглушительный, но не слишком мощный взрыв. Земля дрогнула, из трубы вырвалось пламя и дым, осыпались камни. Шума и огня было достаточно, чтобы поднять панику.

Уён не стал ждать реакции. Он вылез из оврага и бросился в лес, в ту сторону, куда, как он надеялся, ушла Лиана и где, возможно, его ждали свои. Он бежал, не оглядываясь, слыша за спиной нарастающий гул голосов, крики, еще несколько выстрелов — но не в его сторону. Они думали, что база под угрозой полного уничтожения.

Он бежал, и в его голове звучала одна мысль: «Я жив. Я сделал это. Сан, я иду к тебе».

И где-то в глубине души он знал, что даже если Сан уже отступил, он найдет дорогу назад. Потому что теперь он был не слабым звеном. Он был воином. И у него был дом, к которому нужно было вернуться.