Глава 29. Разоблачение

– Полагаю, следующий твой вопрос будет, как нам это провернуть, – с ноткой ехидства заметил Затворник.

На этот раз, разнообразия ради, я решил его немного удивить.

Я еще раз осмотрелся, но, как и прежде, не заметил ни намека на существование хотя бы примитивных рычагов управления и отпустил мысли в полет. Не трудно догадаться, что даже самые уникальные и сложные механизмы, к числу которых, вне всяких сомнений, относилась и Обсерватория, не обходились без определенного набора ключей, способных открыть к ним доступ. Голосовой или генетический, но способ должен был быть, и если он не бросался в глаза, то вполне мог оказаться спрятанным нарочно. Я же, всю жизнь на Семерке неплохо справляясь с поиском пропаж, не видел в этом серьезного вызова.

Тем более, когда под рукой так удобно дымился ихор.

Вспенившаяся темная масса, повинуясь моему желанию, а не законам физики, устремилась вниз и с тем же успехом, что и в Хранилище юхани, растеклась тонким слоем по блестящему полу.

– Мастер Риши, что вы задумали? – внезапно встрепенулся Изма и, вскрикнув, попытался подняться чуть выше.

Я не ответил, лишь улыбнулся. Затем, вспомнив, что улыбку мою все равно никто не видит, махнул рукой и сосредоточился на том, чтобы ихор равномерно расстелился там, где слабо виднелись тонкие швы между панелями.

– Риши? – Судя по тону, Диана озадачилась не меньше старика.

А вот Затворник продолжал источать азартное нетерпение, словно был приятно удивлен проявленной мной инициативой.

– Смышленый, – благодушно проговорил он. – Очень смышленый.

Очередной ненужный комплимент легко было пропустить мимо ушей, а вот мысль, что лейр вдруг превратился в слишком уж любезную версию самого себя, в сознании засела. Помнится, прежде он никогда не разменивался на банальности и редко юлил. Что же изменилось? Обсерватория так повлияла? Или он, как и я сам, начал догадываться, что, а вернее – кто на самом деле привел нас всех сюда?

Прежде чем ответ на заданный самому себе вопрос успел сформироваться, манипуляции с ихором дали эффект. Настил, изначально не представлявший собой ничего, кроме покрытия из блестящих черных плит, выложенных в форме правильной окружности, постепенно наливался неким бледным сиянием, а затем вдруг пришел в движение. Разбившись на неровные сегменты, он стал проваливаться внутрь себя, а из образовавшейся прорехи выползло нечто, формой напоминавшее пыточный круг.

Черный обруч диаметром в пару метров был посажен на металлическое основание и удерживался под наклоном, представляя что-то вроде трона... только без очевидного сидения, но зато окруженный множеством малопонятных приспособлений и держателей, действительно придававших схожесть с инструментом для очень жестокого допроса.

Стоило странному агрегату обрести устойчивость и принять рабочее положение, я безапелляционно заявил:

– Ну нет, сюда не полезу.

Я ждал реакции, и Затворник не разочаровал.

Недолго думая над ответом, он спокойно махнул рукой:

– Тогда расходимся. Пускай Аргус и дальше тут маринуется. Мне-то какое дело?

Это должно было меня разозлить, так? Я решил не разочаровывать зрителей.

Точнее, зрителя.

Даже заставил почти растворившийся ихор завиться в причудливо-гротескные формы и заиграть яркими, прежде невиданными оттенками алого спектра. А для пущего эффекта еще и предостерегающе рыкнул:

– Вот только не надо играть со мной, Эпине.

Тот, кивком приняв правила игры, лихо подбоченился, что в невесомости выглядело немного комично.

– А я не играю. Ты не хочешь довести дело до конца? Ладно. Вернемся на «Шепот», попросим у лорда Орры немного взрывчатки и разнесем это место ко всем чертям. Вместе с твоим другом. Что может быть проще?

– Господа, прошу вас, не нужно горячиться и тратить время на споры, – вклинился Изма, изо всех сил воплощая искреннее дружелюбие. – Уверен, мы найдем компромисс. И, смею надеяться, обойдемся без взрывчатых веществ.

Я повернул голову к старику, но предпочел проигнорировать его увещевания, позволив эмоциям взять верх и прикрыть фальшь набиравшего обороты конфликта между мной и Затворником.

– Ты – лейр, и ты не хуже любого другого управляешься с Тенями, – напомнил я. – Можешь и сам сюда пристроиться. Я вовсе не против.

– Риши? – снова предостерегающе позвала Диана.

Она, само собой, ничего не понимала, а я не мог открыто ей объяснить. К тому же, вероятность, что я мог ошибиться, оставалась высока. Говорить и действовать надо было с осторожностью, и не напортачить раньше времени.

– Настолько мне доверяешь, Риши? – хохотнул Затворник, умело проигнорировав леди Орру и ее беспокойство. – Интуиционный прогресс или глупость? В любом случае, когда я говорил, что только тебе под силу запустить механизмы Обсерватории, я делал это вовсе не ради красного словца. Мы отличаемся. Помни об этом.

А я и не забывал. Но помимо этого, не упускал из виду факт, что при каждом «внезапном» открытии или находке, вроде головы хэфу или Терцепсии Яо, меня не оставляло чувство, будто всех нас вели по кем-то нарочно проложенной тропинке. Да еще и за ручку.

Намеки на ответ давно витали в воздухе, но не желали складываться в единую картинку.

Я попросил Затворника:

– Тогда ответь на вопрос. Почему все так удобно вышло? Обсерватория создавалась лейрами и для лейров, но вдруг заставить работать ее может лишь нечто, настолько оторванное от потока, что даже умереть нормально не может.

– Вдруг? – Лейр резко оттолкнулся от настила и подплыл ко мне на уровень взгляда. – Я двести лет проторчал в лесу, перебирая способы и выжидая случая. И это по-твоему «вдруг»? Да, я хитрил, да, манипулировал, не договаривал многое. Но почему? Если б я действительно мог провернуть все сам, то неужели не сделал бы этого раньше?

Внезапно совершенно выдуманный конфликт стал превращаться в настоящий.

– Я не знаю, – пожал я плечами, на этот раз воспользовавшись его собственной тактикой – вывести из равновесия. – От тебя чего угодно можно ожидать.

– Верно, – со всей серьезностью кивнул он. – Я способен на многое. Но если бы хотел подставить тебя, то выдумал бы что-то похитрее. Я не фаталист и перестраховку предпочитаю слепой вере в судьбу. Предпочитал, вернее. До того дня, как познакомился с тобой, Риши. Ведь ты не станешь отрицать, что твое значение для этого мира – случайность? Ты тот единственный, кому под силу предотвратить угрозу, без преувеличения, вселенского масштаба, но появился на этот свет только потому, что какому-то обиженному ученому захотелось отомстить трем сукам-лейрам!

От громких слов и красивых поз сводило зубы, но оспаривать сказанное было бессмысленно. Как ни бесила меня правда, отмахнуться от нее я не мог.

И все же нашлось кое-что, о чем тоже пришлось напомнить:

– Но изначально я должен был эту самую угрозу олицетворять. Не забыл?

– Это самое интересное! Вот скажи теперь, что у Теней нет чувства юмора, а? Тебя создали, чтобы уничтожить весь мир, а в итоге собираются использовать, чтобы спасти его!

Возможно, то была игра светотени, но краем глаза я будто уловил мимолетное движение со стороны Аргуса, отчего мгновенно потерял интерес к словам лейра. Резко повернув голову к стражу, я некоторое время внимательно всматривался в его лицо...

Но не заметил даже намека на проявление жизни. Он оставался той же статуей из плоти, какой мы его обнаружили.

– Что? Мастер Риши, что такое? – всполошился Изма. Затворник и Диана как будто тоже напряглись.

– Ничего, – сказал я тихо. – Показалось.

– Что ж, – заметно расслабившись, проговорил старик, – в таком случае, почему бы нам не продолжить?

– Продолжить убеждать меня в том, что я мессия и избранный? – хмыкнул я. – Думаю, это ни к чему.

– И без того веруешь? – В очередной раз Затворнику удалось заставить непроницаемый шлем улыбаться.

– И без того готов послать тебя куда подальше, – парировал я.

Лейр с притворным страхом чуть отстранился.

– Ах, каков злодей! И все же, я еще немного поиспытываю твое терпение, идет? – И не дожидаясь ответа, вновь принялся склонять меня к действию: – Ты можешь сколько угодно отнекиваться от своей исключительности, вот только природы вещей не изменишь. Нравится тебе или нет, но ты с самого своего появления на свет уже искажал судьбы окружающих. Чаще всего невольно, но иногда и намеренно. Не отрицай, я все знаю.

Отрицать я и не собирался, но предпочел промолчать. Как бы ни хотелось, чтобы было иначе, пришлось согласиться, что в некотором смысле он прав. Хоть это и не добавляло веры в космическое предназначение. В сам поход я ввязался, поскольку понимал, что не смогу жить спокойно, зная, сколько невинных погибло и может погибнуть в будущем, если ничего не предпринять. Все, чего я хотел, это остановить ненужное кровопролитие, а о том, чтобы решать судьбу Вселенной не думал. Но слышал настойчивый шепот предчувствия, что сам и те, кто все это время шел рядом, достигли точки невозврата. Вот-вот должно что-то решиться. Вопрос только в том, в какую именно сторону?

Взгляд мой невольно скользнул по Изме.

– Никто не может знать, чем все закончится, – проговорил старик увещевательным тоном, – однако любые сомнения только навредят делу, разве я неправ? Сами Тени через вас, мастер Риши, кажется, дают нам понять, что они против того, чтобы этот механизм существовал. Раз уж взялись за дело, то почему бы не довести его до конца?

То, как он вдруг, осознанно или нет, наделил Тени одушевленностью, заставило меня призадуматься. Ведь я вовсе не был против того, чтобы поскорее разделаться с механизмом Бавкиды и забыть о нем, как о страшном сне. Проблема заключалась в доверии, которым, как показали события, Изма, Затворник и все остальные нередко пренебрегали. Присутствие шпиона куатов среди нас – лишнее тому подтверждение. Что до самого лейра, его изначальная история и цель, которую он преследовал долгие годы, без сомнения, заслуживали уважения. Но не отвечали на вполне закономерный вопрос: что будет, после того, как я подтолкну Обсерваторию к самоуничтожению?

– Я знаю, тебе страшно, Риши, – сказал Затворник, будто прочитав мои мысли. – Нам всем страшно. Но, по-моему, лучше все-таки один раз рискнуть, чем всю оставшуюся жизнь ждать и надеяться, что никто другой не доберется до мощи Обсерватории.

Он был прав, а я, наконец, принял решение. Но почему-то не мог дальше заставлять себя смотреть на лейра и тем более на Изму.

Отвернув голову к Аргусу, я негромко проговорил:

– Я согласен.

Затворник, однако, точно не слышал и говорил, говорил, говорил...

– Ты не всегда верил мне прежде, Риши. Так поверь хотя бы теперь.

Пришлось повысить голос:

– Я сказал, я согласен! – Снова посмотрев на лейра, я процедил каждое из слов: – Я сделаю, как ты хочешь. Но что бы ни случилось, больше просить меня о чем-либо ты не будешь.

– Лично мне кажется, мастер Риши, – встрял Изма, – что этого и не понадобится.

Заставить себя влезть в этот пыточный круг оказалось не так-то легко, и все же я пересилил страх и вцепился в гладкие поручни, точно в родную мать, которой никогда не имел.

– Уверен, что справишься? – участливо спросила Диана.

Я решил, что над этим лучше не задумываться.

– Даже если и нет, это все равно ничего не изменит. – Принцип действия механизма совершенно не выглядел знакомым, однако со мной был ихор, что упрощало дело.

Вдруг перед самым носом замаячил Изма.

– От вас все зависит, мастер Риши. Не разочаруйте нас, пожалуйста.

Напутствие уверенности не прибавило, и все же я не стал огрызаться, хотя спросить, кто надоумил их возлагать на меня большие надежды, хотелось.

Прикрыв глаза, я первым делом постарался расслабиться, успокоить разум и, насколько позволяла ситуация, выровнять дыхание. Оплетка сковывала движения, не позволяя в полной мере прочувствовать место, которое собирался превратить в своеобразный энергетический центр, и все же мне удалось довольно быстро забыть про нее. Кислород поступал равномерно, а ихор начал обволакивать кольцо, впитываясь в его сложную и запутанную конструкцию. Постепенно я представлял, как сам становлюсь частью механизма управления – ощущение малоприятное и возникшее совершенно против желания. Я забеспокоился.

– Риши, слушай меня внимательно, – вклинился уверенный голос Затворника. – Не паникуй, позволь самому себе и механизму привыкнуть. Не закрывайся и продолжай дышать. Сейчас вы с ИскИном Обсерватории формируете психическую связь. Пускай это случится. Дай ему понять, что от взаимодействия с тобой гораздо больше пользы, чем вреда.

– Но я не ощущаю никакого ИскИна. Только чувство поглощения. – Я запнулся, пытаясь подобрать правильные слова. – Будто меня хотят съесть.

– Это защитная реакция. Каждого из вас. Как только вы оба привыкнете, все пойдет как по накатанной.

Несмотря на силу увещевающего голоса лейра, сомнения не спешили покидать меня. Особенно после того, как в его слова вклинился подозрительный голос Дианы:

– Тебе-то откуда об этом знать, если ты никогда сам подобного не делал?

Ответил Затворник почти моментально:

– И, тем не менее, я знаю, как Обсерватория работает. Этого достаточно. Риши, не отвлекайся.

Последовав совету, я постарался выбросить из головы все посторонние мысли и сконцентрировался на взаимопроникновении ихора и того самого неподдающегося определению ИскИна. Долго я не мучился и спустя пару-другую минут заметил изменения, происходящие во внутренних системах огромного сооружения.

– Кажется, получается! – прокаркал Изма.

Ответом ему послужила легкая дрожь, пробежавшая по всей Обсерватории.

– Похоже на то, – согласился Затворник.

Неприятных ощущений меньше не стало, но и упадка сил не чувствовалось.

Я открыл глаза и увидел, как по периметру комнаты одна за другой стали зажигаться сигнальные лампочки. Питание появилось. Обсерватория ожила.

– Отлично, Риши! Просто фантастика! – Затворник чуть не плакал от счастья. – А теперь вруби искусственную гравитацию и атмосферу.

– И как это сделать?

– Да просто представь! Чего ты как маленький?

– Тогда советую всем держаться за что-нибудь, – предупредил я. – И придержите Аргуса!

– Не беспокойся, – проворчал лейр. – Не дам я ему расшибиться.

Несколько мгновений спустя внутри локуса стало возможным свободно дышать и передвигаться на собственных конечностях.

Как только я дал сигнал, что все в полном порядке, Диана первой отстегнула шлем и отложила его в сторону. Вопросов, полных сомнений, она, в отличие от чересчур разволновавшегося Измы, не задавала. Старик все переживал, что кислород может в любую секунду испариться, и потому расстался со шлемом только после того, как Затворник практически силой заставил избавиться от него. Аргуса, по-прежнему остававшегося в бессознательности, лейр с помощью Теней плавно опустил на пол. Теперь страж еще больше походил на медитирующую со скрещенными на груди серпами статую, что меня совершенно не вдохновляло.

Я, избавившись от собственного шлема, не успел даже рта открыть, как вдруг Затворник деловито проговорил:

– Часть задачи исполнена. Осталось самое главное, так что расслабляться не стоит.

– Хочешь, чтобы я вывел ее из гипера?

– Так точно. Вот только для начала надо определиться с тем, в какой части Галактики мы вылезем. Хоть приблизительно.

– И как это сделать? – поинтересовался Изма.

– Свяжитесь с Гией, – сказал я, вспомнив один из уроков космической навигации, преподанных Мекетом. – Пусть вычислит местоположение «Шепота» относительно ближайшего навигационного буя.

– Неплохо придумано, – одобрил идею лейр и тут же полез в карман за коммуникатором.

Пока он общался с Гией, к обручу, внутри которого я обосновался, приблизилась Диана и, с выражением крайней озабоченности на лице, спросила:

– Ты хорошо себя чувствуешь?

Я ненадолго задумался, снова свершившись с ощущениями. Критических различий не замечалось. Оставалась легкая скованность, но ее можно было списать на отсутствие привычки, так что в итоге я ответил:

– Пожалуй. – А когда выражение ее лица менее напряженным не стало, задал собственный вопрос: – Почему ты спрашиваешь?

Диана, однако, с ответом не торопилась. Разглядывая меня с той же внимательностью, что и экспонаты, попадавшиеся нам на пути, она все мрачнела, словно опасалась увиденного, но оторваться при этом не могла.

В итоге я не выдержал.

– Да что же, черт возьми, ты там увидела?!

Совершенно неожиданно эта моя вспышка заставила Диану отшатнуться, чего прежде я даже представить себе не мог. Да, случались моменты, когда леди Орра испытывала сомнения по поводу моей внешности, но еще никогда она так откровенно перед этим не трусила.

– По-моему, тебе больше не следует касаться локуса, Риши.

Это удивило.

– Почему? Лично я чувствую себя превосходно!

– Может и так, – осторожно проговорила она, – но, говоря по совести, превосходно ты сейчас не выглядишь.

Изма, замерший возле Дианы, очевидного отвращения не проявил, хоть позволил угадать легкое замешательство, скользнувшее по его рептильему лицу.

– Леди Орра, права, мастер Риши. Вы выглядите... пугающе. Еще более пугающе, чем обычно.

Вот уж кто бы говорил! Я предпочел проигнорировать обоих, решив выяснить все, как только подвернется более удобный момент. К тому же в то мгновение Затворник закончил давать указания Гие и, поравнявшись с другими, с не меньшим любопытством уставился на меня.

– Ну, у тебя и видок, парень. – И неожиданно подмигнул. – Впрочем, в этом что-то есть. Будто имеешь дело с призраком старого тетийсского замка.

– Наши призраки так не выглядят, – не преминула заметить Диана.

Но лейр и бровью не повел.

– Со всем уважением, миледи, – сказал он, – сомневаюсь, что вы их в самом деле видели.

Диана в долгу не осталась.

– А вы?

Затворник хихикнул:

– Справедливо. – А потом вновь посмотрел на меня и прибавил: – Можешь выводить Обсерваторию из гипера. Гия утверждает, что мы на самом краю Рукава Маса и опасаться столкновения с чем-либо неприятным не стоит. Вы, конечно, как хотите, но лично я склонен ей верить. Опасности нет. Начнем же действовать.

Я кивнул. Уверенность в собственных силах, появившаяся после удачной попытки «оживить» творение рук Бавкиды, подталкивала к тому, чтобы завершить все мытарства. Интуиция так и кричала: осталось совсем чуть-чуть, а все эти разговоры о внешности и прочие опасения казались ненужными отвлечениями.

Я снова прикрыл глаза, намереваясь дать ИскИну толчок, чтобы он сумел вывести Обсерваторию в реальное пространство, но совершенно случайно услышал негромкий голос лейра, обращавшегося, по-видимому, ко всем присутствующим сразу.

– И все же вид у нашего Риши роскошный.

– В чем именно вы здесь видите роскошь, господин-лейр?

Я невольно хихикнул, но вслушиваться не стал, снова мысленно слившись с готовой к гиперпрыжку машиной.

Дальнейшее оказалось делом нескольких мгновений. Бавкида не зря считалась одной из величайших лейр своего времени. Несмотря на долгий простой, механизмы Обсерватории работали, как хронометр – без единого сбоя. Ощутив очередную волну дрожи, прокатившуюся сквозь исполинский механизм, уже в следующее мгновение я понял, что мы среди космического вакуума, где на сотни световых лет вокруг существовала только одна звездная система без обитаемых планет – Крест.

– И снова получилось! – Затворник звонко хлопнул в ладоши. – Молодец, Ри... ши... – И вдруг резко замолк.

Я открыл глаза, надеясь выяснить, в чем дело, но как только столкнулся с тремя устремленными на меня взглядами, мигом сообразил: что-то опять не так.

Лейр, откашлявшись, быстро отвернулся и проговорил:

– Гия подтверждает – мы на границе Рукава Маса. Теперь можем разворачиваться без оглядки. Осталось-то всего ничего.

Пока он старательно заговаривал мне зубы, Диана и Изма так же заставили себя потупиться и даже отступили на пару шагов, будто и в самом деле узрели нечто чудовищное.

– Смотрите так, будто у меня лишняя пара ушей отросла, – мрачно заметил я.

Троица вздрогнула почти синхронно.

– Ничего такого, мастер Риши, – поспешил заверить Изма, усиленно замотав головой. – И даже ихор вашему юному лицу не мешает. Вот только... вы выглядите так, словно вас всякая жизнь покинула. А еще ваша улыбка... она...

– Стала настолько жуткой, что даже дрожь пробирает, – жестко закончила за него Диана. – Похоже, тесное взаимодействие с Обсерваторией что-то меняет в тебе, Риши. И если ты по каким-то причинам до сих пор этого не замечаешь, тем хуже. Для всех нас.

– Почему?

– Потому что ты даже не заметишь зла, которое рано или поздно причинишь. Жители Тетисс далеки от Теней и прочей мистики, и никогда не поклонялись лейрам, но даже у нас есть парочка легенд, суть которых так или иначе сводится к одному – у любого могущества, каким бы притягательным оно ни казалось, есть своя цена.

А вот это уже серьезно напрягло. Тему силы и ответственности прежде не раз пытались влить мне в уши и все с одной и той же целью. Будь осторожен, Риши! Не переусердствуй, Риши! Подумай о последствиях, Риши! И так до бесконечности. Предлагали помощь, наставничество и, разумеется, способы сделаться безвредным хладным трупом. Сколькие пытались прикончить меня? Сколькие пытались использовать в своих целях? Но хоть один в действительности задумывался над тем, чего хочу я? Даже Мекету не хватало мужества быть со мной откровенным до конца! Чего уж говорить о Диане, внезапно загоревшейся беспокойством о моей дальнейшей судьбе. Время, когда я готов был ловить каждое ее слово и взгляд, закончилось внезапно и, кажется, еще до того, как я разбился насмерть на Шуоте.

Понадобилось немало усилий, чтобы голос звучал ровно, а слова – сдержано:

– По-моему, о последствиях уже поздновато задумываться. И я не выбирал быть таким, если помнишь.

Ждать сиюминутных возражений казалось делом логичным, но все молчали, будто боялись поспорить. И с чего это вдруг?

Тут в голову пришла мысль, что торчать и дальше в обруче, управлявшем Обсерваторией, смысла нет. Отпустив консоль, я поспешил проверить состояние Аргуса. Вот уж кто никогда и никуда не такал меня носом!

– Изма, ваш хозяин больше вас не волнует? – как будто, между прочим, поинтересовался я, легко и бесшумно спрыгнув на пол. Из-за непрестанно клубящегося вокруг ихора вышло, должно быть, крайне эффектно.

Старик не замедлил отозваться:

– Волнует. Но что же я могу сделать? – И с кислым видом прибавил: – Едва ли он придет в себя только от моих просьб.

– Пожалуй, – сказал я, быстрыми пружинящими шагами направляясь в сторону неподвижного стража.

Стащив перчатки, я присел рядом и осторожно коснулся ладонью аргусовской щеки. Кожа его ожидаемо оказалась холодной, будто надгробный камень, но хотя бы не такой твердой. Мне не сразу удалось заметить, что прежнее выражение абсолютной безучастности, до этого безраздельно царившее на лице стража, изменилось. Он совершенно четко нахмурился. Как если бы мои прикосновения были ему неприятны.

Я поспешил отдернуть руку.

Диана, заметив резкое движение, озабоченно позвала:

– Риши? Как он?

Я решил не торопиться с ответом, поскольку в голову пришла идея применить ихор и коснуться разума стража. Мысль была не то чтобы очень уж светлой, но отталкивалась от предположения, что Обсерватория каким-то труднопонимаемым образом действительно захватила его разум.

Но стоило лишь сотворить на ладони достаточно дымки, я услышал предупреждающий голос Затворника:

– Я бы на твоем месте этого сейчас не делал, Риши.

Резко оглянувшись, я вопросил:

– И почему же, интересно знать?

Он не успел ответить, отвлекшись на сигнал коммуникатора. Приняв вызов, лейр позволил голосу Гии звучать на весь локус.

– К Обсерватории пристыковался корабль, – взволнованно сказала она. – И, похоже, это кто-то из наших старых добрых друзей.

Мы с Затворником переглянулись. Кажется, он тоже понял, кого к нам занесло, поскольку в следующий миг рыкнул в переговорник:

– Скажи, чтобы Чшу'И задраила люк, и сидите так, чтоб вас даже слышно не было!

Судя по недовольному ворчанию, донесшемуся в ответ, Гия такой заботы не оценила.

– Мы могли бы и помочь, – быстро возразила она.

– Нам всем упокоиться с миром? – Затворник себе не изменял. – Нет уж, обойдемся. Спасибо. Серьезного толку от вас все равно не будет. Оставайтесь на месте и будьте готовы рвать когти в случае чего.

– Без вас что ли? Вот уж вряд ли. Так-то. – Гия помолчала, будто нечто иное привлекло ее внимание, а спустя несколько мгновений добавила: – Знакомые все люди. Кто бы подумал! Кстати, ребятки, похоже, нами не шибко-то интересуются.

– Ты их видишь? Сколько их?

– Пятеро. И всей компанией нацелились к вам.

Меня ее ответ не порадовал. Хоть и ожидал визитеров, но рассчитывал максимум на двоих, а вовсе не на всю пятерку. Снова остановив взгляд на вдруг обретшим спокойствие Изме, я сложил руки за спину и тяжело вздохнул. Похоже, история усложняется.

– Вот уж везение, – между тем буркнул Затворник, невольно согласившись со мной. – Ладно, будем разбираться по ходу дела. Конец связи.

Лейр, спрятав коммуникатор, снова уставился на меня. Изму и Диану он будто не замечал.

– Ну? Идеи найдутся?

Я, отведя взгляд от старого мекта, обронил:

– Похоже, мы не зря дурачились. Сработало.

Затворник кивнул, а Диана с Измой, естественно, озадачились.

– О чем речь, можно узнать? – ожидаемо спросил старик.

Мы с Затворником переглянулись.

– Хороший вопрос, Изма, – сказал я, едва ли не утопая в ихоре и снова разворачиваясь к Аргусу всем корпусом. – Но я бы попросил вас повторить его, когда наши старые знакомые окажутся здесь.

– Старые знакомые? О чем это вы? Кто к нам идет? – дрожь в голосе старика нельзя было отличить от искренней. А может, он почуял, как затягивается петля? – Мастер Риши, что происходит?

Я не сдержался и одарил его такой улыбочкой, что он поперхнулся:

– А вы и впрямь не догадались?

Диана поспешила схватиться за бластер, между делом холодно заметив:

– Надеюсь, отсутствие понимания, что тут сейчас творится, хоть как-то компенсируется в будущем.

– Откровенно говоря, миледи, на это уповают абсолютно все, – ответил ей лейр, пока я тщетно пытался привести Аргуса в чувство. Если на то пошло, следовало бы попросить лейра о помощи. Для человека его способностей психическое трюкачество едва ли отняло бы много сил. Тем не менее, я не исключал, что из-за предвзятого отношения к серым стражам вообще и к Аргусу в частности, Затворник скорей согласится драться голыми руками, чем поступится гордостью.

Тем временем Изма не унимался.

– Мастер Риши, вы в самом деле верите, что сможете вернуть хозяину сознание? И лучшее ли для этого время? Не будет ли разумней нам хотя бы попытаться спрятаться?

С чужим сознанием непросто работать, особенно если опыта гокки наплакал. Удерживая обе ладони у аргусовских висков, я старался сосредоточиться на ихоре. Задача требовала ювелирной тонкости, а мект, казалось, из кожи вон лез, лишь бы не дать мне ее решить. В итоге я оглянулся через плечо и, уже не утруждаясь скрывать собственное презрение, со зловещей ухмылкой осведомился:

– А разве от гончих Дзара прятки спасут?

Изма, встретив мой взгляд, сначала вздрогнул, но вяло, будто бы по привычке, а затем, когда понимание все-таки достигло его ума, вдруг приосанился. До этого сгорбленные лечи расправились, а рептилий прищур сделался холоднее.

– Гончие Дзара! – ахнула Диана, похоже, наконец, вникнув в суть проблемы. – Так вот оно что!

Я, не отрываясь от своего занятия, лишь отвесил ей легкий поклон признательности, а Изма не унимался:

– И все же встречать врага вот так, без какой-либо подготовки, чуточку неосмотрительно, не находите? – Даже голос старика и тот изменился. Вместо привычного скрипучего блеяния в нем неожиданно проявилась прежде тщательно скрываемая сила.

Пока я размышлял над ответом, в голове промелькнула любопытная мысль: был ли Аргус в курсе, и если да, то насколько? По-прежнему стараясь пробудить стража от наведенного неизвестно кем или чем сна, решил подыграть, предложив:

– Так почему бы вам, Изма, тогда не попытаться подготовиться?

Всегда несмелая улыбка, слегка изгибавшая чешуйки губ старого мекта, теперь походила на хищный оскал, демонстрировавший ряд желтоватых и похожих на иглы зубов.

– Но разве от меня немощного может быть толк?

В долгу я не остался и тоже разухмылялся.

– Уверен, совсем скоро мы это выясним.

Изма снова оскалился, пока Затворник, очевидно, решивший доверить мне вести ситуацию к разрешению, с молчаливым презрением поглядывал на преобразившегося старика. Диана, в выражении чувств к Изме не отставала от лейра.

– Никогда бы не подумала, – негромко выдохнула она.

Ей вторило многозначительное покашливание, раздавшееся со стороны лестницы. И смешок. Всего один, короткий. Но при этом достаточно зловещий, чтобы заставить меня потерять концентрацию и, выпрямившись, чуть отодвинуться от Аргуса.

– Правильный ход, – с улыбкой одобрил Джерик Т'анн. – Нам тут лишние руки ни к чему.

Он подступил ближе и, стоявшая позади него разодетая в глухие черные доспехи, четверка едва ли не синхронно скопировала это действие.

Гончие Дзара явились на зов хозяина, не иначе.

В следующий миг вся честная братия прошествовала к Изме и, преклонив колено, хором поприветствовала его:

– Верой и правдой служим Старейшине Шиан И.