Глава 28. Обсерватория

– Ну, готовы к приключениям? – стоя в трюме «Шепота», Затворник критически оглядел снаряжение каждого, после чего широко ухмыльнулся. Вернее, мне показалось, что он ухмыльнулся, потому что шлем, который он на себя нацепил, был предназначен лишь для одной цели – защищать своего носителя. Видимо, во всех воображаемых смыслах. Включая личность. Встроенный вокодер искажал голос практически до неузнаваемости, а лицо целиком пряталось за металлическим забралом и двумя окулярами.

Впрочем, мы выглядели точно так же. Но хоть на вопрос ответили порознь.

– Да, – сказал я.

– Нет, – буркнул Изма. – Но я думаю, что справлюсь.

Послышался короткий смешок, подтвердивший догадку. Затворник и впрямь веселился от души, чему, если честно, я готов был завидовать. В принципе легким и беззаботным нравом никогда не отличаясь, я, тем не менее, никогда не скатывался в глубокую меланхолию и предпочитал действие самокопанию. Но гибель брата, потрясающие выходки Тассии Руэ и Дианы, новости о собственной смерти, а еще пред... побег Аргуса наложили свой отпечаток. Фокус с угнанным истребителем стал последней каплей, после которой чаша моего терпения переполнилась, а желание быть верным кому-нибудь испарилось. Я понял, сколько бы ни искал ответной привязанности в окружающих, все равно разочаруюсь. Рано или поздно. А если так, то не лучше ли избавиться от этой слабости до того, как станет слишком поздно? И пускай сомнения в аргусовской искренности по-прежнему казались противоестественными, я все равно морально готовился к очередному удару в спину.

Потому что иначе, похоже, с моими так называемыми друзьями не бывает.

– Где вы, говорите, достали эти костюмы? – спросила лейра Диана, пытаясь справиться с дискомфортом, вызванным специфическим материалом.

– А я и не говорил, – весело откликнулся тот, дав понять, что делиться секретами не станет.

Я не удержался от того, чтобы вновь оценить тонкую девичью фигурку в облегающей гермооплетке, и с искренним недоумением поинтересовался:

– А что не так? Смотришься отлично.

Диана комплимент проигнорировала, лишь поправила бластер на поясе, а ответное громкое фырканье Затворника заставило меня поморщиться и поскорей надеть шлем. Надеясь, что никто не успел заметить выступивший на щеках румянец, я слишком поторопился и оттого едва не выдрал целый клок собственных волос.

– Итак, мои храбрые странники, – чуть ли ни торжественно объявил лейр, встав во главе компании и инициировав систему разгерметизации. Дождался, когда распахнется шлюз, включил встроенный в шлем фонарик и выпорхнул наружу, точно птица. – В путь!

Заставить себя повторить трюк было непросто, но деваться оказалось некуда. Оттолкнувшись ногами от трапа, я с той же легкостью, что и лейр до меня, выплыл в сумрак Обсерватории и первые секунды пытался привыкнуть к легкой дезориентации. Прежде мне приходилось путешествовать при нулевой гравитации, так что ощущения новыми не назовешь, и все же с тошнотой пришлось немного повоевать.

– Риши, ты как? – вопрос Затворника раздался во встроенном в шлем наушнике.

– В норме.

На всякий случай я оглянулся и убедился, что Диана и Изма не отстают. Трудно сказать наверняка, но почему-то казалось, будто этим двоим резкий переход дался значительно проще. И с чего это, интересно?

– Не зевайте, – предупредил лейр. – Времени у нас не то чтобы много, а сделать предстоит уйму всего. И еще. Опасайтесь ловушек. Не факт, что они до сих пор действуют, но наверняка никогда не угадаешь.

Изма насторожился:

– Что еще за ловушки? Вы о них не говорили! – Он принялся озираться, будто ожидал, что на него вот-вот кто-нибудь бросится.

Лейр поспешил отмахнуться:

– Ничего серьезного. Просто игры Теней с разумом. Но на всякий случай, постарайтесь не слишком доверять увиденному. Мало ли что.

– А вы умеете успокоить, Эпине, – усмехнулась Диана, между тем бесстрашно подплыв к брошенному тетийсскому истребителю и с интересом его осмотрев. Что она там надеялась отыскать, сказать трудно, но я не торопился ее отрывать, устремив внимание к самой Обсерватории.

То, что сооружение окажется огромным и так само собой разумелось, потому священного трепета я не испытал. Но за пару столетий, что Обсерватория провела в бесконтрольном дрейфе по гиперпространству, вполне ожидаемо было обнаружить следы износа. Или хотя бы намеки на них. Тем не менее, несмотря на буквально бьющую по мозгам атмосферу заброшенности, все здесь сверкало новизной и безукоризненностью, будто команда монтажников только что вышла. Черный настил, без единого следа чужого присутствия, изящные обводы переборок, бликующие в тусклом свете гиперпространственных волн, безжизненные, но несомненно рабочие панели и терминалы. Словно в улучшенную версию Цитадели вернулся.

– Либо у этой Бавкиды отличный вкус, либо полное отсутствие воображения, – заметил я, переключив гермооплетку в магнитный режим. Подошвы ботинок тут же беззвучно прилипли к полу.

– Либо все вместе, – хохотнул Затворник, присоединившись к осмотру. – На самом деле, она обожала Цитадель. Даже какое-то время грезила о единоличном управлении ею. Думаю, не окажись Навигатор Адис Лейр столь же хитроумным интриганом, как она сама, Бавкида давно бы воцарилась над всеми лейрами и об Обсерватории даже не помышляла.

Меня не покидало беспокойство о том, как именно великая лейра рассталась с собственной жизнью и не приложил ли легендарный Сет Эпине к этому руку. Я хорошо запомнил его рассказ, в котором целое звездное скопление оказалось поглощено жуткими обитателями той стороны и как сама Бавкида пала жертвой собственных амбиций. Но насколько сказанному можно верить? Мекет всегда учил, что у каждого существа во Вселенной есть мотивы, и никто ничего не делает без причины. Каковы же истинные мотивы Затворника? И столь ли они альтруистичны, как он говорит?

Спрашивать об этом я, конечно, не стал. Лишь проговорил:

– Я слышал, будто каждый лейр после своей смерти оставляет что-то вроде ментального отпечатка. Интересно, если это правда, способен ли такой отпечаток Бавкиды отвечать на вопросы?

Затворник долго молчал, что удивило. То ли не оценил шутки, то ли я, сам того не ведая, угодил в самую цель. В итоге он обронил:

– Если и правда, то я с нею никогда не сталкивался. Пойдем да поищем? – Он оглянулся в сторону Дианы. – Кислорода у нас часа на четыре. При крайне удачном раскладе этого хватит, чтобы добраться до центра управления, перезапустить генераторы и вывести машинку в обычный космос.

– И вернуть хозяина Ди, – напомнил мект.

Ухмылку лейра было заметно даже сквозь непроницаемый шлем.

– А как же иначе, дорогой мой Изма?! Найдем и вернем в лучшем виде!

Он оттолкнулся ногами от настила и, призвав на помощь Тени, поплыл сквозь вакуум прямиком к дальней переборке ангара. Перемахнув через перекрестия лестниц и пару пандусов, образовавших что-то вроде второго яруса, Затворник высветил широкую, но определенно запечатанную дверь к внутренним помещениям. Предполагалось, что она должна открываться с пульта управления, встроенного в откос, да только питанию взяться было неоткуда.

– А вот и первое затруднение, – объявил Изма, звуча как-то уж чересчур позитивно.

– Надеюсь, вы оба нечто подобное предусмотрели, – добавила Диана.

Я посмотрел на Затворника, мысленно отметив, что никто не высказал вслух предположение о том, как Аргус сумел пробраться внутрь. В голове почему-то сразу изобразилась картина, как он голыми руками раздвигает плотные створки и проскальзывает внутрь, даже не вспотев. Но то страж, а то мы. Хотя вообразить себя на его месте было не так уж сложно. Особенно, если подключить к делу ихор...

У Затворника мысли текли примерно в том же направлении. Едва положив ладонь, затянутую в перчатку, на гладкую поверхность двери, он заставил Тени действовать и распахнул ее с такой легкостью, словно та была из фольги.

Изма тут же поспешил одобрить:

– Впечатляет, мастер-лейр.

Затворник же был сама скромность. Он чуть склонился в вежливом поклоне, а затем галантным жестом указал в открывшийся перед нами темный коридор:

– Благодарю. И прошу вас, давайте поторопимся.

Вряд ли кто-то решился бы спорить, даже если б захотел. Время исчезало стремительней, чем дождевая лужа на песчанике Семерки, и тратить его на бессмысленные препирательства казалось неразумным. Не сговариваясь, все четверо пересекли проем практически одновременно и столь же быстро замерли, уставившись на длинный ряд скульптур и экспонатов, расставленных вдоль стен коридора.

– Это не Обсерватория, – потрясенно пробормотал Изма. – Это какой-то музей.

– Что это такое? – спросил я, на время отключив магниты подошв и подплыв к ближайшей скульптуре, изображавшей некоего негуманоидного воина со старинной пикой в руке. Мельком оглядев другие экспонаты, я понял, что все они отличаются друг от друга, притом не только внешне, но и материалом, и, кажется, даже временем создания. Галактической истории спецом меня, увы, не назвать, но распознать признаки дориоммской эпохи был в состоянии. Увиденное в здешних стенах как раз намекало на чрезвычайную древность некоторых статуй. Даже Диана не осталась равнодушной.

– Личная коллекция Бавкиды, – отозвался Затворник, похоже, единственный, кто не впечатлился. – Стяжательство разной степени тяжести тоже можно отнести к списку пороков, которые неявно пестовали в Адис Лейр. Жадность к материальной роскоши порицалась среди младших алитов, а вот среди руководства считалась чуть ли не высшим достоинством.

– Сколько же лет она все это собирала? – искренне изумился я, с помощью фонарика тщетно пытаясь оценить размеры плавно уходящего вверх коридора – не вышло.

Лейр отозвался:

– Учитывая, что когда я появился на свет, она уже была древней, будто дерево гоби, могу сказать, что немало.

Мы спешили и я это помнил, но заставить себя оторваться от изучения предметов искусства, утвари и оружия, собранных с без преувеличения всех краев исследованной Галактики, не мог. Плавно перемещаясь от одного экспоната к другому, я лишь поражался мастерству древних ремесленников и тонкости их работы и при этом старался не обращать внимания на деликатные, но настойчивые покашливания со стороны спутников. Один раз заработал легкий тычок от Дианы.

– Да-да, иду-иду, – отозвался я монотонно, хотя сам не сдвинулся ни на шаг. Взгляд прилип к набору устрашающего вида боевых серпов, укрепленных на наклонных держателях. Из черного металла, на свету фонарика они начинали отливать бирюзовым и внешне напоминали когти давно вымерших чудовищ. – А двух-то не хватает.

Я ляпнул это так, между прочим, и никак не ожидал, что Затворник чуть не врежется в один из постаментов, отчего примагниченная к нему то ли ваза, то ли голова чуть не сорвалась в свободный полет.

– Чего?!

– Сам посмотри. – Я указал на держатель с абсолютно зловещего вида парными серпами и на пустующее место для одной из таких пар. А еще практически сразу вспомнил предсмертное воспоминание хэфу, лишившегося головы как раз с помощью одной из похожих штуковин. Зажатой в руке юного Аргуса... – Ладно, идем. Не будем терять время.

Я успел перехватить Затворника и подтолкнуть его вперед прежде, чем он успел вернуться и сделать схожие выводы. Заподозрил ли лейр неладное, мне было непонятно, однако вида он не подал. Даже не возразил. И лишь повел нас вглубь Обсерватории, где за многочисленными галереями, путанными переходами и прямыми, как хорды, лифтовыми шахтами скрывалась так называемая святая святых – некий локус управления, чем бы он ни был.

На то, чтобы добраться до точки пришлось убить едва ли не треть воздушного запаса. Даже осознавая то, насколько велика Обсерватория, здраво оценить ее истинные размеры казалось чем-то нереальным. Пока одни помещения, так же уставленные артефактами самого разнообразного назначения, сменялись другими, мне начинало чудиться, будто коридорам и галереям не будет конца. Терпение постепенно сходило на нет и даже интересные замечания Затворника, которые он время от времени выкидывал в тишину, рассказывая об истории этого места, почти не находили ответного отклика. Меня все угнетало, а ихор, уже не поддававшийся контролю, свободно сочился сквозь оплетку, будто та вовсе не была герметичной.

И все же я продолжал слушать лейра с тем количеством внимания, какое мог наскрести.

– После того, как нам удалось отыскать и уничтожить Иглу Дживана, Бавкида окончательно потеряла покой, – говорил он. – Как я уже сказал, тяга к стяжательству у лейров вшита на уровне подсознания, и чем больше ты имеешь, тем больше начинаешь желать. Моя наставница в ту пору уже обладала практически неограниченной властью, притом, как в стенах Цитадели, так и за ее пределами, но останавливаться на этом не собиралась. Ей было мало просто стать новым Навигатором. Она жаждала обладать безграничным могуществом Теней.

– В общем, очередная безумная тиранша, – чуть ли не зевая, подвел итог я. За время знакомства с Затворником, мне удалось примириться с легендарностью его личности, и потому рассказы о старых подвигах не повышали температуру крови ни на градус. Историю Иглы Дживана все нормалы знали чуть ли не с пеленок, и потому слушать ее заново не было никакого желания. Даже невзирая на призрачную связь с Обсерваторией. – Эпине, все это очень мило и все такое, но дальше-то что?

Лейр на мгновение замер, затем негромко фыркнул, и, кажется, не собираясь оскорбляться, продолжил:

– По всей Галактике она разослала шпионов, надеясь, что они отыщут следы чего-то не менее внушительного, чем Игла. Мне выпала высокая честь стать одним из таких эмиссаров, о чем я, конечно же, узнал только постфактум.

– И вы нашли их? – поинтересовался Изма. – Следы чего-то могущественного?

Затворник не успел ответить, так как его опередил я:

– Только не говори, что это ты обнаружил Шуот и Гробницы юхани? – Это не был чистой воды выстрел наугад, скорей вывод, основанный на цепочке закономерностей. Учитывая русло, в которое постепенно сворачивала история, логичным казалось предположить наличие связи между устройством, способным открывать дверь за Грань и местом, в котором эта самая Грань впервые, так сказать, обнаружилась.

Затворник согласился «не говорить», чем и сдал себя с потрохами.

Я моментально вспыхнул:

– Твою мать! Эпине! Есть в этом мире хоть какая-то беда, к которой ты и твоя наставница не причастны?!

Тот, на секунду сделав вид, будто задумался, ответил:

– Твое рождение?

Я нарочито рассмеялся. Тоже мне шутник выискался.

Далее выяснилось, что миссия, приведшая Затворника на Шуот, стала для Бавкиды знаковой. Изучение Храма, возведенного над Гробницами древними лейрами, жившими еще до того, как Игла Дживана впервые нашлась, столкнуло его к Хранителем Алого озера, но в отличие от меня, лейру повезло закончить разговор со склизкой тварью в более мирном ключе. По крайней мере, о попытках быть сожранным сам лейр даже не обмолвился. Зато весьма красноречиво описал момент истины, снизошедший на него после беседы.

– Когда Хранитель раскрыл мне глаза, я на мгновение будто сам себя потерял, – проговорил он с придыханием, – а выбравшись из Храма, еще сутки медитировал на плато. Помню, в тот миг мне почудилось, будто сами Тени вдруг преобразились, изменили свое течение. Сейчас-то я понимаю, на что они намекали, но тогда счел за напутствие к действиям. Конечно, я все рассказал Бавкиде. И о гробницах, и о юхани, и о Тенях, и о том, как и зачем они были созданы. Вот только она, из всего этого, услышала только про чуждую этому миру силу, скрывавшуюся за Гранью.

– Опыт юхани ее ничему не научил? – спросила Диана.

На что Затворник ответил:

– Научил поступать с оглядкой. Но не более того. Думаю, мой рассказ пробудил в ней инстинкт первооткрывателя, который она уже не смогла укротить.

Поверить в это оказалось нетрудно, тем более, что на глаза в свое время попался живой пример схожей натуры. Тассия Руэ во многом напоминала ту Бавкиду, что рисовал в своих рассказах Затворник. Столь же целеустремленную, беспринципную и достаточно могущественную, чтобы представлять серьезную угрозу.

– Почему ты ее не остановил?

Лейр замер на секунду и устремил на меня взгляд из-под забрала своего шлема.

– Потому что я верил ей, Риши, – сказал он с ноткой сожаления. – В определенной степени, но все же. А еще меня не было поблизости какое-то время. Когда же опасность стала очевидной, сделать что-либо оказалось уже поздно. Разве что попытаться устроить саботаж. Что и получилось в итоге. Ценой жизни самой Бавкиды и женщины, которую я любил.

Несколько мгновений никто не решался нарушить тишину. Слов утешений для двухсотлетнего лейра, похоже, не находилось ни у кого. Историю о потере, которую Затворнику пришлось пережить, я слышал впервые и, если уж на то пошло, даже не подозревал о личности женщины, что он упомянул. Однако уже смотрел на него совсем другими глазами.

– Уверен, вы сделали все, что могли, мастер-лейр.

Затворник едва заметно дернулся, но все же сказал:

– Даже всего иногда недостаточно, Изма. – А следом будто бы встрепенулся: – И хватит торчать на месте. Время-то бежит.

Снова пустились в путь.

По словам Затворника, центр управления, о котором он прежде не раз упоминал, находился в середине обода чуть выше основания Обсерватории, а потому часть маршрута пришлось преодолевать, плывя вертикально вверх по пустой лифтовой хорде.

– Мастер-лейр, – чуть приотстав и совершая громкие вдохи-выдохи, обратился Изма, – но вы все же видели тех, кто обитает на Той стороне или нет?

Затворник усмехнулся и глянул вниз:

– Разве я уже не говорил об этом?

– Да, – пожал плечами мект, задрав голову вверх, – но не сказали ничего конкретного.

– Хм.

Пока Затворник размышлял над ответом, я думал, действительно ли хочу услышать подробности. До этого мое любопытство границ не признавало, подчас подталкивая влезать в самые невероятные истории. Нередко с риском для собственной жизни. И все же истории эти не шли ни в какое сравнение с опасностью, что сулили таинственные обитатели Той стороны, а потому в схватку с желанием знать больше вступила вполне естественная осторожность. Как только все заварилось, я практически не знал покоя, и всякий раз умудрялся попадать из огня да в полымя. Это уже стоило мне некоторых потерь, так что я не видел больше ничего зазорного в том, чтобы попытаться поскорее покончить с кошмаром, уничтожить Обсерваторию, найти Аргуса и вернуться к попыткам восстановить прежнюю жизнь целым и по возможности невредимым.

Но у Измы, похоже, нашлись свои причины влезать во все это, о чем я не преминул заметить:

– Не замечал у вас столь рьяного интереса к этой теме, Изма. Что изменилось?

Старик и не подумал смущаться. Наоборот, его слова приобрели пыл, какого давно не наблюдалось:

– Да разве ж к такому можно остаться равнодушным? – Если бы не шлем, подозреваю, глаза его казались бы широко распахнутыми. – Речь в буквальном смысле о невообразимых созданиях, в существование которых ни один здравомыслящий нормал не поверит. А еще из-за них мой хозяин может пострадать. Пусть эти твари, конечно, кем бы они ни были, и дальше себе остаются за Гранью, но на непредвиденный случай все-таки неплохо хоть примерно знать, к чему готовиться.

Я невольно улыбнулся, мысленно порадовавшись, что этого никто не видит.

– В словах Измы есть здравое зерно, – заметила Диана. – Так или иначе, мы в некотором смысле оказались у дверей чужого дома. Знать, кто его хозяин, лишним не будет.

– Если и так, – проговорил я, перелезая через еще одну широкую дверь, которую на этот раз открыл сам, – то мы в сравнении с этим хозяином лишь мошки. Не более.

Затворник, следовавший по пятам, хохотнул:

– Риши, а ты все-таки вредина.

Я поспешил откреститься:

– Вовсе нет. Мне просто не по нутру все это место и тема, которая вас всех, как я погляжу, прямо-таки завораживает. Я хочу покончить со всем, а детали – ерунда.

– Не скажи. Порой в деталях-то вся суть, а недостаток информации губителен. Иногда думаешь, будто просчитал ситуацию, а на деле выходит, что не сумел разглядеть всей картины. Оттого и беды.

Я на мгновение оглянулся, окинув фигуру лейра подозрительным взглядом. Менторство в любом виде ему было несвойственно, а уж жонглирование житейскими мудростями – тем более. Собственную судьбу он строил на своих же ошибках и, насколько я знал, никогда никого не поучал. До сего момента.

– Я чую твое удивление, Риши, – сказал он с прежней веселостью. – Но разве я не прав?

– Еще как правы, мастер-лейр! – встрял Изма. – А теперь поделитесь деталями, прошу вас.

Раз уж большинство оказалось «за», я решил не капризничать дальше и лишь оглядел очередную полутемную галерею, в которую вплыл. По форме напоминавшая полусферу, она разделялась на два яруса и имела одну-единственную широкую лестницу, уходившую под потолок. Чутье подсказывало, что мы на финишной прямой. Жаль, кроме меня, никто, похоже, подобного не понял. Во всяком случае, Изма и Диана внимательно слушали очередную байку Затворника.

– То, что происходит за Гранью, нельзя назвать жизнью в том понимании, к которому привыкли мы с вами. Даже тех нескольких секунд, что у меня было, хватило, чтобы понять, насколько сильно отличается наш мир от Той стороны. Там нет ничего. Ни верха, ни низа, ни земель, ни небес, лишь густеющая тьма, кишащая чужеродными образами.

– А эти образы, – не унимался Изма, – они разумны? Или вся их угроза исходит от несовместимости нашей и их вселенных?

Я чуть не поперхнулся. Несовместимости чего?! Но тут Затворник с апломбом объявил:

– О, разум там есть, можете не сомневаться, Изма. Но он слишком велик, чтобы некто, вроде нас с вами, был способен его понять.

– Иными словами, их поступки нельзя назвать жаждой разрушения всего на свете? – предположила Диана.

Лейр покачал головой:

– Едва ли. Впрочем, я понятия не имею, чем именно они руководствуются и можно ли их поступки хоть как-то интерпретировать.

– И все же Бавкида пыталась наладить с ними диалог, разве нет? – сам того не ожидая, сказал я.

Все замерли и обернулись.

– Да-да, – быстро закивал Затворник. – Пыталась. И не она одна. Вспомним хоть тех же юхани. Но в итоге, ни та, ни другая попытка успехом не увенчалась.

– Потому что это невозможно, – бросил я и взлетел к верхнему ярусу галереи.

Лейр беззаботно пожал плечами:

– Кто знает. Хотя, еще раз пытаться я бы не стал. – Прицелившись, он, спустя секунду, парил уже около меня. – Но на случай, если кому вдруг подобное все же взбредет в голову, скажу: стоит сосредоточиться не на различиях, а на сходстве.

– Ага, – кивнул я со всем свойственным мне сарказмом, – усвою на будущее.

Затворник, будто не уловив насмешки, ответил со всей непонятно откуда взявшейся серьезностью:

– Уж, будь любезен. – Затем указал на лестницу и дверь, к которой она вела. – А теперь – вперед, к центру управления.

Звучало как-то уж очень зловеще, но я все-таки решил не придавать тону лейра особого значения и всплыл на указанную высоту. Наплевав на предупреждения, я позволил тонким нитям ихора заструиться к двери и, окутав ее полупрозрачным облаком, вынудить распахнуться настежь, открыв доступ к локусу.

Оставалось войти. Что мы все четверо и сделали.

Стоило догадываться, что помещение, служившее центром управления, не будет похоже на обычную оперативную рубку или крейсерский мостик. Просторная (куда ж без этого) полусферическая комната с огромными изогнутыми иллюминаторами, шедшими по всему периметру, скорей напоминала один из тех медитационных пузырей, какие были в ходу у древних лейров еще в эру, когда Риомм не был Империей. Разве что вида посолидней, при полном отсутствии каких-либо терминалов или пультов управления.

Особо прочное поляризационное стекло слегка гасило сияние бесновавшегося снаружи гипера, отчего локус казался погруженным в приятный полумрак.

Видимо, это и послужило причиной, из-за которой мы не сразу различили темную фигуру, плывущую под самым потолком. Узнаваемую фигуру, без каких-либо признаков жизни.

Без дыхательной маски или хотя бы простейшего защитного костюма, Ди Аргус неподвижно парил с прямой, будто доска, спиной и скрещенными в позе медитации ногами, отчего напоминал одну из тех скульптур, что мы встретили в коридорах снаружи.

– Хозяин Ди! – сдавленно прошептал Изма, будто боялся потревожить хозяина.

Я ни на секунду не забывал о том, что Аргусу космический холод и вакуум нипочем, но сердце все же пару раз пропустило удар.

Резко сорвавшись с места, я подплыл к казавшемуся одеревеневшим телу и, стараясь не задеть скрещенные в руках и опасно поблескивавшие серпы, развернул лицом к себе. Прощупывать пульс или искать признаки дыхания было столь же бессмысленно, как реанимировать манекен, однако я не оставлял попыток получить хоть какой-то сигнал, намекавший на присутствие в нем искорки жизни. И чем отчаяннее тормошил бывшего стража, тем стремительней таяли надежды.

– Мастер Риши, он жив?

Я резко дернул головой, надеясь, что Изме этого будет достаточно, чтобы отстать, сам же продолжал вглядываться в бесстрастное лицо стража.

Его глаза были закрыты, а губы плотно сжаты и искривлены в практически неразличимой ухмылке. Только это намекало на то, что он на самом деле жив, но остается в подобии некоего глубокого транса.

Мысли сразу вернулись к началу. Как там говорил Затворник? На каждого Обсерватория действует странным образом и по-своему? Что, если такой эффект случился как раз из-за ее воздействия?

Повернув голову к застывшей внизу троице, я выцепил лейра взглядом и спросил:

– Ты понимаешь, в чем тут дело?

В голосе того послышалась улыбка:

– Это не так уж трудно, однако. Наш серый страж, похоже, вступил в контакт с психическими силами, что сторожили Обсерваторию от чужаков. Я предупреждал об этом, помнишь? – Лейр приблизился и, осмотрев Аргуса, прибавил: – Окажись он из нормалов, умер бы мгновенно, а так, пожалуй, еще остается шанс все исправить.

– Что для этого надо сделать?

Хитрая рожа лейра, прикрытая шлемом, вне всяких сомнений продолжала скалиться. Нарочно выдержав драматическую паузу, он сказал:

– Думаю, ты и сам уже знаешь. Надо оживить это место.