Глава 5 «Eclipse(1)»

Банкет прошел скучно и чопорно. Большинство находившихся в зале людей предпочли забыть о нашем выступлении, как о досадной случайности. Типа небольшой задержки в подаче блюд. Итоги переговоров не обсуждались открыто. Хотя Ван Райан и Айрис говорили о чем-то несколько раз, отдаляясь от других гостей. Однажды я даже заметила, как в глазах девушки на миг застыл испуг.

За общим столом ничего такого не происходило. Драйден очень нейтрально сводил тему на нет, а Вульф отшучивался, что завтра все встанет на свои места. И многозначительно добавлял: «Наконец-то...»

Заговорить со мной прилюдно полукровка больше не пытался, но я не собиралась винить его за это. Во мне маленькими, но очень упрямыми искорками вспыхивали слова Дивинии. Руку в кармане жег теперь не только и не столько перстень, сколько крошечная бумажка, на которой золотыми чернилами было выведено: «Сегодня в полночь на крыше вашего отеля». Кассандра успела сунуть ее мне в ладонь, когда те гости, что еще бродили по залу, начали активно занимать свои места. В тот же миг я поймала на себе пристальный взгляд Ван Райана. Он прищурился, а я отвела глаза.

С той минуты и до самого конца вечера я находилась с ним рядом, только когда было необходимо. Безропотно сопровождала его или стояла за спиной. Вживалась в роль тени.

Я заставляла себя – нет, практически умоляла – не возвращаться мысленно ни к сцене в коридоре, ни к встрече с Изабель в туалете. Хотя иногда перед глазами предательски вставала картинка, как взметнулись светлые волосы, когда женщина догнала Драйдена, обняла сзади и уткнулась лицом ему в спину.

Впрочем, гнать пришлось еще и воспоминания о его взгляде на лестнице. Потому что, когда он лишь на несколько секунд коснулся меня, я увидела в пробудившейся синеве глаз что-то... настоящее. Мне так показалось. И это было способно ранить больнее всего остального.

Позже в машине, возвращаясь в отель, мы сидели в гробовом молчании. Невидящим взглядом я таращилась на темную дорогу и ждала только, когда это кончится. Растущее напряжение ощущалось почти физически. Оно медленно расползалось по салону автомобиля, как холод. Даже водитель в какой-то момент передернул плечами.

Я знала, что Ван Райан смотрел на меня через зеркало заднего вида. Мне даже показалось, что один раз его взгляд изменился, в нем появились понимание и сожаление. Но так же быстро этот мираж рассеялся, лицо стало непроницаемым. Драйден прикрыл глаза, сложил руки на груди и погрузился в свои мысли.

Не исключаю, что мне просто привиделось. Я приняла желаемое за действительное. Снова. А его волновало лишь то, что должно произойти завтра.

Меня тоже оно волновало. Но я просто не могла заставить себя нормально проанализировать переговоры. Мысли и фразы путались, а потом словно проваливались в черную дыру, которая начинала разрастаться внутри.

Мы все поднялись на наш этаж в ставшем привычным молчании. Хотя, кажется, Айрис все же перемолвилась парой фраз с бывшим наставником, но до меня сейчас было очень трудно достучаться.

Я пришла в себя, только когда Бах резко остановилась в коридоре и развернулась так, чтобы видеть всех. В ту же секунду она подняла руку и щелкнула пальцами, высекая серебристую вспышку. Вокруг нас на полу появилась светящаяся линия, обозначившая контур.

– Так... давайте отложим брифинг на завтрашнее утро. Мне нужно все обдумать. Вам, думаю, тоже, – она старалась, чтобы ее улыбка выглядела спокойной и обнадеживающей. – К тому же... все и так слишком затрахались!

– Айри... – протянул Драйден со вздохом и знакомым жестом закрыл лицо рукой.

Мария неодобрительно, но согласно фыркнула. Джен тряхнула головой и бодро улыбнулась несмотря ни на что.

– Что-то не так? По-моему, я сказала все по существу! – упорствовала Бах, хотя Ван Райан продолжал смотреть на нее сквозь пальцы, в прямом смысле. – Не знаю, как вы, а я планирую подготовить на завтра бумаги и выпить бокал вина... Или коньяка. Или пару бокалов. Еще не решила.

До полуночи оставалось меньше получаса. Я начала нервно озираться по сторонам, в то время как Айрис отправилась к себе, а Мария понуро последовала ее примеру. Вот уж у кого будет завтра трудный день и непростой доклад.

«Как нам быть? Чего хочет Дивиния на самом деле? Это опасно? Она не заодно с этой миссис Ворд?» – все эти мысли принялись толкаться в голове.

Но одно я знала совершенно точно. В каком-то отчаянном и упрямом порыве мне хотелось увидеть, что собирается показать нам дива. Будто заранее чувствовала, что это важно. Что я должна... Вот только должна что?

Не имеет значения. Надеюсь, что это поможет мне выкинуть одного полукровку из головы. Так определенно будет лучше, потому что сейчас Драйден стоял посреди коридора. Я по-прежнему была позади на расстоянии в пару шагов.

Он не уходил, и это мне не нравилось. Джен подступила к нему, точно к каменной статуе, и с любопытством заглянула в лицо. Драйден сложил руки за спиной и медленно повернулся. Смерил меня холодным взглядом. Сейчас он был совсем не таким, как в присутствии Айрис и Марии. И совсем не таким, как вчера. Словно его откатили назад во времени. К тому, что было до превращения в «Кая».

Джен демонстративно обошла его сбоку, заложила руки за спину, пародируя позу, и встала рядом со мной. Драйден перевел взгляд на нее, натолкнулся на подозрительную улыбку на лице подруги и сокрушенно помотал головой.

Я машинально вжала голову в плечи, как маленькая нашкодившая девочка. Смотреть ему в глаза у меня не было никаких сил. Что еще хуже! Потому что теперь я уперлась взглядом ему в грудь и, точно наяву, увидела, как со спины его обвивают руки женщины в белом костюме. А мне... было недоступно даже это.

– Вечно с вами так, – с нажимом произнес он, и я чуть вздрогнула. – Зачем вы вообще устроили представление на банкете? Оно было совершенно неуместным.

– Ну, – Джен прекрасно уловила все его интонации, но, будто не желая сдаваться, качнулась вперед и перекатилась с каблука на носок, – потому что нам так хотелось! А банкет был лютой скучищей! Нам же не кинут ноту протеста за пару попсовых песенок?

– И это твой ответ? – я была уверена, что сейчас он надменно приподнял бровь.

– Ага, – Джен улыбнулась почти издевательски. – Потому что я в душе не ведаю, что у вас там опять произошло, но Крис вернулась сама не своя. Дважды! Я, конечно, не умею во все эти ваши телепатии и эмпатии, зато по лицу прочла, что случилось какое-то дерьмо!

– Сейчас не время для игр! – жестко отрезал Драйден. – И для тайных встреч с этой женщиной – тоже! А с Кристиной мы поговорим чуть позже...

– Хм-м-м, – протянула Микел шутливо и одновременно подозрительно, – в последнее время ты уж слишком часто хочешь с ней поговорить, не находишь?

Еще до того, как Ван Райан ответил бы ей что-то резкое, я неожиданно выпрямилась, как пружина, и вскинула голову. Джен и Драйден теперь смотрели на меня.

Наверное, в пору было начать стыдливо краснеть или, наоборот, возмущаться, но меня жгло совсем другое чувство.

– Дивиния... Драйден, что ты о ней знаешь? Она опасна?

Он смотрел на меня странно. Удивленно, будто впервые увидел. Или будто мои глаза горели совершенно шальным огнем.

– Кристина...

– Ответь на вопрос. Мне очень это нужно.

Черты лица полукровки смягчились, и он улыбнулся одними губами.

– Нет, она не представляет прямой угрозы...

– Хорошо, – со вздохом произнесла я, облегченно прикрыв глаза. – Тогда позволь нам встретиться с ней. Возможно, это вообще единственное, о чем я тебя попрошу...

– Ваши обязанности, как Защитников...

– Мы вернемся, – уверенный кивок головой. – Завтра я буду исполнять свои обязанности, чего бы мне это ни стоило! А сейчас...

– О, это не проблема! – весело отмахнулась Джен, доставая телефон из кармана пиджака. – Легко могу организовать замену на ночь! Или даже целых троих Защитников!

Кажется, мы оба с Драйденом знатно охренели, когда Микел набрала номер с белой визитки в своей руке и принялась расхаживать туда-сюда по коридору, дожидаясь ответа. Но специально не отходила далеко, чтобы мы могли наблюдать за каждой эмоцией на ее лице.

– Скажи, – иронично и мягко заговорила Джен в трубку, – ты ведь сейчас где-то рядом?

– Sa-а-а(2)... – услышала я уже знакомый голос токийского вампира, который сперва заговорил на родном языке. – Вполне возможно.

Микел приложила палец к губам, давая понять, что нам не стоит вмешиваться, и склонила голову набок.

– Не хочешь еще разок выпить со старым приятелем, а? Только чур без девиц и без крови, окей? По крайне мере, не в нашу смену.

***

У Джен действительно была визитка Рюи. Та самая, что я сейчас вертела в руках, поднимаясь на крышу отеля. Подмышкой же я зажимала папку с текстами тех двух песен, что написала. Ноты, созданные Джен, покоились там же.

«Сакурай Рюи, – было отпечатано на тисненой молочно-белой рисовой бумаге, а на обороте значилось: – Эксперт по оружию эпох Муромати и Сенгоку».

Что ж, несложно быть экспертом в том, что ты успел пережить самолично. Я хотела пошутить, что нашла еще одного любителя подсовывать визитки в карман, но Джен сказала, что он дал ей визитку при первой встрече. Пока я тусила с Куртом.

На крыше было ветрено. Как и прошлой ночью. Вот только на вертолетной площадке нас ждала Кассандра Стоун, а не вампир в стильных одеждах. Хотя сама она была одета не менее стильно. Все тот же кожаный прикид. Вот только шипы на плечах будто чуть сильнее вытянулись вверх.

Отточенными движениями она вызвала фиолетовый портал и, деликатно протянув руку, пригласила нас войти в него. Стояла рядом с улыбкой. Располагающей, но в то же время немного покровительственной.

– Я... Спасибо, что помогла мне тогда на Испытании, – вырвалось у меня невольно к удивлению Джен. – И извини, что не могла раскрыть свою личность там. Но сейчас я правда рада за тебя. Мне кажется, что Дивиния приобрела прекрасного компаньона. Я видела твою церемонию посвящения...

Кассандра криво ухмыльнулась и поторопила нас жестом.

– Да-да. Некогда расшаркиваться, Демон-Защитник.

Первым, что я почувствовала, был запах ткани и немного... пыли. Мы вышли из портала в длинном помещении с низкими потолками и приглушенным теплым освещением. Яркой холодной подсветкой озаряло все вокруг только трюмо, у которого сидела дива на высоком пуфе.

Она старательно вынимала шпильки и гребни из прически и была лишь в полупрозрачном халате с пришитым к вороту и подолу белым мехом. Ее одеяние совершенно не скрывало замысловатого вида белья под ним. Но, похоже, певицу это ни капельки не смущало. Она была все такой же величественной в своем «будуарном» виде.

Дивиния приветливо посмотрела на нас и медленно положила на трюмо очередной гребень. Кассандра скользнула мимо и остановилась точно за спиной певицы, отразившись в зеркалах.

Словно тень. Снова... Все Защитники так себя ведут? Кажется, я потихоньку привыкала это видеть, но так и не поняла, нравится мне это или нет.

Какое-то время в помещении не раздавалось ни звука, кроме стука шпилек и гребней, а дива внимательно смотрела на меня и на Джен в отражении зеркал, пока занималась прической. Иногда в ее идеальном одухотворенном эльфийском лице мне чудилось что-то совершенно иное.

Комната не была похожа на будуар в особняке или гримерку оперного театра. Напротив, на стенах были тонкие панели из материала, похожего на пластик. Если бы не длинные кронштейны с уймой замысловатых и разноцветных пышных одежд, ящики и подставки для бижутерии и драгоценностей, а также трюмо, помещение нельзя было бы назвать гримеркой. Подозреваю, что запах пыли шел именно от костюмов. Скорее это было похоже на очень объемное подсобное помещение.

Но вопреки всему мне не было страшно или неуютно. Я хватила ртом этот воздух. Воздух, наполненный запахами подготовки к шоу. И почувствовала себя чуть спокойнее. Будто на своем месте.

Хотя кое-что было странным. Дивиния не касалась своего лица. Не снимала макияж и не поправляла его.

– И чего же вы от нас хотели, леди? – намеренно выделив последнее слово, спросила Джен.

– Я уже говорила, – Дивиния легким движением повернулась на пуфе к своим гостям. – Джаспер был груб с группой, которая должна была выступать у него на разогреве. Он спорил с их лидером и в итоге выгнал их. А потом сказал, что хочет что-то невероятное для начала своего шоу.

Дива усмехнулась.

– И, кажется, я нашла именно то, чего бы он хотел...

Джен скептически приподняла брови, словно говоря «Да неужели?»

– Где мы находимся? – просто на всякий случай решила уточнить я.

– О, на стадионе Купол Свободы, конечно же, – певица очень мягко рассмеялась и обвела помещение рукой, скрытой полупрозрачным рукавом. – Как вы видите, эта конструкция не была создана только для выступлений.

– Не понимаю, чего такого в нас есть, если ваше предложение не глупая шутка или не замануха... – всплеснула руками Джен, а я согласно кивнула.

– Энергия и свежие идеи. То, что вы можете дать нам...

– И это причина, по которой вы решили типа «помочь»?

Дивиния и Кассандра одновременно засмеялись. Певица делала это очень деликатно, прикрыв длинным рукавом халата нижнюю часть лица. Я могла видеть только задорный блеск в ее глазах.

Потом эльфоподобная леди резко прекратила смеяться, сложила руки на коленях, тяжело вздохнула, и вытащила последний гребень из своих волос. Бело-золотистые пряди, сверкая, рассыпались по плечам. Она пронзила меня каким-то слишком долгим взглядом, который прошел по мне как разряд тока. Дивиния заправила волосы за правое ухо, и я впервые заметила на нем украшение, хотя, кажется, оно всегда было на ней. Обхватывало ушную раковину – тонкая серебряная проволока с небольшими фиолетовыми камнями-накопителями.

Со странной улыбкой дива сняла украшение и положила его рядом с гребнями. Ее волосы от самых корней до кончиков медленно меняли цвет привычного белого золота. Превращались в ночную тьму. Черты лица и цвет кожи так же менялись. Глаза становились более раскосыми, а кожа стала чуть темнее, но на ней появлялись веснушки. Словно капельки слез под глазами.

Мы с Джен стояли точно громом пораженные, а Дивиния, кем бы она ни была, поднялась со своего места и направилась к нам, соблазнительно улыбаясь. Кассандра лишь сложила руки на груди и хмыкнула в сторону. Это шоу ей было видеть не впервой.

Я поняла, что мой рот открылся неприлично широко. Женщина приблизилась ко мне и неожиданно цепко коснулась пальцами моего подбородка. Я не могла сдвинуться с места и просто смотрела в ее ставшие черными глаза.

– Маленький демон с вдребезги разбитым сердцем и... – она перевела на Джен взгляд, под которым та дрогнула, – запутавшийся в себе человек. Прекрасно... Идеально!

– Слышь! Лапы от нее убрала, кем бы ты, мать твою, ни была! – Джен чуть наклонилась вперед, занимая угрожающую позицию. – Если ты вообще не убила эту поп-диву!

Кассандра резко выставила ногу назад, готовая ринуться в атаку в любую секунду. Но Дивиния осадила ее спокойным царственным жестом. Она медленно отпустила мой подбородок, продолжая стоять рядом.

– Вы ошибаетесь... – выдохнула женщина. – Я никого не убивала. И я всегда была Дивинией. Как до этого была Эллой Квин. Как до этого была Грейс Мэнсон. Новые времена – новые имена, новая музыка и новые личины. Такова жизнь девочки, рожденной от суккуба и смертного мага. Девочки, чей отец покинул ее. Девочки, нашедшей свой путь, как одинокая примадонна.

– Тогда... в чем ваша цель? – вырвалось у меня из пересохшего горла. – Вы работаете на Комитет?

Дивиния резко развернулась и сделала несколько шагов к своему трюмо. Шлейф прозрачного халата волочился за ней по старому ковру с восточными узорами. Кассандра выпрямилась, подошла к своей госпоже и замерла рядом с ней, точно секундант.

– Та же, что и всегда, – певица вновь обратилась к нам, широко раскидывая руки в стороны, – делать шоу, чтобы ни случилось. Музыка способна менять сердца людей, но для этого она должна быть услышана. Я была той, кто по-настоящему зажег на небосклоне звезду Джаспера Лима, и дала ему все, что он имеет сейчас. Я не занимаю и не принимаю ничью сторону. Я просто хочу продолжать делать то, что умею лучше всего. И единственный звук, который мне бы хотелось слышать умирая – это аплодисменты, которые предназначены мне или моим «проектам».

– И поэтому вы нас сюда пригнали?! – с негодованием произнесла Джен, сжимая кулаки.

Дива склонила голову набок и сложила руки под грудью.

– И да. И нет. Возможно, уже завтра мир придет в движение и изменится навсегда. И рано или поздно мне придется выбирать. Или скрыться, пока все не уляжется. Поэтому сейчас я хочу создать то, что останется в памяти людей. Возможно, создать в последний раз.

Джаспер выгнал одну группу, но теперь я вижу, что могу предложить взамен что-то куда более... особенное. Два неограненных алмаза.

– Это не так просто, – возразила Джен резко. – Наши лица известны, мы – агенты.

– Сцена дает возможность прятаться под маской. Под псевдонимом, окутав себя иллюзией. Разве нет? Бороться можно по-разному. Не обязательно для этого выходить на поле боя или садиться за стол переговоров. Не обязательно рисковать своей жизнью в чьей-то войне. Музыка способна сделать куда больше для каждого человека, а я могу дать плацдарм для этого.

Микел набрала полную грудь воздуха и собиралась что-то сказать, но я чувствовала в ней сомнения. Впрочем, даже меня слова дивы заставили задуматься. Перед нами лежала наша мечта, которую нужно было только взять.

Услышав это полгода назад, до прихода в Бюро, я, возможно, тут же согласилась бы, но сейчас...

Я положила ладонь на плечо подруги, а потому шагнула вперед.

– Возможно, – начала я, голос звучал жестче с каждый словом, – мне и Дженнифер действительно есть, что сказать, но для меня это будет разовая акция. Без раскрытия наших личностей. Вы говорите о заманчивых вещах, но... – я собралась с духом и произнесла то, чего на самом деле боялась: – Но иногда единственный способ защитить тех, кто тебе дорог – пойти до конца. И не только их.

– Что ж, – немного грустно усмехнулась певица, – это уже не слова человека искусства...

Мне казалось, что стоящая рядом Джен сейчас просто не выдержит и зарычит, но Дивиния добавила:

– Это слова бойца, – она изобразила легкий почтительный поклон, чем окончательно огорошила Микел, своего Защитника, да и меня тоже. – Однако я буду надеяться, что после шоу вы передумаете.

– Ну, надейтесь, сколько влезет, – пожала плечами я.

– Позвольте взглянуть на материал, что вы принесли с собой, – дива подошла ближе и протянула ладонь, а Кассандра не отставала от нее ни на шаг.

Мне ничего не оставалось, кроме как отдать папку с нотами и текстом, а потом ждать. Смотреть, как примадонна вчитывается в написанное на листках бумаги, водит в воздухе рукой, представляя звучание мелодии, и даже чуть слышно напевает себе под нос.

Наконец, Дивиния захлопнула папку и с удовлетворением вернула ее.

– Еще лучше, чем я предполагала. Тонко, красиво, завораживающе. Хотя первая песня скорее хлесткая. Настоящие чувства, жажда борьбы и боль от невозможной любви. Полагаю, это может тронуть даже самое ледяное сердце...

И она посмотрела на меня особенно выразительно, в самую душу. Хотя если она видела эти песни, значит, действительно видела мою душу.

– Чего вы тут пытаетесь сказать? – не выдержала я, уж больно сочувствующим вдруг стало лицо певицы. Так смотрят только на очень наивных влюбленных девочек. А после разговора с Изабель в мою голову закрались какие-то совсем уж подозрительные мысли.

– О, нет! – взмахнула рукой хозяйка гримерки и обворожительно улыбнулась. – Вы совсем не так поняли. Меня уже давно не интересуют мужские сердца. Как и кошельки. Да и другие достоинства тоже иногда могут... надоесть. Пройдемте?

Дива продефилировала мимо нас и встала у двери на выход. Я только сейчас заметила, что «тапочки» у нее на высокой платформе с каблуком и так же оторочены мехом.

Мы продолжали стоять на месте, в то время как Кассандра Стоун добралась до двери и с поклоном открыла ее перед своей госпожой.

Идя по длинному узкому коридору, подсвеченному фиолетовыми пульсарами, висящими вдоль стен с портретами каких-то неизвестных мне исполнителей и деятелей, я чувствовала себя очень странно. Снова ощутила пустоту, которая медленно разрасталась внутри. Где-то впереди протяжно заиграла скрипка. Или мне это только показалось?

Я вдруг замерла, смотря на удаляющиеся силуэты Дивинии и ее Защитника. Впереди я видела лестницу, поднимающуюся на сцену из-за кулис, и белый яркий свет прожекторов.

– Джен, – позвала я, передернув плечами, как от холода. – Если ты хочешь...

И замолчала.

Подруга остановилась рядом, посмотрела на меня через прищур и прыснула со смеха. Вот только смех вышел немного нервным.

– Ну уж нет, дорогая! Даже не смей начинать про это дерьмо! Мы в одной лодке, помнишь? Не скажу, что всю жизнь мечтала о сражениях и политических интригах, но я не могу бросить тебя, девочек и Ван Райана! И уж очень мне хочется приложить руку к тому, чтобы Юрген Вульф заплатил за свои преступления. Я знаю, что он что-то сделал Саманте, сестре собственного Защитника и, возможно, своему старшему сыну. Может, не только им... А значит, должен ответить за это, пусть хоть рай на Землю собирается принести! Да и в этом я охренеть как сомневаюсь...

Задумавшись на секунду, я тут же кивнула с благодарной улыбкой на лице. Все так. Она будто собрала в одно и озвучила мои собственные мысли. Поэтому я отказала Изабель, не только из-за Драйдена. И поэтому сейчас дала Дивинии согласие лишь на одно выступление.

Когда мы поднялись на сцену, свет десятков или даже сотен приборов почти ослепил меня. Я отчаянно моргала и даже поднесла руку к лицу, сложив ее козырьком.

Купол Свободы был огромен. Настоящий колизей, где от сцены вверх полукругом расходились посадочные места. Зал, который сейчас был темным и пустым. Над ним нависал огромный купол. Зону танцевального партера делил на четыре части крестообразный помост, соединяющийся с главной сценой, на которой располагалось основное оборудование.

Весь задник сцены состоял из синих кристаллических фигур, которые ощетинились расходящимися в стороны лучами. И в окружении этих кристаллов на возвышении стоял отвернутый от зала стеклянный трон. Он выглядел так, словно заиндевел на морозе. Уж не знаю, краска это или магия, но выглядело потрясающе.

Звуки скрипки продолжали звучать, и я, наконец, нашла их источник. На самом конце длинного помоста стоял высокий мужчина с очень светлыми волосами и играл на скрипке, которая тоже словно была создана из прозрачного кристалла. В белых джинсах и свободной белой футболке, отчего темнота зала, казалось, отталкивает его назад.

Мелодия была медленной и лиричной, но он отдавался игре так, что я загипнотизировано всматривалась в его лицо, которое иногда скрывала длинная челка. Но я видела, как сходятся на переносице белесые брови, как он с придыханием иногда замирает, чтобы вновь продолжить движения смычка.

Неожиданно, скрипач остановился. Похоже, понял, что на сцене появились новые действующие лица. Он опустил инструмент, отвернулся от зала и недоверчиво воззрился на нас у правой кулисы. Однако увидев диву рядом с нами, тут же стер подозрение со своего лица.

– Прости, Йохан, что прервали тебя, – качнула головой Дивиния в своем истинном облике. – Ты можешь продолжать.

Ответный короткий кивок. Мужчина пошел по помосту назад на сцену. И теперь я узнала его. Не только по светлым волосам, аккуратной короткой бороде и по множеству сережек, украшавших ухо, но и по серьезному довольно тяжелому взгляду. Еще более неожиданной деталью в его образе стала толстая цепь. Настолько короткая, что охватывала шею почти как ошейник. Хотя это определенно был он, тогда на плакате в тюрьме и в записи эммершна. Значит, Йохан – член Violet moon eclipse.

Но кое-что другое волновало меня куда больше. Он видел нас без иллюзий и масок. Как и диву. Хотя в его поведении не было никаких дурных сигналов.

– Не нужно волноваться, – успокаивающе, как с детьми, заговорила Дивиния, бросив на нас взгляд через плечо. – Все, кто находится сейчас на территории Купола Свободы, подписали документы о неразглашении.

Йохан тем временем встал за пульт на другом конце сцены. Ну, как пульт. Пара рядом стоящих синтезаторов и еще какие-то управляющие консоли, которых я никогда не видела раньше. Он поднял скрипку и снова сыграл ту же мелодию, но чуть быстрее и более сосредоточенно. На последних нотах инструмент завибрировал в его руках и начал светиться изнутри. А в центре сцены вырос призрачный силуэт, так же играющий на скрипке.

Мы с Джен ошалели и охнули. Йохан, придерживая скрипку плечом, принялся нажимать какие-то кнопки на установке, за которой он стоял, и к звучанию подключился быстрый, похожий на электронный бит. Еще одна кнопка – в музыке появился какой-то особый магический оттенок звучания. Как будто все кристаллы на сцене завибрировали разом.

Прозрачный силуэт словно раздвоился, а потом раздвоился вновь. Под Куполом Свободы теперь лились звуки трех кристаллических скрипок. А силуэты закружились над крестообразным помостом и танцевальным партером.

Йохан по-прежнему придерживал свой инструмент плечом и иногда белозубо улыбался, время от времени касаясь клавиш синтезатора пальцами. А скрипки отвечали ему. То в миноре, то чуть более радостно.

– Джен? – стоя на трясущихся ногах, позвала я подругу.

– Ч-что? – как можно тише переспросила она, боясь спугнуть видение и смотря на него во все глаза.

– Мне кажется, что я сейчас описаюсь от восторга...

Она не ответила. Только дважды судорожно кивнула.

Так стоять и слушать можно было часами, если бы вдруг кто-то за нашей спиной громко и хрипло не прокричал:

– Все-все, Йохан, закругляйся! Середину нужно будет переписать! Мне не нравится. Нужно попроще. И я вообще не уверен, что нам нужна эта новая песня в сетлисте на концерте.

Силуэты со скрипками тут же лопнули в воздухе, как мыльные пузыри. Музыка пропала. Я возмущенно повернулась к кулисам, чтобы посмотреть, кто это там такой «умник». За нашими с Джен спинами стоял худой жилистый мужчина чуть выше среднего роста.

Ладно, он был, чую, с недельной щетиной на лице. Ладно, в мешковатых штанах, похожих на тренировочные, и черной водолазке с коротким рукавом. При этом с такой же толстой цепью вокруг шеи, как и у Йохана. Но у него на голове была «волкошапка» с нашитыми на макушке ушами! Мать его, меховая волкошапка, лапки которой свисали аж на грудь!

И каким-то совершенно непостижимым образом Джаспер Лим (а это был именно он) умудрялся при этом выглядеть вполне стильно. Чертов стервец! Тоже хочу так уметь!

– Ди, ты притащила к нам подручных Трагического Полукровки? – со смехом Лим обратился к Дивинии. – Нет, я, конечно, никогда не сомневался в твоих решениях, но... какого черта?

«Трагического Полукровки»? Боги, я уже и забыла, что некоторые так называют Драйдена. Дурацкое прозвище!

Во мне поднималась обыкновенная ярость, приправленная легким чувством конкурентного гнева. Из серии: «Ну и чем я, Джен или суперталантливый парень Йохан хуже этого заносчивого самоуверенного мудака?»

Но стоило мне даже на короткий миг вернуться к воспоминаниям о Драйдене, как я почувствовала, что плечи опускаются сами собой.

– Джаспер, ну ты же сам выгнал группу, которая должна была выступить у вас на разогреве, – спокойно парировала Дивиния. – А я нашла кого-то получше. Поверь мне, я видела их в деле.

Лим смерил гостий Купола Свободы долгим взглядом. Особенно долго он смотрел на Джен. А потом требовательно вытянул руку.

– Материал? – коротко бросил он.

Я насупилась, но папку вручила. Без «спасибо» или любого другого доброго слова он забрал ее, быстро прошел к стеклянному трону на сцене, по щелчку пальцев развернул его и плюхнулся на сидение, закинув ногу на ногу. Молниеносно раскрыл папку и начал раскладывать листки с текстом и нотами на подлокотники трона и на собственные бедра.

Можно было бы начать ругаться, но бирюзовые глаза точно остекленели, и фронтмен полностью погрузился в то, что видел перед собой.

– И всегда он такой? – Джен сложила руки на груди и нервно постукивала пальцем по сгибу локтя. Обращалась она к Дивинии, хотя вопрос явно был риторическим.

– Боюсь, что да, – я чуть не подпрыгнула, потому что рядом раздался низкий женский голос.

Что ж, чего мы хотели? В «Вайолетс» четыре участника, а видели мы пока только двоих. На этот раз перед нами появилась Натализа. Ее узнать было проще всего. Похоже, она всегда выглядела примерно одинаково: черное каре с длинным прядями у лица, яркая или темная помада и черный кожаный топ со штанами.

Сначала ее лицо показалось мне без шуток строгим и сдержанным, но потом она как будто невзначай коснулась пальцами толстой цепи на шеи и с улыбкой заговорила. Теперь голос показался мне в чем-то похожим на мужской. Хотя, когда я слушала ее в записи, то не могла даже подумать, что обычная речь у нее... такая.

– Я прошу прощения. За Джаса. Он со всеми так себя ведет. Последние лет... пять, – и обреченно махнула рукой в сторону трона. – Он талантливый музыкант и не бездарный делец, который научился продавать все, к чему прикасается. В особенности себя самого.

– А Йохан? – решила уточнить я и добавила искренне: – У него красивая музыка. И спецэффекты тоже.

Натализа рассмеялась от души так, что Джаспер шикнул на нее, продолжая изучать наш материал.

– А Йохан... настоящий гений. Но слишком тих и скромен, чтобы идти по головам.

– Что, Нат, опять нахваливаешь своего муженька? – послышалось от подножья сцены.

Я повернулась на этот грубый и немного рычащий голос. Не знаю, когда он там оказался, но под самой сценой стоял четвертый и последний участник группы. Стоял, привалившись к краю и сложив руки перед собой так, чтобы упереть в них свой квадратный подбородок. Тот самый раскачанный крепыш с коротким хвостом на затылке. Который, судя по всему, настолько любил очки-авиаторы, что даже сейчас был в них. А еще он... похоже, совершенно голый. По крайне мере, выше пояса.

– Да, Брэн, а как же! – Натализа беззаботно повела рукой в воздухе. – Иначе зачем бы мне выходить за него и рожать ребенка?

Воу-воу! Значит после расставания с Лимом она вышла замуж за другого музыканта из группы? Ну, то есть, за Йохана. И они все до сих пор выступают вместе?! Шоу-бизнес, ты реально прямо как карма! Та еще хитросделанная хрень. А я уже начала забывать об этом.

– Как скажешь, как скажешь... – крепыш пожал плечами, оттолкнулся от края сцены и в один прыжок оказался на ней.

Слава Богам, штаны на нем все-таки были. Черные кожаные, с низкой посадкой на бедрах, того и гляди могут случайно показаться некоторые части тела.

– Брэн, ты бы это... оделся, что ли, – подняла глаза к осветительным приборам над сценой Натализа.

– Нат, не пили. У меня и так башка до сих пор раскалывается после вчерашнего, – он красноречиво почесал затылок, а потом все-таки чуть подтянул штаны и направился к нам самоуверенной походкой. – Пусть дамочки из Бюро полюбуются. Может, им захочется прокатиться с Брэндоном Киммелом на «трехколесном велосипеде»...

Мы с Джен посмотрели друг на друга. Кажется, у нас обеих на лицах стали появляться натянутые улыбки, больше похожие на неудачный оскал.

Очевидно, здоровяк правильно истолковал выражение моего лица. Да и лица Дженнифер тоже.

– Леди, ну что вы как маленькие? – он подошел ближе и склонился к нам.

Даже через затемненные очки я заметила, что у него красные раздраженные глаза, как после бессонных ночей и возлияний.

– А я уж почти завидовать вашему директору начал...

Нет, я, конечно, предполагаю, что Ван Райан очень даже мог, гм... кататься на «трехколесном велосипеде», пока жил с вампирским кланом своего отца, вот только нас с Микел это совсем не касалось.

– Брэндон! – прикрикнул на него Лим, так и продолжая сидеть в своем прежнем положении.

– Чего? – нехотя отозвался тот, наконец-то теряя ко мне и к Дженнифер интерес.

– Сюда иди.

– Как скажешь, кузен...

Любитель «велосипедов» от души почесал задницу, снова поправил штаны и поплелся к Джасперу. Тот с ходу протянул ему пару листков с нотами.

– Здесь, – четко произнес Лим и пояснил. – Здесь нужна мощная барабанная партия. Иди работай. Девок, готовых на тебя запрыгнуть, и без того хватает. Несмотря на твои идиотские подкаты. Мисс Микел и мисс Джозефсон оставь в покое. К тому же они тебе не по зубам.

Брэндон отправился к барабанной установке, которая так же имелась на сцене. При этом возмущаясь вполголоса, но все-таки пошел. Я была приятно удивлена и даже приосанилась. Джен облегченно выдохнула и почти нормально улыбнулась.

– Как называется первая песня? – Джаспер поднял от папки взгляд. Сейчас он смотрел на нас совсем по-другому. – Та, которая более тяжелая.

Микел могла только развести руками. Над названиями мы не думали. Теперь Лим в ожидании косился на меня одну. Молчание становилось неудобным. Джен уже была готова подтолкнуть меня вперед, как мать ребенка, который боялся рассказать стихотворение, но я шагнула сама.

– «Пепел с лепестков», – отчеканила, стараясь выглядеть как можно увереннее.

– О, – притворно восхитился Лим и чуть сузил глаза. – Хайпуем на названии, похожем на название концерта, который определенно войдет в историю? Хорошо, очень хорошо...

Я не успела вставить и слова, как он продолжил:

– А второй трек? – он усмехнулся. – Более лиричный и романтичный?

– «Х... Холодный мир», – вот тут я уже поняла, что краска все-таки подступает к щекам. Ведь эта песня целиком посвящена тому, как я оказалась в разуме Драйдена.

– Ага-а, – протянул Джаспер, а его взгляд стал более острым. – Вот, значит, как... Интересно, про чей это «холодный мир» речь?

Впору было разразиться обвинительной тирадой, но неожиданно лидер «Вайолетс» широко улыбнулся. И я уже почти ответила тем же, как он огорошил фразой и потряс листком в воздухе:

– Но аранжировка никуда не годится! Нужно что-то другое. Иначе песня будет уж слишком мягкой после вашего «Пепла»... И то, что песня начинается с акапелльного куска... Вы уверены, что это хорошее решение?

– Хмф... – буркнула Джен обиженно и отвернулась в сторону.

– Ладно, хорошо, акапелльный кусок можете оставить, так и быть.

У меня внутри все кипело, а пространство вокруг вместе со всеми этими декорациями вибрировало. Нет, не от нахальства этого типа, хотя и от этого тоже. Я была рада и не верила, что действительно выйду на одну сцену с настоящей большой звездой. Пусть это будет только один раз.

Девочка из Нью-Йорка, которая видела себя одиноко стоящей куклой на сцене посреди большого города, вновь могла посмотреть на мир с надеждой и верой.

О, Боги! Кажется, я забыла, как дышать!

– Но, – Джаспер вздернул палец в воздух, – вам нужен третий трек. Для финала. Это и так будет очень короткий разогрев.

Третьего трека у нас не было. По тому, как мы сникли, Лим быстро сообразил, что к чему.

– И... кстати, у меня есть подходящая песня. «Последний шаг».

Он, очевидно, ожидал, что мы с Джен взорвемся фанатскими воплями. Обнимем друг дружку и зальемся слезами. Но нам это название ни о чем не говорило. Джаспер лишь недовольно выдохнул с выражением лица, на котором было написано: «Любители...»

– Джас, – вдруг вступилась Натализа, – я чего-то не понимаю? Сколько мы ее не играли... Пять лет? Это песня для двух голосов...

Тот только безразлично кивнул.

– Для мужского и женского голосов.

– Конечно, я же не мог забыть песню, которую написал сам, – и он снова посмотрел на меня. – Может быть, мне будет интересно выйти на сцену с новой вокалисткой... Тем более, с демоном. Но я хочу посмотреть, на что ты способна! Если мне не понравится, можешь забыть о выступлении!

– Гы-гы-гы, – неприятно хохотнул Брэндон за своими барабанами. – И как же она должна это показать? Стоя на коленях?

«Вот козел!» – только и подумала я, зло скрипя зубами.

– Джаспер... – очень тихо и угрожающе произнесла Дивиния, до сих пор молча наблюдавшая за всей этой сценой.

Лим повернулся на стеклянном троне в сторону своего кузена, а потом мотнул головой.

– Брэн... ну ты дурак... – бросил он. – Если бы ты не был превосходным барабанщиком, я бы давно послал тебя к чертям собачьим даже несмотря на то, что мы с тобой родственники. И денег бы больше не дал!

Лидер группы вновь повернулся к нам.

– Нет, речь идет о небольшом прослушивании-репетиции. Я должен знать, что вы можете дать публике. Сумеете? Сейчас?

Последние слова впились мне в мозг точно иголки. Пространство снова поплыло вокруг меня, в то время как взгляд отчаянно метался по сцене, то цепляясь за стеклянный трон, за начало крестообразного помоста, то поднимаясь по торчащим из-за трона голубоватым кристаллам.

Я отчаянно хватанула ртом воздух, будто оказалась на солнцепеке. И вдруг все замерло в одно мгновенье. Как и мое сердцебиение. Картинка сложилась в голове так спонтанно и так... живо. Не знаю, будет ли этих визуальных образов достаточно, но я использую все, что могу. На полную катушку!

Набрав побольше воздуха в легкие, я смело подошла к трону и наклонилась к Джасперу, который с изумлением смотрел на обнаглевшую меня. И я знала, что в моих глазах горел самый настоящий огонь.

– В таком случае... встаньте, пожалуйста, с трона, мистер Лим, – довольно улыбнулась я. – Он мне нужен. Как реквизит.

***

Наутро мне жутко хотелось спать. Больше чего бы то ни было. Одновременно с этим я чувствовала себя выжатой и опустошенной. Но для агента нормальный сон – почти непозволительная роскошь. Оказавшись в Японии, я ощутила это так остро, как никогда прежде.

Мы с Джен вернулись в отель, когда уже почти рассвело. Несколько изматывающих часов репетиции, подбора и подгонки звучания, постановки каждого движения. Впрочем, до концерта оставалось меньше двух суток. В такие моменты редко что-то идет по-другому.

Да, я продемонстрировала всем свою первоначальную задумку для выступления. С использованием трона и проходкой. Но Джаспер Лим ненавидел спешку, мельтешение и, как он выразился, «сырые наброски». Поэтому потребовал принести мне кафф для создания иллюзий. Каффом оказалось украшение, что крепилось на ухо целиком. То, что принесли мне, отличалось от виденного мною на Дивинии. Этот кафф был оформлен словно кристаллы льда, которые проходили по краю ушной раковины. Как ледяная чешуя.

Мне оставалось только восхищаться таким подходом. Даже дизайн мелочей перекликался с общим дизайном сцены. Так и должно быть. У профи.

Я потратила всю себя на создание иллюзии. Меня словно околдовало само это чувство. Как под кайфом... Я двигалась, слышала возбужденное биение собственного сердца. Представляла себе, как буду стоять на сцене и обращаться к зрителям, протягивая руки в зал. И со мной будут песни, которые мы написали вместе с Джен.

Лим был доволен тем, что увидел дальше и общей идеей. И даже почти доволен «грубым наброском» иллюзорного наряда и прически на мне. Теперь он смотрел с интересом.

Я не была достаточно хореографически подкованной, поэтому Джен еще дважды проделала со мной весь путь от трона до конца крестообразного помоста. Вычищала косяки в движениях.

Под пристальными, изучающими каждую деталь взглядами иногда накатывало легкое чувство неуверенности, но я стряхивала его. Раз за разом. В конце концов, на мне просто иллюзия черного корсета, переходящего в пышную юбку, укороченную спереди и открывающую сапоги выше колена.

Следующий час все провели за обсуждением музыки, работой над звучанием и запоминанием текста. Мы с Джен смотрели на Йохана, который раскладывал наши мелодии и добавлял им колорита, как на бога во плоти. Его скандинавский акцент был немного забавным, но совершенно очаровательным. А потом они с Натализой смущенно сказали, что им нужно отвлечься.

Сначала я не поняла, что они имеют в виду, пока музыканты не отошли подальше от нас и не уселись на сцену у одной из кулис. Супруги расположили перед собой магический проектор и, словно сговорившись, одновременно стряхнули с себя усталость. Вскоре в воздухе появилось изображение мальчика двух-трех лет в смешном джинсовом комбинезоне, позади которого стояла молодая девушка с по-деловому короткой стрижкой. Нат и Йохан смеялись, строили малышу рожицы и говорили, что скоро вернутся домой.

«Наверное, их сын не в Токио. Он где-то в другой стране, раз еще не спит», – подумала я, и что-то кольнуло меня в сердце.

Наверное, я бы никогда так не смогла. Быть родителем... это слишком сложно.

Дальше произошло то, из-за чего мне порой жутко хотелось прибить лидера «Вайолетс». Он схватил меня за руку, пока мы с Джен стояли и наблюдали за умилительной сценой, и повел на самый край помоста над танцевальным партером.

Он наконец-то снял свою волкошапку. Теперь я хотя бы понимала, зачем музыкант вообще ее носил – готовил очередную смену имиджа к шоу. Корни волос были темно-каштановыми, но дальше цвет постепенно переходил в рыжину, а на плечи ложились пряди красного цвета. За всем этим я не успела начать сопротивляться, как уже оказалась на краю помоста.

Лим обошел меня вокруг, сложил руки на груди и подпер щеку кулаком. Оценивал, как манекен в витрине статусного бутика. Достаточно ли привлекателен для покупателя этот манекен.

– Нет, – требовательно произнес солист. – Нужно больше секса!

Его ладонь прошла по воздуху в паре сантиметров от меня. Опустилась от груди к бедрам. На моем корсете появился V-образный вырез, заканчивающийся в районе солнечного сплетения. Юбка превратилась в боди, хотя шлейф сзади остался. Весь костюм изменил цвет на темное бордо.

«Будто кровь!» – тут же мелькнуло у меня в голове.

– Так-то лучше... – щелкнул пальцами Лим.

– Это не подходит для тематики наших песен! – запротестовала я, уперев руки в бока.

– Для первой песни как раз ЭТО подходит лучше всего! – парировал тот, а потом снова щелкнул пальцами. – А начиная со второй цвет нужно будет изменить на белый. Образ раскаявшейся грешницы. Да, идеально!

И молитвенно сложил руки перед собой в тот момент, как мой иллюзорный наряд действительно стал белым.

Я нашла в себе силы подавить желание послать все к хренам только из-за проделанного пути. Так и хотелось сказать: «Мистер Плохой Парень шоу-бизнеса, на вас часом не нашло затмение?»

Ладно, так и быть. Это их шоу, а мы в нем гости. Я выдержу. Я справлюсь! Джаспер Лим всего лишь не собирался так просто уступать свой трон или делить его с кем-то. Решил показать, кто здесь главный.

Практически в приказном тоне он сказал, чтобы мы с ним отрепетировали и сделали пробный прогон его песни «Последний шаг».

И это, блин, было ужасно!

Я закатывала глаза, а Лим контролировал каждое мое движение. Каждый жест, интонацию и взгляд, словно перед ним действительно его личная марионетка. И он не уставал и не прерывался... Как машина. Или зайчик на батарейках из рекламных роликов.

Нет, наше выступление не было танцем, но это была строгая выверенная последовательность взаимодействий между солистами. Он видел ее только так и никак иначе. И это даже кое-что мне напоминало.

Несколько почти невесомых прикосновений к мои рукам и плечам. Жесты, которые точно повторяли мои, пока Лим стоял у меня за спиной. Когда он тронул меня за подбородок, я шумно выдохнула, попыталась чуть отклониться и переступила с ноги на ногу. Да так неудачно, что моя щека впечаталась в чужую ладонь, а Лим хрипло рассмеялся.

М-да, еще хуже, чем я планировала...

– Что такое? – развеселился Джаспер, обходя меня. – У тебя очень ревнивый бойфренд? Или... просто давно не было мужика? Ты дергаешься от таких мелочей...

«Потому что единственный «мужик», чьих прикосновений я хочу, для меня недосягаем...»

– Нет у меня никакого ревнивого бойфренда! – яростно прошептала я, снимая с себя микрофон. – Я понимаю, что это представление... строит определенный подтекст и атмосферу. Как в «Призраке Оперы», блин! Но мне нужно чуть больше времени, чтобы...

– Ты о чем вообще? – спросил Лим так, словно остальных моих слов просто не услышал.

– «Призрак Оперы». Это популярный мюзикл в моем мире.

Взгляд музыканта оставался немного раздраженным и непонимающим, поэтому я взялась пояснять:

– В Первичном мире. Я там выросла.

– Не знаком с этим проявлением культуры Первичного мира...

Что ж, вполне возможно. По его произношению я вообще не могла понять, откуда он. То его слова звучали почти как речь типичного нью-йоркера, то проклевывался акцент как у жителей южных штатов.

Джаспер отбросил свои волосы цвета пламени от лица, а потом бесцеремонно шагнул ко мне так близко, что я не понимала, как на это реагировать. Теперь микрофон снял с себя он.

– Послушай, девочка-демон, – Лим чуть склонился ко мне и заговорил с нажимом, – это сцена! Тут нет места робости и смущению! Ты или отдаешься и работаешь на полную катушку или уходишь! Третьего не дано.

– Да я, мать его, знаю! – в моем голосе появилась откровенная злоба.

Лидер группы посмотрел мимо меня в сторону кулис, а потом натянуто улыбнулся, точно увидел там настоящего призрака, угрожающе потрясающего кулаком. Ну, или просто увидел Дивинию.

– Ладно, неважно, – он панибратски хлопнул меня ладонью по плечу. – Просто постарайся представить на моем месте... кого-то другого.

– Я это и пытаюсь вообще-то! – обиженно зашипела я.

– Пока что-то не верю...

Я с чувством выдохнула. По-настоящему злиться на него у меня не было сил. Ни моральных, ни физических. К тому же во мне вызывали слишком сильный, опустошающий гнев другие вещи. Одной из них был страх перед завтрашним днем и заявлением Вульфа, а второй... вся ситуация с Драйденом.

Нет, на него я тоже не злилась. Действительно не злилась. И даже на Изабель. Но сама ситуация выводила из себя, постоянно всплывая на периферии сознания. Возможно, поэтому сейчас я не могла представить на месте Джаспера мужчину, к которому действительно тянулась моя душа. Что-то во мне отчаянно обрубало те самые невозможные чувства на корню... Сегодня я поверила в них и так же быстро была жестоко разочарована.

– Сейчас – да. Но на шоу я обязательно смогу!

И это тоже было чистейшей правдой. Я верила, что волна зрительских голосов, поток их энергии и ощущение азарта поймают меня в свои сети и не дадут остановиться.

– Нет-нет, – Джаспер помотал головой из стороны в сторону. – Это никуда не годится! Хотя в соло ты и хороша. Возвращайтесь к своим политическим играм. На сегодня... Завтра утром, в день концерта, я жду вас здесь. И тогда приму решение, готовимся мы к шоу все вместе, или кто-то... отправится домой выполнять свои обязанности федерала!

Сердце громко отбило дробь в груди. Мне казалось, что воздух в легких накалился настолько, что я сейчас начну выдыхать его, как дракон. Прямо в лицо одной звезде, уверенной в своей правоте!

– И еще один совет, – Джаспер вытянул палец прямо перед моим лицом. – Переспи с кем-нибудь, девочка. Хорошо помогает очистить голову!

Сам он – девочка! Лет-то ему сколько? Вряд ли есть даже тридцать. Рановато такими фразами кидаться!

Я должна была вспыхнуть. Должна была загореться. Возможно, должна была впечатать огненную пощечину этому обладателю раздутого самомнения, но... Вместо этого я снова почувствовала, как пустота еще сильнее пожирает меня изнутри.

– Переспала бы, если б могла... – сквозь зубы процедила я, смотря исподлобья.

Сначала взгляд Джаспера Лима стал недоуменным. На его лице появилось искреннее удивление. А потом он будто что-то увидел. Или сам догадался, вспомнив тексты моих песен.

Лицо звезды вытянулось. Рот приоткрылся. Лим чуть отстранился, чтобы затем впиться в меня испытующим взглядом и от души издевательски улыбнуться.

– Ха, выходит, газетные стервятники в кои-то веки не врали? – со смешком произнес музыкант совсем тихо.

– Хрен там плавал! Ни слова правды в той статье не было! – обнажила зубы в оскале я.

– Значит, теперь ты стала Защитником, который хочет своего господина? Впрочем, такое случается. Только господин не женится на Защитнике. Тут не важно, может он тебя касаться, не может он тебя касаться, и даже можешь ли ты нарожать ему вампирят...

В этот момент он снова бросил взгляд на основную сцену поверх моей головы. На сей раз Лим скорее всего посмотрел на парочку музыкантов из собственной группы. Мне показалось, что в его глазах мелькнула легкая брезгливость.

– А с чего вы вообще взяли, что мне нужен брак и «вампирята»? – я презрительно сощурилась. – Пока у меня есть музыка – я счастлива! Пока могу петь – я выживу!

Звучало слишком громко. Возможно, даже пафосно, но мне было плевать. Я с чувством выдохнула и вздернула подбородок.

Лим окинул меня оценивающим взглядом с ног до головы, а затем хитро улыбнулся. В его глазах даже на секунду мелькнул какой-то новый интерес. Или даже слабый намек на уважение.

– Ладно-ладно, – Джаспер примирительно поднял руки в воздух, а потом раздраженно почесал небритую щеку, – тогда попробуй хотя бы просто разобраться в себе. Можно даже без алкоголя и прочего. Это тоже может помочь. Иногда.

«Разобраться в себе», да? Проще сказать, чем сделать.

И вот после двух часов сна, принятого наспех душа и с абсолютно пустым желудком я стояла под дверью номера Ван Райана. Но не потому, что собиралась «разобраться в себе» или что-то еще, нет. Просто нас уже ждал кортеж у отеля.

Джен, Айрис и Мария уехали в лифте минуту назад, а Драйден до сих пор не вышел. Вряд ли он вчера набрался со старым приятелем. Только не перед вторым днем саммита.

Так, теперь нужно отключить все эмоции. Я пришла по делу! Есть работа, которую нужно выполнить. Кулак поднялся в воздух.

«Какого черта?!» – собственная нерешительность выбесила меня до зубного скрежета.

Наконец, я постучала в дверь. Ответа не последовало. С моих губ сорвалось ругательство.

– Эй, господин директор! – теперь стук был более настойчивым. – Если вы там заняты, то я буду ждать вас у автомобиля!

И как только я повернулась к лифту и собралась уходить, в номере Драйдена щелкнул замок. Дверь приоткрылась. Пальцы обхватили мое запястье. Сердце учащенно забилось в груди, а я в панике опустила взгляд. Да, на мне были перчатки, но это произошло инстинктивно. Увидев, что он тоже в перчатках, я с облегчением выдохнула. Еще вчера утром я была бы рада такому жесту, но сегодня, после сцены с Изабель в коридоре и ее слов в дамской комнате, не хотелось уже ничего.

Я отвернулась, чтобы не смотреть на Драйдена.

– Перчатки лучше снять заранее, господин директор, – отчеканила я как можно безразличнее. – Вы не можете появиться в них на саммите. Это воспримут как неуважение. И у людей... возникнут ненужные вопросы.

– Нам нужно поговорить, – произнес он.

– Отпусти... – с трудом выдавила я, а потом сглотнула и заговорила увереннее. – Отпустите, господин директор.

– На этаж поднимается работник отеля. В лифте. Если ты не зайдешь в номер, он нас увидит.

Я напрягла слух и действительно услышала звук работающего лифта. Вот только это ничего не меняло.

– Откуда мне знать, что это правда? – я мотнула головой и попыталась уйти.

Драйден продолжал крепко держать меня за руку.

– Ты уже не раз врал мне.

В коридоре раздался сигнал, оповещающий о прибытии лифта. Я вздрогнула. Двери кабинки начали разъезжаться в стороны. Ван Райан потянул меня за руку, и уже через секунду я оказалась в его номере.

Во мне поднималась волна раздражения, а сердце стучало предательски громко. Мою руку он отпустил. Я так и застыла, отвернувшись от него и глядя лишь на закрытую дверь перед лицом.

– Кристина, посмотри на меня, – позвал Драйден. Его голос звучал мягко и обволакивающе.

Медленно и нехотя я повернулась и привалилась спиной к двери. Он склонился ко мне и уперся ладонью в дверной косяк, вот только глядеть я предпочитала куда-то мимо его плеча. В светлую комнату с большим панорамным окном, на потолок в небольшом коридорчике номера, да хоть на двуспальную кровать, лишь бы не на него!

– Кристина, это не смешно... – хотя в его голосе отчетливо слышалась ирония.

Я вздохнула и на секунду закрыла глаза, прежде чем сделать то, о чем он просил. Драйден стоял слишком близко. Если он приблизится еще хотя бы на шаг, то его лоб прижмется к моему. Голубые глаза смотрели прямо в душу, заставляли чувствовать смятение и даже страх. В их глубине мерцали темно-синие всполохи. И он действительно усмехался, вот только усмешка была вымученной.

Долго... Мне казалось, что мы стоим так непозволительно долго, словно застыв во времени. Я даже не сразу поняла, что дышу уже через открытый рот, хватая воздух мелкими частыми глотками. Драйден молчал. Синева глаз становилась все более глубокой и насыщенной. Так не смотрят на «оружие». Или это лишь искусная манипуляция?

Последние мысли были очень отрезвляющими. Меня будто окатили ледяной водой. Я резко втянула в себя воздух и решительно заговорила. Решительно и с издевкой.

– Господин директор, и давно это у вас? Вы к доктору обращаться не пробовали?

Усмешка на лице Драйдена стала только шире, и он вопросительно вздернул бровь.

– Нет, я, конечно, понимаю, что вы, скорее всего, спите со стволом под подушкой или в прикроватной тумбочке. Но глядеть на свое оружие подобным образом... – я кивнула, давая понять, что речь идет о том, что происходит в данный момент, – кажется не слишком здоровым.

Ван Райан подавил смешок и чуть выпрямился.

– Как давно? Кто знает... Может быть, когда я увидел, как эта девушка меняется на моих глазах? Вспомнил, как она защищала меня? Или когда понял, что мне хочется слышать ее смех?

Он говорил негромко. Без фальши. В этом было даже что-то от мелодии. По крайне мере, для меня это звучало так. Но я до безумия боялась поверить его словам.

– Да что вы?! Довольно забавно слышать подобное, ведь я совсем не нежная невинная аристократка!

– Верно, ты определенно нечто совсем иное...

По спине пробежал мороз, в груди появилась тяжесть обиды. Я опустила голову и попыталась нащупать дверную ручку, чтобы уйти, но Драйден продолжил:

– Ты пламя, способное разрастись до бушующего пожара. Но пламя, которого хочется коснуться...

И он коснулся. Протянул руку в перчатке и дотронулся пальцами до завитков волос у моего лица. Я стиснула зубы. Глаза увлажнились. Что это? Слезы радости? Или это потому, что Драйден не может изменить ничего между нами?

Я закрыла лицо ладонями и начала медленно оседать по поверхности двери. Почувствовала пальцы, которые обхватили мои запястья. Он будто хотел удержать меня и отвести ладони от лица, но я продолжала упорно опускаться, пока не оказалась сидящей на корточках в коридоре чужого номера.

У меня кружилась голова, а перед глазами плясали разноцветные пятна. Я закусила губу и пыталась проглотить слезы. Не дать себе заплакать. Мне не хотелось, чтобы он видел меня такой... слабой. В этот момент я с ужасом поняла, что Драйден все еще держит меня за руки. Он так и опустился рядом со мной, хотя подозреваю, что при его росте это не слишком удобно... Черт, даже сейчас я думаю про всякие несущественные мелочи.

– «Каждому иногда нужно плакать», разве не так ты мне говорила? – прозвучало где-то над моей макушкой.

Ирония получилась грустная, но у меня неожиданно вырвался нервный всхлип. Хотя изначально это должен был быть смешок. Я медленно отняла ладони от лица и подняла голову, так что собственные пальцы чуть касались подбородка. Попыталась выдавить улыбку. Странное состояние. Будто я пьяна. Наверное, в некотором смысле так оно и было. Драйден улыбнулся в ответ, но не отпускал меня. Плечи затрясло от неестественного смеха, рвущегося из груди. Хотя слезы еще не успели толком высохнуть. Так и кому тут требуется врач?

– О, Боги... Мы до этого дожили! – простонала я обессилено. – Ты вспоминаешь мои фразы и держишь меня за руки... Какой кошмар!

Его глаза распахнулись от удивления, но в следующий миг он коротко рассмеялся и покачал головой.

– Тогда ты сказала именно то, что мне нужно было услышать...

Я вновь закусила губу, понимая, что хотела бы прижаться к нему, провести пальцами по острым скулам и не только это, но... обжигать его прикосновениями, строго говоря, совсем не романтично. Барьер между нами все еще никуда не делся.

– Кхм, та-а-ак... – кашлянув произнесла я. – Ты даешь себе отчет в том, насколько вся эта ситуация... ненормальная?

– «Нормальность – не есть добродетель», – пожал плечами Драйден; в его голосе мне послышался легкий оттенок безрассудства. Очередная когда-то брошенная мною фраза.

– От тебя это звучит как плохое выступление стендап-комика... – мрачно пробубнила я и вдруг просто взорвалась. – Ар-р-р! Как же мне все это надоело! Ты не можешь коснуться меня. Я не могу коснуться тебя! А всякие Джасперы – я звезда, я звездю – Лимы учат меня, что непременно надо переспать с кем-нибудь перед шоу! Теперь-то я вспомнила, за что всегда недолюбливала солистов и их...

«И их распухшее эго» хотела сказать я, но Драйден не дал мне договорить и изменился в лице.

– Постой, что...? – он неприятно сощурил глаза.

– Ой, – я поняла, что ляпнула лишнее, и принялась объясняться: – Не-не, ты не так понял! Он просто раскритиковал то, как я держалась на сцене, пока мы репетировали дуэт. Ну, и дал совет. В меру собственного понимания мира, естественно...

Ван Райан долго молчал и пристально смотрел на меня, а потом тяжело вздохнул.

– Что ж, если бы ты стала певицей или актрисой, мне действительно пришлось бы со многим смириться... – он сделал паузу и нехотя добавил: – Возможно. Когда-нибудь...

Я лишь усмехнулась, а на душе стало тепло и тоскливо одновременно. Это считается за признание? Ну, хотя бы очень расплывчатое и довольно странное? Однако теперь я совершенно точно знала, что смогу выступить. Его слова придали мне силу и желание сыграть уготованную роль до конца.

– Но ты все еще против того, чтобы мы выходили на сцену?

– Вас могут узнать...

– Мы будем скрыты иллюзиями, нарядами и масками, а вся команда, работающая в Куполе Свободы, подписала документы о неразглашении. Происхождение Дивинии же до сих пор не слили! Хотя, ты, похоже, знаешь, кто она такая...

– Да, – честно ответил Драйден. – Суккубы, как и их потомки, оставляют за собой... определенный шлейф.

– Та-а-ак, а вот теперь я боюсь предположить, откуда у тебя эта информация!

Он вновь рассмеялся, помог мне подняться на ноги. И только тогда отпустил мои запястья. Но его ладони мягко скользнули по локтям, уверенно касаясь кожи перчаток, и легли мне на плечи. Мы находились друг от друга в опасной близости. Что ни хрена не метафора в нашем случае.

Ситуация неловкая, но я улыбалась. Это было совсем не так, как вчера на служебной лестнице. Не было похоже на короткую ошеломляющую вспышку. Скорее наоборот, осторожно поднималось из самой глубины души. Надежда отвоевала свое законное место. Теперь это чувство отчаянно вытесняло из сердца тоску.

– Может быть, – вдруг начал Драйден сосредоточенно, возвращаясь в свое обычное состояние, – мы все совершаем ошибку. Но я не хочу забирать у вас мечту. Тем более, это будет всего раз...

– А если нет?

Уж не знаю, что на меня нашло, но я вдруг хитро подмигнула ему. Хотя, нет, что на меня нашло, было весьма очевидным. Драйден принял игру и склонился еще ближе. Кожей я почувствовала его дыхание. И, кажется, мне впервые удалось ощутить, что от него исходит не только запах идеально отглаженной рубашки и кожаных перчаток. В эти ароматы вплетался запах надвигающейся грозы.

– Об этом мы, пожалуй, поговорим в другой раз...

Я смотрела в глаза с темно-синей поволокой. Поняла, что на секунду задержала дыхание, когда его пальцы коснулись моей щеки.

– Э-э-эй! Алло! – несколько мощных ударов сотрясли дверь в номер, и я не сразу поняла, что слышу в коридоре громкий и немного обеспокоенные голос Джен. – Вы там живые вообще?! Никто не поджарился до состояния барбекю?

Живые, живые! Вот только не очень довольные.

***

Мне, наверное, нужно было радоваться. И тому, что произошло между мной и Драйденом в его номере. И тому, как шутливо подмигивала мне Джен, когда мы вышли к ней. Да я и радовалась, хоть не могла до конца осознать случившееся. А потом села в автомобиль... И чем дальше мы отъезжали от отеля, чем больше смазывался городской пейзаж за окном, тем сильнее тревога сдавливала сердце в груди.

Первым, что всерьез насторожило меня, стало полное отсутствие прессы на подъезде к серому зданию Комитета. Впрочем, я решила, что все, кто должен там быть, просто уже внутри.

«Дышать. Дышать размеренно... Так будет правильно!» – я, как могла, пыталась удержать эту мысль в голове. Работало с переменным успехом, но мне необходимо было сохранять спокойствие. Хотя бы его видимость.

Когда мы вошли в Большой зал совещаний, мне показалось что стены и потолок могут в любой момент начать сжиматься, как ловушка. Возможно, потому что архитектура помещения была той еще гигантской головоломкой. Многоуровневый светло-серый потолок уступами спускался к полукруглому подиуму, обитому алой тканью. В центре возвышался массивный президиум на несколько посадочных мест. Позади него в воздухе, как длинный вертикальный флаг, реяла золотистая проекция с выпуклым гербом Комитета. Две руки с перекрещенными мечами над башней.

Трибуна для спикера располагалась почти на самом краю подиума. Над президиумом потолок поднимался и превращался в невысокий купол, выглядевший как кусок темного неба с мерцающими звездами.

За подиумом, перекрывая стены, раскинулись деревянные панели с ребристыми продольными узорами. Они, словно застывшие крылья, охватывали зал почти до середины. Дальше начинались ровные оштукатуренные стены с нанесенными на них абстрактными рисунками, в которых угадывалась искаженная форма земного шара. Иногда мне казалось, что изображения медленно двигались, чуть перетекая и меняя очертания. Впрочем, нет, не казалось.

Посадочные места для делегаций веером поднимались от подиума. На каждом столе была установлена табличка с названием страны.

Что ж, похоже на театр. Хотя, нет, не похоже. В каком-то смысле это и есть театр. Под ногами такая же алая ковровая обивка, как и на подиуме. Но глядя на нее сейчас с высоты человеческого роста, я чувствовала, как в голову лезут хреновые мысли. Некстати вспоминался шахматный пол в поместье Барбары, на который когда-то капала кровь. Моя и Джен.

В зале не было прессы. Как мы выяснили, вчера Вульф и Накадзима-сан приняли решение удалить ее на весь второй день саммита. Что только подогревало мою нервозность. Предполагаю, не только мою, но Драйден и девочки на своих местах в третьем ряду выглядели внешне абсолютно спокойными. Впрочем, полукровка был скорее отстраненным и сосредоточенным. Как и вчера, пока мы ехали в автомобиле. Он знал больше, чем говорил, в этом можно не сомневаться. А я... слишком увлеклась своими личными проблемами.

Мы с Джен находились на одном уровне с третьим рядом. Стояли в боковом проходе, а вернее, подпирали собой одну из стен с движущимися рисунками. Здесь было еще много других Защитников и тех, кто был призван выполнять их обязанности во время рабочей поездки.

Там с нами познакомился парень по имени Родион из русской делегации Комитета. Высокий, худощавый. Черный костюм сидел на нем как на подростке. Но он меня удивил, когда начал вести разговор с Джен так беззаботно и уверенно, словно мы не на саммите, а на вечеринке с коктейлями. Впрочем, выглядел парень тоже совсем не «по-комитетски»: никакого галстука, слегка помятая белая рубашка была расстегнута на груди больше положенного, левое ухо украшала серебристая серьга-колечко с висящим небольшим крестиком. Копна коротких вьющихся русых волос была зачесана на бок. Они общались на русском, Родион при этом жестикулировал скорее как ведущий на ТВ-шоу.

Я с откровенным удивлением смотрела на этого парня и была немного в шоке от его жизнерадостности. А потом мое внимание заметили, Родион повернулся ко мне и перешел на английский.

– Привет, агент Джозефсон! Круто стоять рядом с вами во плоти, так сказать! – у него был задорный голос с легкой хрипотцой, очень ощутимый акцент, но говорил он стройно и легко. – Не волнуйтесь, я не буду просить вас показывать пламя или крылья, чтобы сувениров надергать! Личные границы и все такое. Я успел втянуться в эту тему, пока учился по обмену.

И энергично махнул рукой несколько раз. Я открыла рот, но не нашла, что ответить. Парень притворно нахмурил широкие брови. В итоге у меня и у Джен одновременно вырвался смех, который мы отчаянно пытались подавить. Вчера действительно нашлось несколько делегатов, которые просили меня о чем-то подобном.

– А вы, кажется, забавный, – произнесла я, растягивая губы в улыбке. – Хорошо говорите, и за русского я бы вас не приняла в других обстоятельствах...

– Может быть, сложно сказать. Моя речь иногда может делать загогулинки, – по-прежнему шутливо произнес тот и чуть поправил свою шевелюру. – Но на здоровенного мужика с квадратной челюстью, вроде Дольфа Лундгрена(3) в «Рокки», я точно не похож. На балалайке не играю, а ручного медведя нельзя брать с собой на саммит...

Джен прыснула со смеху и прикрыла рот рукой. Что ж, челюсть у него явно не квадратная, подбородок скорее мягкий. А вот глаза очень светлые, почти по канону.

– У вас нет ручного медведя, – я чуть подалась вперед, включаясь в игру. – Я довольно давно дружу с агентом Микел, чтобы кое-что знать о русских...

Парень притворно вздохнул.

– Медведя нет, но я могу познакомить вас со своим Федором Михалычем... – загадочно, но при этом весело отозвался тот.

– Чего-чего-о-о? – недоуменно протянула Микел и смерила его взглядом сверху донизу. – Поумерь пыл, балалаечник!

– Да я не в этом смысле! Федор Михалыч – это мой голем! – Родион отрицательно скрестил руки на уровне груди.

Ах, так вот в чем дело! Создание и управление големами стало довольно редким искусством, на котором мало кто специализируется. Оно было актуально во времена войн, но в Отделенном мире их не было уже несколько столетий, а в Первичном мире подобная магия может быть слишком заметной. И требует просто огромнейшего резерва... Тогда понятно, почему его взяли в делегацию. Несмотря на свой, скорее всего, весьма юный возраст этот парень должен быть действительно сильным магом. Впрочем, не мне об этом говорить. Я здесь тоже из-за своей силы.

В этот момент моей кожи словно что-то коснулось. На меня смотрели с привычным укором. Я сделала вид, что слушаю возобновившуюся беседу на смеси русского и английского, и бросила взгляд в сторону «лидеров североамериканского магического сообщества».

Драйден сидел рядом с Айрис, которая сегодня была в подчеркнуто строгом черном костюме. Словно некая преемственность поколений – наставник и ученица на одной политической сцене. Они оба смотрели на меня. Бах чуть заметно кивнула и улыбнулась одним уголком губ. Кажется, она догадалась, почему мы задержались с выходом из отеля. Но понять по ее лицу, как Айрис относится к нашим гипотетическим платоническим отношениям, было невозможно. Думаю, что мне еще предстоит разговор на эту тему, но только не сегодня и не сейчас. А Ван Райан, да, смотрел с укором, но лишь потому, что мы с Джен и этот парень, Родион, привлекали слишком много внимания. На короткий миг взгляд Ван Райана потеплел, но он тут же призвал главу АНБ вернуться к обсуждению лежащих перед ними документов.

Я шумно выдохнула. Конспирация прежде всего. Особенно сейчас и тем более в вопросе наших личных отношений. Никому не нужен скандал, подобный грянувшему после выхода статьи в «Дименшнс Таймс» перед юбилеем Драйдена.

«М-да, Джозефсон, – проснулся ехидный голос разума в моей голове, – с тех пор, как ты спуталась с Бюро и... не только с Бюро, ты шаг за шагом превращаешься в настоящую зануду!»

И не поспоришь. Действительно, будто десяток годков прожила за эти месяцы.

На миг в зале смолкли вообще все звуки, включая шорох бумаг и скрип кресел. Речи и переговоры полушепотом на разных языках прекратились. Такая натянутая внезапно повисшая тишина била по ушам ничуть не хуже яростных криков.

Мария поднялась с места, взяла черную папку со своим докладом и медленно направилась к центральному проходу. Значит, время настало. Сначала доклад, а потом выступление Вульфа.

Корбин спускалась к подиуму с трибуной. С каждым шагом ее походка становилась увереннее, преисполнялась достоинством. Даже внешний вид был гораздо строже, чем обычно – брючный костюм темного лазурно-синего цвета и скрученные в пучок-ракушку на затылке медово-золотистые волосы. В президиуме леди Марию уже ждали. Суровая женщина из германского Комитета, мужчина из русской делегации, казавшийся мрачным и усталым, уже знакомый глава французского ведомства – Себастьен Вилар, представитель из Китая и Накадзима Дайто. Последний, как и полагалось принимающей стороне, занимал место по правую руку от Юргена Вульфа. Сам же председатель позволил себе прийти и занять место по центру президиума позже всех остальных.

Надеяться на то, что среди этих представителей у нас могут найтись союзники, не стоило. Все они – люди Комитета. Так или иначе. А значит, на сто процентов лояльны Вульфу. Вероятнее всего... Но Мария была готова. Пожалуй, я еще не видела ее настолько... готовой.

Девушка заняла свое место за трибуной, опустила взгляд вниз и положила ладони с переплетенными пальцами перед собой. Она едва заметно вдохнула и подняла голову, чтобы с вежливой протокольной улыбкой осмотреть зал. Слева и справа от проекции золотого флага, примерно на уровне герба Комитета, появились изображения Марии, скрытой трибуной до уровня груди.

Леди Корбин поприветствовала собравшихся на шести языках, включая немецкий, китайский и японский. Последние два дались ей особенно трудно. Затем она попросила всех обратиться к копиям текста ее доклада, который был как у членов президиума, так и у остальных делегаций. Копии разнесли по залу еще когда все делегации рассаживались по своим местам.

– Наш мир... – начала она на высокой интонации с гордо поднятой головой, а потом сделала короткую паузу и понизила голос, – не един. Это случилось давно по причинам, которые мы вряд ли когда-нибудь поймем до конца. И вряд ли он вернется в свое изначальное состояние.

Звук ее голоса был усилен. Скорее всего, заклятием или каким-то встроенным в трибуну магическим гаджетом.

– Комитет, все его предтечи и мое ведомство, как итог, формировались для разных целей, но главной из них была, есть и, я надеюсь, будет не сокрытие правды о Мирах, а их защита. По крайне мере, для меня это так! – произнесла она твердо, точно почувствовав, что сидевший практически позади Вульф улыбается. – Жизнь представителей разных рас формирует общество, поддерживает его баланс. И, если мы не можем защитить их – дать закон, порядок и безопасность, однажды все то, что строилось столько лет, даст трещину или попросту рухнет...

Я слушала затаив дыхание, как и весь зал, и несколько раз невольно кивнула. Популизма в ее словах достаточно, но логика проста и понятна. Право на жизнь и безопасность. Это то, чего хочет каждый. Практически без исключений.

За вступлением последовал долгий, но не слишком подробный рассказ об инциденте в Чикаго. Он был обстоятельным лишь в цифрах, восстанавливающих картину. Время каждого микро-события инцидента обозначалось отдельно. Так же Мария говорила о количестве жертв и времени их смерти или обращения.

Лицо молодой главы магического Разведывательного Управления стало непроницаемым. Корбин говорила языком фактов, но они ни разу не могли передать, что я видела через воспоминания Айрис и Эндрю. Отразить то, что было в порту Чикаго.

Разве можно вообще что-то почувствовать через цифры?

Гибель десятков людей... Боль Марии, когда ей пришлось убить вампиршу, выглядевшую как ребенок... Отчаянье Эндрю и его желание выжить... Отвага и гнев Айрис... И, конечно, холодная решимость мужчины, в которого я посмела влюбиться.

Я слушала доклад и чувствовала, как нога начинает выстукивать раздражающий ритм. Сперва медленно, а потом чуть быстрее. Снова была там. Со всеми ними. И жаждала только одного: чтобы подобное этому инциденту, нападению демонов на поместье или бойне в Клифтоне никогда не случилось вновь. Но стоило ли на это надеяться?

Нет... Даже сейчас я понимала, что это бесполезно.

Дыхание стало выравниваться, только когда Корбин перешла к новым цифрам. Однако они были лишь чуть менее пугающими. Снова похищения и обращения. Рассказ про то, как в небытие канула целая банда Лукаса О'Тулла, того самого Ирландца. Да, они были преступниками, но заслужили ли они умереть, будучи обращенными в упырей и утратившими все, что так или иначе делало их людьми? Ведь только один из них стал вампиром...

Каждое сказанное Марией слово вспарывало почтительную тишину в зале. Часть делегатов вжималась в свое кресла. Они слишком привыкли быть «кабинетными генералами» и утратили восприятие реальности. Корбин не была бойцом, но как оратор с каждым перечисленным фактом становилась все безжалостнее. Она не побоялась косвенно связать всю цепочку с Маркусом, хотя несколько раз подчеркнула, что настаивает лишь на том, что он должен быть обнаружен. С этим согласились не все, посчитав, что доказательств слишком мало.

Бесполезно... Если их устраивает, что где-то по мирам бродит подобное существо, то так оно и останется, пока это не коснется чьих-то близких напрямую.

Юрген Вульф сидел на своем месте и пролистывал страницы доклада с подчеркнуто заинтересованным видом. Я зацепилась за это и следила. Где-то на середине доклада председатель вздохнул и начал листать страницы назад, а потом вновь листнул вперед.

Я едва не подавилась воздухом. Он перекидывал страницы туда-сюда, лишь чтобы создать иллюзию деятельности. Все выглядело слишком формально. Похоже, Вульф ждал лишь одного – чтобы Мария поскорее закончила.

Меня начинало трясти от злобы, как самую распоследнюю идеалистку. В ушах стояли лишь слова Корбин:

– Бесконтрольное, практически стихийное обращение людей против их воли – преступление и угроза. И Чикагский инцидент доказывает, насколько серьезной может быть подобная угроза даже в нашем времени. Пополнить собой армию упырей, подчиняющуюся вампиру, или быть ведомым лишь желанием плоти и крови... Это страшнее смерти. И это... чума. Поэтому сейчас, как уполномоченный глава организации, выполняющей функции Комитета, я прошу вас дать согласие на международное расследование. Или же вы можете провести его самостоятельно, опираясь на нашу помощь и поддержку.

Мария замолчала, вышла из-за трибуны и глубоко поклонилась перед залом. Она стояла так довольно долго. В какой-то момент делегаты начали даже переглядываться между собой и коситься на Корбин. Наконец, она выпрямилась и стоически улыбнулась.

– Спасибо за внимание! Пусть Боги хранят нас и ведут вперед. Надеюсь на скорейшее решение по нашему запросу.

Зал взорвался гудением сотен голосов, но я смотрела лишь на то, как Корбин поклонилась вновь, взяла папку с докладом и под шум отправилась к своему месту в зале.

Американская делегация оставалась единственной, не включившейся в общий гомон. Драйден с благодарностью кивнул приблизившейся Марии, а Айрис коротко по-дружески потрепала ее за плечо, когда та села рядом.

– Во дает! – присвистнул Родион будто даже с завистью. – Ваша «сестричка» хорошо выступила!

Но искреннее восхищение парня было заметно невооруженным взглядом, поэтому повышать на него голос или шикать, как это сделала парочка стоящих рядом Защитников, мне даже в голову не пришло. Вместо этого я сдержанно улыбнулась, стараясь сохранить лицо. Да, действительно хорошо выступила.

Я была слишком ошеломлена реакцией зала, да и речью Марии, чтобы вовремя вспомнить, что ничего еще не кончено. Новая волна тишины накрыла помещение так внезапно, что я бросила вопросительный взгляд на Джен, а потом на ее «земляка». Они оба вновь пристально смотрели на трибуну. Юрген Вульф поднялся со своего места в президиуме, застегнул пиджак на все пуговицы и зашагал к краю помоста. Сегодня он был на редкость скромно одет. Впервые на моей памяти он изменил своей щеголеватой манере. Простой костюм из светло-серой шерсти, однотонный галстук и никаких вычурных узоров.

Но... Разве не должно быть какой-то паузы? Небольшого перерыва между выступлениями? Кажется, большая часть делегатов думала так же. Все эти люди в костюмах или национальных одеждах сверялись с расписанием, пожимали плечами и устремляли взгляды к подиуму.

Вульф упер ладони в края трибуны и чуть склонился вперед. В этом положении он простоял какое-то время, очевидно, чтобы быть уверенным, что теперь-то уж точно все смотрят на него. Он обвел взглядом зал и ненадолго задержал его сначала на нас с Джен, а потом на нашей делегации.

– Вы совершенно правы, леди Мария, – произнес Вульф, продолжая смотреть на нее, точно выбрал предыдущую докладчицу своей целью, – этот Мир действительно не един. Люди и другие существа в нем не могут быть... равны.

От его слов у меня все похолодело внутри. Мне на секунду показалось, что пальцы председателя сильнее сжали края трибуны. Он говорил без каких-либо подсказок и записей. Импровизировал или просто слишком хорошо помнил то, о чем собирался поведать участникам Саммита?

От группы Защитников у подиума отделился Дерек Уорчайлд. Он спокойно прошел вперед и остановился в центре под подиумом. Теперь трибуна с его господином буквально возвышалась над ним.

– Вы говорили о том, – продолжал Вульф размеренно, а на его лице медленно расцветала торжествующая улыбка, – что многие в нем незащищены. И это прискорбно. Но размышляли ли вы, что было бы, стань Мир вновь единым? Как много бы могло дать полноценное сотрудничество правительств обоих миров и их жителей? Без страха. Без неизвестности. Какой Мир могли бы построить мы общими усилиями? Где нет деления на полюса наличия магия и ее отсутствия.

Мария на секунду приоткрыла рот, едва заметно сглотнула и ответила, заставляя свой голос звучать как можно жестче:

– Да, думала... И в теперешних условиях, спустя столько лет после разделения миров, это был бы... хаос.

– О, – усмехнулся Вульф, – и почему же?

– Во-первых, катастрофическое перенаселение и крах множества экономик в Первичном мире. Во-вторых, чудовищный рост недоверия между магами и не-магами. Рост преступности и социального расслоения, которые выливались бы в бесконечные беспорядки на улицах... Прошел не один век, между мирами и большинством их жителей – пропасть. И чтобы преодолеть, ее потребуется несколько сотен лет. Возможно, даже тысяча.

Я таращила ошалевшие глаза на все вокруг, но могла лишь стоять столбом. Защитник не может начать орать благим матом на весь зал заседаний. Даже если Защитнику этого очень хочется.

– Вы еще так молоды и склонны драматизировать, – Вульф снисходительно махнул рукой в сторону зала. – Отделенный мир стал одной нацией, поняв всю силу единства. Почему бы нам всем не стать одним миром и одной нацией?

– Потому что это... – Корбин впервые запнулась и закусила губу.

«Утопия? Безумие? Фантазия?» – только эти слова крутились в моей голове, но я понимала, что Мария ни в коем случае не может так сказать на публике. Даже без журналистов. Вульф поэтому принял решение удалить прессу?

– Потому что это малореалистичный сценарий, – Драйден поднялся с места и тоже подался вперед, опустив ладони на стол перед собой.

Его лицо не было каменным, совсем нет. Черные брови сошлись в сплошную линию, на скулах выступили желваки. Я чувствовала, как он старается побороть поднимающийся гнев.

– К тому же... – в следующую секунду голос главы Бюро стал чуть более мягким, – вы прекрасно знаете, что это неосуществимо.

– Не помню, чтобы вам давали слово, мистер Ван Райан, – председатель на миг смежил веки, будто говорил сам с собой. – Однако... вы ошибаетесь.

Драйден нахмурился еще сильнее, если это вообще было возможно. Мария и Айрис тоже. В зале раздался встревоженный шепот других делегаций. Некоторые повскакивали со своих мест. Даже представители русского и китайского подразделений Комитета, сидевшие в президиуме.

– Мой дед, – Вульф вышел из-за трибуны, остановился с левой стороны и поднял руку вверх, – разработал ряд чертежей особого устройства.

В воздухе, там, где раньше транслировалась проекция Марии, появился чертеж вытянутой шестиногой конструкции, увенчанной эллипсом.

– Если расставить их в местах, где существуют переходы между мирами, и синхронизировать их работу между собой, то мы положим начало обратному объединению миров. Я скоромно называю это проектом «Единого Нового Мира».

На мгновение мне показалось, что глаза Драйдена в изумлении округлились, но он тут же пришел в себя и заговорил вновь.

– Я был знаком с проектом вашего деда. И тогда это были лишь... мечты стареющего человека, верящего в идеи короля Лотара.

– Возможно, но моя команда ученых смогла отшлифовать идею и построить работающий прототип, – с усмешкой заверил Вульф, чем вызвал новый всплеск гомона в зале.

– Король Лотар однажды пытался сделать то же самое через ряд взаимосвязанных магических ритуалов. Вы знаете, к чему это привело? – впервые за долгое время я почувствовала в голосе Драйдена сталь.

– Не припоминаю... – почти искренне недоумевал Юрген Вульф.

– К началу ряда неконтролируемых магических катаклизмов и гибели людей! Только тогда он отказался от своей цели.

Я видела, как пальцы Драйдена медленно сжимались в кулаки на поверхности стола. Айрис, заметив состояние бывшего наставника, накрыла ладонью его правую руку и помотала головой из стороны в сторону. Тогда Ван Райан выпрямился и завел руки за спину, продолжая смотреть на Вульфа глазами, в которых мелькала синяя тьма.

– Наше оборудование совершенно безопасно, – продолжал увещевать председатель, обращаясь уже ко всем присутствующим, – но мы в любом случае создадим и предоставим убежище всем и каждому, кто захочет войти в новую эпоху и работать для ее процветания.

– То есть, – неожиданно Драйден заговорил с какой-то совершенно странной иронией в голосе, – вы предлагаете перекроить мироустройство?

– Нет-нет, – Вульф сейчас выглядел настолько счастливым, что походил на одержимого, – только восстановить подлинный изначальный баланс, который был нарушен однажды... Жители Первичного мира годами разрушали свой мир и вели войны безо всякой магии. И это всегда отражалось на Отделенном мире. Наверное, я слишком устал стоять, наблюдать за этим и ничего не делать.

Я и верила и не верила ему в одно и то же время. Это все какой-то... высокотехнологично-магический бред! Комитет не сможет создать столько убежищ, не сможет договориться со всеми правительствами Первичного мира и, что самое главное, не сможет за короткие сроки завоевать доверие людей, для большинства из которых магия – это лишь предания и сказки. Да и поверят ли они магам, вдруг свалившимся на них с потолка? Скорее уж наоборот. Может, ему и вовсе не нужны люди из Первичного мира? Собирается ли он действительно их спасать? Ведь перед магическими катаклизмами они будут совершенно беззащитны, в отличие от магов...

Вульф вышел к самому краю подиума, широко раскинув руки в стороны, словно приглашая в свои объятия. Он искренне улыбался, как кинозвезда, получившая главную премию в своей жизни.

– Я прошу глав всех подразделений Комитета и иных... ведомств, – председатель говорил так сладко, будто перед ним толпа запуганных детей, – связаться с лидерами стран, в которых они ведут свою деятельность. А так же провести голосования по предложенному мною проекту. Мы все вместе можем сделать наши Миры едиными и войти в новую просвещенную эпоху с чистыми сердцами!

– Ох, стрелять-колотить! – выругался себе под нос по-прежнему стоящий рядом с нами Родион. – Ну, что за жизнь? Родился – Союз распался, пошел в школу – дефолт, поступил в академию... Вот только этого теперь не хватало!

_______________________

(1) Название главы – «Затмение» (англ.)

(2) В данном контексте: «Что ж...» (яп.)

(3) Дольф Лундгрен - американский актёр, кинорежиссёр, сценарист и продюсер шведского происхождения. Стал известным в 1985 году после исполнения роли советского боксёра Ивана Драго в четвёртой части «Рокки».