Глава 4 «What Dreams May Come[1]»

 Из портала в нашем номере я вышла очень настороженной и напряженной. Поздно спохватилась, что так Джен скорее заметит, что между мной и Драйденом все-таки что-то произошло. Ведь я ни в коем случае не хотела смущать ее своей растерянной физиономией.

А, будь что будет! Все эти деньки в Японии были слишком странными и безумными, чтобы как-то их квалифицировать.

Джен сидела на кровати, закутавшись в одеяло и привалившись к изголовью спиной. Завидев меня, она улыбнулась, хотя улыбка и вышла вымученной. Микел хотела что-то сказать и подалась вперед, но тут же замерла, поняв, кто выходит из портала следом за мной.

Хотя, похоже, Дженнифер частично предусмотрела и это. Там, в складках одеяла, на ее шее притаился амулет, защищающий от ментального вторжения. Такой же, как носил Ричардс, чтобы вышестоящее начальство не знало того, чего ему знать не надо.

Драйден в один шаг оказался рядом со мной, практический плечом к плечу. От наших «японских» одеяний не осталось и следа. Я вернулась ровно в том, в чем покинула отель. Подозреваю, что Ван Райан тоже, но я никогда не могла отличить его костюмы и галстуки один от другого. Всегда одна и та же гамма – черный и синий цвета.

Подруга скупо рассеянно кивнула, сильнее закутавшись в одеяло, словно это помогло бы скрыть ее мысли и воспоминания.

Впрочем, кажется, в комнате вообще не осталось никого, кто не был бы насторожен. Я смотрела на профиль Драйдена и видела, что его брови снова сошлись на переносице. Он чуть опустил голову и тяжело вздохнул.

– Этот вампир... – тихо, но с чувством произнес Ван Райан. – Значит, он снова был здесь?

Джен резко кивнула и поджала губы. Драйден смотрел на нее исподлобья. Его взгляд не был холодным. Лишь пристальным и немного тревожным. Наверное, так отец смотрит на дочь, желая узнать, не причинила ли ей вред соседская шпана.

– Чего он хотел? – а вот в голосе чувствовалась сталь.

– Ой, да блин! – Микел перехватила одеяло на груди одной рукой и нарочито весело махнула другой. – Снова пытался уговорить меня вернуть ему меч. Но на этот раз... кажется, решил отвянуть от меня. По крайней мере, на какое-то время.

Драйден обвел взглядом комнату, а потом снова посмотрела на Дженнифер. Что-то мне подсказывало, что он не до конца поверил ее словам.

– Послушай... – неожиданно Ван Райан сделал шаг к ее кровати, отчего у нас с Микел почти одновременно полезли глаза на лоб.

Он тут же понял, что именно так смутило нас в его поведении, и на долю секунды усмехнулся.

– Кристина сказала мне, что вы с Эндрю...

Теперь Драйден говорил сдержанно и медленно, стараясь обойти острые углы. В то время как сама Джен все более подозрительно косилась на него и выгибала бровь.

– Слегка повздорили! – вырвалась у меня подсказка сама по себе.

Ван Райан чуть повернул голову в мою сторону и благодарно кивнул. Микел же была явно не рада моим откровениям.

– Надеюсь, теперь ты понимаешь, почему в Уставе прописан запрет на служебные романы? – все на той же ноте продолжил он.

– Да-да-а.... – комично-виноватым голосом протянула Джен, закатывая глаза. Однако спорить с ним не торопилась. По крайне мере, пока не услышала следующую фразу.

– Но если ты хочешь, чтобы я с ним поговорил...

Подруга снова выпучила глаза и, кажется, едва не вскочила с кровати. Я же смотрела на все это как на какую-то вырезку из старого комедийного сериала. Но наблюдать это вживую было довольно неуютно. К тому же, я понимала, кому эта сцена не нравилась еще больше. Ох и огребу я сегодня еще от Микел, чует мое сердце!

– ЧТО!? Еще чего удумал! – яростно бросила она, и мне показалось, что в сторону полукровки сейчас может полететь одна из подушек или что-то более увесистое. Но уже в следующую секунду Джен продолжила немного спокойнее. – Тьфу ты, Господи, не веди себя как мой папочка, пожалуйста! Напрягает!

Драйден только устало смежил веки, чуть отступил назад и поднял руки в примирительном жесте. Почти забавно, видеть его таким. Особенно сейчас, после того, как наконец-то провела с ним время в совершенно непривычной обстановке.

На моих губах расползалась невольная улыбка. Чтобы не последовало дальше - сегодняшний день того стоил. И даже немного больше!

– И вообще! – неожиданно Дженнифер наставила на него указательный палец, отчего я тут же вынырнула из своих мыслей. – Дай нам с Крис пошушукаться по-женски. Вот увидишь – утром буду как новенькая! Лучше всех!

– «Пошушукаться по-женски»? – услышала я за своей спиной, когда ноги сами понесли меня прочь из номера. – Кристина, куда ты?

– В ближайший магазин-комбини! – бросила я через плечо, запахивая на себе пиджак. – Нам необходимо топливо. Для «шушуканий»!

И я была твердо уверена, что поступаю правильно. Ей нужно немного поддержки и не только. В такой ситуации нам поможет лишь одно!

– Кристина, завтра саммит!

О, вот и вернулся прежний Ван Райан, а заскучать по нему я еще не успела.

– Да знаю! – тряхнув головой, произнесла я уже с порога, глядя на его удивленное лицо. – Мы не будем пить. Я просто куплю нам чего-то вкусненького. Для поднятия настроения!

Сначала со мной хотели поспорить. Драйден даже поднял руку в останавливающем жесте, но в итоге только с досадой помотал головой. Однако в его глазах я увидела понимание и поддержку.

И я действительно накупила всякого! Это было очень странно, когда я носилась как угорелая по торговому залу небольшого круглосуточного магазина на глазах у ошалевших работников, сгребая в пластиковую корзину все и сразу. Какую-то непонятную японскую еду, газировку, роллы в упаковке, чипсы, сладости и мороженое.

Пусть это глупо, но мне просто хотелось чем-то порадовать Джен. Тем более, что я только что провела такой замечательный вечер, ну, кроме эпизода с ванной и чужими эмоциями. В то время, как ей сначала мотали нервы, потом она стояла на продуваемой со всех сторон крыше, а закончилось все это поцелуем вампира. Поцелуем, который всколыхнул все внутри нее не на шутку. Словно что-то выжег на сердце...

«Ну, нет! – я снова мотнула головой, отгоняя воспоминания. – Об этом мы поговорим с Джен чуть позже!»

Когда Микел увидела всю ту гору еды, что я притащила в номер, у нее сначала вытянулось лицо, а потом она недоуменно воззрилась на неестественно сияющую меня.

– Зна-а-ачит, – издевательски произнесла Джен, внимательно следя за выражением моего лица и явно прекрасно помня все, что Ван Райан сказал недавно насчет служебных романов, – что-то у вас все-таки получилось?

В ответ я только рассмеялась. Не без грустной иронии.

– Ну да! У нас получилось... поговорить.

Джен чуть подалась вперед, буравя меня испытующим взглядом. Чем дольше смотрела, тем более комично выглядела. Вот только мне было не до смеха. Я все больше и больше сникала.

– Только поговорить? – спросила она на всякий случай, хотя ответ был более чем очевиден по моему поведению.

Я хмыкнула и с запозданием кивнула.

– Черт! – Джен снова откинулась на спинку кровати, сложив руки на груди и прикрыв глаза, точно от усталости. – Это значит, что господин директор все еще имеет полное право читать мне нотации за служебный роман, а я и слова не могу ему сказать. Крыть в ответку нечем!

Сначала я думала, что она злится, но потом Джен приоткрыла глаза и с хитрецой посмотрела на меня. Нет, не злится. Просто немного дурачится от безысходности.

– Да ну блин! – она запустила пальцы в волосы, сначала по-детски взъерошила их, потом распустила и собрала высоко на голове в подобие кички. – А я так надеялась, что теперь мне будет, чем его подколоть... Ну, хоть самую капелюшечку!

То, как она это говорила, заставило меня запрокинуть голову и рассмеяться. Джен только фыркнула, взяла из раскрытой пластиковой упаковки не нарезанный ролл, который выглядел как колбаска с оболочкой из листа водорослей, макнула его одним концом в соус, откусила и принялась жевать прямо так.

На душе стало чуть спокойнее и теплее. Когда Джен вела себя так – забавно и решительно одновременно – мне всегда становилось легче.

Я сидела, смотрела на раскрытые упаковки со всякой едой, которые мы расставили прямо на кровати, и не знала, что делать. У чужих эмоций, когда они бурлят в тебе, есть один маленький плюс. Они как будто выжигают тебя. Что ж, по крайне мере, мой желудок больше не ощущался как забитый до отказа мешок!

Микел пододвинула мне упаковку с «колбасками» роллов.

– Джен, ты уверена, что так можно есть? – всплеснула руками я.

– Ну, а что? – подруга повела плечами, снова обмакнув ролл в соусницу. – Даже вкуснее!

Я смотрела на нее и не верила своим глазам. Дженнифер казалась слишком воодушевленной. Неестественно. Но что-то заставило меня поддаться ее настрою, схватить ролл и выставить его вперед, как меч.

Джен засмеялась и скрестила наши роллы, что действительно выглядело уморительно. Новый взрыв хохота огласил номер. Мне кажется, что так мы не покатывались со смеху очень давно. В следующий миг Микел резко ссутулилась и положила свое «оружие» на откинутую прозрачную крышку коробки с роллами.

– Я – изменщица... – вырвалось у нее, словно тихий всхлип. – Ты ведь видела, как все было?

В этом было столько отчаянья и чувства вины. Так же резко она замолчала и опустила взгляд. Повисшая тишина ощущалась как звон в голове. Не было слышно ни движения из коридора или других номеров. Конечно, когда я вернулась в номер, то накрыла нас двоих поглощающим звуки заклятьем. Чтобы Драйден или кто-то еще не мог услышать, о чем мы говорим. Но я точно знала, что не ставила обратный контур...

– Джен... – я тяжело вздохнула и тоже отложила ролл, – пожалуйста, не надо! Не говори так!

– Но ведь это правда... – глухо произнесла она.

– Джен, ты же знаешь, что я знаю... Немного, но все-таки знаю. Эндрю часто доводил тебя до слез и постоянно подозревал в... Да во всем подряд! Я бы уже давно послала его к чертям собачьим со всеми требованиями! Бросить работу, не проводить время с друзьями, постоянно отчитываться, где ты и с кем ты... Разве это не значит потерять себя? Именно ту себя, которая когда-то стала ему так дорога? Разве так должно быть?

Даже сейчас я видела, как подруга стиснула губы. Ей было неприятно слышать мои слова, но она молчала. Мне хотелось обнять ее. Попытаться сделать хоть что-то.

Но вдруг она подняла голову и заговорила. Глаза Джен влажно засверкали при этом.

– Но я все равно не должна была так поступать! Глупо сейчас отрицать и говорить, что Рюи не вызвал у меня никаких эмоций раньше. Я не слепая, а он... может завораживать.

– Ты оттолкнула его, – сказала я тихо, глядя прямо перед собой.

– Оттолкнула, но часть меня тянулась к нему и... желала совсем другого... – она сокрушенно замотала головой. Возможно, не хотела, чтобы ее слезы были слишком заметны.

Сердце в моей груди колотилось и как будто поднималось все выше и выше к горлу. Дышать становилось труднее. Смотря на Джен, я чувствовала, как собственные сомнения и горести отступают далеко назад.

Что будет с моими чувствами к Драйдену? Что я значу для него? И есть ли в этом смысл? В том, что по определению невозможно.

Все тонуло где-то во мне, в потоках боли самого близкого человека. Она всегда была рядом со мной, и сейчас я хотела только одного...

– Джен, пожалуйста... – я говорила так, как, кажется, не говорила никогда. – Пожалуйста, пообещай мне, что ты не будешь делать того, что причиняет тебе боль... Ты не обязана терпеть, если тебе тяжело. Я не имею права просить тебя об этом, но я прошу... Я очень-очень сильно хочу, чтобы ты была счастлива!

– Стоп! – Джен вытянула руку в упреждающем жесте и посмотрела на меня все еще влажными глазами. – Ну-ка, хватит этого дерьма!

Она говорила яростно, но беззлобно. Втянула носом воздух, будто это могло помочь проглотить слезы.

– Тогда ты должна пообещать мне! – встрепенулась я.

– Пообещать что?

– Что обязательно будешь счастливой!

Джен снова опустила плечи и какое-то время смотрела мимо меня.

– Идет... – она вытянула в мою сторону руку со сжатой в кулак ладонью и только через секунду чуть оттопырила мизинец. – Когда все это кончится... Когда мы вернемся назад в Америку, я заберу свои вещи из квартиры Эндрю! Наверное, нам с ним стоит взять тайм-аут. А дальше – поглядим!

– И поэтому ты предлагаешь мне помириться? Так мы вроде и не ссорились...

– Не-е-ет, – Микел тряхнула головой, и уложенные в кичку волосы чуть не рассыпались. – В Японии так дают самые важные обещания. Давай сюда палец, если не против!

И я ответила не ее приглашение.

– Пообещай мне, Крис, что тоже обязательно будешь счастливой!

Я кивала. Потом останавливалась и кивала снова под одобрительную улыбку Джен. Она вновь смотрела на меня словно на маленькую девочку – дочь или сестру. Но от этого становилось тепло на душе.

Микел прочитала какой-то стишок на японском, который показался мне очень забавным.

– Yubikiri genman, uso tsuitara hari senbon nomasu!

– А что это значит? – спросила я когда, она закончила и со смешком прервала этот «обряд».

– «Палец долой, если я совру, то проглочу тысячу иголок»!

– Какой ужас! – с трудом вымолвила я, бросив картинно-обиженный взгляд на Джен.

И неожиданно мы обе громко расхохотались. Смеялись так, будто все наше прошлое осталось позади.

Потом мы еще какое-то время говорили о всяких мелочах и пробовали мои покупки. Что-то казалось нам слишком странным, как блюдо из перебродивших бобов или чипсы со вкусом мандаринов. Я рассказала про «Не-свидание» и песни, которые вдруг неожиданно для себя придумала после путешествия в разум Драйдена. Показывала Джен текст, за который она меня пожурила немного, но потом все-таки сказала, что он совсем неплох. Внесла свои коррективы и грубо набросала мелодии в блокноте.

Позже пришла ее очередь. Микел как будто осознанно дистанцировалась от этого, но в итоге подпустила меня к своим переживаниям безо всякой магии. Поделилась, как была безумно уверена, что, встретив Эндрю, нашла «того самого». И как счастлива была первое время.

Мы снова смеялись и успели даже поплакать вместе, будто все те же девчонки из Нью-Йорка. Хотя еда после слез немного горчила на вкус.

***

Не знаю, как долго, но нам все-таки удалось поспать перед рабочим днем на саммите. А утром мы отнесли Айрис и Марии в номер сладости, которые так и не смогли съесть. Порадовали их и одновременно с тем удивили до охренения. У кого из леди наше поведение вызвало больше подозрений – сложный вопрос.

Днем, когда мы с Джен, кажется, опустошили добрую половину местных запасов кофе, к отелю «Принц» подъехал кортеж из двух черных автомобилей в сопровождении пары мотоциклистов в белоснежных перчатках и темно-серой одежде, похожей на парадную военную форму с золотистым аксельбантом на груди и красными знаками отличия на погонах и рукавах. Никто вокруг даже не повел бровью во время нашего отбытия. Точно так же, как и в канун Хэллуина. Держу пари, что в этом эскорте состоят сплошь те, кто владеет магией разума, словно дышит ею.

Почти всю дорогу до машины я держалась рядом с Айрис. На темно-фиолетовом пиджаке ее брючного костюма переливался какой-то восточный орнамент. Наверное, это знак уважения стране, принимающей у себя Саммит в этом году. Ее волосы были настолько гладко собраны в небольшой низкий узел, что это казалось почти неестественным. Взгляд за стеклами очков – непроницаем. От этого она выглядела взрослее. Впрочем, строгий покрой костюма, не допускавший мягких, округлых линий даже на вороте, служил той же цели. Сейчас это ее броня, нужная, чтобы выйти туда, где за переговорами и дежурными улыбками таится что-то еще.

Джен шла рядом с Марией. Леди Корбин, напротив, позволила себе фривольность – бордовое платье-футляр до колен с небольшим разрезом сзади и короткий черный пиджак с вышивкой на плечах и лацканах. Волосы собраны в высокий закрученный пучок. На ее затылке и у основания шеи золотым разомкнутым обручем лежало что-то вроде ожерелья в виде дракона, чьи красные глаза иногда пугающие поблескивали. Надеть свои золотые браслеты она не могла. Оружие – это не то, что по регламенту допустимо надевать на переговоры. Даже если очень хочется.

Я видела, как Джен с кривой улыбкой открыла перед Айри и Марией дверцу хорошо знакомого мне Роллс-Ройса, а на водительском месте сидел всего тот же старый добрый Трой.

Отлично. То, что нужно! Так будет спокойнее. Сейчас Микел не будет с ними одна. Мне, как примерному Защитнику, оставалось лишь дождаться своего господина у второго автомобиля.

Когда он вышел из отеля, я не смогла подавить улыбку. Уже привычный костюм, которых у него целый гардероб. Только волосы снова острижены и гладко зачесаны назад. Официальное мероприятие требовало официального вида. Если эта деталь помогает людям хотя бы на какое-то время забыть, чей перед ними потомок, значит все так и должно быть.

Драйден шел степенно и уверенно, будто заранее просчитал каждый шаг и то, какое впечатление он должен производить сегодня.

Я с легким кивком головы открыла перед ним дверь.

– Благодарю, Кристина, – идеально выверенная интонация, не позволяющая даже подумать, с кем он провел вчерашний вечер.

Когда я села на сидение рядом с водительским, то поймала в зеркале заднего вида пристальный взгляд голубых глаз. Сейчас его скулы казались особенно острыми, будто о них можно порезаться. Нравилось мне это или нет, он заранее занял оборонительную позицию. Знал, что от того, чем кончатся переговоры и что объявит завтра Юрген Вульф, будет зависеть слишком многое.

Кортеж тронулся и поехал неспешно. До начала официального приветствия участников Саммита оставалось еще много времени. Я старалась не поворачиваться к Драйдену, не бросать не него взгляды через зеркала, хотя иногда видела, что он полностью погружался в себя. Будто не здесь и не сейчас.

Роллс-Ройс ехал перед нашей машиной, а в авангарде кортежа был первый из мотоциклистов. Замыкал второй. Большего об этих людях в шлемах с красноватыми зеркальными лицевыми щитками я знать не знала. Других машин по маршруту следования не попадалось. Словно едешь по выделенному коридору в каком-то подпространстве.

Возможно, так и было. По крайне мере, частично. Иногда свет снаружи мерк, а фиолетовые искры парили вокруг, огибая обтекаемые линии автомобилей.

Я тяжело выдохнула, когда мы подъехали к зданию, больше похожему на огромную серую пустую коробку с прорезанной посередине прямоугольной аркой. Никаких балконов. Наглухо закрытые небольшие окна с непрозрачными стеклами. Чем-то это здание напомнило мне Бюро. Пожалуй, оно еще более утилитарное. И еще более серое. Наверное, это официальное здание Комитета в Токио.

«Коробка» была обнесена забором, который оказался каменным только до высоты человеческого роста, дальше из него на двух уровнях, чередуясь между собой, вырастали черные металлические штыри. А вот под забором уже притаились журналисты, которым явно не повезло, зеваки и активисты. На некоторых людях были надеты маски и полукруглые респираторы.

Замираю, когда замечаю, что рядом с группой людей в масках, стоящих под плакатом с надписью на английском: «Первичники» гробят свой мир! Почему маги должны это терпеть!» остановился почти такой же черный автомобиль, как и тот, в котором ехала я.

Я видела их: Юргена Вульфа в очередном изысканном костюме, на этот раз сером в клетку, и Дерека позади него. Председатель пожимал руку мужчине с плакатом, который стоял за оцеплением, а толпа что-то скандировала, но что – я не смогла различить. Видимо, конструкция автомобиля или магия фиолетовых частиц поглощала наружный шум.

Мои руки на коленях машинально сцепились в замок. Ногти почти до боли впились в кожу. Я как громом пораженная глядела на происходящее и не могла оторваться. Машина и так ехала медленно, а теперь словно и вовсе собиралась затормозить перед открытыми воротами.

– Не останавливайтесь... – словно холодное лезвие разрезало воздух, и я в ту же секунду оглянулась на Драйдена, – прошу вас.

Вторая часть фразы и короткая вежливая улыбка водителю смягчили общий тон. Ван Райан снова отвернулся к окну, продолжая наблюдать за толпой и Вульфом. На долю секунды мне показалось, что на его губах мелькнула недобрая усмешка.

Мы въехали за ворота, а потом и в арку серого здания. Мое сердце гулко забилось о ребра, когда я увидела толпу журналистов за оцеплением во внутреннем дворе. Этим повезло явно больше. Колеса аккуратно шли по каменной мостовой. Машина Айрис и Марии остановилась перед нами.

Джен вышла из машины первой. Остановилась рядом, открыла дверцу салона и помогла выйти под вспышки камер двоим леди. Я вздохнула и поторопилась последовать ее примеру, стоило нашему автомобилю мягко затормозить.

Как только я оказалась на улице, гул голосов, стрекот затворов камер и поток вопросов практически оглушили меня. Айрис поднималась по ступенькам на площадку перед небольшим зданием, напоминающим японский дворец с крышами-пагодами и декором в виде драконов на них. Позади шли Мария и Джен.

– Леди Бах! Леди Бах! Ответьте на вопрос! – надрывный женский голос, похоже, был способен перекричать толпу. – Правда ли, что вы получили брачное предложение от семьи Вульф? Как вы относитесь к Николасу Вульфу?

Айрис только повернулась к толпе, радушно улыбнулась и поприветствовала журналистов взмахом руки. Чтобы тут же переключить свое внимание и поприветствовать подошедшего к ней главу японского Комитета – Накадзима Дайто.

Тот был по-прежнему улыбчивым и смешливым мужчиной в очках и костюме, хотя на его шее висела золотая цепь со знаками отличия. Наверное, это значило, что сегодня он здесь хозяин.

Я открыла дверь перед Драйденом, стараясь сохранить полностью бесстрастное лицо. Вспышки камер и град вопросов на разных языках грянули с новой силой.

– Мистер Ван Райан, у вас есть догадки, о чем хочет объявить мистер Вульф на своем личном выступлении перед членами Комитета и организаций, выполняющих его функции в других странах?

– Мистер Ван Райан, ходят слухи, что в конце лета вы отсутствовали на рабочем месте более двух недель! Вы болели и не могли выполнять свои обязанности?

На все это он лишь улыбался и кивком приветствовал толпу. Мне оставалось радоваться, что среди этих людей не могло быть Саманты Стефанис. Она должна была вот-вот родить. Лезть на рожон сейчас не лучшая идея.

– Мистер Ван Райан, чем вы объясните назначение Кристанны Джозефсон исполняющей обязанности вашего Защитника?

Опять этот надрывный голос, который спрашивал про возможную помолвку Айрис и Николаса Вульфа. Я чуть дернулась, все еще придерживая дверь. Хм, тот, кто кричит громче всех, непременно хочет влезть в личную жизнь? Ничего удивительного.

Проходя мимо Драйден на долю секунды склонил голову. Но старался не отводить взгляда от ступеней дворца.

– Не реагируй. Не слушай. Просто следуй за мной.

Мне хотелось кивнуть в ответ, но я тут же сообразила, что не стоит. Мы, как и девочки ранее, поднялись на площадку перед дворцом, скрытым в серой «коробке». Накадзима-сан сделал неглубокий поклон, а потом поднял на Драйдена улыбчивый взгляд. После они приветствовали друг друга куда более привычным рукопожатием.

Новая волна шума поднялась, когда во двор въехала машина с Юргеном Вульфом, но я уже следовала дальше за Драйденом, всячески заставляя себя не оборачиваться. Встретиться с Дереком мне и так предстоит. Предпочту отодвигать этот момент как можно дольше.

Мы прошли длинный зал с белыми, стилизованными под традиционные раздвижные двери, стенами. Довольно низкий потолок изнутри повторял угол двускатной крыши с пагодой. Но здесь никого не было, кроме почетного караула все в той же темно-серой форме, только в фуражках вместо мотоциклетных шлемов, а в конце зала ждал постоянно работающий фиолетовый портал.

Теперь это определенно был Отделенный мир. Прямоугольный атриум на пару этажей. Золотисто-песочный ковер под ногами, множество стульев из белого дерева с изогнутыми подлокотниками и обивкой из бело-золотого жаккарда. Расставлены в два широких ряда, ведущих к конференц-зоне, что расположилась под балконом. Почти все места уже давно были заняты наблюдателями от Федерации, участниками делегаций и представителями аккредитованных СМИ. Люди были одеты по-разному, но неизменно либо в деловое, либо в одеяния с национальным колоритом.

Две огромные конструкции, похожие на раскрытые лотосы, целиком состоящие из огней, парили под потолком. Одна прямо над центром зала, вторая – над балконом и зоной для совещаний, где полумесяцем был расположен стол примерно на тридцать посадочных мест. Веером от стола расходились еще два ряда стульев. На стене позади красовалось огромное панно в традиционном стиле с закручивающейся над водной гладью волной. Похожее панно имелось на балконе второго этажа.

Айрис и Мария сидели ближе к левой стороне полукруглого стола. Кресло между ними пустовало. Мужчина, который должен был занять его сейчас, шел передо мной по проходу. Я слышала шепотки, но старалась идти уверенно, расправив плечи.

Просто изучать обстановку, просто не думать лишнего, просто не смотреть ему в спину дольше, чем это может показаться дозволенным.

Поравнявшись с первыми рядами стульев у стола-полумесяца, я шагнула в сторону. Отошла к левой границе конференц-зоны, где завидела Джен. Там были и другие Защитники, никого из которых я не знала, но никто не ахал, не охал, не фыркал, не выпучивал глаза. То, что будет происходить дальше в эти дни, важнее, чем какой-то Демон-Защитник. Хотя я поймала себя на мысли, что чей-то взгляд все-таки ощущаю.

Когда Драйден опустился в кресло, я на секунду отвела глаза. Я знала, что дальше должны идти Вульф и его Защитник. И это был мой позор. Во всяком случае, ощущалось именно так. Ведь если бы тогда у меня не включился мозг, то Дерек Уорчайлд смело мог сделать себе зарубку, что поимел демона. Причем не где-то, а на крыше музея Истории Двух Миров!

Как все это могло сыграть в политическом контексте и отразиться на отношении ко мне Драйдена, я боялась даже думать.

Вульф медленно и очень вальяжно уселся на свое место за столом почти по центру. Рядом с ним присел и Накадзима-сан. Сейчас должны объявить Саммит открытым и начать брифинг. Представить основную повестку и участников.

Я перевела взгляд на противоположную границу конференц-зоны и тут же попала в десятку – Дерек смотрел прямо на меня поверх голов всех этих власть имущих. Беззастенчиво разглядывал, стоя в том же мундире, в котором пожаловал когда-то в поместье Барбары, сопровождая своего господина. Вот только на этот раз мундир был полностью расстегнут. Но ни строгой белой сорочки, ни водолазки под ним не наблюдалось. Зато была черная майка.

Больше ни один из присутствующих так не выглядел. Даже мы с Джен. Она полностью упакована в черный брючный костюм, а я в штанах с идеальными стрелками, блузе с коротким рукавом, корсете, своих высоких защитных перчатках и при галстуке. Но Защитник председателя Комитета решил, что может позволить себе больше.

Нет, еще один взгляд колол меня. Более едко. Я оглядела всех сидящих позади главного стола и наткнулась взглядом на высокую стройную женщину в самом первом ряду. Недлинные распущенные светлые волосы, идеальная пышная укладка с прямой челкой и чуть закрученными во внешние стороны локонами на плечах. Молочно-белый брючный костюм с длинным пиджаком, который в талии перехватывал пояс. На шее красовалось длинное ожерелье, спускающееся по персиковой коже в самый вырез пиджака, где не сразу угадывалось наличие шелкового топа.

Она почти как образцовая первая леди, но не без ноток «перца» в наряде. Так могла бы выглядеть молодая Барбара, если бы... бабушке прикрутили высокомерие семидесятого уровня. Даже черты лица похожи!

Женщина с некоторой брезгливостью отвела от меня взгляд светло-серых глаз. Привычно закинула ногу на ногу, покачала туфлей с изящным каблуком-рюмкой. Теперь она смотрела на спинку стула мужчины, сидевшего перед ней за главным столом. Мощного, немного тучного мужчины с отчетливой залысиной. На столе перед ним стояла табличка с надписью «Канада».

И теперь я знала, кто передо мной. Кто пронзал меня взглядом всем это время... Изабель Ворд, жена главы канадского подразделения Комитета, моя тетя и... бывшая невеста Ван Райана.

Корсет будто бы туже обхватил меня в районе груди. В глазах на миг потемнело, но я успела услышать перечисление встреч и имен лидеров региональных подразделений. Кто, с кем и по каким вопросам должен был провести переговоры. Конечно, для меня самым главным и самым пугающим был вечерний пункт нашей программы – встреча за закрытыми дверями Ван Райана и Вульфа. Самым пугающим на сегодняшний день. Завтрашнее выступление председателя – куда большая заноза в заднице.

Но сперва прошла встреча с Дайто Накадзима. В небольшой зале с уже привычной, по-восточному минималистичной обстановкой. Без каких-либо эксцессов, в присутствии небольшого пула из прессы и наблюдателей. Можно сказать, все было очень по-добрососедски. Если обмен статистикой преступлений, разговоры о совместной борьбе с терроризмом и о незарегистрированных беженцах из обоих Миров можно считать добрососедским разговором.

Я расслабилась. Не чувствовала от японской стороны ни агрессии, ни напора. Напротив, была удивлена общей автономности отдельных подразделений Комитета.

И это сыграло со мной очень дурную шутку. Потому что когда нас привели в кабинет, чей интерьер был выполнен в вычурном стиле европейских дворцов восемнадцатого века, я поняла, что кажущееся спокойствие лишь обман.

Нас ждали. Только Юрген Вульф и его Защитник. Никого больше.

За моей спиной закрылась дверь, а Драйден уже шел к столу переговоров, установленному в центре комнаты. Внешне он выглядел абсолютно невозмутимым. Ровно настолько, чтобы это казалось вежливой маской. Чуть менее холодной, чем он мог позволить на своей территории.

Никаких лишних или поспешных движений и слов. Скорее Драйден изучал своего оппонента и ждал, что тот скажет, но сказал он нечто совершенно странное...

– Прошу прощения, мистер Ван Райан, – Вульф сидел напротив, расслабленно откинувшись на спинку кресла и закинув ногу на ногу, но свой насмешливый взгляд он устремил мимо плеча Драйдена. И к полному ужасу, я обнаружила, что смотрит он на меня. – Но, похоже, мой Защитник слишком рад видеть вашего!

Председатель рассмеялся, еще сильнее откинувшись в кресле. Картинка перед моими глазами дрогнула, и я подняла взгляд на Дерека, стоявшего позади, немного поодаль от своего господина. Как и я от своего.

Глаза Уорчайлда на секунду остекленели. Он набрал полную грудь воздуха и резко выдохнул, но не посмел выказать недовольство шуткой Вульфа ни словом, ни взглядом.

– Возможно... – абсолютно бесцветным голосом произнес Драйден, и я была готова побиться об заклад, что он при этом чуть смежил веки. – Но я уверен, что это совсем не то, что вас заботит.

– Что ж, кто знает... – председатель наигранно провел пальцами по отполированной поверхности антикварного белого стола с позолотой, но осекся под взглядом Драйдена. – Помнится, одним из первых пунктов вашей повестки значился вопрос о взаимной экстрадиции заключенных.

– Вы запомнили верно.

– Пожалуй, в этом вопросе можно пойти на договоренность.

Мне не нравилось, что Вульф специально выбрал тот пункт повестки, требования которого он готов был удовлетворить, для начала беседы. Подозреваю, что Драйдену это нравилось еще меньше.

– Но, – Юрген поднял палец в воздух, – я хочу внести в список с моей стороны еще одно имя – Хендрик Гейвз.

Я чуть не поперхнулась воздухом, но вовремя удержала себя в руках.

– Боюсь, что это невозможно, мистер Вульф, – голос Драйдена сейчас звучал так, будто он действительно об этом сожалеет. Самую малость. – Хендрик Гейвз осужден Федерацией Отделенного Мира. Если вам нужна его экстрадиция, то это ни в коей мере не моя компетенция...

– Однако, – неожиданно председатель выпрямился, положил локти на стол и соединил кончики пальцев перед своим лицом, – ходят слухи, что Гейвз не раз бывал в здании Бюро в этом году. Якобы ему даже была обещана амнистия в случае... сделки с Бюро и ряда признательных показаний.

– Это лишь слухи, мистер Вульф, ничего более, – теперь я отчетливо слышала, директор чуть улыбался. – Мне неизвестно, какие признательные показания он должен дать и доказательства чьих преступлений предоставить, чтобы Федерация изменила свой приговор.

– Вот как? – шире прежнего заулыбался Вульф, а его глаза превратились в узкие щелочки.

– У нас еще будет время для светской беседы. На банкете. Если вы пожелаете.

Когда Драйден говорил так вкрадчиво и учтиво, у меня каждый раз по спине ползли мурашки.

– Управление, подвластное леди Корбин, предоставило информацию о растущем в Европе числе смертей и похищений, связанных с вампирами. Завтра, перед вашим выступлением, в Большой зале заседаний она представит доклад о беспокоящей нас ситуации вместе со списками предполагаемых жертв, являющихся гражданами США. Так же в нем говорится о росте числа новообращенных. Вампиры, устроившие инцидент с... массовым обращением упырей в порту Чикаго были не из этой страны...

– Эта тема всегда будет волновать вас? – с явной издевкой уточнил Вульф.

– ...также все лидеры североамериканского магического сообщества, – продолжал Драйден, как ни в чем не бывало, – полагают, что нам необходимо выяснить местоположение Маркуса Тринадцатого. Это не моя прихоть. Мы лишь сходимся во мнениях, что он связан с упомянутым инцидентом в Чикаго. Не как организатор, но связан. А также, что подобное может повториться. Исходя из доклада Марии, это вполне возможно.

– Что ж, очень хорошо, – Вульф медленно опустил руки на стол ладонями вниз, а потом резко посмотрел на меня. – В таком случае, может быть, ваш Защитник расскажет, что она делала на территории Соединенного Королевства несколько месяцев назад? Какие операции проводила? И кого... – председатель сделал вязкую паузу, – сопровождала, когда ее там видели?

Я машинально шагнула ближе к столу и едва не открыла рот, когда Драйден поднял руку в воздух, призывая оставаться на месте. Он чуть повернулся в мою сторону, и волна напряжения и поднимающегося гнева начала сходить на нет.

– Мисс Джозефсон будет отвечать на ваши вопросы только на официальном публичном слушанье по этому делу. В моем присутствии и в присутствии адвоката, назначенного Бюро.

Каждое слово заставляло улыбку на лице Вульфа угасать. Мужчина чуть поджал губы, снова расплылся в улыбке и перевел взгляд на сидящего перед ним Драйдена.

– Ах, до чего любопытную штуку вы провернули... – как бы между прочим проговорил председатель. – Дрессированный демон! Кто бы мог подумать? Не расскажете, в чем секрет ее покорности?

– Простите, ЧТО? – тоном, от которого кровь стынет в жилах, произнес Ван Райан, и я была уверена, что его брови сошлись на переносице в этот момент.

– Быть может, я тоже немного завидую... За вашей спиной стоит живое оружие массового поражения, подверженное, кстати, собственным эмоциям... Хм, а для каких целей она носит такие высокие перчатки?

Я стиснула зубы до боли. Намеки Вульфа всегда оставались одинаковыми. От них всегда одинаково хотелось помыться. В груди тут же полыхнул огонь, а кожа рук накалилась до предела. Кажется, еще секунда, и синие искры полетят с пальцев прямо на чей-то роскошный ковер.

Кисть руки Драйдена едва заметно дрогнула, а потом медленно опустилась. Он встал со своего места очень и очень медленно. Выпрямился в полный рост так, что я действительно оказалась за его спиной. Застегнул пиджак, что говорило о том, что он больше не собирается садиться.

– Я так полагаю, – начал он ровным выдержанным тоном, – вы решили досрочно прервать наши двусторонние переговоры? Не нужно отвечать, это риторический вопрос. Вы не придерживались повестки, практически игнорируя ее. Но вместо этого оскорбляли и провоцировали моего Защитника и агента, при этом утверждая, что мисс Джозефсон опасна... Что, как минимум, не слишком разумно.

Под конец фразы Драйден понизил голос. В этом не было угрозы, но на что он способен я знала. Как и знала, на что способна сама.

– Очевидно, вам нравятся игры в неприкрытую вседозволенность, – в голосе полукровки сквозила легкая ирония. – Вы привыкли думать, что вам никто ничего не может сделать. Возможно, это действительно так. Сейчас.

Драйден направился к двери в коридор, и на негнущихся ногах я, как могла, поспешила вперед. Я должна выйти первая. За дверями уже наверняка полно журналистов, и их не стоит подпускать слишком близко, особенно сейчас. Но на полпути Ван Райан остановился.

– Человеческий век короче, чем вам кажется, мистер Вульф, – Драйден развернулся к нему с абсолютно каменным лицом. – Есть такая старая поговорка: «Не стоит играть с вампиром в гляделки»...

– О! – странно хохотнул председатель. – Я слышал ее в детстве. Действительно, не стоит! Если только ты не можешь стать кем-то большим, чем просто бессмертное существо...

И тут же сам поднялся из-за стола. Всякие намеки на прежнее веселье исчезли с его лица. Дерек стоял рядом с ним и смотрел на меня рядом с Ван Райаном. Я чувствовала, что в теле Уорчайлда, словно тетива, натягивается какое-то пугающее ощущение.

– Страна, давшая приют вашим трем ведомствам, ведет войны на Ближнем Востоке ради своих интересов, – Вульф заговорил приглушенно, а в глазах появились отблески фанатизма. – Их последствия докатываются до Отделенного мира в том регионе. Это, по-вашему, естественный ход вещей?

– У меня нет полномочий говорить с вами о войнах, что ведут люди в Первичном мире. Моя задача обеспечить безопасность этого мира от магических угроз на подконтрольной мне территории. Остановить все конфликты разом не может никто...

Драйден чуть повел головой из стороны в сторону и снова посмотрел на главу Комитета.

– Миры больше не единое целое, господин председатель. И вряд ли ими будут... Удивительно, но из всех присутствующих в этой комнате прошлым живете именно вы...

– А вы, значит, предпочтете настоящее? – мне показалось, что взгляд Вульфа на секунду устремился в мою сторону.

– Возможно, – кивнул Драйден. – Это философский вопрос.

Глава Комитета отчего-то рассмеялся, глядя на Ван Райана. И нездоровый блеск в его глазах стал только ярче.

– Господин председатель, – вдруг прямо спросил полукровка, видя реакцию Вульфа, – о чем вы хотите объявить завтра в Большом зале заседаний?

Тот лишь снова засмеялся, но на этот раз тише, сдержаннее.

– Кто знает... Может быть, это тоже философский вопрос, господин директор.

Когда я дрожащими руками открыла двери, мне навстречу хлынули потоки вспышек камер и щелчков летающих устройств, что кружили надо мной подобно мошкаре. Похожие на того жука, что я видела на столе у Драйдена и у Бри в поместье.

Однако журналисты расступались передо мной в стороны и не пытались приблизиться к Драйдену. Наверное, всему причиной было выражение моего лица. Я даже не знала, чувствую ли себя потерянной, разбитой или злой. Но смельчаки из прессы продолжали выкрикивать вопросы. Один из них звучал не иначе как: «Скажите, стоит ли ожидать потепления отношений между Комитетом и североамериканскими ведомствами?»

Я поняла, что Драйден остановился за моей спиной, чтобы спокойным и бесстрастным тоном ответить:

– Вполне вероятно.

И я запоздало сообразила, какая чудовищная ирония теперь крылась в этой фразе.

«Потепление», мать его за ногу? Да как бы тут горячо не стало!

***

Я сама не заметила, как снова оказалась позади него. Драйден прошел мимо. Он не ответил больше ни на один вопрос. Только демонстрировал спокойную официальную полуулыбку и пару раз машинально кивнул. Я готова была побиться об заклад, что его глаза отчего-то утратили свой цвет, стали слишком бледными и пустыми.

Журналисты остались за моей спиной. Никто не смел преследовать директора Бюро в коридорах здания Комитета. Регламент требовал определенного поведения, если только ты не хотел, чтобы охрана под руки вывела тебя на улицу.

Впрочем, чего они боялись больше: охраны или стоящего на пути демона – это еще большой вопрос.

Новая волна вспышек, взрыв гомона у зала, где переговоры закончились, толком не начавшись. Должно быть, теперь в дверях появился Вульф. Но я не хотела оглядываться, не хотела вслушиваться в вопросы. Мне хотелось только одного – чтобы каждый из них заткнулся!

Что все идет не по плану, я поняла, только когда вместо того, чтобы двигаться дальше к стеклянной части коридора, соединяющей главные здания японского Комитета в Отделенном мире, Драйден прямо перед ней резко завернул налево на очередном разветвлении. И скрылся за неприметной дверью.

Думать мне было некогда. Я, сделав морду еще большим кирпичом, последовала за ним. И замерла, когда оказалась на явно служебной лестничной клетке. Тут все выглядело каким-то стерильным, будто в больнице. Ничего общего с дорогим и изящным восточным минимализмом или помпезной роскошью европейских залов, которые до сих пор мне приходилось видеть в этом комплексе зданий. Простые стальные поручни, светло-серые стены и плоские плафоны ламп на потолке, в которых что-то сияло холодным, немного зеленоватым отсветом.

Драйден так и продолжал стоять ко мне спиной. Я судорожно завращала головой по сторонам, ничего не понимая.

– Что...? – начала я, а «случилось» уже застряло в горле из-за того, что увидела в следующий миг.

Высокая широкоплечая фигура, которая всегда казалась мне чем-то непоколебимым, вдруг чуть заметно дрогнула. На секунду я зажмурилась, не веря увиденному. Но, увы, это были вовсе не мои галлюцинации.

Драйден сделал нетвердый шаг к уходящей вниз лестнице, покачнулся, привалился плечом к стене и остался в этом положении. Я услышала резкий вздох, хоть прозвучал он тихо и хрипло. Как отзвук эха.

Реальность тут же поплыла перед глазами, будто накатило резкое опьянение. Виски запульсировали, а стук сердца стал оглушающе громким. Что-то лопнуло внутри, и я в один миг оказалась на лестнице, на пару ступенек ниже, чем стоял Драйден. Даже понять не успела, прыгнула я в пространстве или просто... прыгнула.

Я моментально развернулась к нему. Страх пронзал молнией.

Грудь Драйдена размеренно, но тяжело вздымалась. Он чуть склонился вперед, ко мне, скорее всего, неосознанно. Его глаза были закрыты, а рот чуть приоткрыт. Брови сошлись на переносице. Мне даже показалось, что я вижу на его лбу испарину.

– Вульф, он... что-то на тебя применил? – почти простонала я, понимая, что вообще никак не могу ему помочь.

Снова чувствую себя беспомощной, как тогда, посереди Сибуя, оставшись с ним один на один. Моя рука в перчатке сама по себе поднялась и потянулась к нему. Хотелось коснуться, даже если потом я пожалею об этом.

Длинные белые пальцы ухватили меня за запястье и остановили руку почти у самой щеки. Драйден тяжело вздохнул. Через несколько мучительных секунд его дыхание стало почти нормальным. Глубокая складка межу бровей разгладилась, а на губах появилось подобие кривой усмешки. Только тогда он открыл глаза, и я увидела в них знакомые темно-синие всполохи.

– Прошу тебя... – прошептал он, опуская мою ставшую безвольной руку.

Его слова и ровное дыхание могли бы прохладным током мурашек прокатиться по коже... Если бы Драйден, возможно, не давая отчета своим действиям, не провел большим пальцем по внутренней стороне моего запястья. Прямо по линиям, где под толстой перчаткой бился пульс.

На секунду у меня потемнело в глазах. Я почувствовала языки огня, которые зарождались где-то глубоко внутри. И это было пламя совсем другого рода...

Не помню, чтобы хоть когда-то реагировала так на одно простое прикосновение. Даже на его прикосновения. На то, что было так давно. Кажется, в другой жизни. Неужели мне нужно было потерять это, чтобы научиться ценить?

– Прошу тебя... – голос таял на границе сознания, обволакивая и в то же время отрезвляя. – Не сейчас.

Я охнула и отступила на шаг назад, хлопая глазами. С досадой потерла «освобожденное» запястье. Было немного стыдно, что мое тело с такой силой отозвалось на этот мимолетный жест. Окей, не немного.

– Прости, я не хотела! – ляпнула первое, что пришло в голову.

На несколько секунд повисла неловкая пауза.

– Правда? – нотки живого любопытства, вернувшиеся в его голос, заставили меня резко вскинуть голову.

Он смотрел прямо на меня, скептически изогнув бровь, а в его глазах я заметила легкую поволоку.

– Нет, в смысле, да! В смысле, я не это имела ввиду! Ну, то есть это, но не то!

Драйден коротко рассмеялся, чуть опустил голову и снова прикрыл глаза.

– Отлично, вижу, тебе уже значительно лучше! – насупилась я.

– Не совсем, – Драйден слабо мотнул головой и снова посмотрел мне в глаза. – Скажем так, не все игры в «ментальные» шахматы одинаково полезны...

– То есть, погоди, ты что же, пытался залезть Вульфу в голову? – от удивления у меня начало вытягиваться лицо.

– Это начал вовсе не я, – усмешка Ван Райана медленно превращалась в усталую, но спокойную улыбку. – Использование любых ментальных техник на переговорах такого уровня находится под запретом. Приезжая на них, я соглашаюсь с этим. Как бы мне не хотелось обратного. Во всяком случае, пока репутация мне дороже.

Я неуверенно улыбнулась в ответ. Обычный холод почти пропал из его голоса. Он стал мягким и немного хриплым.

– К тому же, – не без сарказма заключил Драйден, – Вульф нашпигован защитными амулетами так, что это просто небезопасно.

– Тогда что же произошло там, на переговорах? – я была близка к тому, чтобы возмущенно всплеснуть руками.

– То, что он принес на себе... Это что-то новое. Оно не блокирует. Оно постепенно подцепляет ментальную активность. Особенно ту, что спровоцирована эмоциями, и тащит на себя, а потом начинает подавлять. Капкан можно сбросить, отступить, но потом все повториться вновь. Занятная техника.

Я слушала его, внутренне цепенея. Все это время... Вульф провоцировал совсем не меня, а свою главную цель. Хотя, это не новость. Вот только я ничего не почувствовала, пока была там. В чем сейчас честно призналась Драйдену.

– Ты сильнее. Сомневаюсь, что у Вульфа есть хоть что-то, что можно противопоставить демону. Они еще не готовы. По крайне мере, пока.

– А Дерек?.. – спросила я, вспоминая странное поведение Защитника Вульфа, и осеклась под взглядом голубых глаз.

– Парень был открыт нараспашку, – нехотя отозвался Ван Райан. – Открыт настолько, что это даже смешно... Словно держал перед собой табличку: «Будьте моим гостем, сэр». Вот только меня мало интересуют чужие нереализованные фантазии, пусть они и замешаны на воспоминаниях...

Я стиснула зубы и со свистом втянула в себя воздух. Еще через секунду плечи мелко затряслись. Спина ссутулилась, а подбородок почти коснулся груди. Держу пари, что выглядела как маленькое, не очень доброе создание, закипающее то ли от гнева, то ли от обиды.

– Козлина... – почему-то у меня не возникло никаких сомнений в том, о каких воспоминаниях, помноженных на фантазии, идет речь.

– Но я знаю, что ты не была с ним, – ровный и спокойный голос Драйдена заставил вынырнуть из охватившей меня пелены эмоций. – Во всяком случае, не так, как он хотел бы. И не так... как стремился показать.

Плечи резко распрямились. Хитрым и подозрительным взглядом я уставилась на Ван Райана.

– Это потому, что ты мне доверяешь?

Драйден отклеился от стены и сделал шаг назад. Чуть отступил, словно опасаясь, что нас увидят и застанут тут. Но смотрел так, как умел только он. В выражении его лица была и легкая насмешка, и усталость, и тоска.

– Не только поэтому... – нехотя заговорил Драйден. – Однажды ты сказала забавную фразу. «Ты прекрасно знаешь, как я выгляжу без одежды...» К этому можно добавить: «И что у меня татуировка, ты тоже знаешь...»

Он раздраженно повел плечом, а взгляд стал чуть более расфокусированным и на секунду будто прошел сквозь меня.

– Хотя этот узор производит... скорее вульгарное впечатление... – после этих слов Драйден отвернул голову слегка в сторону.

– Да ну, хей! Плохо знаешь девушек с татушками! – обиженно засопела я.

– Я бы сказал, что не знаю совсем...

Звучало расплывчато, но мне показалось, что в его голосе была ирония. Возможно, даже немного грустная.

В очередной раз, прокляв на все лады и чертового Уорчайлда с его фантазиями, и его господина, и мою невозможность прикоснуться к одному непробиваемому полукровке, я решила оставить этот разговор позади. Сбросить его, как ненужную ношу. Ведь я прекрасно помнила тот день в кабинете своего директора. После того, что было на крыше Музея...

Хотя, стоп! Тогда Ван Райан дико вывел меня из себя. И подавалось это под соусом «чести мундира», а сейчас... картинка сложилась в нечто иное!

Я смело поднялась на ступеньку вверх, тряхнула волосами и улыбнулась от уха до уха. Чем привела своего шефа в замешательство. Теперь лицо несколько вытянулось у него.

– М-м-м, значит, караоке не при чем, а ты выбесился в тот день совсем по другой причине? – прошептала я и демонстративно изогнула бровь.

Кажется, моих попыток превратить ситуацию в фарс он не оценил. Как и попыток копнуть поглубже.

– Кристина, ты опять за старое? – Драйден сложил руки на груди, смежил веки и заговорил. – Я вовсе не...

– Не выбесился? – услужливо подсказала я.

– Думай, как знаешь, – отмахнулся он. – Причины моего негодования носили исключительно профессиональный характер.

– Правда?

На этот раз даже он был огорошен тем, насколько точно я скопировала его тон и выражение лица. Совсем как недавно. Когда Ван Райан поддел меня с прикосновением. Причем, поддел в очень определенном контексте. А поскольку я не поскупилась на гипертрофированное изображение его эмоций, после нам обоим пришлось давить смех. Выдавать себя лишний раз не стоит.

Тревога отступила. Затаилась и ждала. Ведь ничего еще не кончилось.

– Кристина... – голос Драйдена вдруг резко изменился, в нем появилась официальная сталь. – Будет лучше, если ты вернешься в Зеркальный атриум.

Я уставилась на него в непонятках. Все мое лицо превратилось в иллюстрации фразы «В смысле?» На что Ван Райан лишь слабо улыбнулся.

– Проведай девочек. Дай им знать, как прошли переговоры.

– А ты?

– Я скоро приду. Ты не могла бы оставить меня одного?

Не знаю, почему, но я не стала спорить. Возможно, из-за прежней сухости интонаций. Лишь нехотя согласилась.

– Узнай у Марии, не выходила ли с ней на связь Саманта Стефанис.

– Стеф?! – еще более ошарашено вылупилась я.

Драйден только коротко кивнул.

– Да. Она нашла в горах Швейцарии частный пансионат, в котором, по слухам, уже несколько лет пребывает сестра Дерека Уорчайлда, Эмили.

– Что-о-о? – теперь мне уже становилось по-настоящему страшно. – Я думала, что она просто оставила попытки построить карьеру в академической музыке и живет своей жизнью без публичности.

– Боюсь, что это не совсем так, – Драйден не договаривал и явно подбирал слова, но я не спешила давить. – Саманта отыскала этот пансионат и выяснила, что его совладельцем является Тедерик Вульф. Похоже, эта женщина снова решила провести собственное расследование...

– Да, ..., какого хрена?! – выругалась я. – Она же практически на сносях! А что, если это опасно?

Впервые за долгое время, а может, вообще впервые директор не укорил меня за крепкое словцо. Он стал мрачнее совсем по другой причине.

– Поверь, мне это нравится еще меньше... – Драйден поднял руку и медленно помассировал переносицу пальцами, будто у него болела голова. – Но Саманта всегда была слишком упрямой и любящей свое дело. О, Боги... А сейчас, похоже, решила пойти до конца! Впрочем, она не одна такая упрямая.

Ван Райан снова опустил взгляд на меня, а я, не растерявшись, гордо выпятила грудь. Упрямая и упрямая, что с меня взять?

– Просто иди к девочкам, – со вздохом произнес он и утер несуществующий пот со лба. – Мне нужно поговорить с одним... старым другом.

Конечно, меня грызло любопытство, и не хотелось оставлять его одного в коридорах этого здания. Особенно после того, что было. Но директор не отдал приказ, хоть и мог. Оставалось лишь надеяться, что Драйден знает, что делает. Он взрослый «мальчик», куда уж взрослее!

Я отправилась искать Зеркальный атриум. Он назывался так, потому что был похож по архитектуре на атриум, в котором несколько часов назад собирались все делегации. Даже панно были те же, в традиционном стиле. Или свое название он получил потому, что черный мраморный пол выглядел как зеркальная гладь замерзшего озера с темными водами? Или из-за люстр под потолком, похожих на сотни тонких зеркальных полосок? Хотя, какая мне, в сущности, разница.

Основательно поплутав по лабиринтам этажей и практически пустых коридоров, я наткнулась на ребят из почетного караула у какой-то двери, выглядящей как врата в местное святилище. С красными колоннами по бокам дверей, золотой отделкой и странными бумажными печатями с рукописными иероглифами. Меня тут же спровадили и на не очень стройном английском объяснили, как пройти в Зеркальный атриум.

Очередной, несколько раз изгибающийся коридор. На сей раз больше похожий на музей: темное дерево на стенах, тусклое золотистое освещение и прозрачные витрины на всем его протяжении. Немного мрачно.

Я прошла мимо старинных японских доспехов, мимо стеллажа с катанами и вышла на балкон второго этажа атриума рядом с экспозицией вееров. После темного коридора пришлось основательно проморгаться. С первого этажа доносилась музыка. Кто-то играл на рояле для высоких гостей. На той самой глади черного озера расположился вытянутый П-образный стол, занявший существенную часть зала. Идеально белая скатерть, золотые подсвечники, стулья с позолотой и черной бархатной обивкой.

Все эти комитетские чины пока лишь лениво рассаживались на свои места или бродили по залу. Прессы не наблюдалось, разве что на банкет остались лишь самые лояльные. Без камер и этих своих стрекочущих устройств.

Во главе стола наверняка должен был сидеть Вульф, но я не заметила ни его, ни Дерека. Если зрение не подводило меня, то там пока лишь Накадзима-сан раскланивался с какой-то, судя по всему, очень титулованной парой европейцев в годах, где дама была одета в едкого канареечного цвета платье с невероятно высоким скошенным воротом. Очевидно, мода бывает странной везде....

Я продолжила поиски знакомых лиц, перегнулась через мраморную балюстраду балкона и наконец-то нашла девочек. Они были даже ближе, чем я думала. Айрис и Мария стояли рядом и о чем-то говорили неподалеку от сияющего белизной рояля.

Когда я уже собиралась спуститься к ним, по залу прошла волна восхищенных вздохов. Люди на первом этаже понимали головы и устремляли взгляды на балкон. Я очень быстро поняла, что это они не мне, и повернула голову в сторону лестницы и обомлела.

На верхней ступеньке, приветливо улыбаясь остальным гостям, стояла она. Дивиния. Черное кимоно с серебристой вышивкой – хотя скорее это было платье, навеянное дизайнеру японской культурой – приспущено на плечах. Ну, или оно привиделось дизайнеру под чем-то еще, потому по линии декольте шла серебристая меховая оторочка. Бело-золотые волосы собраны в невероятно сложную прическу, похожую на те, что я видела по каналу «Дискавери» у гейш. Но для гейши сверкающие шпильки и гребни, выглядывающие из локонов, как полноценная часть прически, были уж слишком богатыми.

Она не была высокой. Во всяком случае, не настолько высокой, как стоящая за ее спиной Кассандра Стоун в прикиде из черной кожи с мелкими шипами, рассыпанными по плечам. Хотя стилизованные босоножки на платформе с каблуком вытягивали фигуру дивы до каких-то совсем уж эльфийских пропорций.

Я тоже невольно ахнула. Кассандра посмотрела в мою сторону и явно узнала меня. Защитник Дивинии молча подмигнула и направилась к своей госпоже, чтобы протянуть той руку и помочь спуститься по мраморной лестнице в этой обуви. Длинный черный шлейф ткани спускался за ними.

Зал, затаив дыхание, следил за процессией. И только когда шоу закончилось, я наконец сбежала вниз и остановилась рядом с Айрис.

– Ха, – леди Бах подняла в воздух бокал с обычной водой, который принес ей официант в белом смокинге, и сквозь стекло посмотрела на певицу, – она выглядит будто предводительница ёкай, которая в своей человеческой жизни была прославленной ойран...

– Кем?

Про Японию Айри знала явно больше меня.

– Ну, чем-то вроде одной из лучших куртизанок своего времени, – Бах сделала глоток и поморщилась.

– Что она здесь делает? Разве это не политическое мероприятие?

– «Снег как пепел», концерт, – кивнула Мария рядом. – Он через пару дней.

Ах, вон оно что! Даже немного жаль, что не сумею на него попасть. Тем не менее, сейчас это не самое важное. Я чуть подалась вперед и начала говорить. Юные леди склонились ко мне, стараясь вслушиваться в каждое слово.

– Мария, Саманта Стефанис выходила на связь с тобой или с кем-то из твоего ведомства?

– Боги, эта сумасшедшая женщина! Разве нормальная мать так поступит? – сперва Корбин закатила глаза, но быстро поняла, что для оценки действий Стеф сейчас не время и не место. – Нет, не выходила. Нам остается только ждать. Если ее подозрения верны, и она сможет предоставить доказательства или свидетелей, то это изменит многое...

– Какие подозрения? – еще тише перепросила я, продолжая наблюдать за шествием дивы по атриуму. Это хорошо. На нас теперь вообще никто не смотрел.

Мария поджала губы.

– Я почему-то думала, что ты догадываешься... – вдруг на ее губах появилась мстительная улыбка. – Или совсем мозги отшибло из-за...?

– Тц! – осадила нас обеих Айрис. – Прекратите обе немедленно!

А я впервые задумалась о том, что Корбин может быть права. Львиную долю моих мыслей занимает сейчас один человек. Вернее, не-человек. Такой себе из меня вышел профессионал.

Мне на плечо легла чья-то рука. Я вздрогнула и развернулась. К счастью, это оказалась Джен. Она выглядела немного запыхавшейся и держала в руках телефон.

– Где вас носит? Переговоры уже закончились. И где, черт его дери, шеф?

– Меня тоже волнует этот вопрос, – Айрис придала своему лицу максимально безучастное выражение и сделала вид, что ее больше интересует содержимое бокала. – И как прошло?

– На редкость паскудно, – честно ответила я, понимая, что речь про переговоры.

– Так и думала, – с кивком отозвалась Бах. – Но, где Драйден?

– Он попросил меня... – вдруг стушевалась я, – ненадолго оставить его одного.

– И ты это сделала? – едва не воскликнула изумленная Мария, но тут же заставила себя сделать вид, будто наблюдает за тем, как Дайто Накадзима приветствует Дивинию.

– А что мне оставалось? – тихо прошипела я. – Просить его вести меня на поводке? Может, не заметят ручного демона?

– Звучит куда лучше, чем то, что есть, – Корбин снова подняла глаза к потолку.

– Все очень нехорошо, – пробормотала Айрис и чуть повернулась ко мне. – Найди его. Как можно быстрее, потому что я не вижу в зале еще одного человека...

Стараясь не привлекать внимания, я очень медленно вернулась к лестнице и стала подниматься наверх. Все заняты дивой, и это прекрасно! Я даже совсем ей не завидую! Вот просто ни капельки! Но искать директора одной, в этом лабиринте из коридоров... Да там можно сутками блуждать!

В «музейном» коридоре я похлопала себя по карманам брюк и выудила на свет божий мешочек из кожи дракона. Тот самый перстень, который я больше старалась не надевать и пыталась вернуть владельцу, когда он пришел в себя. Потому что боялась...

Боялась почувствовать через перстень что-то лишнее или личное. Боялась и отчаянно сопротивлялась своим эмоциям. Тогда это казалось мне бесполезным. Тем, что помешает моей работе. Как в воду глядела! Мешает, еще как мешает.

Но то, что было сегодня, на той служебной лестнице... И это несчастное «Не-свидание». И то, что Драйден пошел за нами в тот клуб...

Я действительно для него что-то значу, и это не просто теплые чувства, как к Айрис или Марии? Он... хочет быть со мной? Или я нафантазировала лишнего?

Коридор поворачивал, я остановилась и тоже собиралась повернуть. А еще думала наконец извлечь из мешочка свой Дар Защитника. Возможно, он поможет мне найти Драйдена в этом лабиринте.

Краем глаза я заметила движение в коридоре. Чуть не выдохнула от облегчения – Драйден шел прямо мне навстречу, хотя был еще довольно далеко. Я не сразу обратила внимание, что он не смотрел вперед, был словно погружен в свои мысли. А через мгновение из-за его спины появилась высокая изящная женщина в белом брючном костюме. В каком-то отчаянном порыве она догнала Ван Райана и совсем неизящно обняла его сзади. Так, что одна рука вцепилась ему в плечо, а вторая прошла под локтем и ухватилась за пиджак на груди. Светловолосая женщина уткнулась лицом ему в спину, а он тяжело вздохнул и накрыл руку на плече своей ладонью.

Я стояла остолбеневшая у поворота. Вытянула шею вперед, не веря тому, что происходит. Глаза распахнулись настолько широко, что грозились покинуть не только свои орбиты, но, кажется, черепную коробку вообще.

Не знаю, что и как там сработало у серого вещества, но ноги сами понесли меня назад за поворот. Я хотела прижаться спиной к стене, чтобы выглянуть из своего укрытия и понять, что собирался сделать Драйден. Снять руку женщины со своего плеча? Или это жест заботы бывшего любовника, который когда-то должен был стать мужем?

Но как назло прямо тут стоял самурайский доспех в стеклянной витрине!

Я спряталась за ним и опустилась на колено, чтобы постамент и нижняя часть доспеха меня не выдали. Хотя бы какое время. И только потом зажала рот рукой, по-настоящему понимая, свидетелем чему стала.

Мышцы ног и спины тут же свело судорогой. Мне хотелось не дышать, чтобы меня не услышали, но, кажется, этого и не требовалось. Им было явно не до меня.

– Изабель... этот разговор окончен, – тихо, но очень четко произнес Драйден. – Ты замужем.

Я не могла видеть. Только слушать. Мозг вырисовывал самые разные картинки, часть из которых была совсем не радужной.

Женщина немного хрипло, но очень мелодично рассмеялась.

– Как минимум один раз тебя это не остановило! То, что было после Чикаго...

– То, что было после Чикаго... – он повторил это с оттенком горечи в голосе, – Будет лучше, если это останется в прошлом.

– Как и те годы, что я была твоей невестой? – с издевкой спросила миссис Ворд.

– Изабель, мне жаль. Такой выбор был необходим. Твой нынешний брак – политический шаг и воля твоих родителей. А я вовсе... не герой. По крайне мере, не тот герой, который бросит все и своих людей в том числе, чтобы начать жизнь с чистого листа где-то на задворках миров, пусть и с любимой женщиной. Тем более, когда...

– Знаешь, – Изабель перебила его, заговорив очень приторно, хоть и не повышая голос, – я вообще не уверена, что ты хоть когда-то меня любил. По крайне мере, совсем не так, как люблю я!

– И у меня нет права тебя переубеждать.

– Это потому, что я смертная?

– Я отвечал тебе раньше и отвечу сейчас – нет, это не так. Ты знаешь, что мы с Джеремией искали способ создать зелье или сыворотку, которые бы... приблизили меня к человеку...

– Да, ты прав! Определенно, это я уже слышала много раз! – с вызовом бросила она.

Несмотря на гудящие мышцы, мне казалось, что мое тело покрывается коркой льда. Я вспоминала, как громко смеялась, сидя с ним за одним столом в японском отеле. Как почти зарыдала, когда сбежала из клуба. И это мимолетное прикосновение сегодня. Все отдалялось от меня и тонуло во тьме и холоде.

– ... для чего тебе девчонка? – хлесткие слова будто разбудили меня и снова заставили напряженно вслушиваться. – Ничего не говори и не делай такое лицо, ты прекрасно понял, о ком я! Маленький демон, что теперь ходит за тобой попятам!

– Успокойся, пожалуйста, Изабель! Кристина – твоя племянница. Часть твоей семьи!

– Седьмая вода! Я никогда не знала ни ее мать, ни Дагмару лично! А что в ней вдруг нашла Барбара, мне и вовсе непонятно!

– В таком случае, может, стоило бы начать со знакомства? – с упреком, но очень мягко произнес Драйден.

– Ах, значит вот как ты говоришь о ней...

– О, Боги... я думал, что все газеты успели написать об этом, полгода прошло с инцидента в поместье. Я даже не могу к ней прикоснуться!

Почему-то это прозвучало особенно больно. Так, что я стиснула зубы, еще сильнее прижала ладонь ко рту и привалилась плечом к стене.

– Тогда... зачем?

Снова пауза. Драйден молчал, и от этого мое сердце колотилось все быстрее.

– Она сильнее, чем большинство существ, которых я встречал. Сейчас ее сила нужна мне.

– Значит, она твое оружие?

Я не могла думать. Не могла продолжать слушать. Не могла анализировать. Хотя с какого-то островка разумности все-таки поступали яростные сигнал SOS.

Ван Райан лгал с самого начала, когда позвал в Бюро, дал новую жизнь между двумя Мирами и предложил стать Защитником? Или он лжет сейчас, глядя в лицо другой женщины?

«Не плакать! Не смей! Ты дважды пережила бойню! Видит Бог, Боги... Да хрен бы с ними со всеми! Я не хотела в него влюбляться! Не хотела даже начинать все это! Давать себе надежду — было глупостью...»

Но перед глазами уже стелилась пелена соли. Я попыталась сморгнуть ее, и когда вновь открыла глаза, с ужасом обнаружила вдали у лестницы атриума двух официантов. Перед ними левитировал длинный поднос с закусками и пустыми бокалами, который они неизвестно куда вздумали тащить. Да еще и прямо СЕЙЧАС!

Я подскочила с пола и, что было силы, вздохнула полной грудью. Рукавом руки, что сжимала перстень в мешочке, мазанула по лицу. Не помогло, но я должна зайти за этот чертов поворот. Лучше пусть все заметят мои слезы, чем увидят их вдвоем в этом коридоре.

Разве что не на бегу я вылетела к стоявшим, слава Богам, на безопасном расстоянии друг от друга Ван Райану и Изабель Ворд. И тут же склонилась чуть ли не в поясном поклоне. Так я надеялась спрятать лицо. Да и не видеть их лиц тоже.

– Господин директор, прошу прощения! – я не понимала, как вообще могла говорить, но говорила.

В груди до боли сжималось сердце, но мне казалось, что все это не со мной. Словно сторонний наблюдатель в собственном теле... Однако я произнесла это быстро. Слишком быстро. Достаточно для того, чтобы это показалось подозрительным.

– Вас ищет мисс Айрис.

Молчание, которым меня окатили, было холоднее, чем сотня айсбергов. И висело надо мной как занесенная плеть, пока в коридоре не послышались голоса официантов, спешащих в нашу сторону. Стоять дальше в таком положении было бы слишком странно.

Зажмурившись, точно от яркого солнца, и натянув наитупейшую улыбку, я разогнулась и приветственно помахала ручкой, не иначе как умалишенная.

– Ну, я побежала! – и тут же крутанулась на каблуках и пустилась навстречу офигевшим официантам.

– Кристина, постой... – окликнул меня Драйден.

Я заставила себя пропустить слова мимо ушей. Не воспринимать их. У меня не было никаких сил искать в его интонации малейшие намеки, которые могли бы подарить крупицу надежды. Или, наоборот, с корнем вырвать ее ростки в душе.

– Извините, мне надо в туалет!

Самая. Дурацкая. Отмазка. На свете!

Но придумать ничего другого у меня не получилось, да и туалет я все-таки нашла. И в кабинке действительно закрылась. Так и сидела какое-то время, слушая, как сердце сходит с ума в груди.

Сперва мне казалось, что сейчас начнется истерический хохот. И он был где-то рядом. Потом я думала, что заплачу. Просто от того, что теперь у меня дико болела голова. Реальность медленно, но верно переставала быть серым подрагивающим пятном. Хотя вместо этого по телу снова начал разливаться холод.

Теперь нужно выйти отсюда. А потом... каким-то чудом дожить до конца банкета. Сегодня ночью я определенно буду рыдать на плече у Джен. А может, и у Айри с Марией до кучи. Поревем вместе, как лучшие подружки на девичнике по случаю расставания с бойфрендом. Но это все будет позже. Не сейчас.

Я плохо запомнила, как отважилась на этот шаг, но все-таки покинула свое укрытие. Медленно доползла до умывальника, положила мешочек с перстнем на край мраморной раковины и выкрутила кран с холодной водой. С минуту слушала ее шипение, а потом умылась и даже – не повторяйте это дома – позволила себе сделать пару глотков!

И, глядя на себя в зеркало, коротко хохотнула. Джозефсон, я думала, что ты давно перестала быть маленькой сопливой девчонкой! Не-а, оказывается, нет.

Отражение ничего не ответило на это, и я подняла руки в жесте «сдаюсь».

К хренам все! Сейчас куда важнее привести себя относительно в человеческий вид и вернуться в Зеркальный атриум. Я уперлась руками в край умывальника и привстала на носочках, чтобы оказаться лицом к лицу с зеркалом.

Чертова стекляшка была безжалостна, как никогда. Я видела покрасневшие глаза, бледные губы, общую помятость и затраханность. И совсем не в том смысле, в котором бы хотелось.

И едва я собралась сказать зеркалу какую-то чушь вроде: «Ну, что, приплыли, подруга?», как дверь в дамскую комнату плавно открылась. Рука с идеальным французским маникюром придержала ее. Изабель осмотрела помещение, будто выискивая других посетительниц. На меня она даже не взглянула, но направилась прямиком к зеркалу и встала у соседнего умывальника.

Я окончательно обалдела и просто продолжала ошарашено наблюдать.

Жена главы канадского Комитета поправила на себе ожерелье, бретели топа под пиджаком. Каждое даже самое крохотное ее движение было наполнено грацией. Один раз Изабель все-таки бросила на меня взгляд через зеркало, сделала манящий жест рукой, и из небольшого фиолетового портала выплыл молочно-белый, как и все в ее наряде, ридикюль, расшитый жемчугом. Продолжая игнорировать меня, она вытянула оттуда сначала золотую пудреницу и, как профессионал, поправила тон. Вслед за пудрой пришла очередь помады. Нейтральный чуть розовый оттенок, который показался из золотистого тюбика.

Очень медленно и аккуратно она подкрасила губы и на пару секунд сжала их, чтобы лучше распределить цвет. Сделала это с каким-то особенным удовольствием. Похоже на медитативный ритуал. Или даже идеально выверенный танцевальный номер.

А затем Изабель притворилась, что только сейчас заметила меня и наконец-то соизволила повернуться.

– Ну, здравствуй, племянница, – взгляд серых глаз пронзил меня насквозь. – Может, расскажешь, чего ты хочешь?

– Прос-тите? – вырвалось у меня так, будто собеседница с ходу ударила под дых.

– Как утомительно... – она склонила голову чуть набок. – Хорошо, я повторю еще раз и предельно ясно. Что ты хочешь за то, чтобы собрать свои вещички и убраться как можно дальше от Драйдена и от Бюро?

И тут я не выдержала и немного нервно рассмеялась. Еще минуту назад я была готова едва ли не восхищаться ею. Даже, посыпая голову пеплом, признать, что рядом с Драйденом должна быть подобная статная женщина, а никак не фриковатая демоническая певичка с крыльями. На полсекунды вообще представила, как сама развернулась и картинно убежала в откуда-то нарисовавшийся в дамской комнате закат! Но теперь...

– Извините, боюсь, что ничего не получится.

Я подняла подбородок, но не стремилась никого уязвить или выглядеть вызывающе.

– О, – удивилась Изабель с расплывающейся улыбкой, – и что же вас держит в Бюро?

– Мне там нравится! – отчеканила я, окончательно занимая оборонительную позицию.

Внутренний энтузиазм, правда, начал быстро сдуваться. Я тут же вспомнила и «несчастливую шестерку», и пресловутую «честь мундира», и непростые события, через которые прошла, будучи агентом-стажером. Но Изабель Ворд последний человек, который должен об этом знать. Моя задача – как можно правдоподобнее попрактиковаться в отыгрывании хладнокровия.

Да, именно сейчас! Потому что никто не будет меня спрашивать, готова я к ее нападкам или нет!

– Странно, – женщина мягко коснулась отманикюренными пальчиками края мраморного умывальника, – я слышала, что ты мечтаешь об обычной жизни в Нью-Йорке и... о сцене и выступлениях, разве нет?

Слова возмущения застряли в горле вместе с судорожным вдохом. От миссис Ворд эта деталь не ускользнула. В глазах Изабель появился лукавый блеск, а улыбка стала еще шире.

– Я могу помочь тебе с этим, – чуть более приглушенно произнесла она и, глянув на мешочек с перстнем Защитника, добавила: – Конечно, если ты покинешь Бюро. И Драйдена.

Вся жизнь в Нью-Йорке с того момента, как я пришла в школу искусств, и до последнего выступления в третьесортном баре пролетела у меня перед глазами. Мне на секунду показалось, что из ниоткуда появились полупрозрачные фиолетовые нити и стали опутывать меня. В помещении будто стало темнее, а сам воздух уплотнился.

Я открыла рот, но вдруг, словно наяву, увидела перед собой Мелкого. Он улыбался, как в тот день в его собственном разуме. Как тогда, когда протянул мне руку. А потом я вспомнила выражение лица Драйдена там, на служебной лестнице, и мне снова стало легче дышать.

Моя рука осторожно легла на мешочек сверху и пододвинула его как можно ближе.

– Простите, но я вас ни черта не понимаю, – теперь уже со спокойной улыбкой ответила я и тряхнула головой. – Чего вы хотите?

На секунду женщина сильнее распахнула глаза, но так же быстро пришла в себя. Однако выражение ее лица начало медленно утрачивать малейшие намеки на радушие. Взгляд снова стал прямым, циничным и даже немного... брезгливым.

– Что ж, девочка моя, – Изабель заговорила низким голосом. – Я скажу тебе, если ты так хочешь... Видишь ли, у Драйдена есть определенная слабость к женщинам нашего рода, – указательным пальцем она прочертила небольшую дорожку на мраморной раковине, а потом дважды стукнула по ней ногтем. – И женщины нашего рода отвечают ему взаимностью...

– Вы ошибаетесь, – я устало смежила веки. – Мистер Ван Райан воспринимает меня как оружие. В чем вас заверил лично. И это нормально...

Изабель усмехнулась, а я машинально открыла глаза, чтобы столкнуться с ее пронизывающим взглядом.

– О, значит, это ты слышала... – ее слова звучали ядовито, но не настолько, чтобы мне захотелось ответить в том же духе. Я предпочла просто молчать. – Сейчас ты смотришь по-другому, но несколько часов назад в это здание вошла девочка с затаенным желанием в глазах. И этот взгляд я знаю лучше, чем кто-либо другой!

Мне не хотелось ни злиться, ни вступать с ней в словесную перепалку. Возможно, меня слишком вымотала предыдущая вспышка эмоций. В душе воцарились вселенское безразличие и примерно такая же усталость. Кто бы мог подумать? Но сейчас это было даже на руку.

Я от души закатила глаза и подняла руку в воздух, указывая на зеркало, чтобы разразиться показательной тирадой, что такому, как Ван Райан, уж точно не нужна девушка вроде меня.

– Знаешь, разнообразие порой притягивает, как магнит, – таким же вкрадчивым, будто даже доверительным тоном произнесла Изабель. – А мужчинам иногда хочется получить именно то, чем они не могут обладать. Не так часто, как об этом пишут в книгах, но все-таки достаточно часто...

Я шумно и обреченно выдохнула. Как же меня все это достало! И Вульф, и она, и все прочее.

– Вам в любом случае не о чем беспокоиться, – бросила я, стараясь звучать как можно монотоннее, – я не могу даже коснуться своего начальства, так что... вы не по адресу. Извините.

– О, понятно, – она замолчала, но ненадолго. – Тогда послушай меня очень внимательно, девочка. Так или иначе... Драйден связан со мной! Он был моим первым мужчиной!

Так, стоп! Чего? Я сейчас не поняла, она похвасталась, что ли? Ну, да, не всем так везет! Сохранять спокойствие становилось сложнее, как и подавлять рвущуюся наружу ехидную усмешку.

«Ха, ну, по крайне мере, теперь я точно знаю, что он не из тех, кто будет ждать первой брачной ночи!»

Наблюдение в моем случае абсолютно бесполезное, но забавное.

– Ты смеешь смеяться надо мной?! – теперь голос Изабель прозвенел как колокольчик.

Она сделала шаг и сократила расстояние между нами. Еще немного, и эта женщина нависнет надо мной всем своим топ-модельным ростом.

– Нет, не смею, – соврала я, понимая, что мои слова звучат все более едко. – Просто пытаюсь понять, что вы хотите от меня услышать после такого признания. Ну, или ждете, что я вам орден выдам за то, что вы когда-то согревали мое начальство по ночам?

– Ах ты, неблагодарная! – она переступила с ноги на ногу и подалась вперед.

Еще секунда, и миссис Ворд оказалась бы со мной лицом к лицу, а может, и попыталась бы зарядить мне хотя бы пощечину. Но я, словно танцуя, отклонилась и оказалась стоящей в паре метров от нее, сжимая свой мешочек в руках.

Изабель гневно и совсем неаристократично раздула ноздри, стоя на том месте, где я была недавно. Ее грудь тяжело и нервно вздымалась.

– Просто запомни! Этот мужчина все еще принадлежит мне! Так или иначе...

– Хм-м-м, – протянула я, частично копируя ее интонации и как бы невзначай отступая к двери. – Знаете, мне всегда хотелось верить, что любое разумное существо принадлежит в первую очередь себе самому...

Тяжелое дыхание Изабель на миг сбилось. Она вытаращилась во все глаза, как только до нее дошел смысл сказанного. Подавилась негодованием, а ее щеки стали пунцовыми. Будто я бросила что-то такое, что полностью разрушало привычную картину бытия.

– Однажды, – с нее напрочь слетел весь былой лоск, передо мной стояла просто разозленная женщина, – ты обязательно сломаешься и останешься в одиночестве! И будешь молить Миры о помощи и прощении. Вот только они...

Ее слова вдруг зазвучали очень тихо, но одновременно с тем я слышала их прямо рядом со своим ухом. Точно их нашептывали. От макушки до самых ног прошла волна страха. Не того, что вышибает дух, но какого-то суетливого, почти суеверного. Я смотрела на выложенной плиткой пол под собой, и мне показалось, что он дрогнул.

Неожиданно мешочек с кольцом в руке будто очнулся ото сна и начал подавать признаки жизни. Прохладный ток коснулся моей ладони. Мягко, лишь слабо пульсируя.

Нет, он не защищал меня от проклятья. Скорее поддерживал, как легкая улыбка. Да и не проклятье это вовсе. Просто очень сильные эмоции женщины, которая так и не получила то, чего желала больше всего в жизни.

Я подняла голову и улыбнулась Изабель. Почему-то не хотела скалиться или демонстрировать зубы, просто улыбалась.

– Возможно, так и будет. Но до этого еще надо дожить, ага?

С поразительным даже для меня самой самообладанием я покинула дамскую комнату. Как оказалось, очень вовремя, потому что встретила в коридоре двух дам в платьях, что направлялись туда же. Изабель за мной не последовала. Более того, похоже, она решила там остаться на какое-то время. Не удивлюсь, если снова собралась припудрить носик и подкрасить губы.

Но чем ближе я подходила к Зеркальному атриуму по коридору, тем хуже становилось на сердце. Отрастить самообладание – отрастила, а поддерживать его в устойчивом состоянии не научилась.

Перстень в руке пульсировал все сильнее. Не придумав ничего лучше, я снова засунула его в карман. Но тот не спешил угомониться. Пару раз знакомые ощущения коснулись моего бедра через ткань брюк, но тут же затихли, стоило мне выйти на лестницу.

Я не была диснеевской принцессой в роскошном платье, да и поп-дивой не была, однако поймала на себе несколько взглядов, пока спускалась. Ленивые, продиктованные праздным интересом, незнакомые. Может быть, это потому, что у меня до сих пор влажные волосы, и это заметно? Но я старалась смотреть только перед собой.

Поймала обеспокоенный поток эмоций. Ощутила его. Он был словно немного острый, но теплый ветер. Наверное, это девочки или Джен.

А потом появилось скользкое, забирающееся под кожу чувство. Подозреваю, что так смотрел на меня председатель Комитета. И только один взгляд был пристальным и неподвижным. Взгляд голубых глаз.

Мне предательски не хотелось идти дальше, но у меня есть здесь работа. Даже если моя работа – это быть рядом с мужчиной, для которого я, возможно, навсегда останусь прежде всего оружием.

Какой-то приземистый гость в возрасте, одетый в малиновый костюм, к пиджаку которого на плечах крепился короткий плащ с черной меховой оторочкой, недовольно бурчал, размахивая руками, перед Дайто Накадзима. Помощник главы японского Комитета, Тамаки-сан всячески пыталась преградить возмущающемуся дорогу с вежливой извиняющейся улыбкой.

Кажется, «малиновый костюм» уже порядком устал ждать начала банкета. Надеюсь, Изабель Ворд соизволит вернуться к общему сборищу, и все, наконец, рассядутся.

Взрыв хохота. Вульф смеялся как ни в чем не бывало и дружески похлопывал по плечу главу французского комитета. Того самого, что тоже приезжал посетить тюрьму Даркуотер. И того самого, на которого Мария украдкой бросала восхищенные взгляды.

Впрочем, сейчас она занималась тем же самым. Кажется, его звали Себастьен Вилар, но не ручаюсь за правильность произношения и запоминания. Когда перед саммитом я пыталась выучить имена всех глав региональных представительств Комитета, а также их помощников или Защитников, то чуть не тронулась умом.

По черному зеркалу мрамора ноги ступали еще медленнее. Мария и Айрис остались на том же месте, где я их оставила – недалеко от рояля. Рядом с ними были Джен и... Драйден.

Разговоров в зале я почти не слышала. Большую часть звуков и голосов точно выкрутили в ноль. Я подошла, остановилась чуть позади Микел и понуро кивнула остальным. Собрала всю оставшуюся силу воли и сжала кулаки. Пыталась прислушаться.

Он... здесь. Стоял рядом, почти напротив, но я так и не смела поднять взгляд на него. Мне было слишком страшно. Страшно увидеть в его глазах ответ. И я не знаю, что вызвало бы во мне больше боли: безразличие, сожаление или, наоборот, теплота?

Надеяться на невозможное – нормально ли это?

– Кристина-а? – позвал Драйден, понизив голос. Он прорезал вакуум вокруг меня.

Меня прошиб ток, и я передернула плечами, демонстрируя, что слышу его. Не надо. Не говори так со мной! Будто тебе не все равно. А даже если не все равно, то какой в этом смысл?

Меня окатило странным тревожным непониманием. Закутало в него, а на плечо легла рука Джен. Я начала очень медленно поднимать лицо. Хотела повернуться к ней и, возможно, попробовать улыбнуться. Но в этот момент промеж лопаток словно вонзилась пара ножей.

Я вздрогнула и бросила взгляд через плечо. Изабель Ворд очень медленно шла, практически плыла мимо нашей небольшой делегации. Она следила за мной взглядом полным идеально отточенного презрения. Что ж, значит пришла в себя после сцены в туалете. Хотя теперь женщина выглядела еще более уверенной и непоколебимой.

Миссис Ворд посмотрела поверх моей головы и расплылась в улыбке. И я более чем прекрасно знала, кому была предназначена эта улыбка.

Пальцы подруги на моем плече сжались чуть сильнее, и вдруг хватка ослабла, а она сама будто растворилась, как видение. Пропала в никуда. Я стояла и хлопала глазами несколько секунд, пока не заметила, что Джен танцующей походкой направляется к роялю. Микел осторожно поднялась на небольшой подиум из пары ступеней.

Она, стараясь улыбаться как можно обворожительнее, склонилась над молодым пианистом в белом фраке и мягко коснулась пальцами его спины. Мужчина замер, прекратил играть, развернулся на своем табурете и, кажется, остолбенел от того, что увидел рядом с собой. Джен о чем-то быстро-быстро шептала, наклонившись еще ниже, а потом игриво подмигнула и сложила руки в потешном молитвенном жесте не груди.

Пианист молчал, открыв рот и широко раскрыв глаза. А потом, похоже, решил сдаться под решительным напором красивой девушки, просящей его об одолжении. Мужчина кивнул и поднялся со своего места. Вытянул руку в вежливом жесте, показывая, что уступает его.

Джен, что ты задумала?! Почему именно сейчас?

Я шагнула вперед, отбиваясь от своей делегации. Словно вдруг оказалась в прорезанном широкой полосой света темном помещении. И в потоке света я видела кристально-белый рояль и высокую, гибкую фигуру Джен, занимающую свое место за инструментом.

Она хитро улыбалась. Смотрела на черно-белую клавиатуру немного виновато, как на старого друга, которого не видела несколько лет. Мягкое движение плеч назад. Затем Джен вытянула перед собой руки и размяла пальцы. В этом не было спешки, лишь отточенность. Однако я чувствовала, что где-то в глубине души ей хочется поторопиться. Хочется снова коснуться клавиш. А еще ей самую малость было страшно, что кто-то сгонит ее с этого места.

Ступни Джен в лакированных ботинках, больше похожих на строгие мужские туфли, нашли педали. Было заметно, что ей неудобно, но она справилась. А потом ее руки коснулись клавиш. Сначала немного грубовато обрушились на них, искали нужное звучание. А когда наконец нашли, то замерли. Подруга бросила на меня взгляд и дернула плечом так, будто звала за собой в новое приключение. Я сделала еще один шаг.

Мягкие, настойчивые движения пальцев рождали знакомую мелодию, звучавшую глубже, чем в оригинале. Глубже и трагичнее, пронзая меня насквозь, хотя ритм был немного другим. Быстрее. Дженнифер пропела фразу, а я поняла, что едва сдерживаю слезы.

Show me the meaning of being lonely[2]...

Она специально приподнялась над табуретом и сыграла проигрыш, вкладывая всю силу рук в звучание. А потом опустилась назад, глубоко вздохнула и заставила голос звучать так, будто поет парень, но нежно и драматично.

So many words for the broken heart,

It's hard to see in a crimson love.

So hard to breathe,

Walk with me, and maybe[3]...

Композиция, которая несколько лет назад показала миру, что даже мальчиковая группа, такая как Backstreet boys, может написать непростую, почти мрачную песню и снять такой же клип, где вокалисты признаются в собственных потерях.

Life goes on as it never ends

Eyes of stone observe the trends[4]

Я просто стояла рядом с подиумом. Джен больше не смотрела в зал. Пела, потому что так просила ее душа. Просила в каждом движении... Она двигалась, будто помимо рояля в ее голове звучал накладывающийся на мелодию четкий бит.

Это представление. Танец, пропитанный грустью. Джен, если бы ты только видела себя со стороны.

Мелодия замедлилась. Начиналась лиричная часть. Похожая на плач и просьбу в одно и то же время.

– How can it be, you're asking me to feel the things you never show[5]? – последнее «sho-o-ow» она тянула долго, как в оригинале. И прежде, чем Джен ударила по клавишам в последнем перед финальным припевом аккорде, я приложила руку к груди, словно держу в ней шляпу. Которую потом виртуально водрузила себе на голову.

Микел смотрела только на инструмент перед собой, но я знала, что подруга заметила это. Затем растянула губы еще сильнее, отчего ее улыбка стала совсем уж сумасбродной, но такой яркой. Сегодня она сияла, как редчайшая из звезд.

Мне показалось, что кто-то подошел ко мне сбоку. Я думала, что это Айри или Мария, но к своему ужасу обнаружила стоящую рядом Дивинию с Защитником за ее спиной. Дива смотрела на Джен неотрывно. Стояла, чуть приобнимая себя рукой за плечо, и непринужденно кивала в такт. Хотя ее идеально тонкие светлые брови сошлись на переносице, придавая певице несвойственную суровость.

Когда Джен закончила, то с облегчением повернулась на табурете к ошарашено молчащему залу. Довольно ребяческий жест, но она явно ловила истинный кайф от происходящего. Смахнула испарину со лба и в тишину произнесла прежде, чем вновь обратиться к инструменту:

– Фух, это было потно! Но, кажется, тут требуется что-то полегче!

Пальцы снова легли на клавиши. Совсем другая мелодия полилась легкими волнами, неминуемо напоминая о прошлом, о лете и озаряя меня изнутри белым теплым светом.

You are, my fire,

The one, desire[6]

Да-да, еще одна старая попсовая песня, которую когда-то мы пели на два голоса. Мы часто приходили с ней на вокальные прослушивания. А в самый первый раз даже вырядились в белые футболки и джинсы.

But we, are two worlds apart,

Can't reach to your heart,

When you say,

That I want it that way[7]

В каком-то дурацком порыве я запустила пятерню в мокрые волосы и пригладила их, убрала от лица. Тоже прибавила себе мужественности, чтобы вступить вторым голосом. Потому что мне хотелось поддержать ее, хотелось петь с ней.

Tell me why

Ain't nothin' but a heartache[8]...

Это наше прошлое, воспоминания. Маленькие шаги к большой мечте, до которой мы так и не смогли дойти. Все осталось позади, как и совершенные ошибки.

– Am I, your fire? – я повернулась к залу и обвела его рукой лишь один раз. – Your one, desire[9]...

Чтобы потом повернуться вполоборота и положить ладонь на край рояля. Петь под звуки игры Джен. Чувствовать, как инструмент дает приятную вибрацию. Отзывается в самом сердце. Я уже почти забыла, каково это. И как хорошо иногда бывает петь простые песни с тем, кто верит в твою мечту больше, чем ты сама.

Now I can see that we're falling apart,

From the way that it used to be[10]...

Подражания мужскому голосу у меня не вышло. Под конец я снова начала звучать высоко и чисто. Но сейчас мне было грустно только от того, что это маленькое баловство вот-вот закончится. Скорее всего, принесет новую выволочку от начальства. Того самого, чьего взгляда я старательно избегала после возвращения в зал. Именно поэтому пела, полностью отдаваясь лишь легким мелодии и тексту. Ведомая гармонией двух голосов и потоком воспоминаний.

Мы вместе обращали жесты к залу. Почти синхронно, ведь мы репетировали ее исполнение. Вечность назад, но репетировали. Знали эту чертову песню и когда-то давно безумно ее любили. Даже тогда, когда она играла, кажется, из каждого приемника каждого проезжающего автомобиля, а клип не сходил с экранов ТВ.

– 'Cause I want it that way[11]...

Зал загудел. Не все из этого было звуками одобрения. Тут было и улюлюканье, и протяжные усталые стоны, и довольные выкрики, и хлопки, и даже совершенно залихватский свит. Свистела Айрис, на которую тут же зыркнул Ван Райан, так что та резко замерла, будто намеревалась притвориться мертвой. Впрочем, стоило ему отвести взгляд, как она подмигнула нам.

Мария кривила губы и хмурила лоб, но мне почему-то казалось, что скрыть она хотела не отрицательные эмоции.

Я вдохнула полной грудью и протянула Джен ладонь. Она ответила мне звонкой «пятюней», привстав над табуреткой. У меня вырвался невольный смешок. Мы сделали это! И это было смешно и грустно, немного глупо и... здорово!

Полноценного гвоздя программы из нас не вышло, и комитетские чины наконец-то собрались занять свои места за почетным столом. Что ж, так даже лучше!

Во всей суматохе мы даже не сразу поняли, что Дивиния продолжает стоять рядом с подиумом и смотреть на нас со своей идеальной улыбкой на лице. Кассандра, как и прежде, при ней. Защитник дивы усмехнулась куда-то в сторону. Она старалась не смотреть ни на Джен, ни на меня.

Певица сделала взмах рукой, откинув длинный рукав своего кимоно в сторону, и шагнула вперед. Когда она чуть поклонилась, мы так охренели, что рванули вперед со своих мест, чтобы попросить ее не делать этого. Но, похоже, дива только того и ждала.

Я натолкнулась на ее почти мечтательный взгляд и совершенно потеряла почву под ногами. Хоть пока лишь по ощущениям.

– Так-так... – серебристый едва слышный шепот и все такой же взгляд, который она переводила с меня на Джен. – Кажется, я нашла тех, кто меня спасет...

Я бросила непонимающий взгляд на Микел. Впрочем, понимала она не больше моего.

– Джаспер совсем утомил не только всю команду, но и меня своим бесконечным потоком идей, – Дивиния устало поправила гребень в своей прическе. – Ищет находку для шоу, видите ли... Никто и ничто ему не нравится! «Недостаточно хороши», «Умрите, но сделайте»... Груб, заносчив, эгоистичен. Впрочем, как всегда.

Теперь на певицу я таращилась еще более квадратными глазами, чем до этого.

Джаспер? Лим, что ли? Из Violet moon eclipse?

– Но, кажется, – дива улыбнулась, словно пред ней милые маленькие диковинные зверьки, – я только что решила его проблему...

___________

[1] Название главы – «Куда приводят мечты» (англ.)

[2] Объясни мне смысл одиночества. (здесь и далее англ.)

[3] Так много слов для разбитого сердца.

Трудно что-либо разобрать в раненой любви.

Так тяжело дышать.

Пойдем со мной и, возможно...

[4] Жизнь идёт, ведь ей нет конца.

Застывшими глазами наблюдаю за изменениями вокруг.

[5] Как же так может быть: ты просишь меня почувствовать то, чего никогда не показывала?

[6] Ты – мое пламя,

единственное желание.

[7] Но мы с тобой – два разных мира.

Я не могу достучаться до твоего сердца,

когда ты говоришь,

что хочешь, чтобы все было именно так.

[8] Скажи, почему

нет ничего кроме боли в сердце?

[9] Я ли твое пламя?

Твое единственное желание?

[10] Теперь я понимаю, что мы уже не те,

какими были когда-то...

[11] Потому что я хочу, чтобы было именно так...