8. И дело вовсе не в сексе

Знаете, сколько спал Ван Ибо этой ночью?

Ни-ху-я!

Потому что ну невозможно же заснуть, когда тебя так истязают: то волосы на лицо накинут, то холодным кончиком носа в шею уткнутся и сопят, то жопкой верткой в очередной раз по члену пройдутся, раздраконивая. Поэтому все, что ему остается - это с отчаянием пялиться в потолок и молить всех богов, чтобы утро поскорее наступило - Ван Ибо ведь не железный.

В отличие от некоторых частей его тела.

Зато, когда в пять утра Орешек пришла проверить, не сдохли ли ее человеки, Ван Ибо был ей почти рад, ведь Сяо Чжань на автомате поднимает руку, чтобы погладить кошку:

- Все в порядке, девочка.

И гладит совсем не Орешек, а одного не очень удачливого вампира по животу, и еще бы чуть ниже и... На что он зажмуривается и матерится сквозь сжатые зубы:

- Ну бля!

Сяо Чжань тут же напрягается и, видимо, просыпается, потому что резко отодвигается в сторону, с ужасом на него пялясь. А Ван Ибо пялится в ответ на совершенно очаровательно-всклоченного гэ и особенно - на густую и темную дорожку волос под задравшейся футболкой, что уходит куда-то под домашние штаны. И которую неожиданно хочется тщательно исследовать, хотя Ван Ибо вообще не любитель такой обильной растительности - скорее наоборот.

Сяо Чжань тоже опускает взгляд ниже - прямо на то самое противное и мокрое пятно, которое его мучает всю ночь. И на стоящий колом под тканью член, конечно же.

- Ты...

Прикрываться сейчас - совершенно глупо, поэтому лучшая защита - это нападение:

- Ты тоже! И я сдержал слово!

Потому что штаны Сяо Чжаня тоже весьма недвусмысленно топорщатся, на что тот мгновенно прикрывает их сбитым в ком одеялом:

- Это физиология!

Ван Ибо раздраженно огрызается:

- Охотно верю.

- Это ничего не значит! Я просто спал и...

- Но я-то не спал, гэ.

Да, и в глазах сейчас - по паре тонн песка, они болят, чешутся и зудят одновременно. Выспался, называется, на мягкой кровати. Но это стоит того румянца смущения, что раскрашивает помятое лицо в заломах от его футболки, потому что спал-то Чжань-гэ на его груди:

- Почему?

Хочется плакать от такой почти детской наивности, но Ван Ибо слишком изнеможден, чтобы врать, поэтому говорит, как есть:

- Просто один прекрасный гэ решил, что я - отличная подушка для сна, возможно даже дакимакура. А сам запретил себя трогать. Как думаешь, Сяо Чжань, мог ли я провести эту ночь спокойно? И является ли реакция моего тела только утренней физиологией?

Чжань-гэ явно уже сам жалеет, что задал этот вопрос, потому что смущается еще сильнее и пищит уже откуда-то из-под одеяла, которое натягивает уже и на голову тоже:

- Я... Я приготовлю завтрак.

А Ван Ибо уже заторможенно пялится на голые до колен, но тоже очень волосатые ноги:

- Ты такой...

- Какой? - глаз все-таки выглядывает из укрытия.

- Пушистый.

Это лучшее, на что способен его уставший мозг, но даже этого хватает, чтобы Сяо Чжань неожиданно фыркнул от смеха:

- Пушистый?!

- Твои ноги... И живот...

Да, ему определенно надо хотя бы немного поспать, потому что сообразительность и словарный запас совместно стремятся к нулю. Сяо Чжань же неожиданно с любопытством на него смотрит:

- Тебе это неприятно?

Ван Ибо заторможенно на него пялится, пытаясь понять, как слово "неприятно" может вообще относиться к Чжань-гэ, но в итоге медленно мотает головой:

- Нет, конечно нет.

- Но ты так смотришь...

Фильтр между мозгом и ртом вообще у него не работает сейчас:

- Это заводит, почему-то.

- Почему-то?

Вообще не работает:

- Ага, мне не нравятся волосатые.

- Ах ты!..

- Но нравишься ты, Чжань-гэ. Очень.

Сяо Чжань опускает подушку, которую тот, видимо, хотел познакомить с ухом одного невыспавшегося вампира:

- Извращенец.

- Ты уже говорил это.

- А толку-то!

А подушка эта самая так манит, так манит! И Сяо Чжань почему-то решает, что лучшее ее расположение - под головой Ван Ибо:

- Держи.

- А как же...

- Подреми, пока я завтрак готовлю.

- А...

- Мне скоро на работу, но ты можешь еще поспать.

- А?..

- Спи, Бо-ди, я тебя потом разбужу.

Вот и как тут сопротивляться, когда еще под бок улеглась Орешек и сопит так сладко? Вот и Ван Ибо не может, клятвенно обещая себе только немного подремать, а потом он...

А потом он просыпается явно через много часов от того, что у него по животу весьма нагло ходит одна своевольная кошка.

- Орешек, что случилось?

Возмущенный "мяв" намекает, что бедная кошечка не глажена вечность, а не ела и вовсе никогда. И если с первым Ван Ибо еще как-то может справиться, то вот со вторым нужна помощь хозяина квартиры. И вот он, завернутый в одеяло и помятый, кое-как доползает до туалета, а потом и до кухни, чтобы убедиться: эти длинные ноги прекрасно смотрятся не только на его плечах (чисто гипотетически, конечно) и бедрах, но и на высоком барном стуле, за которым Сяо Чжань сидит и что-то старательно набирает.

- Чжань-гэ, почему ты...

Тот тут же поднимает на него голову:

- О, проснулся?

- ... не разбудил меня?

Сяо Чжань пожимает плечами:

- Тебе нужно было отдохнуть.

Ван Ибо, конечно, еще не до конца проснулся, но все равно с подозрением щурится:

- От чего?

Потому что ну не сходится!

Ведь это Сяо Чжаню "стало плохо" вчера, и Ван Ибо тащил на себе гэ до дома.

И этот самый гэ растерянно приоткрывает рот:

- Ну...

И теперь Ван Ибо подходит совсем близко, чтобы ничего не упустить:

- Так от чего я так устал, гэ?

Сяо Чжань наклоняется, чтобы взять недовольную Орешеньку на руки:

- Проголодалась, девочка? Сейчас дам тебе консерву, - а сам из-под ресниц смотрит на своего гостя. - Ты нес меня до самого дома и, конечно, устал. А потом еще и ночь не спал.

Так-то да, но все равно подозрений слишком много.

Но ему не дают даже рот открыть:

- Умывайся, я пока блинчики тебе разогрею.

Мысли о блинчиках изгнали остатки разума из его мозга, потому что рот начал вырабатывать безумное количество слюны, а желудок - голодно бурчать. Но Ван Ибо все же останавливается на пороге кухни, чтобы посмотреть на сюсюкающего с Орешек Сяо Чжаня:

- А на работу ты почему не пошел?

Тот еле заметно краснеет, почему-то смущаясь:

- Занятия отменились.

Ван Ибо же чует ложь на подлете и не верит, но и не спорит:

- Как удачно все сложилось, правда, гэ?

- И не говори! Так ты идешь мыться?

- Иду я, иду!

Уже позже, рассматривая уже не такую помятую физиономию в зеркале, Ван Ибо осознает, что что-то тут не так, но что именно - пока не понимает.

Зато точно знает, что его сердце радостно стучит в грудной клетке при мысли о том, что уютно пахнущий домом Сяо Чжань сейчас ждет его на кухне, разогревая несомненно вкусные блинчики. А это значит, что все остальные вопросы - потом, потому что сейчас он хочет наслаждаться этим очень поздним завтраком рядом с человеком, который не дал спать ему этой ночью.

И дело вовсе не в сексе.