Глава 25

Обстановка была мне знакома. Без малейшего сомнения мы находились в кабинете Люцифера. Мне доводилось уже здесь бывать ранее по судебным делам. Сам хозяин дома сидел за дубовым столом, закинув ноги на него и держа в руке бокал с ядрено-красной жидкостью, происхождение которой мне было не известно. Он выглядел уставшим, хоть и скрывал это довольно таки не плохо. На его губах красовалась улыбка победителя, охотника, загнавшего свою добычу в угол. Именно добычей я себя и ощущала, стоя здесь под его пристальным взглядом, не решаясь вымолвить и слова.

— Эх, Миллиана-Миллиана, если бы единственным твоим грехом было сокрытие присутствия человечности, мы бы разошлись мирно, — он сделал глоток и усмехнулся, — но вот подчинение главнокомандующих, сговор с отступником и заговор я, увы, простить тебе не могу, хоть ты и моя дочь.

— О каком сговоре и заговоре идет речь? — Я решила проигнорировать тот факт, что он снова назвал меня тем именем.

— Думала, я не узнаю о твоем соглашении с Брауном? — В его руке появилось перо, он стал что-то царапать на пергаменте, после показал мне, всего одно предложение, мои глаза расширились от удивления.

«Нас слушают, надеюсь, твой хваленый Милтон подоспеет вовремя»

— Наивно было полагать, что я не узнаю, — продолжал он, глядя на то, как пергамент в его руках превращается в пепел, — Лил оказался весьма болтливым, стоило нам надавить на него.

— И ради тебя я так старалась его остановить? — Я горько усмехнулась, — я знала, что в итоге окажусь в пламени, что охраняла все это время.

— Ты права. Но от части, ты будешь казнена на площади Тьмы, чтобы другим повадно было, как предавать повелителя, — он дважды хлопнул в ладоши, и возле меня появились двое демонов, — в темницу ее.

— Есть, — ответили они хором и подхватили меня под руки, земля ушла у нас из-под ног, и мы оказались в странном подземелье.

Всюду пахло сыростью, хотя почему пахло? Смердело! Вдалеке были слышны звуки падающих капель. По обе стороны располагались небольшие решетки, в некоторых из которых сидели демоны. Двое конвоиров вели меня мимо них так медленно, что я успевала разглядеть лицо почти каждого из них. Отчаяние. Страх. Сумасшествие. Сколько времени они здесь находились? На них было страшно смотреть. Один из заключенных схватил меня за юбку, когда мы проходили мимо. Это был ребенок. Лет тринадцать, не больше. Он был грязным и истощенным, в глазах его поселился страх, руки тряслись. Это было его ошибкой, этот день я не забуду никогда. Один взмах меча отобрал жизнь маленького мальчика. Его бренное тело с грохотом упало на холодный каменный пол, окрашивая его в бардовый цвет. На мои глаза навернулись слезы, а двое демонов лишь ускорили шаг, словно ничего такого вовсе не произошло. Остальные заключенные не желали повторить судьбу ребенка, и, стоило нам пройти мимо их камеры, как они забивались в угол, прячась во тьме и трясясь от страха. Лишь один демон, сидевший в последней камере, хохотал, как сумасшедший, и все время повторял «мы все умрем».

Мы подошли к огромной металлической глухой двери. Она смотрелась неестественно в горном массиве, и сверху маленькими серебряными буквами была выведена одна надпись, гласившая:«Lasciate ogni speranza, voi ch'entrate»

— Оставь надежду всяк сюда входящий, — прочла я вслух и печально усмехнулась, — юмора Сатане хоть отбавляй, да?

Ответом мне послужил достаточно сильный толчок в спину, призывающий идти дальше. Да и под натиском этих двух громил стоять на месте и разглядывать надпись не предоставлялось, ровным счетом, никакой возможности.

Внутри располагалось восемь камер, три из которых были заняты. В самой первой от входа сидел демон с розовыми волосами, заплетенными в неряшливую косу, на нем были надеты антимагические наручники и «намордник», при виде которого мои глаза округлились еще больше. Наши взгляды встретились, и он припал к решетке, наклоняя голову на бок и ехидно смеясь, это было слышно даже через его атрибут на лице. Его бешеные глаза изучали меня, пока мы проходили мимо, и это выглядело жутко.

Во второй камере сидел пожилой мужчина. Мне почему-то показалось, что я где-то уже видела этот силуэт, но где я не могла понять, пока он не поднял голову. Ужас отразился в моих глазах при виде Лила Брауна. Его некогда алые волосы были сплошь покрыты сединой, на лице и теле были многочисленные ожоги, раны. Его пустой взгляд смотрел в никуда. Теперь мне стало понятно, почему именно он все выдал. Все его увечия свидетельствовали о том, что с ним делали много чего «интересного», по словам садистов, которые работали выбивателями информации, и много чего ужасного и омерзительного, по-моему собственному мнению. Я считала, что такого не заслуживает никто, даже такой человек, как Лил Браун.

Последним был неизвестный мне демон, толком разглядеть его не удалось, так как он сидел в тени, да я особо и не пыталась, перед моими глазами все еще стоял образ Брауна. Любой бы на его месте раскололся и выдал бы с потрохами все и вся. Мой канвой остановился около одной из камер. Эта камера была с противоположной от Брауна стороны и всего лишь на одну дальше. Оттуда было хороший обзор на всех трех заключенных и на стол, за которым, по всей видимости, сидели стражники. Ничуть не церемонясь, меня впихнули в камеру с такой силой, что я не удержалась на ногах и рухнула на каменный пол, сдирая колени в кровь. Регенерация у демонов, конечно, хорошая, но больно же, черт возьми!

Я отползла к дальней стене, лишь бы не видеть никого, но толка не было, камера была настолько мала, что в какой бы угол я не забилась, я отчетливо видела седую макушку бывшего второго главнокомандующего.

— Завтра на закате состоится казнь, — проговорил один из конвоиров, — и все вы будете прилюдно казнены. А пока «отдыхайте».

Он словно насмехался над нами. Его веселила вся эта ситуация, как и второго демона, который, откровенно говоря, пытался выдать смех за кашель. Ничтожно. Очень ничтожно.

Они простояли еще недолго, посмотрели на муки пленных и ушли, сказав что-то напоследок трем стражникам. Те, в свою очередь, очень шумно обсуждали игру двух демонических команд за колодой карт. Им не хватало алкоголя для идеальных посиделок, или же девственницы для «идеальных посиделок демонов».

Впервые за долгое время я позволила себе подумать об остальных, ведь, скорее всего это последние сутки, когда я могу это сделать. Так почему бы и не предаться воспоминаниям? В голову настойчиво лез наглый блондин с довольной улыбкой. Постепенно улыбка сходила на «нет» и превращалась в гримасу ужаса. Да, именно ужаса. Вот, что последнее я увидела, находясь рядом с Николасом Вульфом Льюисом. Сердце предательски екнуло, и я, от греха подальше, перешла на ребят. Айро, Лукас, Вайс, Тод, после образы парней сменили демоны: Александр, Анна, Каин, Ив, Феликс, Леви и Елизар. Елизар... Он остался один в тех катакомбах, сумел ли он улизнуть? Сумел ли выжить? Я боялась об этом думать, откидывая все воспоминания в сторону.

Раздался шорох. Я подняла взгляд, это был Браун. Он подошел вплотную к решетке, и пытался что-то разглядеть, всматриваясь в мою сторону.

— Хранительница?

Я вздрогнула от его осипшего хриплого голоса. Если бы не чуткий слух демона, вряд ли бы вообще услышала.

— Похоже, мы влипли, — на его губах появилась сумасшедшая улыбка, испугавшая меня еще больше.

— Знаешь, Браун, если бы не та чертова кукла и не твой план, нас обоих бы здесь не было.

Он не ответил, но я знала, что он услышал. Я видела это в его округлившихся глазах.

— Отставить разговоры! Не то намордник нацеплю, — прошипел один из трех стражей, ударяя хлыстом по решетке, за которой сидела я.

— Да ладно тебе, Борз, — усмехнулся другой страж, — им завтра помирать, дай ребяткам наговориться перед смертью.

— Если им умирать, значит заслужили. Это не повод нарушать правила, — ответил тот, кого назвали Борзом.

Мне дважды повторять не надо. Я умолкла, закрывая глаза, чтобы хоть ненадолго окунуться во тьму. Туда, где нет всего этого. Где нет камер, нет страха и нет отчаяния в глазах пленных. Я хотела домой, хоть на чуть-чуть. Хотела лишь глазком посмотреть на них. Тьма добродушно забрала меня в свои объятья, чтобы сразу же предстать предо мной большой поляной с ярким и теплым солнцем в небе.

— Я же говорил, что тебе не безопасно здесь появляться, Милелика!

Я узнаю этот голос из тысячи. Недовольный голос с хрипотцой, его обладателем был, ни кто иной, как Сай.

Я улыбнулась парнишке, подошла и обняла его. Хотя бы его повидала перед смертью, это уже меня радовало.

— Похоже, на этот раз я пришла прощаться, Сай.

— Прощаться? — Его лицо осунулось, а глаза слегка округлились.

— Увидимся возле грани, — кивнула ему я, на что он лишь крепко схватил меня за плечи и как следует встряхнул.

— Он ведь не станет этого делать, да? Ты ведь его дочь! Он же отпустит? Где ты сейчас?

— Дочь я, не дочь, это его обязанность. И, как бы иронично это не звучало, выберет он трон, а не меня. Казнь назначили на завтра. На закат. Сейчас, как я поняла, я нахожусь в неком подобии камеры смертников. Сай, помнишь, как ты рассказывал мне о звездах?

Он молчал. Я не решалась поднять голову, чтобы взглянуть в его раскосые глаза. Просто смотрела куда-то вдаль поверх его плеча. По тяжелому дыханию и усилившимся объятьям можно было понять, что ему тяжело воспринимать эти новости.

— Я сказала тогда о реинкарнации. Так вот, знаешь, я верю в эту теорию, и верю, что однажды мы еще встретимся. Пройдут сотни, может тысячи лет, но мы встретимся, — я улыбнулась, сдерживая слезы, сейчас нельзя плакать, нельзя, — обещаю тебе.

— Я прикончу его, — только и прошипел парень, на что я горько усмехнулась.

— Это ничего не изменит, так что попрощайся за меня с Сандрой и Мэлом. А мне уже пора, скоро рассвет.

Я отошла от него, прервав объятья, и поспешила уйти. Я отошла шагов на двадцать, как он окликнул меня.

— Милелика.

Я замерла, как вкопанная, но не нашла в себе сил повернуться и посмотреть, а он продолжил.

— За последние три тысячелетия ты была единственной, кроме этого урода, кто видел нас с сестрой, кто мог прийти к нам и поговорить. Сначала я не верил, что это возможно, но, когда Сандра тебя привела, я был рад. Мы всегда ждали, когда ты придешь. И мы будем ждать дальше. Ты пообещала. Если понадобится сто лет, тысяча лет, мы подождем. Только возвращайся, ладно?

Я обернулась и посмотрела на него. Это была ошибка, я должна была идти дальше, но не смогла. Его подавленный вид и потухшие глаза, вот, что я запомню из этой ночи. Я улыбнулась ему, по щекам потекли слезы, и я радовалась, что на таком расстоянии их не видно.

— Обещаю.