Глава 10

Солнце уже почти скрылось за горизонтом, когда Астер, измученный и мрачный, вышел из леса. Ни слова объяснений, лишь короткий приказ сыновьям: созвать всех жителей деревни на срочный сбор.

К тому моменту, когда небо окрасилось в багряные тона, луг у деревни наполнился взволнованными голосами. Собрались все, от мала до велика. Кто-то перешептывался, пытаясь угадать причину спешного сбора, другие молча ждали, с лицами переполненными напряжением и тревогой. Неведение порождало самые невероятные догадки, вплоть до нашествия призраков и духов.

Сорэн и Уил, закончив обход, присоединились к толпе. Окинув взглядом встревоженные лица, Сорэн заметил Варода, словно тень, прячущегося за деревьями. Юноша поспешил отвести взгляд и затеряться в толпе, стараясь избежать встречи с этим человеком. Вскоре он нашел отца, но взгляд его продолжал искать Диана, но вместо этого он наткнулся на суровое лицо Серлина.

Астер, обведя взглядом собравшихся, тяжело вздохнул. Наступила тишина, и он сделал несколько шагов вперед, привлекая к себе всеобщее внимание, заметив в глазах людей нетерпеливое ожидание ответов.

— Диана мы не нашли! — громко сообщил он с каменным лицом. Молчание растянулось, странным комом засев в горле каждого.

— Я не знаю, что происходит, так что не ждите от меня ответов.

— Тогда что нам делать? — раздался голос где-то из толпы.

— Уезжайте из деревни!

— Что? В каком смысле? Как так уезжать? — зашептался народ. Даже Сорэн, обычно невозмутимый и сдержанный, изумился решению, озвученному отцом. Парень буквально потерял дар речи, не в силах поверить своим ушам. И он был не один. В толпе послышался ропот, который быстро перерос в открытое недовольство. Люди не стеснялись высказывать своё несогласие, и Сорэн понимал их как никто другой.

— Ты с ума сошёл? Куда мы поедем? — кричали те.

— Да послушайте вы! — вдруг рыкнул мужчина стараясь перекричать возмущённых. На секунду его голос повис эхом где-то над головами, задержавшись в воздухе, не желая покидать этот мир. Слова, еще мгновение назад полные возмущения и убеждения, теперь растворялись, уступая место давящей пустоте. И вскоре и он стих, опуская гробовую тишину на толпу. Тишину, которая звенела в ушах, тяжелую и всепоглощающую. Тишину, что говорила громче любых слов.

— Люди пропадают, скот гибнет, и не понятно что является причиной этого.

— А что старейшина? — громко спросил кто-то. Но Алет решил пропустить этот вопрос мимо ушей. Бредни старухи уж точно не могли прояснить ситуацию, а спасти людей — тем более. Видя, как мужчина не собирается ничего предпринимать, Сорэн оскалился.

— Сорэн? — позвал Уил, видя озлобленное лицо брата.

— На этом всё, можете расходится…

— Отец! — вдруг вскрикнул Сорэн, мгновенно приковывая к себе взгляды. Юноша стремительно вышел из толпы, на встречу раздраженному мужчине. На парня обратили внимание все, и даже Варод, обычно непроницаемый и отстраненный, оторвался от созерцания чего-то невидимого, принявшись сверлить юношу изучающим, почти хищным взглядом.

— Послушай меня…

— Сорэн! — гаркнул мужчина, но юноша не собирался отступать, надеясь что его услышат.

— Давай обратимся за помощью к Графу, старейшина же говорила, что он поможет!

— Что? Какой ещё Граф? Не уж-то тот самый? — послышались голоса за спиной. Он уже собрался начать говорить, подобрать нужные слова, чтобы успокоить разгоряченные сердца, но его отвлек звук. Тихий, но отчетливый смешок, прорезавший тишину.

Сорэн повернулся, и из толпы, словно змея, выполз Шир. Его губы были растянуты в насмешливой улыбке, от которой по спине Сорэна пробежал холодок. В глазах мужчины плясали искры недоброго предвкушения.

— В этих землях уже лет сто не было никаких Графов пацан.

— Но я был на горе, там стоит особняк…

— Ты ходил на мёртвую гору? — тут же рыкнул отец. Машинально по толпе разнёсся гул осуждающих вздохов, словно волна, накатывающая на берег. Этот звук мгновенно достиг юноши, заставив его сердце забиться быстрее. Сорэн почувствовал на себе взгляды людей, полные неприязни и осуждения, даже Варод, стоящий чуть поодаль, злобно зыркнул на парня. Но даже это не сломило Сорэна. Он не собирался отступать, не собирался смиренно дожидаться, когда ещё кто-то станет жертвой обстоятельств. Прятаться в доме, как трус, оставляя свою судьбу на произвол судьбы, было не для него.

Сейчас, в этот напряжённый момент, юноша жаждал, чтобы его наконец услышали. Он хотел, чтобы его голос прозвучал среди общего гудения, чтобы слова стали ясными и понятными. Первым, до кого парень хотел достучаться, был именно отец. Сорэн знал, что тот не одобрит его поступков, но он был готов рискнуть. Он хотел, чтобы отец увидел его не как беззащитного мальчишку, а как человека, способного принимать решения и бороться за свои убеждения. Внутри него разгоралось пламя решимости, и парень был готов идти до конца, несмотря на осуждение окружающих.

— Я видел его! — вскрикнул Сорэн перекрикивая людей. Мгновенно голоса стихли, и теперь остались лишь глаза сверлящие его спину.

— Его зовут Лористен Де-Эвелер, и я видел его своими глазами!

— То есть как? Видел самого Графа? Разве он не умер? — зашептались люди.

— Старейшина сказала, что это его земля, и он точно сможет разобраться в происходящем, — пытался объяснить парень. Но как правило люди не охотно верили словам юнца. Вокруг него клубилось облако осуждения, презрения и раздражения, смешиваясь в общее негодование. Но даже под этим гнетущим взглядом, Сорэн стоял на своём.

— Я схожу к нему, попрошу о помощи!

— Ты никуда не пойдёшь!

— Отец! — воспротивился Сорэн.

— Варод, уведи его домой, — раздраженно приказал мужчина. Варод, словно марионетка, дернулся в сторону парня. Это было почти рефлекторное движение, но он не успел даже коснуться юноши, не успел протянуть руку, как тот резко дёрнулся. Его рука, подобно пружине, отбросила ладонь Варода, оставив между ними зияющую пустоту, наполненную напряжением.

— Не трогай меня!

— Успокойся, и пошли, — рыкнул тот схватив юношу под руку. Однако Сорэн не желал следовать его указке и снова сделал попытку вырваться, что как и ожидалась не увенчалась успехом.

— Уил, ты тоже иди домой, — вдруг попросил отец. Мальчишка мельком взглянул на мать, застывшую в стороне, и тут же рванул следом за старшим братом. Варод уже вытащил его из плотной толпы, и теперь они спешили прочь, в сторону родной деревни.

— Отпусти! — вскрикнул Сорэн, делая очередной рывок в сторону. Он отчаянно пытался вырваться, сделать хоть один рывок, чтобы сбежать, но Варод, словно стальной капкан, сжал его локоть до такой степени, что рука уже начала неметь.

Мужчина не стал тратить время на уговоры и препирательства, и просто молча, с неумолимой силой, потащил Сорэна прочь от толпы, подальше от любопытных глаз. И только отойдя на достаточное расстояние, он, не церемонясь, пригвоздил юношу к шершавой коре дерева.

Сорэн оскалился, как загнанный волк, готовый к последней схватке. Он поднял голову и тут же столкнулся с ледяным, пронзительным взглядом Варода, что буквально впился в его лицо. В этом взоре не было ни сочувствия, ни понимания, только холодная, расчетливая решимость.

— Отвали!

— Ты хоть понимаешь что творишь? — с рыком спросил тот.

— О чём ты?

— Зачем ты ходил на гору? Я же говорил тебе не приближаться к ней! — вдруг крикнул парень. На мгновение Сорэн увидел во взоре его глаз нечто чужое, пугающее. Там, в глубине зрачков, вспыхнули искры ярости, исказив привычные черты лица в звериную гримасу. Он словно смотрел на дикого пса, готового в любой момент сорваться с цепи и вцепиться в глотку, стоит только жертве дрогнуть. Его хватка стала каменной, пальцы побелели от напряжения. По ногам Сорэна пробежала мелкая дрожь, словно предвестник бури, приглушая дыхание заставлял сердце биться тише.

— Люди и так напуганы, а ты хочешь убедить их, что какой-то мертвец сможет нам помочь? — вскрикнул тот. Однако Сорэн, не был из тех, кто глотает обиды. В ответ на пренебрежительный тон Варода, он оскалился, испепеляя собеседника взглядом. Юноша не собирался уступать в этой словесной дуэли, и Варод, судя по всему, это почувствовал.

— Отвали! — вскрикнул юноша, и с силой оттолкнул от себя парня. Варод отступил и теперь перед парнями появилось расстояние коего Сорэн и добивался.

— Я видел его, говорил с ним!

— Тебе померещилось, мало ли что может быть в этом проклятом лесу!

— Ты себя слышишь вообще? — вскрикнул юноша. Сорэн глубоко вздохнул, осознавая, что дальнейшие попытки что-то объяснить Вароду были напрасны. Каждый раз, когда Сорэн пытался поделиться своими мыслями или переживаниями, Варод лишь отмахивался, как будто от назойливой мухи. С этим юноша уже смирился, приняв, что некоторые вещи невозможно изменить.

Покинув место их спора, Сорэн направился в деревню, чувствуя на себе пронизывающий взгляд глаз мужчины, полных недоверия и сомнений. Сорэн не обернулся, не стал прощаться. Он знал, что этот человек не поймет, не сможет увидеть то, что видел он сам. Граф Лористен Де-Эвелер — это не просто миф или призрак, это реальность, которую Сорэн был готов доказать, несмотря на все преграды. Варод мог оставаться в своих сомнениях, но Сорэн был готов идти до конца, даже если это означало идти в одиночку.

***

Уил вернулся домой всего через несколько минут, но его не встретил теплый свет свечей и не окликнул родной голос. В деревню возвращались жители, уставшие и молчаливые, постепенно растворяясь в темноте, направляясь к своим домам. К тому времени Уил уже поднялся наверх, и войдя в комнату брата замер на пороге. В распахнутое окно яростно врывался холодный ветер, трепал занавески и разносил по комнате запах мокрой земли. Но самого брата нигде не было. Лишь пустая комната, пронизанная леденящим сквозняком, и зловещая тишина, которая кричала громче любого голоса.

— Сорэн?! — изумился юноша кинувшись к окну. Взгляд скользнул по привычным стенам домов, по знакомой улице, выхватывая из полуденного марева движущиеся фигуры. Вот отец, вон мать — они шли навстречу, о чем-то оживленно беседуя. Но внимание мальчишки, застывшего на пороге, было приковано не к ним. Его взгляд преследовал удаляющийся силуэт, ускользающий в густую тень, словно растворяющийся в ней. Тот уже почти исчез, поглощенный мраком, оставив после себя лишь смутное ощущение.

— Брат!

— Где он? — внезапно прозвенел голос за спиной. В испуге обернувшись, Уил сразу заметил возникшую из неоткуда фигуру. Она стояла в полумраке, словно сотканная из теней, и уже принялась прожигать его взглядом. В этом взгляде не было ни любопытства, ни удивления — только ледяная, всепоглощающая ненависть, от которой по спине пробежал озноб.

— Варод?! — лишь смог выдавить юнец. Однако парень задерживаться не стал. Он машинально двинулся прочь из дома, намереваясь вернуть Сорэна.

— Постой! — вскрикнул Уил кинувшись за ним. Мальчонка не успел его догнать, и замер запыхавшись в дверях, как вкопанный. Но Варод уже двинулся прочь от света дома, в сторону бескрайнего луга, уже поглощенного надвигающейся темнотой.

— Сорэн! — прошептал Уил с дрожью в голосе.

***

Несмотря на сгущающиеся сумерки, Сорэн уверенно углубился в лесную чащу. Дорога к дому старейшины была выучена наизусть, и даже в этой полутьме он мог дойти туда с закрытыми глазами. Но что-то не давало ему покоя. Время от времени юноша оборачивался, ощущая шаги где-то в кустах. Навязчивое чувство, что его преследуют, начинало пробирать до костей. Становилось неспокойно, и даже полосы медленно плывущего тумана казались зловещими. Сорэн старался обуздать разыгравшееся воображение, ведь за последнее время его глаза и так увидели слишком много.

Вскоре парень добрался до полуразрушенной хижины, что, казалось, была забыта временем. Вокруг царила тишина, и даже лунный свет не пробивался сквозь трещины в стенах. Он сразу заметил кости животных, разбросанные по двору, и другие жуткие детали, что ранее его останавливали. Внутри бушевали эмоции, а ноги сами повели его к калитке, подчиняясь какому-то невидимому зову.

С каждым шагом Сорэн чувствовал, как сердце стучит всё быстрее, а дыхание становится всё более учащённым. Двор, усыпанный обломками и тенями, казался ему не таким уж страшным. Он пересёк его, не обращая внимания на холодный ветер, что шевелил сухие листья и заставлял их шуршать под ногами.

— Старейшина?! — позвал парень вертя головой. Заметив ворона, притаившегося на ветке, юноша тяжело вздохнул, стараясь успокоить рвущееся из груди волнение. Он знал, что это не просто птица — ворон всегда был символом чего-то важного, и сейчас его присутствие лишь усиливало тревогу. Старейшина не отозвалась, а вокруг лишь царила тишина, будто сама ночь замерла в ожидании.

Сорэн на мгновение задумался, не поступил ли он опрометчиво, решив прийти к дому старейшины в темное время суток. В голове крутились мысли о том, что могло бы произойти, если бы он выбрал другой путь. Но сейчас, когда он стоял под ветвями, полными ночного шороха, он понимал, что назад дороги нет.

Но тут произошло то, чего Сорэн боялся больше всего. Хруст ветки, звук шагов — это означало, что кто-то приближается. Юноша застыл на месте, сердце забилось быстрее, а в голове закружились тревожные мысли. Он осторожно начал оглядываться, стараясь не выдать своего волнения. Каждое движение казалось ему слишком громким, каждый шорох — предвестником беды. В темноте леса Сорэн не мог разглядеть, кто именно приближается, но инстинкты подсказывали: это не просто случайный прохожий. И чувство его не обмануло.

Сорэн не заметил, как кто-то подошел к нему сзади. Внезапно он ощутил, как крепкие руки сомкнулись у него на губах, прерывая крик. Сердце забилось быстрее от неожиданности, когда его прижали к сильной груди. Сжатие было настолько плотным и мощным, что Сорэн почувствовал, как воздух вырывается из легких, а мир вокруг него замирает. Он попытался вырваться, но хватка была слишком сильной.

Сорэн пытался собраться с мыслями, но паника захлестнула его. Парень чувствовал, как его сердце колотится в груди, а дыхание становится все более затрудненным. Вокруг царила тишина, лишь его собственные мысли звучали в голове, как эхо.

«Кто это? Зачем он меня схватил?» — мелькало в сознании. Юноша напрягся, пытаясь вырваться из хватки, но каждый его усилие лишь усугубляло ситуацию.

Сильные руки не отпускали его, и Сорэн ощутил, как холодный пот выступает на лбу. Парень знал, что должен оставаться спокойным, но страх сковывал тело. Внезапно в его голове возникла мысль о том, что это может быть кто-то знакомый, кто-то, кто просто шутит или пытается напугать его.

Юноша попытался сосредоточиться на окружающей обстановке, прислушиваясь к звукам, которые могли бы выдать его захватчика.

«Варод!» — это имя прозвучало в его голове четко и громко, как удар колокола. Сорэн замер, забыв о своих попытках вырваться, но напряжение в теле не отпускало. Крепкие руки захватчика прижимали его к сильной груди, закрывая рот, и Сорэн не мог обернуться, чтобы увидеть лицо своего мучителя.

Мужчина, заметив, что парень притих, словно парализованный, наклонился к мочке его уха. Горячее дыхание обожгло кожу, и Сорэн почувствовал, как по щеке скатилась капля пота. Стон вырвался из его губ, пробиваясь сквозь пальцы, что пытались заглушить звук. Дрожь пробежала по всему телу, проводя электрический ток.

Вокруг остановилось время, и всё, что имело значение, сосредоточилось в этом единственном мгновении. Сорэн ощущал, как его сердце стучит в груди, а мысли запутались в вихре эмоций. Он чувствовал, как спина прижимается к крепкому телу Варода, и в голове мелькали вопросы: что он задумал? Почему держит его так близко? Но когда горячее дыхание коснулось его уха, юноша почувствовал, как комок в горле стал невыносимым.

Варод, сжимая его плечи, наклонился ближе, скользнув дыханием по коже, вызывая мурашки. Сорэн зажмурился, и в этот момент, когда мир вокруг них исчез, Варод, прерывисто дыша, наконец произнес хоть какие-то слова.

— Не нужно было провоцировать меня…

«Что? О чём он?» — прозвучали вопросы в голове Сорэна. Варод, казалось, потерял контроль. Его ладонь, до этого грубо касавшаяся губ Сорэна, вдруг соскользнула вниз, обхватывая тонкую шею юноши. Сорэн судорожно вздохнул, пытаясь что-то сказать, но не успел. Грубые пальцы мужчины сомкнулись на его шее, перекрывая дыхание.

— Вар… кха… — выдавил он оскалившись, но мужчина лишь сильнее сжал его горло. Жар опалил кожу, словно дыхание раскаленной печи, скользнув от шеи к ключицам. Юноша вздрогнул, и мужчина, будто ведомый неведомой силой, прижал его еще крепче, и повинуясь внезапному порыву, его рука скользнула под тонкую ткань рубашки. Пальцы коснулись горячей кожи, вызывая мурашки. В воздухе повисло напряжение, сотканное из желания и нерешительности. Грубая ладонь скользнула по торсу, поднимаясь к груди и уже пальцы коснулись сосков, заставив Сорэна оскалится, задрожав.

— Хочешь я покажу тебе, что делают люди находясь на грани? — с шипением спросил Варод. Сорэн попытался вдохнуть, но в горле застрял комок. Он вскинул голову, и в этот момент жесткие пальцы, сжимающие его шею, замерли на подбородке. Вокруг царила тишина, и он почувствовал, как сердце забилось быстрее. Каждое движение давалось с трудом, а страх сжимал его так же сильно, как и эти оковы.

— Прекрати… — юноша процедил слова сквозь зубы, но Варод лишь наслаждался этим зрелищем, поглощая каждый его вздох. Однако, наблюдать за искаженным лицом юнца мужчине быстро наскучило, и резко отстранившись, он отступил назад.

Сорэн, словно лишившись опоры, с тяжелым, рвущимся вздохом рухнул на колени. Пальцы судорожно впились в землю, а из груди вырвалось прерывистое дыхание, смешанное с кашлем. Тело лихорадочно затрясло, глаза беспокойно забегали по сторонам, пока, наконец, не зацепились за фигуру мужчины.

— Ты… конченный урод…

— Хочешь чтобы я показал другую свою сторону? — с неким подобием ухмылки спросил Варод. Сделав всего один размашистый шаг, Варод приблизился к Сорэну. Парень икнул от страха, сжавшись всем дрожащим телом. Перед ним уже не стоял тот надменный и грубый человек, которого он знал. Теперь же Варод излучал опасность, и его присутствие вызывало в юноше такой страх, какого он никогда прежде не испытывал.

Опустившись на колено перед Сорэном, Варод смерил его оценивающим взглядом. Этот взор был леденящим, полным пылающего, безудержного желания — желания «владеть». Сорэн не мог игнорировать его, как и свой собственный страх, который вдруг стал таким явным и ощутимым. В этот момент он понял, что оказался в ловушке, и его сердце забилось быстрее, словно предчувствуя неизбежное.

Варод, казалось, наслаждался этим мгновением, когда страх Сорэна достигал своего пика. Его губы слегка приподнялись в едва заметной усмешке, и в этом выражении скрывалось что-то древнее и первобытное. Сорэн чувствовал, как его собственное тело предает его, не желая подчиняться разуму, который кричал о необходимости бежать, прятаться, спасаться. Но куда? В этом взгляде было что-то, что притягивало, что заставляло его оставаться на месте, словно он оказался в плену неведомой силы.

— Ты не понимаешь, — произнес Варод, его голос был низким и бархатным, как шёпот ветра в ночи.Эти слова, полные обещаний и угроз, заставили юношу замереть. Потаённый страх до этого дремавший где-то в глубине начал вырываться.

— Ты не понимаешь, что значит быть желанным… но ты можешь это узнать, — проговорил Варод вновь протягивая к юноше руку. Сорэн стиснул зубы, когда пальцы, сильные и чужие, заставили его запрокинуть голову, обнажая шею — тонкую, бледную, словно выточенную из лунного камня. Вблизи Варод казался еще больше, его тень нависала, вытесняя собой весь мир. Сорэн ощутил, как по коже пробежала волна жара, странная и пугающая, вытеснившая привычный холод.

Он замер, парализованный не столько физической силой, сколько необъяснимым ужасом. В голове царила пустота, не позволяющая ни сопротивляться, ни даже думать. Остался только Варод, его присутствие, его запах, его власть.

Прикосновение губ к шее стало неожиданным ударом. Легкое, почти невесомое, но обжигающее, оно заставило Сорэна судорожно зажмуриться. Это было что-то новое, чуждое, вызывающее одновременно отвращение и странное, смутное любопытство. А затем, внезапно, острая боль пронзила кожу.

Боль, хоть и мимолетная, словно пробудила его. Сорэн попытался вырваться, дернулся, но хватка на подбородке лишь усилилась, не позволяя даже повернуть голову. Он чувствовал, как Варод дышит ему в шею, горячее дыхание опаляло кожу, а запах — терпкий, землистый, с оттенком металла — заполнял все вокруг. Это был запах силы, власти, и Сорэн ощущал себя маленьким и беззащитным перед этой мощью.

Варод отстранился на мгновение, и Сорэн, воспользовавшись секундной передышкой, попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь сдавленный хрип. Он смотрел на Варода снизу вверх, в его глазах плескался страх, смешанный с непониманием. Что он хотел? Чего добивался?

Варод, казалось, читал его мысли. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на… сочувствие? Но это было мимолетно, как тень, и тут же исчезло, сменившись прежним, непроницаемым выражением.

— Ты боишься, — прошептал Варод, его голос был низким и хриплым, словно рычание. — Но страх — это лишь начало.

Он снова наклонился, и Сорэн снова зажмурился, ожидая нового прикосновения. Но вместо этого Варод провел губами по его шее, медленно и нежно, словно пробуя на вкус место укуса. Это было уже не больно, но не менее пугающе. Сорэн чувствовал, как по телу пробегает дрожь, и не мог понять, от страха это или от чего-то другого.

Варод отстранился, и Сорэн открыл глаза. Он увидел, как в глазах Варода пляшут отблески пламени, и на мгновение ему показалось, что он видит в них что-то еще — не только силу но и власть.

— Ты думаешь, я хочу причинить тебе боль? — спросил Варод, и в его голосе прозвучал смешок. — Я хочу показать тебе, что ты можешь чувствовать. Что ты можешь быть желанным.

Он снова прикоснулся губами к шее Сорэна, но на этот раз это было другое прикосновение. Нежное, ласковое, словно попытка успокоить, а не подчинить.

— Позволь мне показать тебе, — прошептал Варод, и его голос был почти умоляющим. Страх комком застрял в горле, но Сорэн нашел в себе силы оттолкнуть Варода, грубо, так что тот оперся руками о землю. Встретившись взглядом с Сорэном мужчина увидел в его глазах слезы, готовые хлынуть потоком, что дрожали на ресницах, а губы судорожно сжались, вторя дрожи, пронзившей все тело.

Сорэн вскочил и, не оглядываясь, бросился к калитке. Мгновение — и он уже вылетел со двора, мчась в сторону деревни, как загнанный зверь. Варод не стал его звать, в этом не было нужды, он достиг своей цели. Теперь Сорэн точно запомнит этот урок и больше не осмелится приближаться к лесу.

Сорэн продирался сквозь колючий хаос леса. Шипы и сучья оставляли на коже багровые полосы, словно лес пытался удержать его, не пустить дальше. Ноги горели от усталости, но он продолжал нестись вперед, сквозь непроглядную тьму, застилающую глаза пеленой слез.

В голове пульсировала одна-единственная мысль, словно проклятие, подгоняющее его вперед: «Ненавижу… ненавижу…» Она эхом отдавалась в каждом ударе сердца, напоминая о той боли, от которой он бежал.

Бег стал инстинктивным, слепым, и юноша уже не видел, куда направляется, лишь чувствовал острую необходимость двигаться, убегать. И вот, в этой безумной гонке, его подстерегла неудача. Нога зацепилась за что-то твердое, скрытое в темноте, и Сорэн с размаху рухнул на землю.

Острая боль пронзила ладони и локти, когда он попытался смягчить падение. Что-то острое вонзилось в пальцы, но Сорэн, стиснув зубы, не издал ни звука. В этот момент физическая боль казалась ничтожной по сравнению с той, что терзала его душу.

Сорэн лежал, тяжело дыша, чувствуя, как кровь медленно сочится из порезов на руках. Он не шевелился, позволяя боли накрыть его с головой, словно желая, чтобы физические страдания заглушили душевные. Сорэн сжал кулаки, чувствуя, как впиваются в ладони острые камни. Ярость, клокотавшая внутри, требовала выхода. Он хотел кричать, ломать, крушить всё вокруг, но вместо этого лишь беззвучно рыдал, уткнувшись лицом в сырую землю.

— Ненавижу… — сорвалось с губ. Собрав остатки воли, Сорэн медленно поднялся на ноги. Тело ныло от усталости и боли, но он заставил себя идти. Не зная куда, не зная зачем. Просто идти.

Лес, казалось, затаил дыхание, наблюдая за ним. Луна, выглянувшая из-за туч, осветила его израненное лицо, на котором застыло выражение решимости. Сорэн больше не бежал. Он шёл, но не в деревню, а в никуда…