Глава 3

В воздухе висело густое, липкое молчание, прерываемое лишь тихим шепотом ветра, пробирающегося сквозь покосившиеся заборы. Никто не знал, что именно произошло, что вырвало жизнь из тела крепкого, еще недавно полного сил мужчины. Но одно было ясно: в деревне поселилась смерть.

Прощание с покойным превратилось в кошмар. Не просто жуткое, а пугающее до дрожи. Искаженное лицо, скрытое под грубой тканью, отталкивало. Люди боялись даже бросить мимолетный взгляд на неподвижное тело.

Старейшина, чье лицо испещрили морщины, словно карта прожитых лет, предостерегла. Её слова, тихие, но весомые, эхом разнеслись по деревне: «Не тревожьте его покой. Не заходите в дом, дабы не навлечь беду на себя и свои семьи.»

И люди слушались. Страх, древний и первобытный, сковал их сердца. Они стояли поодаль, в тени своих домов, чувствуя, как смерть, словно ядовитый туман, окутывает их деревню. Прощание превратилось в избегание, в молчаливое признание силы, которую они не могли понять и которой боялись больше всего на свете.

Солнце уже клонилось к закату, когда из дома вынесли деревянный гроб. Сорэн стоял в стороне, не в силах подойти ближе. Земля глухо стучала о крышку, погребая вместе с телом и часть прошлого ужаса, вместе с мужчиной. Он знал этого человека. Знал, но воспоминания о нем были отравлены страхом. Каждый раз, когда ноги несли юношу вперед, чтобы попрощаться, в памяти всплывало искаженное гримасой лицо и пугающий, остекленевший взгляд. Что-то сломалось в ту ночь, и теперь, даже смерть не могла исправить эту трещину. Сорэн остался стоять в тени, наблюдая, как исчезает последняя возможность прощания, погребенная под слоем холодной земли.

Когда похоронная процессия завершилась, люди, тихо переговариваясь, разошлись по домам. В такие моменты принято проводить усопшего в последний путь, вспоминая его жизнь и делая это с уважением. Но Сорэн, казалось, был не в силах разделить эту скорбь. Он устроился у стога сена, окружённый бродячими животными, и не мог найти себе места. Сон покинул его, оставив лишь тяжёлые мысли о том, что произошло.

Его руки всё ещё дрожали, а ноги были словно из ваты, не слушались и не давали покоя. В памяти всплывали обрывки той ночи, но они были смутными и неясными. Сорэн не мог вспомнить, как именно оказался на земле, и был ли рядом Варод, когда он закричал. Единственным напоминанием о том ужасе оставались болезненные ощущения в локтях, которые не давали ему покоя, стоило лишь прикоснуться к сена.

Услышав шорох где-то сбоку, Сорэн мгновенно насторожился. Внутри него словно закипела тревога, и замер, прислушиваясь к звукам вокруг. Сердце забилось быстрее, как будто его окатило холодной водой. Но когда из тени возник человеческий силуэт, напряжение постепенно стало утихать. Сорэн вздохнул с облегчением и, устало откинув голову на мягкое сено, стал внимательно рассматривать подошедшего парня.

Тот выглядел немного усталым, но в его глазах светилась искорка любопытства. Сорэн заметил, как на его лице играла легкая улыбка, и это помогло ему окончательно расслабиться. Они обменялись взглядами, и в этот момент между ними возникло какое-то невидимое понимание.

— Диан!

— Давно тут сидишь? — спросил тот присаживаясь рядом.

— Да нет.

— Я принес тебе кое что, — проговорил парень, слегка улыбаясь, вытаскивая из-за пазухи небольшой сверток. Он аккуратно развернул марлевую ткань, и перед Сорэном оказался кусок свежей лепёшки. Сорэн не стал отказываться и с благодарностью принял лепёшку из его рук. Мякиш был ещё тёплым, и казалось, что его только что достали из печи. Аромат свежей выпечки наполнил воздух, и Сорэн, откусив кусочек, почувствовал, как нежный вкус расцветает на языке, даря мгновение простого счастья.

— Как ты? — с заботой спросил Диан.

— До сих пор колени трясутся, забыть бы это как страшный сон.

— Не плохо держишься!

— Спасибо… — сухо поблагодарил парень, откусывая хлебный мякиш. Сорэн устало вздохнул, опуская плечи. Его взгляд скользнул по толпящемуся в стороне скоту. Коровы лениво пережевывали траву, не подозревая о его заботах. Солнце почти село, окрашивая горизонт в багровые и оранжевые тона. Красиво, конечно, но эта красота означала лишь одно: скоро нужно возвращаться в деревню. А там его ждали не только ужин и отдых, но и бесконечные хлопоты, споры и, возможно, даже упреки.

— Кажется… я видел кого-то той ночью.

— Кого-то?! — переспросил Диан.

— Не уверен, может мне почудилось.

— Ты говорил старейшине?

— Нет, я даже к ней не ходил, — отмахнулся Сорэн. Медленно поднявшись, юноша отряхнул штаны от прилипшей соломы. Домой идти совсем не хотелось но и оставаться в лесу, в надвигающейся темноте, тоже не прельщало.

— Ты идёшь?

— Нет, посижу ещё немного, — пояснил Диан. Сорэн удовлетворенно кивнул, чувствуя, как решимость наполняет его тело. Парень сжал в руке крепкий, заранее подготовленный прут, и направился к животине, зная, что времени терять нельзя.

Быки, словно почувствовав его приближение, разом вскинули свои огромные головы. Их влажные ноздри затрепетали, улавливая запах человека, и тут же, по невидимой команде, вся стая сорвалась с места, устремившись в сторону деревни. Сорэн знал, что это только начало, и ему придется приложить все усилия, чтобы направить их в нужное русло.

— Осторожно! — бросил Диан на последок, но тот не стал ему отвечать. Парень просто ушел, оставив его слова висеть в воздухе. Только стадо, понуро бредущее в сторону деревни, напоминало о его недавнем присутствии.

Сорэн медленно продвигался вперед, внимательно глядя под ноги. Лесная тропа была усыпана опавшими листьями и коварными ветками, о которые то и дело спотыкался парень. Он осторожно обходил их, перешагивал, стараясь не сбиться с пути. В тишине леса отчетливо слышался размеренный стук дятла, работавшего где-то высоко над головой. Этот звук, словно маяк, не давал Сорэну окончательно погрузиться в собственные мысли, которые настойчиво тянули его в свою пучину. Но даже стук птицы не смог удержать его внимание так, как это сделал жалобный звук, донесшийся из-за кустов. Отбившийся от стада теленок, потерянно мычавший в одиночестве, мгновенно отвлек парня от его раздумий.

— Эй! — позвал пастух бросившись в догонку. В этот раз он успел вернуть малыша в толпу, даже не сбив привычный темп своего дыхания.

— Не делай так малыш, это может плохо кончиться, — попросил Сорэн следуя за стадом коров. Не спеша ведя скот в деревню, парень время от времени бросал взгляды на деревья, которые окружали их со всех сторон. Лес был густым и таинственным, и каждый шорох в его недрах вызывал у него легкое беспокойство.

Вдруг, из-за деревьев раздался хруст, который заставил его насторожиться. Сорэн вздрогнул и начал внимательно вглядываться в каждую тень, словно в ожидании, что из-за ствола выскочит нечто неожиданное. Сердце его забилось быстрее, когда хруст повторился, и тревога, как холодный ветер, пронзила тело.

— Кто здесь? — громко спросил парень отступая на шаг. По телу прошла дрожь, а к горлу вновь подступил странный ком. Сорэн метался взглядом между деревьями, пытаясь уловить хоть какой-то звук, который мог бы его успокоить. Листья шуршали на ветру, но это не помогало — его пальцы уже начали леденеть от холода, и парень чувствовал, как страх медленно проникает в его сознание.

Парень заставил себя сосредоточиться, отгоняя мысли о том, что мог бы остаться один в этом лесу. Он уже начал грешить на собственный слух, упрекая себя за то, что не смог вовремя заметить, как скот ушел. Тяжело вздохнув, Сорэн собрался с силами и уверенно развернулся, решив догнать пропавших животных.

Сорэн сделал всего один шаг, и тут же земля предательски ушла из-под ног. Нога провалилась, утонув в обманчивом слое мха. Короткий, испуганный вскрик — и парень исчез в черной пасти внезапно разверзнувшейся ямы.

Падение было стремительным и болезненным. Сорэн отчаянно пытался зацепиться хоть за что-нибудь, и его одежда, к счастью, зацепилась за корявые, выступающие корни. Рывок, резкая боль, пронзившая все тело, выбивая воздух из легких.

Сорэн с трудом выдавил из себя ноющий стон, который тут же перешел в шипящий выдох. Приоткрыв глаза, он увидел над собой лишь клочок ночного неба, нависший над краями ямы. Земля, смешанная с сухими ветками и щепками, осыпалась вниз, а где-то наверху с глухим стуком сорвался небольшой камень. Сорэн лежал, оглушенный и дезориентированный, пытаясь понять, что с ним произошло и как он вообще оказался в этой жуткой дыре.

С болью присев на холодную землю, Сорэн почувствовал, как острая волна боли пронзила его голову. Она была такой сильной, что на мгновение мир вокруг него потемнел. Легкий звон в ушах, словно далекий колокольный звон, смешивался с неприятным привкусом железа, который заполнил рот. Ноги, казалось, потеряли всякую чувствительность, и он не спешил даже попытаться их пошевелить. Внутри него нарастало ощущение беспомощности, и он лишь сидел, погруженный в свои мысли, пытаясь справиться с внезапной слабостью. Время будто остановилось, и единственным его спутником осталась боль, которая не отпускала.

— Больно… — зашипел парень, потирая ушибленный затылок. Сорэн заставил себя подняться, хотя каждая мышца протестовала. Он снова огляделся. Яма оказалась на удивление глубокой, и даже с его ростом до края было не дотянуться. В голове мелькнула отчаянная мысль о прыжке, но после пары неудачных попыток он признал поражение.

Опустившись обратно на дно, Сорэн с досадой осмотрел себя. Одежда, и без того не новая, теперь была перепачкана грязью и кое-где порвана. На руках застыли темные пятна земли, а с содранных локтей сочилась кровь, неприятно пощипывая кожу.

— Отлично, просто прекрасно… — простонал тот, откинув голову назад. Солнце уже медленно тонуло за горизонтом, и Сорэн, не отрываясь, следил за этим печальным спектаклем. Небо, еще недавно лазурное, теперь приобрело болезненный желтоватый оттенок. Облака, будто сговорившись, начали менять свои нежные пастельные тона на мрачные, угрожающие. С каждой минутой они становились все темнее и плотнее, пока, наконец, не поглотили последние лучи солнца, оставив Сорэна в надвигающейся тьме, наполненного чувством бессилия перед неизбежным.

***

Женщина стоя у окна, тревожно вглядывалась в сгущающиеся сумерки. Её пухлые губы то и дело оказывались в плену зубов, выдавая растущее беспокойство. Сердце бешено колотилось, а душа, казалось, шептала о надвигающейся беде.

В кухне царила суматоха. Астер, с решительным видом, метался между шкафами, собираясь в поход. Сорэн не вернулся, и мужчина не собирался ждать сложа руки. Он схватил охотничий нож, проверил остроту лезвия, и торопливо смотал прочную веревку. Уже собираясь выскочить за дверь, он замер, услышав тихий, неуверенный стук.

Прямо на глазах Варод вошел в дом. Высокий парень сразу почувствовал, как гнетущая атмосфера окутала его, плотным туманом. Внутри царила тишина, нарушаемая лишь еле слышным шорохом. Он огляделся, его взгляд скользнул по лицам присутствующих, и он заметил, как на них легли линии тревоги, смешанные с чем-то еще — возможно, с недоумением или страхом.

Каждый из них, казалось, ждал чего-то, но никто не знал, что именно. Варод ощутил, как напряжение в воздухе нарастает, и его сердце забилось быстрее. Он понимал, что пришел не в простую обстановку, и это предчувствие заставляло его насторожиться. Вопросы роились в голове, но прежде всего он хотел понять, что же произошло, и почему все здесь выглядели такими подавленными.

— Что-то случилось? — машинально спросил парень.

— Сорэн… не вернулся домой, — с лёгкой дрожью в голосе проговорила женщина.

— Что?

— Рад, что ты пришёл, нужно найти его, — дал команду мужчина. Удовлетворённо кивнув Варод даже спорить не стал.

Помимо отца Сорэна, на поиски юноши отправилось еще несколько крепких мужчин из деревни. Разделившись на пары, они рассредоточились по лесу, прочесывая каждый уголок в надежде найти пропавшего. Варод тоже был в их числе.

Первым делом он направился к старому сеновалу. В душе теплилась слабая надежда, что Сорэн там, но, к счастью или к сожалению, сеновал оказался пуст. Варод даже почувствовал облегчение. Мало ли что мог увидеть охотник в этом укромном месте, известном своими любовными похождениями. Лучше уж пусть Сорэн найдется где-нибудь в другом месте, подальше от чужих глаз и пересудов.

— Сорэн! — крик прорезал тишину леса, словно удар топора по сухому дереву. Парень вскрикнул так громко, что вспорхнули испуганные птицы, до этого тихо притаившиеся на верхних ветках. Их крылья зашуршали, в такт шепчущего ветра, когда они взмыли в темнеющее небо.

В руке Варод крепко сжимал факел, пламя которого плясало, отбрасывая причудливые тени на стволы деревьев. Лицо парня, освещенное неровным светом, выражало смесь льда и некой решимости, и он двинулся дальше в глубь лесной чащи, продираясь сквозь густые заросли.

Вдалеке, сквозь шелест листвы и треск сучьев, доносились другие крики. Мужские голоса, полные тревоги и, возможно, даже отчаяния. Варод не знал, что их ждет впереди, но понимал, что должен идти. Факел в его руке был единственным маяком в этой темной и пугающей чаще, а крики товарищей — единственным ориентиром.

***

Решив не ждать спасения, Сорэн собрал все свои силы и начал выбираться из ямы. Его руки цеплялись за влажную землю и корни деревьев, словно они были единственной надеждой на спасение. Каждый раз, когда он пытался подняться, тело предавало его, но сейчас, в этот момент, он почувствовал, что удача наконец-то на его стороне.

Собравшись с духом, юноша вцепился в край ямы, чувствуя, как земля скользит под его ногами. Ногти впивались в мягкую почву, оставляя за собой следы отчаяния и надежды. С трудом подтянувшись, Сорэн ощутил, как его сердце забилось быстрее — это была не первая попытка, но, возможно, самая удачная из всех предыдущих.

Сорэн знал, что не может позволить себе упасть снова, и сосредоточился, собрав последние силы, и, наконец, вылез из своего заточения. Когда он оказался на поверхности, то рухнул на землю, тяжело дыша и ощущая, как адреналин бурлит в его венах. Юноша лежал, прислушиваясь к звукам леса, и понимал, что теперь, когда он на свободе, его жизнь может измениться навсегда.

— Ура… живой! — тяжело дыша произнёс тот. Поднявшись на шатающиеся ноги, Сорэн ухватился за ствол дерева, стараясь восстановить равновесие. Вокруг царила густая темнота, и лес, казалось, оживал шорохами и звуками, которые только усиливали его тревогу. Идти куда-то в такой непроглядной тьме он не решался — каждый шаг мог привести к неожиданным последствиям. Вместо этого парень решил направиться к ближайшему озеру, надеясь, что его спокойная поверхность поможет ему сориентироваться и найти правильный путь. Вода, отражая звезды, могла стать его путеводной звездой в этом мрачном лесу. Сорэн глубоко вздохнул и, стараясь не обращать внимания на страх, двинулся вперед, прислушиваясь к каждому шороху вокруг.

Тишина обволакивала, нарушаемая лишь тихим шелестом прибрежных трав. Небольшое озеро, словно зеркало, отражало россыпь звёзд, мерцающих в бархатной черноте неба. Тонкая дымка тумана, словно невесомая вуаль, стелилась над водой, придавая пейзажу оттенок загадочности и нереальности.

Идилия ночных звуков — тихое кваканье лягушек, стрекот сверчков, редкий плеск рыбы — создавала умиротворяющую симфонию, погружая в состояние покоя и гармонии. В этот момент казалось, что время остановилось, и существует только он, озеро и бесконечное звёздное небо над головой. Здесь, вдали от шума и забот, Сорэн чувствовал себя по-настоящему свободным и умиротворённым.

Огибая кусты и топча траву, парень похрамывая приблизился к водной глади. В голове стоял непроходимый гул, а тело ныло и болело от свежих царапин. Желание окунуться в воду было при выше всего, и юноша не собирался ему отказывать.

Замерев на берену, Сорэн медленно стянул перепачканную рубаху. Сразу зашипев, парень оглядел присохшие алые линии на содранном боку. Локти так же щипало, и юноша медленно стянул рукава стараясь не зацепить свежую корку. Как только на землю упали штаны и обувь, вместе с нижним бельём, Сорэн двинулся к воде. К его удивлению она не была холодной, а даже наоборот приятным теплом окутала тело.

Когда вода коснулась бёдер, Сорэн принялся омывать руки и лицо. Прозрачные капли скользящие по его обнаженному телу, сразу приняли алмазное свечение. Даже на кончиках волос повисли эти сверкающие вкрапления.

— Отец меня убьёт! — прошипел юноша, осторожно, словно хрусталь, поднеся воду к глубоким царапинам, располосовавшим его предплечье. Кожа сразу же взбунтовалась, пронзительно защипав, словно тысячи крошечных иголок вонзились в раны. Сорэн невольно оскалился, стиснув зубы. Боль была острой, обжигающей, но он знал, что нужно перетерпеть. Вода, хоть и простая, была сейчас его единственным спасением, шансом хоть немного очистить раны от грязи и предотвратить заражение.

К тому времени юноша был не единственным, кто оказался у озеро. Медленно ступая по мху Варод сразу наткнулся на водную гладь. Зыркнув по поверхности воды, он заметил в лунном свете человеческий силуэт. Словно призрак, тот стоял в ней, окутанный мягким светом ночи. Стоило лишь охотнику пробежать по белоснежной спине глазами, как руки сами сжались в кулаки. В груди закололо, и сердце забилось быстрее. Сомнений не осталось, ведь Сорэн был единственным, кто мог заставить дрогнуть сердце парня. Сорэн был не просто другом — он был тем, кто заставлял его чувствовать, кто пробуждал в нем эмоции, о которых Варод даже не подозревал.

Двинувшись к берегу, тот не сводя глаз наблюдал, как парень постепенно омывает руки и шею. Сорэн стоял по пояс в темной воде, омывая царапины и ссадины, покрывавшие его тело. Каждая капля, стекающая по коже, казалась маленькой искоркой, отражающей лунный свет. Они мерцали, как крошечные бриллианты, скользя по плечам и спине, оставляя за собой влажный след. В этой тишине, нарушаемой лишь стрекотом цикад, это было единственное движение, единственное сияние, напоминающее о жизни, о тепле, о чем-то большем, чем просто темнота и влажность.

Варод двигался медленно, осторожно, словно боясь нарушить тишину, царившую вокруг. Каждый контур, каждый изгиб молодого тела, казался выточенным рукой искусного мастера. Мокрые пряди волос, как темные нити, прилипли ко лбу и щекам, подчеркивая юношескую угловатость лица, добавляя образу невинности и хрупкости. В этом лунном свете, в этой влажной дымке, сквозь проступающую юность проглядывала зарождающаяся красота, манящая и загадочная.

Водянистые капли стекали по линии тонкой поясницы прямо к бедрам оставляя влажные линии на шелковой коже. На хрупких плечах застыл лунный блеск, что придал им нереального оттенка.

Замерев у одного из деревьев Варод притаился, с интересом глядя на парня. Конечно всё внутри напряглось, и тот с каждым новым движением юноши, с трудом мог себя контролировать. Сорэн не просто омывал себя водой. Он играл с её каплями, прогоняя их по всему своему телу, как художник, рисующий невидимые узоры на холсте своей кожи. Вода стекала по его плечам, собиралась в ложбинке ключиц, а затем срывалась вниз, оставляя за собой ощущение свежести и легкости. Он подставлял ладони, позволяя воде переливаться между пальцами, наблюдая, как она искрится в серебрянном блеске, пробивающихся сквозь листву. В этом простом, почти детском развлечении, парень находил какое-то особенное умиротворение, словно смывая не только грязь, но и груз забот, накопившийся за последнее время.

— Как же больно… в яму грохнулся… да ещё чуть не помер, — прошипел парень оглядывая содранные участки кожи. Омыв ладони, Сорэн стряхнул с тонких пальцев надоедливые капли, которые, казалось, тянули его назад, мешая сосредоточиться на главном. В голове крутилась одна мысль: нужно вернуться домой, не опоздать и не получить за это выговор. Поэтому он даже не стал дожидаться, пока руки обсохнут, и, быстро обернувшись, направился к берегу.

Но в тот момент, когда он повернулся, его взгляд наткнулся на притаившийся силуэт. Сердце Сорэна забилось быстрее, а по спине пробежал холодок, привычный при виде Варода. Мужчина, скрестив руки на груди, словно хищник, внимательно следил за каждым его движением. Глаза Варода сверлили его, полные напряжения и ожидания, и от этого взгляда Сорэну стало не по себе. Ему показалось, что даже вода, которую он только что смывал с рук, и тела стала холоднее, как будто сама атмосфера вокруг наполнилась напряжением.

Сорэн замер на месте, не зная, что делать дальше. Внутри него боролись страх и желание уйти, но он понимал, что убежать сейчас было бы слишком рискованно.

— Искупался?! — с неким раздражением спросил Варод.

— Ты, что здесь делаешь?

— Астер на уши всю деревню поднял, тебя отправились искать.

— А тебя-то это каким боком касается? — раздраженно спросил юноша двинувшись к берегу. Не сводя с него взгляда, Варод заметно напрягся, когда в поле зрения появились белоснежные бёдра. Внутри разгорелось что-то горячее, заставляя сердце биться быстрее. По коже Сорэна всё ещё струились капли, словно маленькие бусины, останавливаясь на теле и придавая ему особую притягательность. Даже на ягодицах прятались несколько хрустальных блёсток, сверкающих на свету, и это зрелище заставляло охотника поджать губы, пытаясь сдержать в себе бурю эмоций.

Сорэн судорожно схватился за одежду, отряхивая её от прилипшей грязи. Он яростно тёр ткань, надеясь избавиться от мерзких пятен, но тщетно. Как бы он ни старался, замля упрямо отказывалась исчезать.

Стремительно, словно спасаясь от погони, он натянул штаны на влажное тело. С рубашкой дело пошло быстрее, но даже она не могла скрыть его смущения. Теперь, когда парень был одет, Сорэн чувствовал себя еще более уязвимым под пристальным взглядом Варода. Этот взгляд прожигал его насквозь, заставляя кровь приливать к щекам. Одежда, призванная защитить, казалась тонкой, почти прозрачной, не способной скрыть ни его волнения, ни его смущения.

— Ты сказал, что провалился в яму.

— Подслушивал? — раздраженно спросил Сорэн.

— А что ты мне запретишь?

— Пошёл ты Варод, не до тебя сейчас.

— Пошёл я?! — громко спросил тот. Сорэн не успел и глазом моргнуть, как Варод словно молния, оказался рядом и стальной хваткой сжал его запястье. Инстинктивно отшатнувшись, Сорэн почувствовал, как спина болезненно врезалась в кору дерева. Жесткие неровности впились в кожу, и без того раздраженную после недавнего падения.

Варод навис над ним, заслоняя собой лунный свет. Казалось, еще немного, и он полностью поглотит Сорэна своей тенью. Встретившись взглядами, они не скрывали бушующей неприязни. Напряжение между ними было настолько сильным, что, казалось, вот-вот разразится буря. Ярость и ненависть хлестали из их глаз, словно невидимые клинки.

— Если ты не заметил я тоже тебя искал.

— Мне тебе за это спасибо сказать? — громко спросил Сорэн.

— А, что это выше твоих возможностей, поблагодарить меня?

— Было бы за что, я сам вылез из ямы, не ты меня вытаскивал!

— Не чего обжиматься по лесу с кем попало, — прорычал тот сильнее сдавив ноющее запястье. Сильные прорычал от боли, которая, казалось, пронизывала его до самой кости. Внутри него бушевали эмоции — гнев, страх и безысходность. Он хотел оттолкнуть своего противника, но в этот момент силы покинули его, как будто кто-то вырвал из него всю энергию.

Сорэн понимал, что даже если бы он смог вырваться, Варод всё равно бы его догнал. Этот человек был не просто сильным — он был опасным. Мотивы его действий оставались загадкой, и это пугало ещё больше. Что движет им? Жажда мести, желание власти или что-то ещё более тёмное? Мысли о том, что может произойти дальше, заставляли сердце Сорэна биться быстрее, но он не мог позволить себе сдаться.

— Отпусти!

— Не отпущу, — прорычал тот не сводя взора с юноши.

— Да отвали ты…

— Умолкни пока не придушил, — внезапно пригрозил Варод. Сорэн не боялся этого человека. Он всегда был уверен в себе, зная, что способен справиться с любыми трудностями. Но в этот момент, когда их взгляды встретились, его охватило странное чувство, будто холодный ветер пронзил его до самой души.

Но на мгновение уверенность Варода пошатнулась, и он потерял дар речи. Глядя в дрожащие серые глаза Сорэна, он увидел в них что-то необычное — лунный блеск, который отражал не только свет, но и глубину его переживаний. В этот миг между ними возникла невидимая связь, полная напряжения и неопределенности. Варод почувствовал, как его собственное сердце забилось быстрее, а разум заполнился вопросами. Что же произошло? Почему этот человек, который всегда казался ему таким сильным, вдруг стал уязвимым?

— Мне больно… — прошептал Сорэн, проглотив застрявший в горле ком. Тут Варод, охваченный внезапным беспокойством, опустил взгляд на свою руку, все еще сжимавшую хрупкое запястье. Сердце охотника сжалось от неожиданного укола вины, и он инстинктивно разжал пальцы, обнажив на нежной коже следы своих хватких прикосновений — темные пятна, что проступили на бледной поверхности. Сорэн, пытаясь укрыть их от посторонних глаз, прижал ладонь к руке и отвернулся, избегая любого зрительного контакта, словно в этом взгляде таилась угроза новых ран.

— Пошли, отведу тебя домой, — сообщил тот сдержанно. Но Сорэн промолчал. Ни слова, ни взгляда. Он просто развернулся и, словно тень, скользнул в сторону леса, в направлении родной деревни. Варод, как и ожидал, поплелся следом, не смея оторвать виноватого взгляда от узкой спины юноши. В каждом движении Сорэна читалась тревога, и Варод чувствовал, как тяжесть вины давит на плечи. Он знал, что должен что-то сказать, как-то исправить ситуацию, но слова застревали в горле комом. Оставалось только молча идти за Сорэном, надеясь, что когда-нибудь ему представится шанс все объяснить.

«Я его напугал… дьявол!», — пронеслось в голове, как гром среди ясного неба. Мысли метались, но это не помогало. Мужчина чувствовал, как внутри него борются страх и сожаление, но взгляд оставался неизменным. Холодный, отстранённый, он продолжал сверлить спину парня, словно пытаясь проникнуть в его душу.

Сорэн же не мог расслабиться, его сердце колотилось, а дыхание сбивалось. Каждое мгновение тянулось, как вечность, и он понимал, что взгляд Варода, свярлящий спину, не просто пугает — он проникает в самую суть, заставляя задуматься о том, что скрыто за маской уже пошатнувшейся уверенности.