Глава 4

Раннее утро встретило прохладой и тишиной. Выйдя во двор, женщина сразу потянулась за небольшим ведром с птичьим кормом. Это был её утренний ритуал: обойти двор, проверить всё ли в порядке, а потом накормить своих подопечных — кур и гусей.

Она направилась к небольшому строению, где обитали птицы. Но стоило ей только открыть дверь, как ведро с кормом с глухим стуком выпало из рук, и женщина замерла, словно громом пораженная.

Земля перед хозяйкой была усыпана птичьими тушками. Куры и гуси, её кудахчущие и гогочущие питомцы, лежали неподвижно, вскинув лапы к небу. Ни звука, ни движения. Только жуткая, неестественная тишина и мертвые, безжизненные тела.

— Дорогой! — громко вскрикнула та с дрожью в голосе. Почти сразу со двора подбежал мужчина в некой растерянности встретив супругу.

— В чём дело? — спросил он на ходу. Запах стоял удушливый, смесь сырости и чего-то гнилостного. Мужчина замер на пороге курятника, увидев мертвую живность, растеряв все вопросы. Аккуратно войдя в стайку, он сразу опустился на колено, глядя на мертвых несушек. Их перья слиплись, глаза потухли, а тела неестественно скрючились. В горле пересохло, и он с трудом сглотнул. Что могло случиться? Хищник? Болезнь? В голове роились вопросы, но ответов пока не было. Лишь горечь и ощущение бессилия.

— Какого чёрта?!

— Вчера всё ещё было нормально, что же случилось? — запаниковала женщина.

— Укусов я не вижу, да и шума никакого не было.

— Хочешь сказать они просто так взяли и погибли?

— Не знаю! — с некой озадаченностью проговорил супруг. Снова оббежав постройку глазами, мужчина заметил, что вокруг царила зловещая тишина. В углу, среди разбросанных соломенных подстилок, он нашёл ещё не одну мертвую тушку. Их тела, уже покрытые легкой пленкой, свидетельствовали о том, что здесь давно не было жизни. Белоснежные перья гусей контрастировали с тусклыми оттенками окружающего пространства, создавая жуткое зрелище.

Мужчина не мог понять, что произошло — как могло случиться так, что в этом месте, когда-то полном жизни и звуков, теперь царила такая мертвая тишина? Он почувствовал, как холодок пробежал по спине, и задумался о том, что могло стать причиной этой трагедии

***

Расколов очередное полено, Астер вонзил топор в древесину, и звук удара раздался в тишине утреннего двора. Он выпрямил широкие плечи, чувствуя, как напряжение уходит из мышц, и с трудом вздохнул свежий, прохладный воздух, словно пытаясь впитать в себя всю силу нового дня.

В этот момент его внимание привлёк сосед, который спешным шагом направлялся к калитке. Астер заметил, как тот, слегка запыхавшись, поправлял шляпу, а на лице заметно читалось беспокойство. Мужчина отложил топор в сторону и, с интересом наблюдая за соседом, задумался, что могло побудить его так торопиться в столь ранний час.

— Астер! — позвал тот заходя во двор.

— Чего бежишь, как на пожар?

— У тебя всё нормально?

— В плане?! — не понял мужчина. Заметив легкое замешательство на лице соседа, Астер тут же нахмурился, словно пытаясь разгадать сложную головоломку.

— Сегодня у нас все куры попередохли.

— Что?! — удивился тот.

— Пойдём, ты должен это увидеть, — позвал сосед. Почти сразу, без лишних вопросов, мужчины направились к калитке. Сорэн, наблюдая за удаляющимся силуэтом отца, тяжело вздохнул и снова уселся за обеденный стол.

Мать, занятая на кухне, хлопотала, готовя что-то вкусное, чтобы отвлечься от мыслей. Уил, словно играя, следил за каждым её шагом, светящимися любопытством и невинностью глазами. Сорэн же, погружённый в свои размышления, пытался найти утешение в привычной обстановке, но даже запах свежеприготовленной еды не мог развеять внезапно появившуюся тревогу.

— Ты говорил с отцом? — спросила женщина ставя на стол завтрак.

— Он меня наказал, запретил даже из дома выходить.

— Ты очень его напугал, мало ли что могло случиться в лесу, — с легкой улыбкой подметила женщина. Наполнив первую чашку до краев ароматным супом, она тут же отставила её в сторону, даже не попробовав. Вздохнув, она взяла другую чашку и принялась наполнять её, стараясь не пролить ни капли.

— Это просто чудо что ты не пострадал, впредь будь осторожней.

— Мам я же не специально провалился в яму, — буркнул Сорэн, с некой обидой.

— Знаю, но твоего наказания это не отменяет, — пояснила женщина ставя перед ним тарелку. К тому времени Уил, наконец, занял свое место за столом и уже с нетерпением поглядывал на дымящуюся тарелку перед собой.

— Поработай сегодня дома, отец увидит твои старания.

— Да чтобы я не делал для него на первом месте всегда будет Варод.

— Ты его сын, Варод его ученик и друг, вот он и ставит тебе его в пример, — пояснила женщина. Опустив тарелку дымящегося супа перед Уилом, она тут же принялась за хлеб. С ловкостью, отточенной годами, мама нарезала буханку на ровные, аппетитные куски, будто это был какой-то священный ритуал. Каждый ломтик был идеально одинаковым, словно вымеренным по линейке. Видимо, она считала, что даже в мелочах важна гармония, особенно когда дело касалось еды.

— Тогда почему отец вечно злится?

— Такова его натура, скоро сам поймёшь, а пока ешьте, — попросила женщина. Убрав ненужную посуду, она быстро схватила пустое ведро и направилась во двор, решив набрать воды. Сорэн, проводив мать взглядом, с разочарованием оглядев тарелку свежего супа, который стоял перед ним на столе. Вкусный аромат поднимался в воздух, но юноша не чувствовал аппетита. Дело было не в еде — его мысли были заняты вчерашним разговором с отцом, который оставил неприятный осадок. Слова мужчины звучали в его голове, и Сорэн не мог избавиться от чувства, что их отношения стали еще более натянутыми. Он вздохнул, пытаясь отвлечься, но мысли о том, как все могло быть иначе, не покидали его.

— Почему ты злишься на папу? — внезапно решил спросить Уил. Сорэн окинул мальчонку взглядом, словно оценивая качество товара на прилавке. Вид, очевидно, его не впечатлил и парень недовольно скрестил руки на груди, при этом показательно нахмурив брови так, что между ними залегла глубокая морщина.

— Не важно!

— Почему тебе не нравится Варод?

— Да кому понравиться этот тип? Бесит только, — прошипел Сорэн.

— Так тебе нравится Диан? С ним ты по сеновалом прыгаешь?

— Ешь молча, и не лезь в дела взрослых, — одёрнул Сорэн нехотя приступив к еде. Уил слегка надулся, но все же схватился за ложку, зачерпывая дымящийся суп. Он уже было собрался поднести ее ко рту, как вдруг снова отвлекся, бросив взгляд на брата. Что-то в его поведении, возможно, тихая усмешка или едва заметное движение, привлекло внимание Уилла, заставив забыть о голоде и горячем супе.

— С Вародом тебе бы боло лучше!

— Хватит! — вдруг рыкнул Сорэн ударяя по столу. Мальчонка даже подпрыгнул от неожиданности, когда его взгляд встретился с озлобленным лицом брата. В глазах старшего читалась ярость, словно он только что пережил что-то ужасное. Сердце забилось быстрее, и в голове закружились мысли: что же он мог сделать не так? Младший брат всегда старался избегать конфликтов, но сейчас, замерев перед этим грозным взглядом, он чувствовал себя совершенно беспомощным.

— Перестань говорить о нём за столом!

— Да ты просто бесишься, что папа нахваливает его, а тебя нет! — вдруг вскрикнул Уил.

— Да мне и дела нет до этого придурка!

— Он тебя искал, а Диан даже не пошел с папой.

— Не приплетай сюда Диона, он здесь не при чём! — громко заявил Сорэн не сводя взгляд с младшего брата. Но Уил молчать не стал и не стал останавливаться, так же срываясь на крик.

— Да ты просто спишь с ним, вот и всё!

— Что за бред ты несёшь?! — вскрикнул Сорэн.

— Я видел как вы целовались на сеновале!

— Это было давно, и не твоё дело понятно?!

— Да лучше бы ты с Вародом был, чем с ним!

— Прекрати! — гаркнул Сорэн вскочив из-за стола. Стоило его рукам снова ударить по столу, как по кухне разлетелся грохот. Уил замер в изумлении, глядя на своего старшего брата, который, казалось, уже не мог сдерживать свои эмоции. Гнев и разочарование читались на его лице, и мальчонка, не желая продолжать бесполезный спор, резко вскочил из-за стола. Он не стал дожидаться, пока ситуация усугубится, и, не притронувшись к еде, бросился во двор, где свежий воздух мог хоть немного успокоить его бурные мысли.

Сорэн, оставшись один за столом, тяжело вздохнул. Он опустился на стул, чувствуя, как на его плечи легла тяжесть происходящего. Взгляд упал на остывший суп, но он не смог заставить себя его попробовать, ведь мысли о том, что произошло, не давали покоя. Братская ссора оставила горькое послевкусие, и в этот момент Сорэн понимал, что иногда слова могут ранить сильнее, чем физическая боль.

***

К тому времени у дома соседа уже собралась толпа. Люди негодовали, глядя на тушки мёртвых птиц, разбросанные по двору. Кто-то перешептывался, другие же разводили руками, пытаясь понять, что же произошло. Столько домашней птицы не могло умереть за одну только ночь, и в этом заключалась вся странность ситуации.

Астер, присев на корточки, внимательно осмотрел ещё одну мёртвую птицу. Он раздраженно скривил губы — не было никаких следов от звериных укусов, и причина гибели оставалась неясной. Мужчина поднялся с колен и, обернувшись, столкнулся взглядом с хозяином убитых птиц, что стоял рядом, также полон недоумения и растерянности.

— Кормили как обычно?

— Да, не зерном меньше, — ответила хозяйка.

— Что это Астер? — спросил кто-то из собравшихся.

— Без понятия!

— Беда! Люди! Люди кто нибудь! — вдруг раздался громкий женский крик. Мужчины словно пружины, вылетели из сарая, расталкивая любопытных зевак, мгновенно облепивших двор. Едва успев выбраться из этой живой стены, они увидели, как ко двору, спотыкаясь и задыхаясь, торопливо подошла пожилая женщина. Она схватилась за покосившийся штакетник забора, пытаясь отдышаться, и тут же столкнулась с изумлёнными взглядами мужчин. В её глазах плескался такой ужас, что все замерли в ожидании, боясь даже спросить, что случилось.

— Лошадь, моя лошадь…

— Что с ней? — машинально спросил Астер, двинувшись к старухе.

— Ой не знаю… Астер помоги! — начала молить та. Мужчина стоять на месте не стал и в сопровождении толпы, они двинулись к дому женщины.

Только Астер войшёл в стоило, как его глазам предстала странная картина. На земле, среди пыли и соломы, лежала темная лошадь, еще дышащая, но явно страдающая. Она с трудом елозила копытами, прерывисто дыша и периодически фыркая носом, словно пытаясь прогнать страх и боль. Астер подошел ближе, и его сердце сжалось от жалости. Мужчина внимательно осмотрел животное со всех сторон и заметил, что живот у лошади был вздут, словно его набили стогом сена.

— Давно на сносях?

— Вот вот ожеребиться должна была, горе то какое… — с дрожью в голосе проговорила старуха.

— Холес! — позвал тот мужчину, что ранее пришел к нему со своей бедой. Войдя в стоило сосед смерил кобылу взглядом. Заметив как на глаза уже начала наворачиваться белая пленка, тот тяжело вздохнул.

— Что делать будем?

— Резать, попробуем жеребенка достать, — с неким холодом произнес Астер. Услышанное тут же заставило старуху покинуть стоило, как и многих собравшихся. Вскоре остались лишь двое мужчин, наедине с обречённой лошадью. Астер медленно, словно в замедленной съемке, достал из ножен нож, и лезвие тускло блеснуло в лучах утреннего солнца. Сосед же отвернулся, не в силах смотреть, но Астер же, напротив, приблизился к лошади. Он нежно погладил её по шее, стараясь успокоить и без того нервное создание. Его прикосновения были легкими, почти невесомыми, словно мужчина боялся причинить ей еще больше боли, а в глазах читалась печаль и решимость. Мужчина прекрасно знал, что должен сделать, и на данный момент это был единственный милосердный выход.

— Ты уверен? — засомневался Холес.

— Это лучше чем ничего.

— Ладно, давай хоть малыша достанем, — смиренно проговорил сосед засучив рукава. Они знали, что животное страдает, и единственный способ прекратить его мучения — это положить конец его жизни. Тут же Астер одним быстрым, отточенным движением вонзил широкий, острый нож в шею лошади, перерезая артерию. Животное вздрогнула, взметнув копыта в предсмертной агонии, а из раны хлынула кровь.

Мужчины, каждый зная свою задачу, принялись за работу. С осторожностью, стараясь не повредить, они начали располосовывать брюхо лошади, удеоживая в действиях надежду — надежда на то, что жеребенок внутри еще жив.

***

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багряные и золотые тона, а отец все не возвращался. Сорэн, закончив все домашние дела, которые обычно ждали его отца, присел на крыльце, подперев щеку рукой. Он всматривался в дорогу, надеясь увидеть знакомую фигуру, но вместо этого показался Диан, что уже повис на калитке, не решаясь войти в чужой двор.

— Давно сидишь? — спросил тот привлекая внимание парня. Переведя взгляд на друга, Сорэн медленно поднялся на ноги и направился к забору. Они остановились по обе стороны калитки, обменявшись заинтересованными взглядами, полными ожидания и любопытства.

— А ты гуляешь? — спросил Сорэн с некой завистью.

— Тебя решил проведать.

— Я наказан, зря ты пришёл.

— Всё на столько плохо? — удивился Диан вскинув свои тонкие брови. Тяжело вздохнув, Сорэн упер руку в бедро, без всякого интереса оглядывая пустую деревенскую улочку. Ни души, только пыль и знойное марево над покосившимися заборами.

Но вдруг взгляд юноши зацепился за фигуру Варода, неспешно двигавшегося в их сторону. Заметив парней, тот тут же сбавил шаг, настороженно вглядываясь в них силуэты. Тяжело вздохнув, Сорэн резко перевел внимание на Диана, привлекая его взгляд.

— Сделаешь кое что?

— Что именно? — поинтересовался тот с улыбкой. Тут же на глазах Варода, Сорэн наклонился к парню так близко, что казалось их губы соединились. Напряжение в воздухе можно было резать ножом. Варод замер, словно парализованный, и лишь взгляд его, полный смятения и, возможно, ревности, был прикован к спине Диана.

Диан же, казалось, совершенно не замечал бушующих вокруг него страстей. Он стоял, непринужденно наблюдая за происходящим. Краем глаза он заметил Варода, застывшего в стороне от дома, и в этот момент юноша, стоявший рядом с Дианом, приблизился к нему настолько, что горячее дыхание коснулось шеи. Несмотря на это, Диан сохранял невозмутимость, с каким-то странным интересом наблюдая за разворачивающейся драмой.

— Решил его позлить? — спросил парень покосившись на Сорэна. Со стороны могло показаться, что они целуются, но это была лишь иллюзия, обманчивая игра света и теней. Иллюзия, которую даже не мог разглядеть Варод, наблюдавший за ними из своего укромного уголка.

— По его милости меня наказали, — прошептал Сорэн.

— Вот как, ты так решил ему отомстить?

— Он нас обоих не жалует, только вот все в толк не возьму зачем ходит к отцу.

— Возможно ты во многом ошибаешься, — пояснил Диан. Слегка изумившись его словам, Сорэн дрогнул, когда тот приблизился к парню так близко, что их губы почти соприкоснулись. В этот момент Диан, словно решил взять инициативу в свои руки. Он зарывшись пальцами в русые волосы Сорэна, слегка наклонился к нему, и этого было достаточно, чтобы их губы встретились в неожиданном поцелуе. Его губы, были такие нежные, мягкие, давно забытые, а мгновение этого, подобно разряд тока пронзил Сорэна насквозь. Вопреки охватившему желанию, поцелуй получился легким, почти невесомым. Нежным, да, но таким мимолетным, что казался почти неощутимым.

Сорэн был поражён — такой стремительный и внезапный момент заставил его сердце забиться быстрее. Но прежде чем он успел осознать, что произошло, Диан уже отстранился, оставив между ними приличное расстояние. Сорэн остался в недоумении, не успев даже понять, что делать дальше.

— Всё должно быть правдоподобно не так ли?

— Да но…

— Смотри, закипел как чайник, — с ухмылкой произнёс Диан бросила взгляд на Варода, который, казалось, больше не интересовался их компанией. Он изменил маршрут и, уверенно ступая, направился в сторону леса размашистыми и тяжелыми шагами, словно он не просто шел, а оставлял за собой следы, которые трудно было бы стереть. Взгляд Диан задержался на его фигуре, пока он не скрылся за деревьями.

— Злиться прямо, как волчара! — усмехнулся парень, переведя внимание на Сорэна. Юноша замер, словно споткнулся о невидимый камень. В глазах плескалось недоумение, смешанное с легкой растерянностью. Он явно не ожидал такого поворота событий, тем более от человека, которого считал старым другом.

— Что с тобой? Мы же целовались уже.

— Это было давно, — более строгим и холодным голосом заметил Сорэн.

— Извини, не хотел тебя обидеть.

— Я не обиделся, — пояснил тот, и двинулся в сторону дома, под взором собеседника. Стоило Сорэну скрыться, как Диан вновь усмехнулся, смерив пронзительным взглядом обычный деревенский домик. Ничего примечательного, если не знать, кто в нем прячется. Решив не задерживаться, парень двинулся вдоль улицы, постепенно растворяясь в лучах уходящего солнца. Золотистый свет играл на его лице, скрывая истинные намерения, и делал его силуэт почти призрачным.

Ночь обняла деревню ледяным дыханием, и Сорэн, не заботясь о прохладе, мгновенно провалился в сон. Окно оставалось распахнутым, впуская свежий воздух, а вместе с ним и нечто необъяснимое. Пока юноша мирно сопел, комнату окутала зловещая тень, скользнув по стенам и застыв у его кровати. Тишина была абсолютной, ни звука шагов, ни шелеста ткани, и Сорэн даже не подозревал, что над ним навис силуэт, словно сотканный из самой ночи.

Медленно, с какой-то болезненной осторожностью, незнакомец протянул вперёд бледную руку. Его пальцы, длинные и тонкие, казались почти прозрачными в полумраке, коснулись щеки спящего, едва ощутимо, боясь разбудить.

Нежные, но уверенные движения скользнули по русым волосам, убирая непослушную прядь, упавшую на лоб. В этом жесте читалась какая-то странная забота, смешанная с тоской.

Сорэн не проснулся не почувствовав ни тревоги, ни этого внезапного, но словно выстраданного касания. Парень лишь глубже погрузился в объятия сна, убаюканный невесомым прикосновением. Сон окутал его, как мягкое одеяло, защищая от реальности и от таинственного гостя, застывшего над ним в безмолвной тишине.

— Иди ко мне, мой пугливый крольчонок! — прошептал голос, обжигая теплом кожу у самого уха. Слова были ласковыми, почти нежными, но в них чувствовалась какая-то властная, хищная нотка. Сорэн, свернувшись калачиком, замер под тяжестью этого. Он будто знал, что над ним нависла тень, но и тогда, даже под этим давлением, юноша не разлепил своих длинных ресниц, как если бы отказывался узреть источник этого манящего и пугающего зова.