Глава 18

Глава 18

В камере Вальтера нас встретила все та же компания: лорды Индар Лизар и Гарэйл Ферко и леди Лавена Шепсит. Сначала мы обменялись вежливыми приветствиями, а затем перешли к колкостям.

— Мы и не ждали тебя, Киар, — хмыкнул дракон, склонившийся над телом убитого, — Хариц даже ушел попить чаю со своим старым знакомым.

— Были срочные дела, — отрезал Карел, осматривая камеру.

— С господином Харицом мы уже поздоровались, — вздохнул я.

— С каких пор срочными делами называется выяснение отношений? — Лорд Лизар ухмылялся крайне вызывающе. — Или наш прекрасный и бессмертный лорд Квэлле не смог сразу оторваться от своей работы?

Триада! Следующее, что я сделаю, как разберусь с погоней — повыдергиваю перья той «птичке», что напела про меня и бордель. И сделаю это с наслаждением! Но на выпад я ответил спокойной улыбкой, не сомневаюсь, что отыщу или общий язык, или рычаги давления на наглеца.

Признаться, я до сих пор не понял, какую роль выполнял дракон в экспертной группе. Он не был ни магом, ни следователем, но зато каждый раз вел себя так, будто именно за ним оставалось последнее слово.

Удивительно, как Карел его терпит.

Лавена, перестав что-то быстро писать в блокноте, тепло мне улыбнулась. Гарэйл смерил нас с Карелом недовольным взглядом, но от комментариев воздержался, принявшись вводить в курс дела:

— Тело нашел страж, который забирал посуду. То есть между тем, как Вальтер получил последний ужин, и тем, когда его убили, прошло меньше часа. С определением времени смерти проблем нет. Убийца действовал быстро и четко. Ритуал такой же, как у Дебро и Кестежу: следы от проколов в уголках глаз и над кадыком, причина смерти не установлена, в крови следы наркотика. Только на этот раз без примесей. Пожалуй, это единственное существенное отличие на данный момент. Но я сомневаюсь, стоит ли за него цепляться. — Оборотень дернул головой, говорить о смерти родича сухо ему было непросто.

Карел тоже это заметил.

— Гарэйл, ты же понимаешь, что мне придется отстранить тебя от расследования? Личный мотив.

Договорить Киар не успел — оборотень взвился и яростно возразил, указав на меня:

— А у него мотив не личный? Эльфу тоже не место здесь!

Эй! Только попробуйте меня отсюда выгнать!

— Ты же не собираешься сказать, — парировал я Ферко не менее разъяренно, — что у меня был повод желать Вальтеру смерти?! Если бы я хотел этого — твой кузен уже был бы мертв! Мне требовался суд над ним! Так что я желаю найти убийцу не меньше, чем ты. Этот ублюдок все испортил и должен заплатить!

От такого признания оборотень опешил. Даже перестал прожигать во мне дыру злым взглядом.

— Можно подумать, повод был у меня, — проворчал Гарэйл. — Я тоже заинтересован как можно быстрее найти убийцу, хоть у нас с тобой и разные причины.

Тут мне возразить было нечего. Да, Вальтер сильно испортил своему роду планы, но это не отменяло жажду оборотня отомстить за смерть кровного родственника.

Мы оба синхронно перевели взгляды на Карела, ожидая его вердикта: отстранять — так обоих, продолжать расследование — так всем.

— Триада с вами, — покачал головой Киар, — я хотя бы буду уверен, что вы сделаете все возможное, чтобы найти настоящего убийцу.

— Главное, когда это случится, — хмыкнула Лавена, — успеть предотвратить самосуд.

— Смотри, Киар, — криво ухмыльнулся Лизар, — как бы твой остроухий не сблизился с Ферко. А то глазом не успеешь моргнуть, как тебя подвинут в сторону.

Я уже открыл рот, чтобы послать дракона, но меня удачно опередил сам Гарэйл:

— Что б у тебя крылья отсохли после таких заявлений, Индар. Квэлле, ты сможешь что-нибудь добавить? — Оборотень сделал приглашающий жест.

Кажется, на то, что я найду или замечу новую деталь или зацепку, никто не рассчитывал. Но я, наоборот, был полон уверенности, что в камере есть что-то, оставленное собратом специально для меня. Да, крадуш ударил по больному, нарушив отличный план, но он мог с тем же успехом убить и меня, если бы ему захотелось. Во всяком случае — попытаться. Но он (или она) только жестко указал, что я посмел охотиться на чужой территории.

Камера для благородных господ больше походила на номер в дорогой гостинице. Если бы не магическая защита и решетки гномьей работы на окне — и не отличишь. Просторная комната с двумя зонами: спальня с большой кроватью и письменный стол с креслом.

Вальтер Ферко лежал в самом центре комнаты, куда его, без сомнений, перетащили специально для проведения ритуала. Убийца застал оборотня за последним ужином: на столе все еще стояло блюдо с остывшим куском слабо прожаренного мяса и ломтиками картошки, а также ополовиненный бокал вина.

Я бы воспользовался напитком, чтобы развести ханку, а собрат пришел с уже готовым чистым наркотиком. Что это было? Сознательный просчет, чтобы не нарушить привычный для него ход ритуала? Или крадуш не знал о кахве и молоке? Для меня важно было это понять. Насколько близок он к экспертной группе, и из каких рук получает информацию?

Итак, Вальтер спокойно ел, когда за его спиной возникла тень. Как убийца проник в камеру? Я изучил окно с опутывающей его защитой. Если бы за Вальтером явился я — попытался бы ее обойти. Но плетение было слишком сложным... на взлом требовалось много времени. Было ли оно у другого крадуша? Зато я знаю, что у него точно есть — амулеты на все случаи жизни. Я, когда приплыл, тоже собрался купить зачарованные камни, но судьба свела меня с лордом Мертвецом. С амулетами иллюзии и невидимости собрат мог проникнуть в камеру, когда Вальтеру принесли ужин, а ушел, когда стражник вернулся забрать посуду и, обнаружив тело, поднял тревогу.

Но как это проверить?

Сделав несколько кругов по комнате и внимательно все изучив, я довольно оскалился и озвучил свои предположения вслух.

— Сами посмотрите, — предложил я, кивнув на угол, — мы все натащили на место преступления лишней грязи...

— Тоже мне — следователи, — хохотнул Лизар.

— Но по состоянию камеры, — невозмутимо продолжил я, — можно сделать вывод, что убираются здесь регулярно. Так что вся грязь — сегодняшняя. И из того, что я увидел в комнате, у меня вызывают вопросы комочки глины в углу. Кто-то здесь несколько раз переступил с ноги на ногу. Если мы осмотрим свои подошвы, определим, действительно ли они ссыпались с обуви убийцы.

Я первым стянул с себя ботинок, показав собравшимся подошву:

— С меня насыпался песок — я сегодня гулял по пляжу...

Остальные переглянулись с явным скепсисом, но послушно принялись осматривать собственные ноги. Лавена приехала из дома в экипаже — подошвы туфель были светлыми, без намека на грязь или пыль. У Гарэйла на сапогах нашлась высохшая земля, будто он лазил по чьему-то цветнику.

— С ребятами за очередным изготовителем фальшивых амулетов гонялись... пару клумб точно попортили, когда путь срезали. — Оборотень потер шею.

— Поймали? — уточнил Карел.

— А то!

По сапогам самого Киара было видно, что сегодня человек ходил исключительно по мощеным мостовым.

Ботинки Индара Лизара были также чисты, он предпочитал не ходить или пользоваться экипажем, а летать по воздуху, благо при обороте в дракона сохранялась одежда. Перевертышам в этом не так повезло.

— А Хариц в тот угол вообще не заходил, — подвел итог Ферко, — он только осмотрел тело. Хорошо, возьмем пробы, посмотрим, хотя я сомневаюсь, что они дадут какую-то подсказку.

— Странно, — поморщился Лизар, — в случае с Кестежу убийца предпочел взломать защиту, а здесь — воспользовался невидимостью и прошел вместе со стражником. Ведь, насколько мне известно, над тюрьмой, поместьем наместника и резиденциями высоких чинов работали одни маги.

Серьезно?

Я, прищурившись, еще раз присмотрелся к колдовским плетениям, опутывающим тюрьму, и со второго раза действительно нашел сходство. Возможно, если бы за жизнью Вальтера пришел именно я без амулета невидимости, начал бы именно с защиты. Она, безусловно, выглядела сложной, но, повозившись пару часов, я бы нащупал слабое место. И уж точно не решился бы вот так нагло пройти за стражником в камеру, а потом спокойно ждать его возвращения, чтобы покинуть место преступления. У моего сородича были железные нервы и потрясающая выдержка.

— Значит, добавляем еще одно расхождение к способу приготовления наркотика, — согласился с замечанием Карел.

Теперь я покосился на дракона с большей симпатией. Это он удачно заметил. Я бы не додумался до такого сравнения. Зато теперь имелся наглядный пример, что наши способы мышления со вторым эльфом кардинально отличались.

Закончив с осмотром камеры, я наклонился над телом оборотня. Хорошая работа — качественная и быстрая. Я сразу понял, что крадуш был старше и опытнее меня.

Смерти, если бы душа оборотня годилась в пищу, такой чистый и правильный ритуал точно бы пришелся по вкусу.

Что она здесь забыла? Сделка не состоялась — ритуал был пустышкой, разыгранной исключительно для меня. Или же? Я, делая вид, что продолжаю изучать тело, скосил взгляд и заметил, как Смерть хищно улыбнулась и прижала длинный иссохший палец к черному провалу рта. Она словно собиралась поделиться со мной забавной тайной. А потом приложила ладони к груди и сделала несколько резких движений — толчков — будто изобразила биение сердца.

Ничего не понимаю... Ладно, если бы люди прошляпили глубокое коматозное состояние, такое бывает. Но, надавив на глазное яблоко убитого, я увидел классический «кошачий глаз» — зрачок принял характерную овальную форму, значит, о коме речь не идет. Вальтер Ферко точно мертв, все признаки биологической смерти налицо. Что же тогда мне показывает Костлявая?

Я еще раз покосился на фигуру в плаще. Она повторила свой жест, и улыбка стала откровенно насмешливой, Смерть забавляло то, что я не понимал намека. Я поднес ладони к груди Вальтера и почти сразу ощутил слабый отголосок. Пустота во мне голодно и недовольно заворочалась, напоминая, что души оборотней эльфам не подходят.

Кажется, ритуал, проведенный над Вальтером, оскорбил Смерть. Она пришла на зов эльфа, но не получила ничего, а потому ответила небольшой подставой, душа Ферко осталась внутри тела в качестве подсказки. Костлявая не забрала ее на суд Триединого.

Я чуть наклонил голову, выказывая Смерти благодарность. И высокая фигура, благосклонно кивнув в ответ, исчезла.

— Карел, смерть констатировал обычный целитель, не маг? — позвал я. — Есть еще одно отличие. Нам понадобится Мерджим, поскольку мой дар говорит, что душа Вальтера здесь.

За это время мы закончили осмотр камеры, позвали ребят из группы Ферко, чтобы они взяли нужные образцы, а сами спустились вниз в кабинет начальника тюрьмы, где побеседовали со стражем, который нашел тело. Им оказался немолодой человек с забранными в опрятный хвост седыми волосами и отекшим лицом с нездоровым желтым оттенком. Говорил он спокойно, хотя и было заметно, что мужчина волнуется. Но ничего нового мы не услышали: , чужого присутствия не обладающий магическим даром человек не ощутил. Все проходило в штатном режиме. Вальтер утром получил несколько писем, а под вечер попросил бумагу и чернила, чтобы написать ответы.

— Письма на месте? — уточнил я у Карела. — Их кто-нибудь посчитал?

Тот отошел задать вопросыа, чтобы понять, сколько писем было доставлено Вальтеру утром и сколько обнаружили на столе.

— Думаешь, он был знаком с убийцей и чем-то его спровоцировал? — проявил любопытство Лизар.

— Одно письмо точно было от главы рода, — присоединился к беседе Гарэйл и скривился, — предположу, что в нем говорилось, как сильно кузен подвел всех Ферко и что его передвинули в очереди на наследство в самый конец.

Я слышал о том, что внутри кланов действуют иные правила распределения имущества. Глава, выбирая преемника, руководствовался не только долями родной крови в жилах кандидатов, но и их заслугами перед кланом, а так же личными предпочтениями.

— Еще одно письмо от виконта Хвэста. Насколько я знаю, они с Вальтером были приятелями. И виконт выражал обеспокоенность положением друга, напоминал про некую договоренность, а еще спрашивал, может ли он оказать поддержку или привлечь к делу свои ресурсы. Утром Вальтеру передали два письма, ребята Гарэйла их нашли и уже добавили ко всем материалам.

Хвэста, Хвэста... какая знакомая фамилия! Где-то я точно ее слышал. Я нахмурился, пытаясь выцарапать из памяти хоть что-нибудь. Но ничего вразумительного на ум не приходило. Разве что я в очередной раз ужаснулся, насколько сильно отличалось звучание всеобщего языка в Новом Свете от привычного. Если переставить ударение и смягчить окончание, было бы очень похоже на эльфийское «бриз» или, что точнее — «легкий ветер».

— А что Вальтер начал писать в ответ? — Интуиция намекала, что я нашел правильную нить, за которую стоило осторожно потянуть, чтобы распутать получившийся клубок, но двигаться наугад было непросто.

— Вот... — Карел протянул мне пергамент.

К моему сожалению, ничего важного Вальтер сообщить не успел — несколько приветственных строчек и благодарность за предложение помощи. Из написанного даже нельзя было понять, собирался ли Ферко ею воспользоваться или нет.

Я разочарованно вздохнул и вернул письмо Карелу.

— Что за срочность? — Мерджим Алмос сделал круг почета, поправил небольшую сумку и внаглую устроился на плече у Киара, сложив за спиной тонкие перламутровые крылья. — Я как раз призвал двух магов-идиотов, убивших друг друга на несанкционированной дуэли. Нужно было выяснить, кто из умерших ее затеял, чтобы родственники пострадавшей стороны стрясли с другой компенсацию.

— Есть вероятность, что душа Вальтера еще на месте, — перебил фея Лизар, поморщившись так, будто просто находиться рядом с некромантом дракону было противно.

Группа Гарэйла спешно освободила камеру для ритуала вызова.

— О! — Фей нетерпеливо поерзал на плече Карела. — А с чего бы это? Раньше наш убийца таких глупых просчетов не допускал. Давайте послушаем, что расскажет Вальтер, если душа на месте. Как вы вообще это поняли сразу?

Взгляды присутствующих скрестились на мне.

Мерджим изучающе наклонил голову набок, будто оценивал, претендую ли я на его ставку.

— Даже не удивлен.

— Так ты выяснил, кто из магов бросил вызов на дуэль? — сменил я тему, пока все остальные не успели задуматься, как именно эльф-целитель почувствовал душу оборотня.

Ладно, все закрыли глаза на то, что я могу обращаться к стихиям, но если присутствующие решат, что я владею и азами некромантии — не отстанут.

— Конечно, — недобро улыбнулся Мерджим, показав мелкие и острые, как у куницы, зубы, — у меня на столе любой заговорит. Их обоих спровоцировал однокурсник, который, к слову, жив и теперь предстанет перед судом.

— Точно! — неожиданно спохватился я, среагировав на «заговорит». — У Вальтера же амулет немоты!

Я вытащил кинжал, наклонился к телу и, закатав оборотню рукав до предплечья, расцарапал недавний надрез, из которого вытащил зачарованную бусину.

— Теперь точно заговорит. — Вряд ли, конечно, наколдованная немота распространилась бы на душу Ферко, но я решил не рисковать.

— Триада, я уже и забыл про него, — раздосадованно поморщился Карел.

— А не амулет ли помешал убийце забрать душу? — встрепенулась Лавена, перестав писать в блокноте. Она даже вытянула шею, чтобы лучше рассмотреть покрытый темной кровью камешек.

— Предположение не лишено смысла, — задумался дракон.

Я, если честно, тоже озадачился. То, что другой крадуш не воспользовался бы душой Вальтера, сомнению не подлежало. Но мог ли спрятанный в теле амулет помешать привычному ходу ритуала?

Фей быстро подготовил труп к призыву. Сначала положил у головы Вальтера деревянный амулет с вырезанной пентаграммой, на грудь — мешочек со специальным набором трав. А затем, воспользовавшись моим кинжалом, быстро порезал себе ладонь и нарисовал на лбу оборотня руну Перт.

Чем мне всегда нравилась некромантия: никаких лишних заклинаний, пассов и правильной постановки кистей и пальцев. Главное — верно направить силу, а остальное сделает магия. Правда, цена, на мой взгляд, завышена, но я не слышал ни про одного некроманта, который бы отказался от своего дара. Все-таки у Смерти есть особенное очарование.

Пыльно-серая фигура Вальтера соткалась над телом так быстро, будто оборотень ждал призыва.

— Прости, что подвел. — Его первые слова были обращены кузену.

И Гарэйлу оставалось только, стиснув зубы, кивнуть, показав, что он принимает извинения и прощает непутевого родича, не сумевшего удержать длинный язык за зубами.

— Убийца был под амулетом иллюзии. — Голос Вальтера доносился словно из невообразимой дали. — Я оставался в сознании и сопротивлялся, пока не начал действовать наркотик. И его лицо... оно так странно рябило, как вода.

— Защита тюрьмы должна развеивать иллюзии, — возразил дракон, и Карел кивнул, согласившись с ним.

— Значит, его амулет оказался сильнее, чем заклинания, — спокойно заметил Вальтер.

Это уже не амулет, а артефакт, получается. Такую вещь в первой попавшейся лавочке не купишь.

— И еще у него была странная брошь или заколка на плаще. С виду простая, но камни ярко сверкали. Тонкая работа, не видел раньше похожей, хотя, казалось бы...

Эхо, оставшееся от оборотня, замолчало, ожидая новых вопросов. Я заметил, как расслабленно опустились плечи мужчины, и как спокоен стал расфокусированный взгляд, направленный поверх наших голов. Душа Вальтера, наконец, расставшись с телом, уже видела перед собой светлую тропу, ведущую к трону Триединого, и ее мысли были далеки от земной суеты.

На мгновение мое сердце сжалось от острой тоски, мне не суждено было пройти по этой тропе. Меня ждала вечная и холодная тьма. Наверное, поэтому эльфы в страхе перед абсолютной пустотой переступают через границы морали и забирают чужие души.

— Может, ты заметил что-то еще, что поможет в поисках убийцы?

— Запах: полынь и лаванда. — Нюх у перевертышей всегда был отменный.

— Отлично — перенюхаем весь город и найдем мерзавца! — съязвил лорд Лизар, и на дракона зашикали со всех сторон.

Вальтер продолжил:

— Убийца достал из сумки футляр — небольшой, весь в рунах. В нем хранятся инструменты. На мне использовали три иглы, но там были еще предметы. Кажется, убийца не собирался доводить ритуал до конца, — предположил Ферко. — Он не говорил — так что про голос ничего не скажу. Рост небольшой, может, чуть выше лорда Квэлле. Да, ваша светлость, у вас тоже я попрошу прощения. Мой поступок был вызван страхом и яростью, я рад, что вы остались живы.

Эх...

— Я прощаю вас, лорд Ферко. — А смысл не принимать извинения мертвеца? Разве что мне бы вдруг захотелось заиметь во врагах Гарэйла, но он и так меня недолюбливает. — Мне жаль, что вы умерли...

— Еще вопросы будут? — Мерджим вытер со лба капли пота и оглядел нас. — Пока ничего полезного мы не узнали. Убийца — невысокий тип с рунным футляром, а также мощными амулетами иллюзии и невидимости, пахнет полынью и лавандой.

— Увы, больше я ничем не смогу помочь.

Напоследок Карел спросил Вальтера, действительно ли убийца зашел в камеру вместе со стражем. Дух подтвердил мою теорию, после чего, попрощавшись, исчез. Дольше удерживать контакт Мерджим не смог.

Гарэйл опустил голову, прикрыв глаза.

Я обернулся на коридор, по которому продолжали сновать ребята из группы Ферко. Казалось бы, само провидение привело меня в тюрьму — выбирай любую камеру и забирай душу у постояльца. Тут уж точно отыщется жертва, которую не жаль. Но технически сейчас провести ритуал нереально.

Мой печальный вздох никто не расслышал. Леди Шепсит, закончив писать в блокноте, обратилась к Карелу:

— Вызови мне экипаж. Не думаю, что мы найдем здесь еще что-то. Дальше пусть в уликах копаются эксперты.

— Конечно, леди. — Киар, сделав два шага за порог камеры, отдал соответствующее распоряжение.

— День-два, и в город пришлют кого-то из столицы, — поморщился Индар Лизар, — Дебро, Кестежу, теперь Ферко, не считая девиц. Если папа проигнорирует эти убийства, престол под ним закачается. Да и император просто так не оставит смерть своего фаворита. Киар, нам нужно приготовиться к приему гостей.

— Триада бы их побрала, — проворчал вовремя подошедший господин Хариц.

Его лицо покраснело, появилась отдышка, будто он не на второй этаж поднялся, а преодолел сотню ступеней, и, судя по запаху, чай в компании целителя Эдера быстро сменился крепкой травяной настойкой.

— Отдам своим людям приказ подчистить бумаги. Индар, Гэрэйл, и вам советую...

Оба синхронно скривились, будто бы напополам разжевали лимон.

— Твоя правда, Хариц, лучше подготовиться заранее, — вынужденно согласился Ферко, — леди Шепсит, прикроете? Нам нужна какая-нибудь жизнеутверждающая статья на первой полосе, чтобы отвлечь жителей от череды убийств. Пусть со стороны кажется, что наш город сейчас самое безопасное место в империи.

Лавена ответила оборотню очаровательной улыбкой.

. — Она первой распрощалась со всеми и направилась к выходу из тюрьмы, звонко цокая каблуками.

— Отчет о вскрытии будет у тебя на столе утром, — пообещал Карелу Мерджим, а затем неожиданно повернулся ко мне. — Остроухий, ты еще не пересмотрел свои взгляды на теорию формирования магических ядер?

Лица у присутствующих характерно вытянулись. Фей подобрал самый «удачный» момент, чтобы вспомнить о нашей небольшой полемике на тему исследований мага-отступника Барнабаса Джакаба. Кажется, эти исследования были для Мерджима «пунктиком», о котором он мог говорить по любому поводу, без повода и вообще круглосуточно.

— Даже не думал. Эта теория выстроена на домыслах и фантазиях и абсолютно бездоказательна. — Я улыбнулся, решив, что в нормальной обстановке за чашкой кахве с удовольствием бы развил бурную дискуссию.

— Тогда залетай как-нибудь ко мне на работу, — тут же предложил Алмос, будто прочитал мои мысли, — покажу тебе кое-какие копии документов, которые профессор Джакаб спас из лап инквизиции и привез с собой. — Фей расправил крылья и с легким стрекотом был таков.

— Киар, ты же понимаешь, что тот, кого пришлют из столицы, скорее всего, попробует дискредитировать тебя? — сухо напомнил дракон, и я едва не икнул от удивления.

А разве лорду Лизару не было бы в радость, если бы Карелу пришлось подвинуться со своего места? Неожиданная забота удивила.

— Пусть рискнут. — Карел не выглядел встревоженным, наоборот, в его голосе и взгляде появились отголоски охотничьего азарта. — Кериэль, думаю, мы тоже можем идти.

Я кивнул господам и поспешил за Киаром, надеясь, что с ним мы тоже быстро распрощаемся.

— Конечно, — улыбнулся Карел, — но только при условии, что это сделают они сами, а не кто-то посторонний из столицы, преследующий свои интересы. Я, скажем так, зло меньшее и привычное. Так что, как видишь, при упоминании папы и императора господа-заговорщики показывают невиданное единодушие. Признаться, я даже рад, что к нам пришлют кого-то от святейшего престола. У тебя были какие-то планы, Кериэль?

Ну как сказать? Побродить по трущобам, нарваться на отморозков и забрать их души — подойдет в качестве плана?

Я посмотрел на Карела, тот остановился у небольшого фонтана в центре площади и, задрав голову, любовался небом с крупными и яркими гроздьями звезд. Ночь сегодня выдалась безоблачной и безветренной, до того ясной, что хотелось не по трущобам бродить, а забраться с пледом на еще теплую от дневной жары черепичную крышу и до рези в глазах вглядываться в чернильный небосклон с алмазной крошкой Млечного пути.

— Выспаться за план считается?

Мне было интересно, что предложит Карел. Вряд ли его любопытство праздное.

— Кахвейня, о которой я говорил, круглосуточная. Можем выпить по чашке, попробовать выпечку, а уже потом разойдемся по делам. Я — работать, ты — отсыпаться.

Я вспомнил про недавнюю договоренность: соглашаюсь сходить к дежурному целителю, чтобы экспертная группа не увидела моей разбитой физиономии. А Карел меня за это ведет в какую-то интересную ресторацию и дает контакты гномьих мастеров.

— Так меня же видел Хариц. Наверняка, стоило нам уйти, он всем растрепал про разбитую эльфийскую физиономию. — Идея выпить кахве мне понравилась. Взбодрюсь и пойду на поиски приключений. А то после спертого воздуха тюрьмы я ощущал вялость и сонливость. В таком состоянии есть риск самому стать чьей-нибудь жертвой.

— Хариц — обстоятельство непредвиденное, так что не считается, — подмигнул Карел, — нам сюда.

Он кивнул в сторону узкой улочки, спускающейся к океану, и сделал приглашающий жест. Я, прикинув по времени, что часа два-три погоды не сделают, поправил лямки ранца и бодро зашагал рядом с человеком.

— Очень странно, что убийца не воспользовался душой Ферко, — нарушил тишину Карел, которого, очевидно, не оставляли мысли о случившемся. — Зачем-то же убийца забирал души Дебро, Кестежу и девушек?

— Ты не рассматриваешь вариант, что в прошлые разы убийца заметал следы? — на пробу предположил я, пытаясь понять, как много о ритуале по косвенным уликам успел понять Карел.

— Нет, Кериэль. — Киар покачал головой и в одном из проулков резко свернул в сторону.

Теперь мы шли куда-то к богатым кварталам, еще немного, и начнутся поместья родов высокой крови, в том числе и дом леди Амизи Мосфен, баронессы Нейфр, которой я продал заколку.

— Изъятие души — часть ритуала. Это было понятно уже по убийствам девушек. Я тебе на днях занесу материалы, чтобы ты лучше ориентировался. Непонятно, почему убийца резко поменял вкусы и частоту жертвоприношений. Но на душах завязано что-то очень важное.

— Хорошо, — легко согласился я и предложил другой вариант, — а если он просто не смог забрать душу Вальтера?

— Думаешь, повлиял амулет немоты? — Скепсиса в голосе Карела прозвучало больше, чем интереса.

— Не думаю. Заклинание было слабым. Если и повлияло на ход ритуала — совсем незначительно. — Я не стал притворяться дурачком. Выглядеть в глаза Карела глупее, чем есть на самом деле, мне не хотелось.

Мы остановились у опрятного двухэтажного здания кахвейни. Она действительно оказалась открыта, но пуста. Второй этаж, судя по задернутым кружевным занавескам, был жилым, и на звон колокольчиков спустилась сонная хозяйка заведения. Быстро опознав в позднем госте лорда Мертвеца, женщина засуетилась, стараясь нам угодить.

В небольшой зале перед прилавком поместились всего пять круглых столов, расставленных в шахматном порядке. Уютные карамельные и бежевые тона настроили меня на самый приятный лад. Я сел, с удовольствием вытянув уставшие ноги, и поднял взгляд к полотку. Над головами посетителей в горшках, подвешенных на прочные крюки, вовсю цвели фуксии сочных фиолетово-лиловых тонов. Их тонкий аромат приятно дополнял запах кахве и сдобы.

— Будешь что-нибудь покрепче и посытнее? — уточнил Карел, просматривая меню.

Оно, к слову, было скромным. Кахвейня специализировалась на сладкой выпечке, но я отыскал в конце списка жареный хлеб с кусочками вяленого мяса и сыра и несколько наименований вин. Взяв красное полусладкое нового урожая и тарелку с закусками, пока хозяйка готовила свежие булочки с шоколадом и молола зерна кахве, мы с Карелом вернулись к затронутой теме.

— Я предполагаю, что душа Вальтера Ферко по неясным причинам оказалась непригодна для ритуала, — сформулировал свою догадку Киар, и я мысленно дал ему десять призовых баллов. — Заметь, если отталкиваться от посмертных слов самого Ферко, убийца заранее знал об этом. Но я не могу сообразить, чем оборотень отличается от других жертв. Как думаешь, это важно?

Важнее были личность Вальтера и мой интерес. Но Карел потянул за другую нить. Взвесив все за и против, я придумал, как подсказать Киару, в каком направлении следует искать ответы, чтобы при этом самому не попасть под подозрение.

Нам принесли блюдо с закусками, пузатую бутылку и два бокала. Я тут же закинул в рот пару кусочков сыра и попробовал легкое фруктовое вино.

— Мне интересно, убитые девушки все люди, как Дебро и Кестежу? Или, может, кто-то был полукровкой?

Карел задумался.

— Все жертвы люди, полукровок среди них не было.

— Значит, Вальтер — первый нелюдь? — «сделал» я вывод и с энтузиазмом начал рассказ. — У меня есть предположение. Можешь сказать спасибо Мерджиму — без его постоянных упоминаний профессора Джакаба я бы и не вспомнил про эти исследования. Есть несколько любопытных работ, в которых рассматривается теория, что людские души отличаются от душ других рас...

Хоть Карел и сказал, что уже не использует на мне свой дар чувствовать ложь, я все равно старался следить за тем, что и как говорю. И странно, но мне и не хотелось обманывать лорда Киара. Я понимал, что не смогу рассказать ему правду, но сейчас почему-то жалел об этом.

— Даже не слышал о подобном. — Карел откинулся на стуле, так держа в руке бокал, будто забыл о вине. — То есть проблема Вальтера была в том, что он оборотень? Звучит странно.

— Думаю, если обратиться в архив или в библиотеку местного магического университета, найдется много материалов. Некоторое время назад, примерно четыре-пять столетий, у магов и ученых было очень модно исследовать души.

Я продолжил по кусочку утаскивать с тарелки сыр. Может, говорить с набитым ртом было и не очень прилично, но от ужина в компании Генты остались одни воспоминания.

— Тот же любимый Мерджимом профессор Барнабас Джакаб бежал из Старого Света вовсе не из-за одних теорий о формировании магических ядер. У него вышло несколько сомнительных работ, затрагивающих тему душ, и у святой инквизиции появились вопросы о гуманности способов получения информации для этих исследований. Но, насколько я знаю, никто далеко в своих теориях не продвинулся. Понять суть души, очевидно, дозволено лишь Триединому.

Карел, наконец, вспомнил про вино и в несколько глотков осушил бокал.

— Мне кажется, что за твоими словами кроется «но», — предположил он, уловив, что я специально вырисовываю словесные кружева, не спеша раскрывать все карты.

По кахвейне поплыли умопомрачительные запахи готовящихся пирожков, корицы и ванили. А хозяйка уже заканчивала «колдовать» над кахве. По ее словам, это был какой-то особенный рецепт с имбирем, лимоном и солью, и я предвкушал новые гастрономические открытия.

— Ты когда-нибудь замечал, что при всем изобилии рас нравственные установки, а так же проявление сочувствия и непричинение страданий, проще говоря, гуманизм, называют «человечностью»? Притом, что на протяжении всей истории именно люди пролили больше всего и своей, и чужой крови. Людьми совершались самые громкие и страшные преступления и самые грязные предательства. А самые мерзкие темные заклинания и ритуалы придумали человеческие маги-отступники. Даже самый высокий процент правонарушений в любом городе на совести именно людей. Удивительно, да? Человечность, а не гномность, не фейность, к примеру... — Не удержав серьезный тон, я фыркнул оттого, насколько забавно прозвучали сочиненные слова. — Или вот еще варианты: вампирность, оркность, драконность — режет слух, правда?

Карел тоже усмехнулся и поддержал минутку словообразования:

— Мне кажется, лучше звучит орковость и драконовость. А еще можно сказать эльфийность... или эльфячность?

— Эльфуфность, — поправил я и, не сдержавшись, рассмеялся.

Карел поддержал меня раскатистым хохотом.

— Хорошо, значит, в людских душах есть что-то, принципиально отличающееся от всех прочих рас?

— Что именно, никто не знает, — разочаровал я Карела, и это было правдой — даже моим сородичам не удалось это понять. — Зато есть один интересный факт. О нем можно прочитать у того же Барнабса Джакаба. Душа человека напрямую связана с его жизнью. Ты можешь лишить души гнома или дракона — и это не убьет их. Существование, правда, будет незавидным, после изъятия души получается «овощ». А вот человек, оставшись без души, умирает.

Карел побарабанил пальцами по столешнице.

— В самое ближайшее время навещу и архив, и магов. Посмотрю, что у них есть по этой теме. Мы с группой Ферко сошлись во мнении, что людей проще убить. Те же драконы почти не подвержены действиям наркотиков, а в орков бесполезно тыкать иглами — только сломаешь рабочий инвентарь. Об иных различиях мы не думали. Откуда ты вообще столько всего знаешь?

Действительно. Люди всегда были удобными жертвами, поэтому на тот факт, что все жертвы одной расы, еще долго не обратили бы внимания, если бы не моя подсказка.

Я пожал плечами.

— Что-то где-то прочитал, запомнил или услышал, — взгляд против воли опустился на ладони, — некоторым историческим событиям я был свидетелем. Мне много лет, на вид, наверное, не скажешь. Когда долго живешь, если, конечно, не тратишь время впустую, в голове накапливаются самые разные знания и факты.

Если бы хоть малую часть своей жизни я мог отдать Карелу...

Но его мое уточнение про возраст ничуть не задело.

— Если исходить из твоих рассуждений, ритуал нужен тому, кто хочет забрать чужие жизни. Значит, убийце срочно требуется продлить свою собственную?

Соображал Карел быстро и легко выстраивал логические цепочки. Но, не зная, что убийц в городе двое, он изначально видел картину неправильно.

Я с наслаждением укусил румяный пирожок и даже зажмурился, насколько вкусным тот оказался. Мысли тут же стали ленивыми и спокойными, будто бы мне и не требовалось срочно искать новую жертву.

— Можно личный вопрос? — Я весь вечер украдкой поглядывал на привычно застегнутый под горло камзол Киара и размышлял, как же ему должно быть неудобно и душно.

— Задавай. — Карел разлил по бокалам остатки вина.

— Такая старомодная и закрытая одежда — часть образа лорда Мертвеца, или ты не хочешь, чтобы знали о твоих шрамах?

Он отвел взгляд и потер шею.

— Как сказать... образу это действительно помогает, но и шрамы я не желаю демонстрировать окружающим. Я бы и тебе не стал их показывать, но Руджеро сказал, что ты истекаешь кровью и выглядишь как покойник — тут уже не до одежды было. Странно, как я в спешке хотя бы халат схватил.

Я закатил глаза. Надо же, у грозного лорда Мертвеца — комплексы!

— Думаешь, никто не догадывается?

— Догадываться и знать — разные вещи, — возразил Карел, поджав губы.

— А заодно придумывать версии с чешуей, шерстью и, Триединый знает, чем еще. Только при этом тебе самому неудобно. И не возражай, со стороны смотреть — уже жарко! Сколько тебе осталось? Два месяца? Неужели не плевать, что окружающие подумают при виде шрамов? И вообще, как по мне — они тебе даже идут.

— Считаешь? — с явным сомнением протянул Киар и поправил высокий ворот. — Мой создатель, герцог Кайсар, называл их уродскими и требовал прикрывать.

— Герцог Кайсар уже ничего не узнает, — хмыкнул я, ощущая себя подстрекателем, и салютовал Карелу бокалом.