Глава 16

Глава 16

Вылечив одно воспаление легких, конъюнктивит, застуженные почки, два перелома и пяток обычных простуд, я попрощался с Лукой, еще раз попросив следить за эльфами, если они завтра все-таки прибудут, очень осторожно. Погоня не должна знать, что ее в городе поджидают! Пусть думают, что я боюсь и прячусь...

Нет, я, конечно, боюсь и прячусь, тут они правы, но могу заложить свои уши, что нападения сородичи точно не ждут.

Поправив лямки ранца, я прогулочным шагом спускался к городу. Обходной путь от маяка действительно был, и Лука охотно мне его показал. Но теперь мне почему-то хотелось обязательно вернуться на маленький закрытый пляж — чудное и красивое место. Хоть и опасное. Добравшись до мощеной набережной и оглядевшись в поисках знакомых ориентиров, я с удивлением осознал, что день стремительно сменялся вечером. Солнце уже завершало обход своих владений, клонясь к высоким пикам гор, и на востоке, над океанской гладью, уже вовсю разливались темно-фиолетовые и глубокие синие тона со светло-розовыми полосками облаков.

Мимо меня прошел фонарщик-гоблин, таща под мышкой небольшую дребезжащую при каждом шаге стремянку. Я проводил его рассеянным взглядом и встрепенулся только тогда, когда желудок недовольно заворчал. Беспризорники мне, конечно, предложили разделить их небогатую пищу, но я не осмелился объедать детей. А с учетом того, что завтракал я рано, не считая кахве в компании леди Шепсит, голод был понятен и обоснован.

Ладно, сначала заморим где-нибудь червячка, а уже потом подумаем над тем, что я рискую позорно остаться без жертвы, если и дальше продолжу тратить время на всякие посторонние мелочи.

Я еще раз огляделся, на этот раз надеясь отыскать взглядом какой-нибудь приличный ресторан или кахвейню. Как назло, в этой части города на первой линии располагались богатые частные дома. Лавок было совсем мало: цветочный магазин, мастерская часовщика и ювелирный, но ничего похожего на место, где можно поесть. За домами возвышались каменные стены, не то ограда старинного замка, не то монастыря. Я почесал в затылке, думая, что уж там-то точно не найдется даже захудалого трактира, а потому решил снова выйти к портовой площади. От нее и до «Женского дома» близко, и переплетения улиц уже знакомы.

Поддавшись легкому озорству, я перелез через ограждение набережной и, скинув ботинки, прошел еще по горячему песку до кромки прибоя. Плавать я, увы, не умел. Через Первоземье, конечно, протекало несколько рек, но мои сородичи были склонны к тихому созерцанию вод, а не барахтанью в них.

Интересно, а Карел умеет плавать? Может, если останется немного времени, он научит меня? Как-то обидно жить у океана и заходить в него только, чтобы ноги помочить.

Волны громко шелестели, этот звук успокаивал, приглушая тревогу, разрастающуюся внутри горячей опухолью. Океан то отступал назад, обнажая разноцветные ракушки и комки водорослей, то снова бросался вперед, лаская ступни. Я улыбался, наслаждаясь моментом, и настолько погрузился в свои мысли, что неожиданное препятствие на пути заметил в последний момент.

Меня незнакомец не замечал. Я же, замерев на месте, с любопытством смотрел за движениями человека и только спустя несколько неловких взмахов понял, что он пытается сотворить заклинание подчинения воды. Очень слабое, самое простое — так сказать, азы для начинающего стихийника. Но исполнение было настолько ужасным, что на месте океана я бы тоже притворился, что не замечаю потуг мага.

Заходящее солнце вызолотило рыжие вьющиеся волосы, собранные в растрепанный хвост. Цвет был необычный: насыщенный, с красными тонами, будто кленовые листья среди золота осеннего леса. Одежда на начинающем маге была такой же простой, как и заклинание, которым он пытался воспользоваться. Темная, поношенная, с несколькими бросающимися в глаза заплатками и нашивкой на левом плече — с такого расстояния не получалось точно разобрать, что на ней изображено, кажется, птица, но я мог и ошибиться. Все понятно — студиозус отрабатывает задание. Хреново, надо сказать, отрабатывает. Странно, что с такими способностями он еще не вылетел с курса.

— Триада! — выругался незнакомец... точнее — незнакомка.

Если со стороны принять девушку за парня из-за одежды было проще простого, то голос не оставлял никаких сомнений: высокий, звонкий, совершенно точно девичий. Колдунья обернулась — чуть дальше на песке лежала сумка и еще какие-то сваленные в кучу вещи.

Меня студентка по-прежнему не замечала. Я же с любопытством разглядывал новую диковинку — женщина и не в платье! Точнее, я знал, что среди прекрасной половины встречаются и наемницы, и прочие особы с кардинально революционными взглядами на то, как должна жить и вести себя женщина. Но те девушки, которых я видел в городе, предпочитали платья и длинные юбки, а наемницы всегда украшали брюки какими-нибудь заклепками, шнуровкой или ремешками и к тому же предпочитали из всех прочих материалов что-нибудь кожаное, обтягивающее, не скрывающее натренированных фигур и аппетитных форм. А одежда рыжей незнакомки была мешковатой, будто бы нарочно маскирующей любые намеки на женственность.

Сделав еще один пасс, девушка призвала со стороны сложенных вещей раскрытую на середине толстую и ветхую книгу. Том, опасно накренившись, сделал несколько рывков по воздуху, а затем неловко подпрыгнул на месте.

Не то движение!

— Осторожнее!

Мой окрик опоздал на долю мгновения.

Рыжая колдунья не удержала заклинание, и от встречи с соленой водой книгу спасло только то, что я колдовал лучше студентки.

— Доворачивай кисть, — посоветовал я после того, как незнакомка испуганно вскрикнула и едва не упала, пытаясь подхватить учебник. Тот завис в десятке сантиметров над линией прибоя и, повинуясь моему пассу, прыгнул незнакомке в руки.

Девушка прижала книгу к груди, будто боялась, что я отберу учебник, смерила меня подозрительным взглядом и поджала губы.

Понятно, спасибо я, кажется, не дождусь. Ну и Триада с ней.

— У тебя для магии воды неправильно поставлены пальцы, — напоследок сообщил я, — вернись к базовым упражнениям. Для начала посмотри петли Фатлума, у него пассы для всех стихий подходят. Хорошего вечера...

Магические жесты, к счастью, универсальны. Ими пользуются и человеческие маги, и эльфийские, и драконьи... волшебство нашего мира подчиняется единым законам, и в нем нет различий для разных рас. А крадушей, как я уже говорил, учат на совесть — могу воспроизвести основы движений, на которых заклинания строятся, и рассказать теорию их возникновения.

Я собрался обойти замершую девушку по большой дуге, колдунья была слишком напряжена, будто всерьез ждала с моей стороны нападения или другой пакости, но стоило сделать несколько шагов, как в спину прилетело:

— Покажешь?

Рыжая продолжала смотреть исподлобья настороженно, но, заметив отразившийся на моем лице скептицизм, быстро добавила:

— Пожалуйста...

Я вздохнул. Обед, как и поиски жертвы, откладывались. Можно было, безусловно, проигнорировать такую странную просьбу, но я решил, что раз уж Триединый свел нас с этой девушкой сегодняшним вечером, так тому и быть. Я положил ботинки рядом с вещами студентки и зашел по колено в воду.

— Книгу отправь обратно, — попросил я, — она только помешает. Я не заберу. Если не уверена в своих силах — сам могу это сделать.

Рыжая насупилась, смешно сдвинув темные брови, но протянула мне учебник. В своих способностях она точно сомневалась.

— Первый курс? — Отправив ветхий фолиант обратно к вещам, я повернулся к студентке.

Та кивнула и тихо сообщила:

— Уже три практических провалила... слабый дар. Если со следующим не справлюсь — отчислят.

Я, прищурившись, всмотрелся в душу девушки, она была яркая, словно огонек белого пламени. Очень красивая и сильная. Но вот магии действительно оказалось совсем чуть-чуть. Великой волшебницей рыжей точно не суждено стать. И она об этом знала. Но вот развить задатки до управления хотя бы одной стихией при должном упорстве реально.

— Справишься, — уверенно сообщил я и вытянул вперед руки. — Запоминай: средний палец опускаешь вниз, а над ним сводишь указательный и безымянный. И смотри, чтобы мизинец не торчал... во-от! О чем и речь!

Девушка попробовала повторить за мной, но вместо правильного знака у нее получилась какая-то кракозябра.

— База — это для мага все. Нужно не только заклинания учить, но и руки тренировать. Есть целые комплексы упражнений!

Я подошел к девушке и, взяв ее маленькую руку в свои ладони, поставил пальцы в нужное положение.

— На левой руке сама повтори. — Я убедился, что с наглядным примером незнакомка схватывает быстро, и еще раз вытянул руки. — Оп!

Тонкая лента из воды поднялась передо мной, она не была статичной, продолжая вопреки закону тяготения течь вверх. Несколько секунд я удерживал ее, а затем заставил свернуться в кольцо.

— Попробуй. — Отпустив воду, я внимательно посмотрел, как студентка, прикусив губу от напряжения, пытается вытянуть из цельного полотна океана одну ленточку.

Несколько секунд ничего не происходило, а затем струя прицельно ударила в лицо девушке. Рыжая, пошатнувшись от неожиданности, едва не упала — в последний момент я успел ухватить ее за локоть.

— Почти. — Мне с трудом удалось не рассмеяться — и забавно же сейчас выглядела насупленная невежливая особа! — Тебе нужно расслабиться, а не пытаться подчинить воду. Океан — не твой уровень. И не мой, к слову. С ним нужно договариваться, играть.

Я создал из воды еще несколько лент, и они закружились вокруг нас, извиваясь, будто прозрачные змеи.

— Магистр Фатлум жил примерно три тысячелетия назад, — начал я рассказ, надеясь, что так немного снижу напряжение девушки. — Источники сходятся, что он был драконом — у них врожденные способности к управлению воздухом и огнем. И однажды магистр обратил внимание, что и драконы, и люди, и прочие разумные существа овладевают стихиями в разных эмоциональных состояниях. С огнем проще управиться, если ты злишься, с ветром — когда радуешься, земля охотнее ответит на призыв спокойного человека, а вода поможет утолить горести. Казалось бы, такое открытие вобьет очередной гвоздь в крышку гроба надежд колдунов повелевать сразу всеми стихиями. Но нет, Фатлум понял одну простую истину: как бы сильно не различались состояния, они все относились к одному универсальному языку эмоций. На основе этого открытия магистр сделал базовые упражнения для начинающих магов. Они одинаково срабатывают и со стаканом воды, и с тлеющим углем, и со сквозняком, и с горстью земли.

Обернувшись к пляжу, я для наглядности создал две такие же ленты из песка. Они закружились вместе с водой.

— И почему нам такое не рассказывают? — проворчала рядом студентка.

— Потому что люди любят подчинять, а не договариваться. Думаю, если ты хорошенько поищешь в вашей библиотеке, обязательно найдешь работы по методикам Фатлума.

Колдунья уже увереннее сложила пальцы в правильные знаки и вытянула из океана небольшую ленту. Продержалась та совсем недолго, всего на несколько секунд зависла в воздухе и плюхнулась обратно, окатив нас солеными брызгами.

— Молодец! — Я с готовностью похвалил я рыжую.

Та неуверенно улыбнулась в ответ.

— Спасибо. — Девушка вытерла со лба капли пота и, выйдя из воды, направилась к вещам.

На сегодня упражнений ей хватило с лихвой.

— Думала, что все эльфы — целители, — бесхитростно произнесла незнакомка, закинув на плечо сумку и подхватив с песка темные босоножки.

— В том числе, — подтвердил я, — наша магия не имеет одной направленности. Я могу быть и целителем, и стихийником, и работать с чарами артефактов... и много чего еще.

Вот такой я разносторонний. Точнее, столько душ со всевозможными талантами и способностями поглотил.

— Тебе нужно обратно в стены альма-матер? — Я кивнул на каменную ограду замка, сообразив, что это не монастырь, а магическое учебное заведение.

Рыжая мотнула головой. От нее сладко и едва заметно пахло лимонной вербеной с терпкой розовой нотой.

— Нет, у меня в городе домик — наследство от дедушки.

Домик — это хорошо... Может, и у меня когда-нибудь появится свой дом. Небольшой, уютный, без вычурной позолоты, сотни залов и целого штата прислуги. И обязательно у самого берега — чтобы вечером выйти на открытую веранду и любоваться закатом над океаном. Или, наоборот, на холме, чтобы открывался вид на всю бухту?

Мы выбрались на набережную, миновали уже закрывшийся цветочный магазин и свернули на уходящую вверх улочку. Не то чтобы я напрашивался в качестве сопровождающего или имел какие-то планы довести девушку до дома, но мы почему-то шли рядом, и рыжая не возражала, пока на одном из перекрестков я не увидел вывеску трактира.

— Может, поужинаем? — предложил я. — Я вообще сегодня без обеда остался, и тебе после большого расхода магии нужно подкрепиться.

Про себя я понадеялся, что девушка не услышит в моих словах какого-нибудь подтекста, которого там и в помине не было. А то решит чего доброго, что я пристаю к ней... вот ведь ляпнул, не подумав!

Студентка посмотрела на трактир с интересом, но отрицательно мотнула головой.

— Я не умею наколдовывать монеты, эльф. А стипендии хватает только на самое необходимое.

Не хочет — как хочет.

Я уже приготовился распрощаться и отправиться на свидание с сочной отбивной, как кто-то, не исключено, что сама Триада, дернул меня сказать:

— Давай угощу. — И прежде чем я успел заткнуться и провалиться под землю, а девушка — отказаться, зачем-то добавил: — Только не думай, пожалуйста, что это с корыстной целью. Не хочется одному сидеть...

Я был готов прикусить язык, но новая знакомая быстро приняла решение:

— Уговорил, — серьезно кивнула она, — сегодня сэкономлю на продуктах.

Я мысленно застонал, не понимая, что на меня нашло. Но идти на попятную было поздно... да и с моей стороны это было бы совершенно по-свински. Так что я натянул на лицо улыбку и, раз уж нас ожидал совместный ужин, представился:

— Кериэль Квэлле, рад знакомству.

— Лорд, конечно же? — со вздохом уточнила девушка.

— Князь, — скромно уточнил я и сразу же добавил: — Но прошу без расшаркиваний. Если бы я хотел чего-то эдакого, сразу бы начал с титула. Поэтому лучше по имени и на «ты»...

— Гента Ксхевахайр, — назвалась девушка.

Я подавился следующей репликой и закашлялся.

— Как, прости? — Для меня и так местный вариант всеобщего сложен, а уж такая словесная эквилибристика и вовсе выбила почву из-под ног. Не фамилия, а новый вид пыток, язык в три узла завяжется, пока выговоришь.

Видимо, выражение лица у меня было очень забавным — Гента искренне и широко заулыбалась.

— Ксхе-ва-хайр, — по слогам медленно повторила она.

Мы дошли до трактира, и я галантно пропустил Генту вперед себя, показав бойкой разносчице, что требуется столик на двоих.

— Мой отец — выходец из местного племени. Их резервация в двухнедельном переходе от города. Был выходцем, — поправила саму себя Гента и упрямо мотнула головой, будто отогнала закружившуюся рядом мухой тоску. — Мы туда в детстве ездили. Имя рода означает что-то вроде «драгоценный камень».

Нас провели к столику в конце трактира у небольшого и грязного окна. Я быстро сделал заказ, а Гента склонилась над меню в раздумьях.

— Имя тоже что-нибудь означает? — Я принюхался к чудесным запахам, раздающимся с кухни, и подумал, что ужин в компании этой странной особы — не самое худшее окончание вечера. В конце концов, на поиски жертвы у меня еще вся ночь. А сейчас я немного отвлекусь за беседой ни о чем.

Остановившись на жареной рыбе, салате и травяном отваре, Гента отпустила разносчицу и кивнула:

— Это название растения. Тирлич-трава, может, слышал? — Девушка нахмурилась, вспоминая. — Как же она на всеобщем будет... все время путаюсь. Горчавка? Такие мелкие синие цветочки...

— Горечавка, — поправил я. — Как же я мог не слышать? Хорошая трава, используется при лечении брюшного тифа, холеры. И вообще ведьминской считается. Раньше в богословских трактатах ее даже «бесовской» называли. Мол, из горечавки, собранной в конкретную лунную фазу, ведьмы выжимают сок, которым смазывают себе руки и ноги — он помогает создавать чары. А если полностью натереть себя этим соком, можно превратиться в кого угодно.

Генту мои познания приятно удивили — она откинулась на спинку стула и кивала в такт моим словам.

— В языческих племенах до сих пор так считают. Шаман отцу сразу сказал, что ребенок будет с магическим даром, так что имя выбирали с определенным уклоном. А когда мама родами умерла, решили Гентой назвать — горечавка ведь очень созвучна со словом «горе».

Я уже раздумывал, стоит ли высказать девушке соболезнования по поводу безвременного ухода родителей, как Гента тоже проявила любопытство:

— А Кериэль Квэлле что-нибудь значит?

— Конечно, — я криво усмехнулся, — мы же эльфы, у нас в каждое имя по несколько смыслов вкладывают.

Нам принесли заказ, и Гента, каким-то образом уловив, что тема мне неприятна, не стала дальше расспрашивать, а полностью сосредоточилась на жареной рыбе. Я же, вооружившись вилкой и ножом, атаковал сочный стейк.

На самом деле никакой тайны в моем имени не было. «Квэлле» означало осень, даже «позднее увядание». И поэтично, и точно по отношению к одному из древнейших родов высокой крови. «Эрна» с древнего эльфийского наречия переводилось как «борющийся со Смертью» — вот это меня забавляло. С костлявой старухой мы давно не боролись, а договаривались, и отношения у нас были исключительно рыночные. Имя мне подобрали, узнав, что среди Квэлле неожиданно появится крадуш. Еще со времен язычества существовала легенда о кровожадных душах усопших грешников, приносящих людям страдания и смерть, — их называли Керы. Насколько я знал, у людей был вариант имени Керри: значило то ли «прекрасная песнь», то ли просто «темноволосый человек».

Я украдкой присмотрелся к новой знакомой. Всегда думал, что у рыжих людей и ресницы с бровями тоже рыжие, а у Генты почему-то просто темные и веснушек нет, чистая смуглая кожа с бронзовым отливом, только под глазами круги от усталости. Или веснушки — необязательный атрибут?

— Что-то не так? — Гента заметила мой интерес и прищурилась.

Пришлось честно признаться.

— Так рыжий не мой настоящий цвет! — неохотно сообщил Гента, подергала себя за растрепанный хвост и сняла резинку, позволив вьющимся волосам рассыпаться по плечам. — Скоро снова краситься придется, а то у корней уже отросло.

Присмотревшись, я заметил, что волосы у самой головы колдуньи действительно по оттенку отличаются от ярких прядей.

Меня это удивило.

— Но зачем? — Ладно, девушки лица красят, но волосы?

Как же сложно смертным мужчинам живется! Поди пойми, как действительно выглядит избранница.

— Ну-у... — Гента смутилась. — Рыжие — наглые, вредные, языкастые...

— Что? Вообще все поголовно? — не поверил я. Что-то не замечал я, живя среди смертных, чтобы характер человека зависел от фенотипа.

Гента окончательно стушевалась.

— Нет, конечно. Просто в народе ходят всякие истории про сильных ведьм, и они там обязательно рыжие. Я подумала, что если перекрашу волосы перед началом обучения, меня на курсе станут иначе воспринимать. У нас всего три девушки, остальные парни, отношение соответствующее. Но у двух других и титулы есть, и способности не чета моим. К ним не лезут...

Все чудесатее и чудесатее.

В людских обычаях и предрассудках я вроде бы разбирался, но это было что-то совершенно новое.

— И как? — с искренним любопытством поинтересовался, отодвинув на край стола опустевшую тарелку. — Наглость появилась, языкастость повысилась?

Гента несколько секунд оценивала выражение моего лица, будто не могла понять, шучу я или серьезен, а потом криво ухмыльнулась.

— Конечно!

А я почему-то за ухмылкой увидел, насколько человеческой девочке с низкой кровью и со слабым даром тяжело учиться в мужском коллективе. Нашлось объяснение и странной одежде Генты, нарочно скрывающей всю ее женственность и привлекательность. Наверняка и преподаватели не просто так прицепились, раз нет титула, то и за учебу платить некому, а с города много не стрясешь, он обязывает брать на обучение всех магов, показавших минимально необходимый уровень.

— Если хочешь, могу позже объяснить еще какие-нибудь приемы для начинающих, — поддавшись минутному порыву, предложил я.

Гента снова насторожилась, ища подвох, но я изобразил святую невинность, и колдунья расслабилась.

— Спасибо, Кериэль, — неуверенно улыбнулась она, — я буду очень признательна.

Главное, чтобы это «позже» наступило. Вот где мне сейчас душу доставать?

Разве что вернуться в «Женский дом» и посмотреть, не обижает ли кто девочек, а уж если какому-нибудь негодяю не посчастливится поднять руку на одну из блудниц... что ж, сам виноват.

Сейчас я жалел, что скучающий в городской тюрьме Вальтер Ферко — оборотень, а не человек. Вот уж кого я бы без зазрения совести пустил в расход, пополнив запасы своих сил. Но, увы, крадушам, как я уже говорил, подходят исключительно души людей. Даже полукровки не годятся для ритуала. У нас есть несколько любопытных теорий, объясняющих эту странность. Хотя в «Книге Создания», например, душа рассматривается как нечто универсальное — малая толика пламени Триединого, данная каждому из его созданий.

Расплатившись за ужин и придержав дверь, я вышел следом за Гентой на улицу.

За время, проведенное в таверне, наступила ночь: зажглись магические фонари, загорелся уютный свет в небольших окнах, почти скрытых пышным клематисом, разросшимся по стенам разноцветных домиков. Дневная духота сменилась приятной прохладой. Со стороны набережной доносилась громкая музыка и смех, мимо нас проходили спешащие уединиться парочки и ищущие веселья компании.

Я уже собрался прощаться с новой знакомой, как понял, что направились мы в одну сторону. Будет забавно, если живем неподалеку, и Гента случайно узнает, что пристанищем эльфа стал бордель.

— Ты хочешь меня проводить? — Она замедлила шаг и покосилась с явным сомнением. Не знаю, чем уж я не нравился ей в качестве сопровождающего.

— Кажется, нам с тобой просто по пути... — сообщил я колдунье и услышал в своем голосе такое же сомнение — открывать Генте место обитания я не желал ни за какие сокровища.

Дурацкая ситуация!

Я даже оглянулся, прикидывая, не проще ли вернуться к набережной и сделать круг через портовую площадь, чтобы уж точно и девушку не смущать, и себя не ставить в неловкое положение.

Кажется, мое смятение Генту позабавило, она явно представила, что я тоже опасаюсь, как бы студентка не напросилась в гости на чашку чая.

— Мне недалеко, всего несколько улиц. Пойдем. — Девушка кивнула на проулок, и растрепанные волосы сверкнули в ярком ореоле магического фонаря темной медью. Красиво. Даже жаль, что это ненастоящая красота.

Посчитав улицы и убедившись, что «Женский дом» располагается дальше, я направился следом за колдуньей. Все-таки времени на большой крюк до порта было жаль, а как иначе срезать дорогу, я не знал.

— Это случайно не про тебя в городе сплетничают? — полюбопытствовала Гента, петляя уютными внутренними двориками, заросшими диким виноградом и заставленными кадками с цветами.

Я насторожился.

— Если в сплетнях упоминается эльф — про меня. Других перворожденных здесь нет. А что именно говорят?

Вот опять!

Возникло навязчивое ощущение, что больше ничего интересного, кроме появления эльфа, в городе не происходит. Лучше бы убийства Дебро и Кестежу обсуждали!

Гента посмотрела на меня как-то странно. То ли ожидала другой реакции на свои слова, то ли предполагалось, что я в курсе, о чем говорят за моей спиной.

— Вроде как лорд Мертвец и лорд Ферко не поделили эльфа, из-за чего оборотня без объяснения причин и предъявления обвинений бросили в тюрьму.

Я даже остановился и почесал в затылке. Такая странная интерпретация случившегося мне бы в голову не пришла. С чего бы вообще Вальтеру делить меня с Карелом? Перевертыши заранее сообразили, куда дует ветер, и таким образом решили со мной договориться об опекунстве? Очень странный способ — оскорбить и перерезать горло!

— Так-то Ферко напал на меня, я чудом выжил, — осторожно заметил, — и именно поэтому оборотень сейчас в тюрьме. Карел вообще предложил его убить...

Последнее говорить не стоило.

Вместо того чтобы показать, какой Кериэль Квэлле благородный и справедливый эльф — передал убийцу в руки суду, — я явно ляпнул что-то не то. В чем именно состояла моя ошибка, понять не получилось, но лицо колдуньи вытянулось, и она посмотрела на меня иначе, как на незнакомца.

— С тобой опасно дружить, Кериэль, — последовал не менее странный вывод, и неожиданно Гента с вызовом улыбнулась, — но я попробую. Мы, кстати, пришли. Вот мой домик.

В голосе девушки прозвучала неподдельная гордость — и было чем гордиться. Дом хоть и оказался маленьким, кое-как притершимся между двумя более богатыми владениями, но смотрелся уютным и аккуратным. Стены были покрашены свежей ярко-фиолетовой краской, два оконца украшали горшки с фиалками. На двери висело объявление «Сдам чердак».

Я поднял голову, домик был одноэтажным, но под черепичной треугольной крышей явно имелось свободное пространство. В полный рост разогнуться там смог бы разве что гоблин, зато имелось круглое окошко.

— Совсем со средствами туго? — Я кивнул на объявление.

Гента пожала плечами, жаловаться на жизнь девушке не хотелось, но она все-таки пояснила:

— Родных у меня нет, кое-какие накопления, доставшиеся в наследство, я не трогаю... неизвестно, когда наступит черный день. Если искать работу, то на учебу совсем не будет времени, и я вылечу без права на восстановление.

Это точно. В магическом университете пары не прогуляешь. Особенно, если за спиной нет влиятельного папы, который оплачивает твое содержание.

— И много просишь? — Любопытство мое было исключительно праздным.

Комната в «Женском доме» меня полностью устраивала, а уж прилагающаяся к ней будущая лаборатория и вовсе примиряла со всеми минусами бордельной жизни.

— Сначала просила пять серебряных монет в месяц, — вздохнула Гента, — потом сбросила до трех. Но, кажется, чердак и даром никому не нужен. До кровати там едва ли не на коленках ползти приходится, и свободного места осталось разве что на небольшой комод. Комната с удобствами в доме одна, кухня — тоже... наверное, придется все-таки устроиться в архив при университете.

Я сочувственно покивал и обвел взглядом соседние дома — что-то в улице показалось смутно знакомым... в свете фонарей мелькнул невысокий шпиль костела со знаком Триединого, и я едва не подпрыгнул от неожиданности. Гента жила совсем близко от чудесного сада Оскарби!

Она заметила мое удивление.

— Что-то не так?

Я улыбнулся.

— Мне знакомо это место! Ты не ходишь, случаем, на службы к служителю Освину?

Гента тоже обернулась на церковь и покачала головой.

— У моего отца были сложные отношения с религией. Мать как-то пыталась его переубедить... но из язычника сложно выбить старые привычки, а я пошла в папу, его мировоззрение оказалось мне ближе. Надеюсь, мои слова не задели тебя? — осторожно уточнила девушка, будто бы опомнившись, что говорить о язычестве с эльфом не самая светлая мысль.

На счастье Генты, я фанатиком не был. Мне все равно, кто и во что верит, пока он не пытается навязать свою точку зрения, и эта самая вера не вредит окружающим.

В голове мелькнула неожиданная, но очень заманчивая идея.

— Все нормально. Я уважаю представителей всех вероисповеданий, пока они уважают меня. Можно попросить тебя о странном одолжении?

Колдунья заметно напряглась и даже сделала шаг назад. И я, чтобы окончательно не напугать ее, поспешил объясниться:

— Могу я арендовать твой чердак сразу на длительный период, но не для себя?

Гента моргнула.

— Зачем? И для кого?

— Хочу помочь хорошему человеку. Я недавно узнал, что служитель Освин вынужден ютиться прямо в костеле, поскольку епископат не выделил ему никакого жилья. Но если предложу ему свою помощь открыто, он точно откажется.

— А мою, значит, примет? — Гента сложила руки на груди и скорчила скептичную гримасу. — Кериэль, давай повторим еще раз, если ты что-то упустил из вида. Я одинокая девушка, оставшаяся без опеки родителей, колдунья. Мой отец родился в резервации. И ко всему прочему, я не очень-то верю в Триединого. Твой служитель обольет меня святой водой и предаст анафеме раньше, чем я озвучу предложение пожить на моем чердаке. Так себе план.

Я воодушевленно возразил:

— На это можно посмотреть совсем под другим углом! Ты же не собираешься покушаться на его обед целомудрия... или безбрачия? А, какая разница! Не собираешься? Нет! Так что, наоборот, это он возьмет под опеку одинокую девушку, не позволив никому опорочить твою честь! И для него это отличная возможность подтолкнуть заблудшую душу к истинной вере. Ну, выслушаешь несколько проповедей? У Оскарби они откровенно слабые, сразу говорю. С тебя не убудет. А сильно лезть и учить уму-разуму служитель Освин не станет, я его за последние дни неплохо узнал. Проблем, уверен, он не доставит.

Гента хихикнула, оценив, как ловко я перевернул все вверх тормашками.

— И как же ему преподнести мою доброту? Не просто же я решила отдать чердак?

Действительно, такая забота будет выглядеть очень подозрительно. Я переступил с ноги на ногу, пытаясь на ходу что-нибудь сочинить.

— Скажи ему, например, что от безнадеги на очередном практическом задании ты попросила у Триединого о помощи, а тот возьми и помоги. Чердак — ответная любезность божеству.

Колдунья скривилась, но объяснений лучше не предложила, а от денег отказываться явно не хотела.

— Хорошо. Сойдет. На сколько арендуешь?

Прикинув, с какой суммой я могу сейчас безболезненно расстаться, и переведя серебряные монеты в золотые, я заплатил Генте сразу за год. Когда в жизни все меняется с головокружительной скоростью, такой срок кажется чем-то бесконечным.

Надеюсь, Оскарби не заподозрит, что из истории с чердаком торчат мои острые уши.

До борделя я добрался в самом благостном настроении. Даже то, что я до сих пор не разжился жертвой, меня не смущало. Ночь в самом разгаре, сейчас посмотрю, какие извращенцы пристают к моим девочкам, и выберу какого-нибудь, в ком жизни осталось хотя бы лет на десять-пятнадцать.

На кухне никого не нашлось.

— Привет, мадам! — помахал я Костанцо.

Она ответила мне напряженным взглядом. Веселье в «Женском доме» этой ночью было каким-то натянутым и неестественным. И музыканты играли без огонька, и девочки не смеялись, и клиенты, занявшие несколько столиков, выглядели, словно перепутали бордель с кабинетом зубного целителя. Со стороны смотрелось так, будто у всех одновременно свело челюсти.

Насторожиться я успел. Понять, что дело худо и надо срочно отступать обратно на кухню — уже нет.

Из-за барной стойки мне навстречу поднялся Карел. На лице его застыло странное выражение, не поддающее расшифровке.

— Так это правда... — процедил лорд Киар ледяным тоном.

Я подавился пирожком и надрывно закашлялся.