9

День приема, который Хичоль  старательно гнал в собственных мыслях, все-таки наступил. Он не мог отменить его, потому что на этом приеме должны были собраться все влиятельные лица их королевства, а Хичоль  не был глупым мальчишкой, чтобы поддаваться собственным капризам. Не имело значения, что он чего-то не хотел; долг перед собственной страной требовал от него налаживания связей со всеми представительными людьми, которые сегодня уважат его своим присутствием.

Подготовка велась с самого утра, и Ынхёк  совершенно не мог сосредоточиться в этой суматохе. Он следовал за Хичолем постоянно, боясь упустить принца из виду, то и дело вспоминая тот вечер, который они провели в обществе друг друга. Ынхёк  открыл для себя несколько новых сторон молодого наследника – тот был умным, начитанным, образованным, умел шутить и даже пару раз мастерски съехидничал над Ынхёком, который был не в силах что-либо сказать в ответ. Было приятно узнавать Хичоля лучше, но что-то невероятно тревожное всплывало в нем каждый раз, когда их взгляды встречались. Обычно в такие моменты между ними рождалась тишина. Ынхёк чувствовал биение своего сердца, но казалось, что оно заглушается биением сердца принца, который смотрел на него не так, как раньше. Взгляд Хичоля  был открытым, искренним, он словно бы тянулся к Ынхёку сильнее и больше. Хёкдже боялся последствий, но еще он боялся этих странных чувств, начавших появляться сравнительно недавно. Он не мог сказать, в какой именно момент; просто однажды он стал замечать те крохотные детали, на которые не обращал внимания раньше. Родинка в уголке носа  принца, его яркая и широкая улыбка, морщинки, которые появлялись вокруг глаз – все это отпечаталось в Ынхёке  и не желало больше оставлять его. Он понимал, что начинает что-то чувствовать – и эти чувства невозможно было контролировать, ими совсем нельзя было управлять.

Хичоль  заметно нервничал перед вечером, но изо всех сил пытался казаться невозмутимым и спокойным. В конце концов, этот прием был первым после смерти родителей и исчезновения брата, поэтому юный и совсем еще молодой принц чувствовал давление и груз из-за предстоящего. Он старался не поддаваться волнению, охватившему его буквально за час до начала, но все попытки оказались тщетными и безуспешными – в итоге Хичоль  просто закрылся в своей комнате и старался убедить себя, что все будет хорошо. Он находился в своем замке. Он находился в своем доме.

Тихий стук заставил вздрогнуть.

Хичоль перевел немигающий взгляд на дверь и так некстати вспомнил об отравлении, которое случилось словно вечность назад. Он прочистил горло и с раздражением проговорил:

– Я же просил не тревожить меня! – Хичоль, это я, – услышал он знакомый голос и сжал пальцы в кулаки. Ему не хотелось ни с кем разговаривать. Даже с Ынхёком.

– Уходи, – отрезал принц, и его ледяной тон показался даже ему чересчур грубым и неприветливым.

– Ты ведь знаешь, что я не уйду? – спросил Ли и вздохнул. – Я переживаю, Хичоль, разреши мне войти.

Сердце принца сжалось в приятном томлении после слов Ынхёка. Он прикрыл глаза и приказал самому себе успокоиться, потому что эти слова – лишь пустой звук, ведь никто не заботился и не беспокоился за него. Никогда. Родители были слишком скупы на эмоции, решив, что их детям это не нужно, поэтому Хичоль  не умел выражать свои собственные.

– С каких пор ты стал спрашивать разрешения? – хмыкнул Хичоль, услышав через несколько секунд приглушенный смех. Ынхёк вошел в комнату и едва улыбнулся, увидев, что Хичоль  сидел на кровати. Его поза так и кричала о том, насколько сильно он погряз в собственном волнении. Словно коснись его – и он вспыхнет, разгорится, обдаст все ярким, пылающим пламенем. Именно так казалось Ынхёку, когда он сел рядом с Хичолем  и почувствовал сильное напряжение, идущее от принца.

– У тебя все эмоции написаны на лице, – тихо проговорил Хёкдже.

– Это плохо?

– Да, если ты хочешь, чтобы все твои недоброжелатели увидели твои слабости, – улыбнулся парень и в трепетном жесте накрыл своей ладонью чужие пальцы.

– Ты справишься, Хичоль. Ты покажешь им, что достоин править страной, – серьезно произнес Ынхёк. До такой степени серьезно, что Хичоль искренне поразился этому. В него верят?

– Ты прав, недоброжелателей у меня полно, – невесело усмехнулся Хичоль, но руку не убрал. Просто потому, что ему было приятно чувствовать чужое тепло.

– Мы так и не смогли найти человека, который пытался отравить меня, и этот страх, который следует за мной каждую секунду, мешает мне думать о чем-то другом. Мне очень страшно, Хёкдже, – срывающимся шепотом проговорит принц, ткнувшись лбом в плечо Ли.

– Бояться – это нормально, – Ынхёк  приобнял хрупкого принца одной рукой, прижав к себе и оставив быстрый поцелуй на чужой макушке. – Но ты не один. Перестань думать, что ты один. У тебя есть я и верные тебе люди, которые готовы служить тебе до последнего вздоха. Я обещаю, что пока я рядом, то ты в безопасности, – подцепив пальцами подбородок Хичоля, Ынхёк  пристально посмотрел в его глаза.

– Я обещаю, Хичоль.

– Тогда будь рядом всегда, – выдохнул он, неотрывно смотря на Ынхёка. Непроизвольно его взгляд спустился к пухлым губам парня. Но он одернул себя и пару раз моргнул, вновь встретившись с взглядом чужих глаз.

Ынхёк  почувствовал, как напряжение стянуло мышцы. Он знал, что не может брать на себя такую ответственность, потому что обещать то, что у тебя заведомо не получится исполнить – нелепо и глупо. Но ему хотелось успокоить принца, убедить его в том, что все будет хорошо, ведь видеть страдание и нестерпимою тоску на его лице было на самом деле невыносимо. Ынхёк не был уверен в скором возвращении домой, но как-то внутренне чувствовал, что его конец близок. Он появился здесь внезапно, каким-то странным и магическим образом, и исчезнет точно так же. Ынхёк  не мог объяснить, почему он чувствовал именно так, но эти ощущения становились с каждым днем лишь ярче и ощутимее. Вместо ответа он мягко сжал чужие пальцы, а Хичоль, не услышав заветного согласия, мысленно усмехнулся про себя и отстранился, неловко прочистив горло. Он позволил себе слабость – привязался к совершенно чужому человеку – и теперь эта слабость отразится на нем. Принц знал об этом, но все равно опрометчиво разрешил всем событиям идти своим чередом. А стоило ли оно того? Хичоль, кинув беглый взгляд на задумчивый профиль Ынхёк, с сокрушением признал для самого себя, что стоило. И сомневаться в этом было бы слишком глупо и по-ребячески.

Он вздохнул и с полуулыбкой поднялся с места.

– Я хочу, чтобы ты сопровождал меня сегодня, – проговорил он и протянул Ынхёку  ладонь. Хичоль  боялся себе признаться в том, что только рядом с Ынхёком он чувствовал себя в безопасности. Это было так неразумно и слишком нелогично, что принц даже не пытался понять мотив собственных чувств. Он просто поддался им, позволив руководить собой.

– Я с радостью, Ваше величество! – Хёкдже  резво поднялся на ноги и склонился в шуточном поклоне. – О, прекрати паясничать, невыносимый Ли Ынхёк, – искренне рассмеялся Хичоль, а после волнительно облизал губы, когда чужие пальцы переплелись с его собственными.

Черт возьми, Ынхёк был первым и пока что единственным, вызывающим такие чувства, которые ничуть не хотели объясняться. И Хичоль  осознавал, наверное, со страхом для самого себя, что его сердце начинало биться чаще всякий раз, когда Ынхёк просто смотрел на него. Это же было уму непостижимо!

– Хичоль, – окликнул молодой человек, когда принц уже развернулся и сделал шаг к двери. – Ты станешь великим королем, – произнес Ынхёк тихо, и что-то в тоне его голоса заставило сердце Хичоля  сжаться и разжаться так быстро, что все это даже принесло ему физическую боль.

Но он не ответил. На секунду на его губах появилась мягкая улыбка, предназначенная только для Ынхёка, а после он развернулся и все-таки покинул покои, оставляя Ли с учащенно бьющимся сердцем под ребрами. Это было совершенно плохим, просто абсолютно плохим знаком, но… Ынхёк  все еще чувствовал теплоту пальцев принца, и это было самым приятным, самым теплым ощущением, которое он когда-либо испытывал.