8

Внезапно Ынхёк стал телохранителем Хичоля. Он совсем пропустил этот момент, но факт был однозначен – теперь он следовал за принцем повсюду. Нельзя сказать, что Ынхёку  доставляло это какие-то неудобства, просто порой из-за череды скучных и однообразных дней он уставал от безделья, ведь парень, по сути своей, ничем не занимался, лишь выполнял функцию какого-то декоративного украшения, стоящего позади принца.

Хичоль  же не мог перестать радоваться, ведь сделать Ынхёка  полноправным членом стражи было хорошим вариантом. Возможно, родители бы обвинили его в безрассудстве, но в данном случае Хичоль прислушивался к голосу своей интуиции, который твердил, что Ли  можно доверять. Это было парадоксально и нелогично, ведь Хичоль  большую часть жизни испытывал ненависть к этому дому, но Ынхёк  сумел выбиться из устоявшегося стереотипа, он показал себя другим, заставив Хичоля  проникнуться к нему доверием. Конечно, принц все еще относился к нему с осторожностью, но контролировать его было проще, когда он находился рядом.

Хёкдже  был совершенно невыносимым молодым человеком.Хичоль перестал удивляться манере его речи, не обращал внимания на фамильярности и странные фразы, порой доносившиеся до его слуха. А однажды все дошло до того, что Ынхёк, пренебрегая всеми правилами этикета и приличия, высказался однозначно по поводу его «задницы», ведь, по словам молодого человека, она была «ничего так». Не сложно было догадаться, что после этого Хичоль  наглядно показал, что умеет владеть боевыми искусствами, и Ынхёк в течение следующих двух дней все еще кидал в его стороны обидчивые взгляды и старался не разговаривать с ним, отвечая скупо и односложно. Близился пышный прием, который вгонял Хичоля в уныние. Он старался не показывать истинных эмоций, ведь подлинные чувства принца должны держаться под контролем. Но временами Хичоль  был чересчур импульсивным, резким и грубым (и это были не те качества, которыми он гордился) – и в такие моменты ему становилось сложно сдерживать самого себя от чего-то необдуманного, глупого. Принц ненавидел показываться на этих торжествах, ведь зачастую ему пытались сосватать какую-нибудь милую и очаровательную девушку, которая, замечая в глазах своего потенциального жениха безразличие, обязательно оскорблялась и вела себя так, словно Хичоль опозорил ее честь едва ли не публично. Как-то раз Ынхёк  отметил про себя странное поведение принца. Хичоль сидел на кровати и что-то тихо бормотал себе под нос; его глаза были закрыты, а пальцы были сжаты в кулаки. Хёкдже  насторожился, внимательно наблюдая за ним, а после поражено застыл, заметив, что Хичоль начал расцарапывать не скрытые ничем предплечья.  На бледной коже мгновенно образовались розоватые полосы, и Ынхёк, был не в силах больше смотреть на то, как принц причинял себе вред. Он бросился к нему, присел перед ним на корточки и мягко положил свои ладони на его руки. Хичоль поднял на него мутный взгляд, очевидно, не сразу узнав его, а после опустил глаза на чужие ладони, которые лежали поверх его собственных.

– Ненавижу, когда так происходит,– тихо произнес принц, но не скинул с себя чужое прикосновение. Ему было приятно чувствовать то, что он испытывал на тот момент – огромную, теплую волну, которая омывала его и заключала в себя, создавая иллюзорное ощущение защищенности и долгожданного спокойствия.

– А такое часто происходит? – осторожно поинтересовался Ынхёк, машинально начиная поглаживать тонкие пальцы.

– Временами, – уклончиво ответил Хичоль. Ынхёк его ответ не устроил – это было заметно по тому, как парень нахмурился и всмотрелся в чужие глаза внимательно, пристально.

– Что? – принц неловко отвел взгляд в сторону.

– Ты не пытался обратиться к Реук-хёну? – спросил Ынхёк, вновь заглядывая в чужие глаза. Хичоль не мог описать взгляд Хёкдже, потому что, казалось, он включал в себя самые разные эмоции, и противостоять их напору было намного сложнее, чем с самого начала. Принц просто наслаждался тем, что этот парень был рядом с ним, проявлял заботу, которой так недоставало его сердцу. Ведь Хичоль  на самом деле нуждался в том, чтобы быть не только принцем, наследником, которому предстояло взойти на престол, но и обычным человеком. Ему хотелось отбросить все рамки, сдерживающие его, и ощутить долгожданную свободу, которая манила и не позволяла думать ни о чем другом.

Хичоль не отводил взгляд от глаз Ынхёка, ведь он видел в них свободу, к которой так стремился. Поддаться искушению было так просто, что, казалось, всю свою жизнь принц провел в самом настоящем заблуждении. Но винить Хичоля  было бы глупо, потому что он рос, опираясь на строгие традиции и порядки, в которых нельзя было позволять себе вольностей. Следование четким нормам и принципами – именно это было заложено в его голове с самого детства, и принц просто не мог отойти от устоявшейся модели, ведь, если он даже пытался, что-то внутреннее неизменно сдерживало его, не давало свободно вдохнуть.

– Ынхёк…  – тихонько позвал он, пытаясь отмахнуться от внезапных мыслей, которые атаковали его. – Я всегда удивлялся тому, как тебе удается быть настолько непосредственным, – рассмеялся принц, а Ли  едва ли не задохнулся от возмущения. Но Хичоль, предчувствуя возмущение со стороны парня, поспешил продолжить: – Не в плохом смысле, Ынхёк. Ты умудряешься разговаривать со мной так, словно я вовсе не принц, а какой-нибудь простофиля с улицы, и ты ведь не боишься, что я могу в любой момент казнить тебя. Понимаешь, о чем я?

– Допустим, – осторожно кивнул Ынхёк, ожидая продолжения.

– А я так не могу. Я постоянно скован, напряжен и ожидаю покушения на собственную жизнь каждую секунду, ведь я знаю, что у меня полно недоброжелателей, – невесело хмыкнул Хичоль, прикусив губу и продолжая неотрывно следить за взглядом Ынхёка. – Конечно, иногда у меня случаются моменты, в которые я творю всякого рода глупости. Например, когда я доверился тебе, хотя всю свою сознательную жизнь презирал твой дом, – покачал головой Хичоль, понимая, что уже сам сжимает чужие пальцы. Ынхёк на его слова лишь приподнял брови, но говорить что-либо не спешил. Он чувствовал, что принц открывается ему, и это несказанно радовало его, ведь Ынхёк  сам стремился к тому, чтобы установить более-менее стабильные отношения с ним. Ведь, кто знает, сколько ему придется пробыть здесь, вдалеке от собственного дома и времени.

– Я просто хочу… научиться жить? – полувопросительной интонацией закончил Хичоль и выдохнул полной грудью. Ынхёк  запросто мог поднять его на смех, ведь для него не существовало никаких правил, но этот несносный молодой человек каким-то образом запал в сердце Хичоля; до такой степени, что тот доверил ему свои мысли и тревоги. Принц почему-то не переживал, что Ынхёк  обратит это знание против него, но частично было боязно, ведь до сего момента Хичоль  ни разу не откровенничал с кем-нибудь вот так просто.

Ынхёк задумался, не совсем понимая, почему принц обратился именно к нему, но что-то все же тронуло его сердце, когда он заглянул в эти печальные, уставшие глаза. Хичоль  был чертовски сильным молодым человеком, который выдержал столько трудностей. Возможно, ему было уже настолько все равно, что ничто не волновало его, и все, чего хотел принц – пожить немного для себя. Ынхёк  мог понять его стремление, поэтому незаметно кивнул, понимая, что этот опыт может быть даже увлекательным. Хотя он и не представлял, как будет учить Хичоля «жить». – Я даже не представляю, с чего начать, – немного растеряно проговорил Ынхёк.

– Ты воспринял все буквально, – рассмеялся принц, а после аккуратно высвободил руки из чужого, теплого захвата. Расцарапанные предплечья горели, но Хичоль не обращал на это никакого внимания. – Это ведь не уроки, Ынхёк. Мне достаточно просто наблюдать за тобой, чтобы понимать, – изрек Хичоль, запутав Хёкдже  еще сильнее. – И вообще, много ты о себе возомнил, Ли! Я и не просил тебя становиться своим учителем, – весело фыркнул Хичоль, и Ынхёк  заметил в его глазах пляшущие смешинки. – Кажется, я начинаю понимать, – кивнул Ли, а после улыбнулся Хичолю ярко и очаровательно, вызвав у того приглушенный смешок. Все-таки было в Ынхёке что-то такое, что Хичоль  не мог описать с точностью. Но это что-то, такое неизведанное и притягательно-манящее, приятно будоражило его чувства.

Он смотрел на парня несколько долгих секунд, а после выдохнул и поднялся с кровати, заставив Ынхёка  выпрямиться следом. Ли улыбнулся еще раз, но Хичоль  этой улыбки уже не заметил, полностью отвлекшись на собственные мысли – в последнее время ему было очень сложно сконцентрироваться на определенных вещах. Его мысли перескакивали с одной на другую, и весь этот сумбур, живущий в его голове, делал лишь хуже, ведь с каждым днем Хичоль  ощущал, как ему сложно контролировать собственные эмоции.

– Земля вызывает принца! – Хичоль  моргнул пару раз, когда перед его глазами пощелкали пальцами. Он показательно нахмурился и скрестил руки на груди, посмотрев на Ынхёка, но не удостоив его ответом.

– Ох, ты порой такая вредная капризуля! – фыркнул Ынхёк, а Хичоль  задохнулся в собственном возмущении, потому что… он принц, в конце концов, а не «вредная капризуля»! – Мне кажется, однажды я сам проведу твою казнь! – выдохнул Хичоль, но не смог сдержать улыбки, когда Ынхёк, который уже хотел что-то сказать (наверное, что-то опять глупое и нелепое, в общем, как и обычно), прикусил язык. – Молчишь? Вот и молчи! Я тебе не капризуля, а принц, и ты должен обращаться ко мне уважительно, – заключил Хичоль  тоном, который бы не потерпел никаких возражений.

Но Ынхёк  был бы не Ынхёком, если бы не усмехнулся после его слов.

– Ну что ж, принц… – начал парень, заставив Хичоля напрячься. Принцу не нравилась эта хитрая улыбка, мгновенно появившаяся на губах Ынхёка, который начал медленно, но верно наступать. Хичоль отступал вместе с ним, но вскоре уперся ногами в кровать и тихо ойкнул, когда этот наглый Ли навис над ним. Хичоль  сглотнул и почувствовал, что от волнения его сердце стучит так быстро, так невероятно быстро. – Вам не стоит бояться меня, – прошептал Ынхёк, а кончики ушей принца начали гореть. Легкий румянец накрыл его скулы, а губы мгновенно пересохли, вынуждая провести по ним кончиком языка. – И делать вот так тоже не стоит, – покачал головой Ынхёк, проследив взглядом за розоватым кончиком, который так привлек его внимание. – Я не боюсь! – ощетинился Хичоль, хмурясь и чувствуя ужасную неловкость из-за положения, в котором они сейчас находились. Ли Ынхёк, определенно и точно, был самым невыносимым человеком во всей вселенной.

– У меня появилась идея, – неожиданно бодро, своим обычным голосом, проговорил Ынхёк, а после резко выпрямился. Хичоль от столь резкой перемены почувствовал еще один кульбит, который совершило его сердце, но настроился выслушать предложение Ли со всей внимательностью, на которую был способен после таких душевных переживаний.

– Я буду надеяться, что на этот раз благоразумие все-таки снизошло до тебя, – беззлобно проговорил Хичоль  и улыбнулся. – Звучит как-то не очень. Постоянно ты меня оскорбляешь, – печально вздохнул Ынхёк, но Хичоль  разумно не поддался на провокацию, потому что знал, как много театральности и игры живут в этом парне.

– Так и что ты задумал? – поинтересовался Хичоль  с живым блеском в глазах. Ему было действительно любопытно, и он даже прикусил губу, пока Ынхёк  рассматривал его с полуулыбкой.

– Ты когда-нибудь смотрел на звезды? – спросил Ынхёк совершенно серьезно, потому что когда-то, еще в далеком и в таком незнакомом для него сейчас детстве, он любил выбираться на задний двор своего дома и просто ложиться на прохладную траву. Он мог наблюдать за ночными светилами часами напролет, забывая о времени и о том, что его окружает реальный мир; в такие моменты он только мог думать о том, как прекрасна и красива вселенная. И почему-то сейчас, когда Ынхёк оказался здесь, уже привыкнув к новому миру, он подумал о том, что Хичолю  бы обязательно понравилось лежать и просто наблюдать за ночным небом. Хичоль  стыдливо покачал головой, потому что именно сейчас, заметив в глазах Ынхёка  неподдельный восторг, принц понял, что за всю свою жизнь так и ни разу не взглянул на звезды. Он провел большую часть своей жизни в замке, обучаясь разным наукам и находясь под строгим контролем нянек, которые постоянно твердили о том, что молодому принцу, наследнику престола, нельзя развлекаться и думать о собственном благе. Благо для Хичоля – это королевство, и не могло быть никак иначе. Поэтому он вырос таким, каким являлся сейчас, немного грубым, подозрительным и готовым в любой момент расправиться со своим врагом, потому что враги – это угроза королевству. По крайней мере, Хичоль  думал именно так до тех пор, пока в его жизни не появился Ынхёк, буквально перевернув и изменив его привычный мир безвозвратно.

– Нет, – ответил он спустя минуту, вынырнув из своих размышлений. – Я ни разу не смотрел на звезды, – принц вздохнул и попытался отвести взгляд, но удивление, которое плескалось в глазах Ынхёка, не позволило сделать этого.

– Ох! Только не вздумай меня сейчас осуждать или жалеть! Или что ты там собрался делать, состроив такую странную гримасу, – тут же ощетинился Хичоль и прямо, без страха, посмотрел на парня.

– Я и не думал, – спокойно произнес Ынхёк. Он уже давно понял, что бессмысленно отвечать принцу колкостью на колкость, ведь в таком случае они не смогут ни к чему прийти. А Ынхёк, на удивление, хотел с Хичолем просто говорить, обсуждать что-то и иногда – очень редко – пытаться с ним спорить, чтобы оживить его блеск в глазах и то желание, неизменно хотящее доказать собственную правоту, вселяющее энергичность и бодрость.

– Я предлагаю заняться этим прямо сейчас, – продолжил он с улыбкой. – Нам нужно какое-нибудь покрывало и еда, устроим себе небольшой пикник, – он хлопнул в ладони пару раз, но принц его восторга не разделил.

– А еда зачем? – скептически полюбопытствовал он, приподняв брови в вопросе и неотрывно смотря на Ынхёка , которого обуяло самое настоящее нетерпение.

– Ты проголодаешься, принц, поэтому-то и нужна еда, – с видом знатока заявил он и добавил: – Я сбегаю на кухню, возьму кое-что, а ты найди что-нибудь мягкое и теплое – то, на чем можно было бы полежать, – и он покинул комнату так быстро, что Хичоль  даже не успел удивиться тому, что какой-то простолюдин смеет отдавать приказы ему, законному принцу и наследнику!

Впрочем, это вызвало лишь улыбку, и Хичоль, как бы не пытался сейчас чувствовать недовольство или возмущение, ощущал лишь предвкушение из-за предстоящего пикника. Он действительно хотел забыть на какое-то время о том, сколько проблем и забот окружают его с тех пор, как родителей убили, а старший брат исчез где-то в глубинах страны. Хичоль  не мог знать, жив он или отправился вслед за родителями, но постоянно думать об этом было невыносимо. А то, что предложил сделать сегодня Ынхёк, казалось ему глотком свежего воздуха, который прочищает легкие и разум, дает насыщение и внутреннюю умиротворенность. Хичоль, подумав пару секунд, не медля стянул с собственной кровати покрывало. Оно было теплым, мягким и, что самое главное, не таким большим – им с Ынхёком  придется, наверное, даже соприкасаться плечами, чтобы уместиться на нем. Но Хичоль  отогнал эти мысли, аккуратно сложив покрывало, и с задумчивой улыбкой принялся дожидаться Ынхёка, отправившегося за едой.

             следует...