Глава 5

День, который полностью изменил мою жизнь с ног до головы. Как же я мечтала, чтобы он никогда не наступал...

Я стояла в центре комнаты в ожидании, когда отец придёт и поведёт меня к алтарю. Я была в белоснежном платье, мои губы были пламенно алыми, словно капли крови на белом снегу. Я надеялась, что красная помада отвлечёт внимание людей от моих поникших, грустных глаз. Мои волосы были убраны в гладкий пучок, а кружевная фата со вшитыми жемчугами плотно прилегала к моей голове. Она была очень длинной. Всё это время Виктория находилась рядом со мной, стараясь отвлечь меня, но я была настолько занята своими размышлениями, что пропускала всё сказанное мимо ушей. Раздался стук в дверь, и на пороге оказался мой отец. Он тепло улыбнулся мне и протянул ко мне руки.

— Ты великолепно выглядишь, милая, — его глаза наполнились слезами, и он обнял меня. — Больше всего я бы хотел, чтобы твоя мама увидела тебя такой... — Мама. Я абсолютно не помнила её, но безумно скучала по ней. Быть может, если бы она была жива, я не стояла бы тут в свадебном платье и не выходила замуж за нелюбимого человека...Мне хотелось съязвить отцу и сказать ему что-то такое, что ранило бы его так же сильно, как меня ранило его решение и бесчувственность по отношению ко мне. Он жертвовал мной не ради семьи и мира между кланами, а лишь ради своих амбиций.— Ты готова? — я кивнула, и отец, взяв меня под руку, повёл в сад.

Раздалась спокойная свадебная мелодия, и все повернули головы в нашу сторону. Они смотрели с восхищением. Церемония проходила на свежем воздухе в саду, который был изысканно украшен сиреневыми и белыми оттенками декораций. Это изумительно смотрелось на фоне морского пейзажа и лазурного берега. Кругом было много гостей в утончённых нарядах, которые с интересом наблюдали за мной. Они ждали момента, когда я продемонстрирую то, что они ожидают — страх. Но я не стану доставлять им более удовольствия, и поэтому выпрямила спину. Я шла с гордостью. Этот брак не был по любви, но я собиралась построить его на самоуважении. Я никогда не грезила о браке с возлюбленным, потому что знала, что рано или поздно меня выдадут замуж за человека из наших кругов, который принесёт какую-либо выгоду семье.

Адам стоял у свадебной арки, обвитой бордовыми розами. Он был одет в элегантный костюм коричневого цвета, а его челка аккуратно спадала ему на лицо. Он был невероятно красив и сексуален. Я подняла свой взгляд и встретилась с его холодными глазами... В них не было ни тепла, ни лишних эмоций — только холод и угроза. Сдержанная угроза. Адам слегка прищурился и еле заметно улыбнулся. Когда мы уже дошли до места, где стоял Адам и священник, отец обнял нас и поспешно удалился.

— Сегодня мы собрались здесь, чтобы стать свидетелями этого торжества. Сегодня, перед Богом, перед семьями и близкими, соединятся две жизни и два имени, — священник окинул нас с Адамом взглядом и продолжил свою речь. — Перед лицом Бога, ваших близких и друг друга, прошу вас ответить: берёшь ли ты, Адам- Винченцо Моретти, в законные жёны Малену-Изабеллу Росси, обещаешь ли любить, уважать, хранить верность ей, и в горе и в радости, и в здравии и в болезни, пока смерть не разлучит вас?

— Обещаю.

— Берёшь ли ты, Малена-Изабелла Росси, в законные мужья Адама-Винченцо Моретти, обещаешь ли любить, уважать, хранить верность ему, и в горе и в радости, и в здравии и в болезни, пока смерть не разлучит нас? — будто заметив мой страх, Адам вложил свою руку в мою, и я осмелилась поднять на него взгляд. Он смотрел на меня сверху вниз в ожидании ответа, но в этот раз его взгляд выглядел иначе — он будто о чём-то думал. Священник закашлял, привлекая к себе моё внимание, и я поняла, что медлила с ответом.

— Обещаю.

— Перед лицом Господа, я объявляю вас мужем и женой. Можете обменяться кольцами, — закончив свою речь, священник отошёл в сторону, и мы остались с Адамом вдвоём. Раздался свадебный марш. Мой муж аккуратно поднял мою дрожащую руку и погладил подушечкой большого пальца. Его касание было нежным и спокойным.

— Ты дрожишь так, словно я собираюсь откусить твой палец, а не надеть на него кольцо, — он одарил меня мимолётным взглядом и надел на мой палец кольцо. Я проделала то же самое.

— Un bacio agli sposi! Поцелуй для молодожёнов! — громко крикнул Сантьяго, присвистнув. Он улыбнулся мне широкой улыбкой и подмигнул. Я закатила глаза.Гости начали выкрикивать «Горько!» и громко смеяться. Мой первый поцелуй. Всю клятву я смело кидала в сторону Адама убийственные взгляды, на которые он с вызовом отвечал, но сейчас я стояла как вкопанная и не могла пошевелиться. Адам резко схватил меня за подбородок и поднял мою голову так, чтобы я смотрела ему в глаза. Я замерла, когда встретилась с его ядовитыми глазами. В моём сознании вспыхнул спектр различных ярких эмоций: страх, смущение, интерес, ненависть, неопределённость. Но больше всего меня пугал импульс, которого не должно было быть. Он отзывался эхом глубоко-глубоко в моём подсознании, переливаясь с другими ощущениями. Мне становилось трудно дышать. Желание... Я желала ощутить губы Адама на своих, и это сводило меня с ума. Пугало. Будто прочитав мои мысли, Адам подвинул меня ближе к себе и наклонился. Я чувствовала, как он трудно дышит. Наши тела находились слишком близко друг к другу, и я ощущала тепло его мускулистого тела.

— Твои алые губы прекрасно сочетаются с этими цветами, — Адам жестом головы указал на арку и поднёс мою руку к своим губам. — но ещё лучше они будут сочетаться сегодня ночью с простынями. Пока смерть не разлучит нас, — последнее, что произнёс Адам перед тем, как накрыть мои губы своими. Я ощущала его холодные губы, чувствовала его размеренное дыхание и его сладкий вкус. Он целовал меня не робко, не нежно. То, что сейчас происходило между нами, было чем-то далеким от того, что я могла бы назвать трепетным поцелуем молодожёнов. Однако и страстным я его назвать не могла. Адам целовал меня так, словно то, что он пытался сдерживать и контролировать, наконец высвободилось наружу и обрушилось с разрушающей силой. Жадно, властно. С каждым разом он углублялся, грубо водил своим языком по моим губам. Его рука лежала на моём затылке, и, целуя, он не сводил с меня взгляд. Я закрыла глаза, наслаждаясь им, отдавая себя ему, но это продлилось пару мгновений, пока он не отстранился от меня. Я распахнула глаза и уставилась на Адама: его губы были набухшими и красными из-за моей помады. Я сделала шаг назад, выстраивая маленькую дистанцию между нами. Меня пугало то, что я наслаждалась тем, что сейчас случилось. Я покраснела, моё дыхание было сбито.

— Зачем ты это делаешь, Адам?

— Делаю что? Целую тебя? — он вытер тыльной стороной ладони свои губы, пытаясь стереть с себя следы нашего поцелуя. — Разве не этим занимаются молодожёны на свадьбе?

— Пугаешь меня. — Адам прекрасно понимал, что я имела в виду, но он предпочитал играть со мной. Он хотел, чтобы я спросила у него прямо.

— Если тебя пугает слово кровь и простынь, то как ты собираешься раздвинуть свои ноги сегодня ночью? — в его глазах вспыхнул азарт, он наслаждался этой игрой. Мне стало мерзко от этих слов и картин, которые возникли у меня в голове.

— Ты можешь завладеть моим телом, но есть то, что не будет принадлежать тебе никогда, как бы ты ни старался. — я провела своей рукой по рёбрам Адама, демонстративно остановившись на его груди. — Мой разум никогда не подчинится тебе, Адам. — он улыбнулся. Моя дерзость ему определённо понравилась. Мы смотрели друг на друга, пока нас не прервал голос.

— Будь на чеку, медвежонок, — рядом с нами оказался Сантьяго. Сегодня он выглядел намного опрятнее и красивее, чем вчера, но всё же его образ был непринуждённо расслабленным: он был одет в белую рубашку без рукавов и чёрные брюки, а его длинноватые волосы были аккуратно уложены назад. Верхние пуговицы его рубашки, конечно, были расстёгнуты. — Иначе кто-то украдёт первый танец твоей очаровательной невесты. — одним движением он схватил меня за руку и потянул к себе. — Например, твой не менее очаровательный братец. — Я увидела лишь то, как Адам закатил глаза, прежде чем Сантьяго вывел меня в центр и закружил в танце. Все гости смотрели на нас с интересом и шептались.

— А разве это правильно? — спросила я, двигаясь в такт музыки с парнем. На самом деле мне было всё равно, но я хотела поддержать какую-то беседу. Я чувствовала себя некомфортно под взглядами, но наш танец был лёгким и непринуждённым. Никакого напряжения.

— А разве тебе не плевать на то, что правильно, а что нет? — он улыбнулся мне и пару раз закружил в танце. — Лично мне — да.

— Я ничуть не сомневаюсь в том, что тебе всё равно на то, что правильно, а что нет. Учитывая твой образ жизни. — я нахмурилась.

— А тебе палец в рот не клади. Адаму будет интересно и чертовски приятно ломать твою наглость.

— Он не будет зол на это? — я посмотрела в сторону своего мужа. Он пил вино и молча наблюдал за нами, не выражая каких-либо эмоций. Я бы даже сказала, что ему было абсолютно всё равно.

— На то, что я украл его первый танец? — музыка прекратилась, и Сантьяго выпустил меня из своих объятий. Он демонстративно улыбнулся Адаму, который всё ещё смотрел на нас, а затем, подмигнув ему, вернул своё внимание ко мне. — Спасибо за танец. — Сантьяго отошёл в сторону, и вместо него рядом со мной оказался Адам. Снова заиграла музыка — это была песня Элвиса Пресли "Can't Help Falling in Love". Адам аккуратно обнял меня, и мы погрузились в наш свадебный танец. По моему телу пошли мурашки.

— Ты ничего не сделаешь?

— Что ты хочешь, чтобы я сделал? — Адам выдох Адам выдохнул. - Выбил дурь из вас обоих?

— Разве это не проявление неуважения? С их точки зрения, ты должен проучить своего брата, — я посмотрела на гостей, любопытство которых выросло ещё больше. Они ждали шоу.

— А я украл у Сантьяго пост Дона. Это не проявление самоуважения? — это был не вопрос, а скорее утверждение. Он не нуждался в моём ответе. — Я украл у своего брата пост, а он — у меня первый танец. Этим жалким ублюдкам будет о чём поговорить за столом. — Я знала, к чему он клонит. Я вышла замуж за Дона, дабы укрепить связь между двумя семьями, а также доказать верность своего отца мафии. По правилам кодекса титул всегда переходит от отца к старшему сыну, но на примере Адама и Сантьяго всё случилось наоборот. Доном стал младший сын. Если бы Сантьяго стал главой, как и требовал кодекс, то сейчас я бы выходила замуж именно за него. Чисто теоретически, Адам украл не только титул у брата, но ещё и потенциальную невесту. Размышляя об этом, я поняла, насколько сильное впечатление произвела на толпу одна маленькая шалость. Гостям действительно было что обсудить, и братьев Моретти, похоже, это ничуть не волновало. Им нравились игры — в этом я не сомневалась. — К тому же он оставил мне первую брачную ночь. И все последующие сладкие ночи.

— Так значит, твоего брата всё же не устраивает стечение обстоятельств? — я сжалась от упоминания предстоящей ночи, но решила проигнорировать его слова. Мне не хотелось вестись на провокации своего мужа. Адам резко сжал моё запястье и мягко наклонил меня назад, поддерживая мой корпус. От неожиданности я зажмурилась, а когда распахнула глаза, встретилась со взглядом серых, волчьих глаз. Мы несколько секунд оставались в таком положении, молча глядя друг на друга, пока Адам не вернул мне равновесие.

— Наши отношения с братом тебя не касаются, Малена-Изабелла Моретти, — Адам хищно улыбнулся мне и опустил взгляд на мои губы.

— А что же тогда касается меня? Я теперь твоя законная жена, — я ухмыльнулась. — Священник объявил нас супругами перед лицом Господа.

— Мне плевать на объявление священника, дорогуша. Ты принадлежишь мне с тех пор, как я захотел тебя, а не с тех пор, как этот подкупленный жалкий старик провёл эту церемонию.

— Подкупленный? — я перевела взгляд на священника, который разговаривал с группой людей. — Это же просто старый священник. Какую выгоду можно извлечь, подкупив его? Получать молитвы за здоровье семьи и процветание плохих делишек? — Адам улыбнулся на мои слова.

— Ты когда-нибудь слышала о кровавых свадьбах?

— Да, слышала. Иногда свадьбы оборачивались кровью, из-за того, что на торжество нападали враги и расстреливали всех. В том числе молодожёнов. — Адам удовлетворённо кивнул.

— А он не слышал о них, а видел. Так же, как и видел лица тех, кто стрелял. Его молчание покупали, вместо того чтобы просто молча убить. Это для того, чтобы унизить семью тех, чью свадьбу они испортили.

— Но ведь итальянцы не одобряют кровавую свадьбу. На свадьбах бывают женщины и дети, а они — неприкосновенны. Место торжества всегда держится в секрете от посторонних лиц — только близкие знают местоположение. — Адам задумался, и я даже заметила на его лице смятение и злость. Он остановился.

— Я уже говорил тебе об этом, но повторю ещё раз, несмотря на то что я не люблю говорить что-то дважды, — он наклонил голову, а затем прошептал мне на ухо: — Предательство приходит оттуда, откуда ты меньше всего его ждёшь.