XXI

    Дариан прижимался ко мне сзади и держал у своих ног, он обвил вокруг меня свои руки, и не хотел отпускать, а я и не сопротивляюсь. Мы всё ещё были на пляже, ночь опустилась и теперь мы наблюдали за луной и бушующими волнами. Воспоминания, они начали возвращаться без магии, мы сами стали толчком к ним. Но мои воспоминания были связаны лишь с Дарианом. Я повернулась в его сторону, его изумрудные глаза уже наблюдали за мной. — Что ты думаешь об этом? Он знал, о чём я спрашиваю, наша связь стала слишком сильной, чтобы я могла уточнять детали. Он глубоко вдохнул. — Сейчас я стараюсь думать только о тебе, — я усмехнулась, а он улыбнулся, — Хотелось бы верить, что это произошло по чистой случайности. — Ты думаешь это из-за произошедшего между нами? Это послужило расколом для магии, наложенного на нас?   — Обычно в сказках заклятия снимают с помощью поцелуя, в нашем случае нужно было просто зайти даль...   Я слегка ударила его локтем по рёбрам. Дариан засмеялся, и вибрация от его смеха отдалась по всему телу.    — Мы живём не в сказке и это точно не из-за произошедшего между нами, — уверенная в своих словах произнесла я.    Дариан повернул голову в мою сторону.    — Ты думаешь, я настолько плох, что даже заклятие разрушить не смог?    Я быстро отвернулась, румянец окрасил мои щёки, мне стыдно было признавать, что он был слишком хорош. Я и не знала, чего лишала себя на протяжении нескольких лет.    — Хммм, ну не знаю.    Смех за спиной прекратился, и я улыбнулась.    — Знаешь, если бы я не знал, что был у тебя первым, мне бы показалось, что ты сравниваешь меня с другими партнёрами.     — Ты первый, но не последний.     Я вырвалась из его рук, вскочила и оглянулась. Он всё ещё сидел на песке, хмурое выражение лица хорошо сочеталось с непогодой. Я ухмыльнулась, и он нахмурился ещё больше. Мне никогда не надоест выводить его из себя.    — Ты же шутишь, не так ли?    Вопрос, на который он ждал ответа, был проигнорирован. Я начала собирать свои разбросанные повсюду вещи и одеваться. Дариан встал, медленно подошёл ко мне и схватил за локоть.    — Селения, — прорычал он.    Застегнув пуговицу на штанах одной рукой, я взглянула него, улыбка с моего лица не сходила, как и его хмурое выражение.    — Ну у меня есть парочку кандидатов, например, Арчиб...  Вздох вырвался из моей груди, когда он впился в мои губы с ошеломительным поцелуем. Распробовав как следует, он со всей силы укусил за нижнюю губу, кровь залила мой рот. Это было больно, обычно он старался лишь немного прикусить, но в этот раз, он, как дикарь решил прокусить мне губу. Я хотела оттолкнуть его, губа саднила, но он не прекращал, отнюдь, он начал жадно всасывать мою кровь. Я захныкала, когда губа порвалась ещё сильнее. Он оторвался от меня. Весь его рот был испачкан в моей крови, он вытер её своей рукой, в его глазах отражался гнев, возбуждение и обида. Он схватил меня за подбородок и заглянул в глаза. Его глаза отражались в моих.    — Больше не смей допускать мысли о других мужчинах, я первый, единственный и последний мужчина, который когда-либо будет целовать тебя, брать как грёбанное животное на песке и лишь моё имя ты будешь выкрикивать, когда я буду доводить тебя до изнеможения.    Он отпустил меня и я сделала два шага назад.   — Я твоя до тех пор, пока наша связь берёт над нашими чувствами вверх, лишь до тех пор, после я покину тебя, Дариан, и ты должен смириться с этим.    Сердце больно сжалось, но мне нужно расставить границы, пока не стало слишком поздно. Он влюбится, а я не смогу. Я оставлю его с разбитым сердцем из-за моего дьявольского проклятия. Я не могу дать нам шанс, это невозможно. Те воспоминания с детства, когда я лечила его с помощью теней, это был не единственный раз, я жертвовала уже собой, как и он. Я даже была близка с Арагоном. Но я ничего не помню, и сейчас, когда я вспомнила часть, мне хотелось вернуть их назад. Я не хотела вспоминать нас такими беспечными и счастливыми.   На лице Дариана отразилось боль и понимание.    — Селения, может есть какой-то выход или лазейка?    — Нет, — я точно это знала.    Многие охотницы пали жертвами любви, лишь из-за того, что они думали, что смогли найти выход. Любовь убила их, сожгла изнутри, оставив лишь сердце как напоминание.     Он молча начал собираться и больше не разговаривал со мной. Это было лучше. Так не могло больше продолжаться. Мы живём не в сказке, где всё заканчивается счастливым финалом. Это реальный мир, где персонажами являются не вымышленные герои, а мы сами. Реальный мир — это горькая настойка, которая каждый день преподносит  нам испытания. Мои испытания начались с самого детства, и до сих пор я справлялась очень хорошо, пока не появился Дариан. Он стал расколом в моём разуме. Наши воспоминания начали душить меня. Тогда всё было иначе, мы были молоды и ещё не знали ничего о любви. Я хотела лишь внимания Дариана, ведь он был моим единственным другом. Я ревновала, но не из любви, а лишь из собственных корыстных побуждений. Я хотела, чтобы он был моим другом, но не больше.    Я подняла голову наверх в поисках звёзд, но тучи заволокли всё, они сгущались, предвещая дождь. Вдалеке были видны раскаты грома. Я подошла к берегу, волны бились о мои голые ноги. Я оделась полностью, но не тронула обувь. В деревню возвращаться я не хотела, по крайней мере, не сейчас, когда у меня есть возможность побыть одной. Я посмотрела в сторону Дариана, он выжидающе смотрел на меня, скрестив руки на груди. Он был уже полностью одет, меч, как всегда, был прикреплён сбоку. — Я останусь здесь и вернусь под утро, никто не заметит моего отсутствия. — Нет, ты идёшь обратно со мной, и это не обговаривается, — он направился ко мне. — У меня когда-нибудь будет право голоса, принц? Или я всегда буду на ваших побегушках, либо на побегушках вашего отца? Желваки заходили по его лицу, прекрасно, теперь он зол. — Я не хочу оставлять тебя одну, при этом зная, что он может быть где-то рядом. Я доверяю тебе как никто другой, но не дай мне усомниться в своих словах. — О каком доверии может идти речь, когда вы переговариваетесь без меня и обсуждаете дальнейший план без моего участия. На поле боя вы будете как рыбы в воде, а я как кит, выбросившийся с океана. — Я расскажу тебе обо всём, если ты пойдёшь со мной, обещаю. Он протянул ко мне свою руку в его глазах была надежда. Дариан думает, что всё дело в плане, но мне просто неприятно находиться с людьми, которые ненавидят меня. Если на войне нужно будет кем-то пожертвовать, они бы, без сомнения, пожертвовали бы мной, но вот незадача, я связана с Дарианом и являюсь его парой. Для него это будет не только двойным ударом. Жизнь Дариана в моих руках, а без Дариана они прекрасно знают, что проиграют. — Ты расскажешь сейчас, после этого я решу, пойти мне с тобой обратно или нет. Его изумрудные глаза сузились, и он вплотную приблизился ко мне. — Ты же понимаешь, что я могу просто закинуть тебя к себе на плечо и отнести обратно, не так ли? Я ухмыльнулась и взяла его медальон,  висевший на шее и которой он забыл заправить в рубашку. Его глаза опустились на то место, где я разглядывала его. — Чем больше ты будешь вести себя как хотят другие, тем меньше у тебя шансов завоевать моё полное доверие, Дариан. Слова мягко вылетели из моих уст, но он прекрасно понимал, что это явная угроза. Угроза для наших отношений с ним. Я нежно заправила медальон под его рубашку и завязала последнюю пуговицу, которую он небрежно оставил. Я снова заглянула в его глаза, он наблюдал за мной, как и я за ним. Он глубоко вздохнул и начал мне всё рассказывать. — Через пару дней к нам прибудет специальный легион Кангана, на которых мы используем тёмную магию и сделаем их сильнее, чем когда-либо. Они смогут сражаться с падальщиками, пока мы возьмём на себя внутренний круг Рагнара. Мы узнали, кто в него входит, и это было не так несложно, остальные королевства, которые отвергли нас, примкнули к Рагнару. Это двенадцать королевств, армии которых выступят против нас. Армия Самуина через день уже будет здесь, Ума вернётся двумя днями позже с несколькими жрицами. Благодаря фэйри мы можем быть спокойны. Наша основная цель — разбить падальщиков, основная армия направится на человеческую Армию. Канганцы предоставили нам свои яды, и Арчибальд уже начал изготавливать его для наших оружий, тем самым нам всего лишь нужно будет порезать врага. Это значительно поможет нам. За Рагнара стоят высшие силы, я, Асторот, Ролан, Ума, Дантес, Самуин, Арчибальд, Вильям и Аэлла возьмём их на себя и доберёмся до Рагнара. Это пока всё, по ходу событий мы будем всё пересматривать, — он закончил, и я поняла, что не вхожу в их план. — Где в это время буду я? Его кадык дёрнулся, и он тут же отвернулся. — Я не могу подвергать тебя опасности, не сейчас, когда ты без сил. — Я хорошо физически обучена, я лучшая лучница. — Лишь до тех пор, пока Арлохос не возьмёт над тобой вверх. Браслет Далии слабеет, магия становится непредсказуемой. Наш план ещё не полностью сформирован, мы не знаем, чего нам ожидать от этого сумасшедшего тирана. Я просто не хочу, чтобы ты пострадала, вот и всё. — Ты не хочешь, чтобы пострадал ты, — он хотел что-то ответить, но я подняла руку и прервала его, — Не стоит, ты уже рассказал всё, что мне нужно было знать, теперь давай отправимся обратно. — Ты можешь сколько угодно считать, что дело лишь в нашей связи, но в глубине души ты прекрасно понимаешь, что это не так. С этими словами он развернулся и пошёл обратно. В глубине души я кричу, но никто не слышит этого, никто не видит, как с каждым днём я ненавижу себя из-за своей слабости. Я ненавижу себя больше, чем кто-либо другой.

***

Дариан

Мы вернулись в деревню быстро и разошлись по своими домам. Всю дорогу я старался не смотреть на неё, но каждый раз проигрывал сам себе. Она шла следом за мной не отставая, она молчала, как и я. Она думает, что я не понимаю, как она пытается меня оттолкнуть, но я знаю её, чувствую и осознаю. Я пытаюсь не давить на неё, потому что как только я сделаю это, она отдалится от меня ещё дальше, а я не могу позволить этого. Не сейчас, когда я снова обрёл её. Я всё ещё чувствовал её вкус на своих губах, моё тело пропахло её запахом. Я принял ванную и смыл следы наших любовных утех, смыл её кровь, но её запах будто въелся мне под кожу. Я чувствую её везде, и это сводит меня с ума. Астарот ведь предупреждал, что я единственный, кто останется с разбитым сердцем. Но я совру, если скажу, что не влюбился в неё. Я влюбился в неё в тот день, когда я привёл её на берег и она впервые увидела море, тогда она раскрыла мне ту часть себя, которая забралась в мой разум и сердце. Я никогда не верил в любовь из-за матери, для меня это было сродни болезни, но наши воспоминания показали мне, что я был влюблён в неё ещё тогда. Мальчик, который скрыл свои чувства под маской дружбы. Сейчас я чувствовал, как снова теряю её, я не могу допустить этого, я должен найти выход, чтобы разрушить проклятие. Я не смогу отпустить её, не сейчас, когда я уже не представляю свою жизнь без неё. — Дьявол! — кулак прилетел в деревянный комод и разломал его надвое. — Полегче, дикарь, — в дверном проёме послышался голос Вильяма. Я повернулся в его сторону рядом с ним ещё стояли Хоук, Аэлла и идиот Арчибальд. Я оглядел их с ног до головы, они были одеты в военную форму, мундиры облегали их тела, пока все держали мечи в руках. — Какого дьявола вы делаете? — гнев всё ещё бурлил во мне, но я подавил его, но лишь на время, чтобы понять, куда они собрались. Хоук вышел вперёд. — Один из наблюдателей барьера заметил странное движение к северо-западу, он думает, что это падальщики. Я быстро направился к другому столу и взяв меч, подошёл к ним.    — Ты не собираешься надеть мундир? — спросил этот шут по имени Арчибальд.    Я посмотрел в его сторону и сузил глаза: я и так был зол. Если ненароком убью короля Кангана, то спишу всё на гнев, с которым я не смог преобладать.    — Он мне ни к чему, — я пытался пройти мимо него, но он схватил меня за предплечье, я уже пытался сломать ему руку, когда он произнёс:    — На самом деле, меня мало волнует твоё благополучие, я лишь беспокоюсь о Селении, которая связана с тобой, — он сам убрал руку и вышел первым.    Я обвёл других взглядом.     — Вы ему сказали? — я сжал рукоять меча, мы договаривались никому не рассказывать о нашей связи, чтобы никто не смог использовать эту информацию против нас.    — Астарот рассказал другим после вашего таинственного исчезновения, кстати, об этом, где вы были? — спросила Аэлла и оглядела меня с ног до головы, её взгляд задержался на моей шее, и она усмехнулась. — Сорвал запретный плод, да, Дариан? — в её словах сквозил яд.    Теперь и Вильям с Хоуком обратил внимание на мой вид, моему организму нужно больше времени на восстановление, губа всё ещё кровоточила, а багровые следы с укусами украшали мою шею. Хоук улыбнулся, как и Вильям, лишь Аэлла стояла так, будто я убил её любимое животное.    — Поздравляю, брат мой, — Вильям подошёл ко мне и похлопал по плечу, — Твой целибат окончен..    Хоук молчал, но улыбался как настоящий придурок. Аэлла стала краснее, она была в бешенстве.    — Вам смешно, да?   — Аэлла, это не наше дело, они взрослые люди.    — Нет, — зарычала она, — Я хоть и не люблю Селению, но смерти ей точно не желаю. Держись подальше, Дариан, не давай похоти взять над вами вверх, — она выбежала и оставила нас троих в моём доме.    Хоук и Вильям молча переглядывались, я вздохнул и надел плащ, чтобы скрыть следы, о которых я совсем забыл. К тому же, я слишком разозлился на Астарота за то, что он раскрыл нашу тайну.    Я вышел, Вильям и Хоук направились за мной. Нас ждал задумчивый Арчибальд и взбешеная Аэлла, идеально. Не сказав ни слова, я прошёл мимо них и направился к северо-западу барьера. Была глубокая ночь, к счастью, все женщины и дети отправились в Цетею и я мог не беспокоиться об их безопасности. В деревне остались мужчины, которые могли за себя постоять. Мы прошли дома и почти добрались до барьера, когда заметили движение по ту сторону. Он был большим, слишком большим для падальщика. Мы приблизились все пятеро к стене, мечи были наготове. Внезапно он замедлился и начал приближаться к барьеру. Я пригляделся и заметил рога, он приблизился ещё ближе, и я заметил огроменное тело, это был бык, огроменный бык, только передние ноги у него были в виде копыт, он обладал человеческими руками и стоял на копытах как человек.    Аэлла ахнула:    — Адский сторожевой, как он здесь оказался, они не могут пройти через адский огонь.    — Как видишь, могут, – прошипел Вильям, становясь в боевую стойку.    Я мельком слышал об этих адских чудовищах, они служили дьяволу, и армия из таких сторожевых могло уничтожить королевство, стерев их с лица земли.   Он поднял кулак и ударил по барьеру, землю сразу же затрясло. Он пытался разрушить барьер, и у него это получалось.    Ещё один удар и трещина поползла по всему барьеру. Я потянулся к внутреннему огню, я ненавидел использовать силы, которые передались ко мне от моей матери, но это был чрезвычайно-опасный случай. Дотянувшись до своего огня я высвободил его наружу и  руке тут же появился клубок огня.    — Аэлла, какие ты знаешь слабые места?    Спросил я, повернувшись к ней, она уже вытащила свои кинжалы.    — Никто не знает, дьявол позаботился об этом, он не хотел, чтобы кто-то знал о слабых местах своих верных псов, и у него получилось. Мне ничего не известно.     — Боевая стратегия на ходу, всё, как мы любим, — я усмехнулся, — Нужно бить со всех сторон и узнать, где его слабое место, оно есть у всех, и мы его найдём.    Прогремел ещё один удар и барьер рухнул. Он сделал шаг и пересёк границу. Возможно, он был больше, чем мы разглядели. Вильям позади меня начал о чём-то громко говорить:   — Ребят, если вдруг эта громадина убьёт меня, то знайте, что я вас любил, — я закатил глаза, он посмотрел на Аэллу и его передёрнуло, — Кроме тебя, ведьма, эти слова к тебе не относятся.     — Слава дьяволу, мне бы не хотелось умирать с воспоминаниями о таких отвратительных словах, — прошипела Аэлла.     — С чего вы решили, что мы вообще умрём? — выкрикнул Хоук, смотря на приближающегося сторожевого.     — Вот именно, я не умру, пока не женюсь, — засмеялся придурок Арчибальд.     Мы разбежались по разным сторонам, из-за большого размера его движения были медленны и размерены. Он будто выжидал и не принимал никаких действий. Внезапно из его спины появилась голова, потом вторая, третья и четвёртая. Падальщики, они все находились у него на спине и сейчас выходили один за другим. Я посмотрел на ребят, выражение их лиц переменилось, и я увидел страх. Клубок огня в моей руке стал больше и я направил его на сторожевого, но как только клубок коснулся его груди, он потух. Я увидел  улыбку на его лице, когда падальщики один за другим начали спрыгивать и направляться в нашу сторону. Дьявол, это была западня. Я взглянул наверх, гром бил отовсюду, предвещая о беде. Ребята вернулись ко мне и собрались в кучку. Со стороны деревни мы услышали шум, приглядевшись мы заметили Астарота и других, они направились к нам на подмогу.   Арчибальд передал мне что-то в склянке.    — Наши мечи и кинжалы уже пропитаны ядом, только твой без него, нанеси его, от канганского яда не выжить без противоядия даже самым сильным существам, — я кивнул, и он тут же обернулся.    Падальщики окружили нас, их глаза горели адским пламенем, от них несло жуткой вонью и гибелью всего живого. Я поднял меч, мой огонь не действует против них, но ещё ни один человек не спасся от этого меча, я вылил весь содержимый яд на основание, когда один из падальщиков решил напасть на меня, но это была очень грубая ошибка. Я подкинул меч и схватил его за рукоять, а затем одним ударом снёс его голову с плеч. Безвольное тело упало навзничь, когда чёрная кровь пропитала землю и вонь стала ещё сильнее. Убийство одного из падальщиков, стало сигналом для остальных. Они с животной скоростью кинулись на меня, их движения были обрывисты, тела двигались под неестественным углом. Взглянув на этих чудовищ, я не мог поверить, что раньше они были такими же людьми, но адское пламя сделало их такими. Каждый ответственен за свои грехи, но грехи этих падальщиков были слишком тяжки, раз их решили обратить в ничего не мыслящих чудовищ. Ими обладало лишь желание убивать. Я пронзил одного, он испустил истошный вопль, который разнёсся по всему полю, я всадил меч ещё глубже, и голос стих. Убедившись, что он мёртв, я вытащил меч и тут же кинулся к другому, он вцепился мне в плечо своими зубами. Я зашипел от боли, меч в моей руке взлетел и отрубил его наполовину искривлённую руку, кровь брызнула мне на лицо, вонь была невыносимой, падальщик отцепился от меня и посмотрел на свою же отрубленную руку. Его обезображенное лицо искривилось, и он раскрыл пасть, чтобы снова вонзить свои зубы, но я, воспользовавшись шансом, всадил свой меч ему в глотку. Внезапная боль отдалась сзади,  я почувствовал кровь, один из падальщиков всадил свои когти мне в бедро. Я высвободил свой меч из пасти уже мёртвого падальщика. Потянувшись к своему внутреннему огню, я ударил огневым шаром падальщика, настолько, чтобы откинуть его. Когти вышли из моего бедра с отвратительным звуком, ногу свело, но я использовал свою магию, огонь на моей ладони загорелся, и я поднёс его сначала к бедру и прижёг рану, потом я проделал то же самое с плечом и остановил кровотечение. Падальщик, которого я откинул, уже начал вставать, я достал один из своих кинжалов и провёл им по мечу, чтобы пропитать его ядом, после я взялся за рукоятку кинажала и кинул в сердце бежавшего ко мне падальщика. Он упал на половине пути, рядом с трупом своего сородича. Я быстро оглянулся, чтобы оценить состояние других. Но удар справа вышиб весь воздух из моих лёгких, когда я понял, что меня оттолкнули и я полетел на камень, рёбра пронзила  боль. Я медленно встал и слегка пошатнулся, всё тело горело от боли. Падальщик, откинувший меня, появился передо мной, он был больше своих сородичей. Он побежал на меня, я поднял меч, готовясь к атаке. Внезапно когти падальщика удлинились, когда он подобрался ко мне слишком близко, я поднял меч в тот самый момент, когда его когти прошлись по моему животу, оставляя борозды, я зашипел, и меч вонзился прямо в сердце. Падальщик упал на меня и повалил на землю. Очередной удар вышиб из меня воздух. Захрипев, я откинул от себя это адское отродье и поднялся на ноги. Меч до сих пор был глубоко воткнут в сердце, я потянулся за ним, когда до меня донёсся безудержный женский крик. Аэлла. Я обернулся и посмотрел в ту сторону, где был слышен крик, один из падальщиков вцепился ей в глотку. Я побежал в её сторону, но я не успел добежать, внезапно за спиной падальщика со смертоносной скоростью появился Вильям, он нанёс лёгкий порез падальщику, но лишь для того, чтобы обратить его внимание на себя и не навредить Аэлле. Как только падальщик отцепился от Аэллы и повернутся к Вильяму, он одним ударом меча снёс его голову. Воспользовавшись моим состоянием, ещё один из падальщиков подкрался ко мне слева, но я успел вовремя увернуться, когда его когти рассекли воздух у моего лица. Сделав выпад снизу, я пригнулся, ударил мечом по ноге и отрубил его. Поднявшись, я посмотрел в сторону Астарота и других, они взяли на себя сторожевого и не справлялись, его так легко не одолеть. Один из адских созданий снова решил напасть на меня и начал приближаться ко мне с кровожадной улыбкой, я улыбнулся ему в ответ и поднял меч, готовый к атаке. В воздухе прозвучал свист. Стрела пронизала голову падальщика, шедшего на меня, и он упал замертво. Следом ещё один свист, падальщик, которого я не заметил и который подкрадывался ко мне сзади, упал у моих ног. Я обернулся в сторону, откуда летели стрелы. Селения. Она стояла впереди и выбивала падальщиков один за другим, с ней стоял Ролан и помогал ей. Встретившись с ней взглядом, я замер на долю секунды, её взгляд был другим, я встревоженно направился в её сторону. Но она кивнула, будто говоря, что всё в порядке, и показала на других, чтобы я направился к ним на подмогу.    Вильям, Арчибальд и Хоук были в крови, но они не прекращали сражаться. У Хоука было несколько глубоких ран, но особой опасности для жизни они не представляли. Что не скажешь об Аэлле, которая была тяжело ранена, вся её шея была изодрана и дышала она с трудом. Вильям защищал Аэллу ценой своей жизни. Падальщиков становилось всё больше. Асторот, Дантес и Самуин не справлялись. Мы проигрывали битву, которая даже не началась. Вдалеке начали слышаться крики, нет, это были вопли. Вопли падальщиков, которые начали биться в агонии. Тени. Это были тени. Я обернулся и посмотрел на Селению, которую заволокли тени, она пустила их на падальщиков, я присмотрелся к её руке, браслета не было, моё сердце пропустило бешеный удар. Её глаза были как две тёмные бездны, но это была моя маленькая охотница, я чувствовал это. Арлохос ещё не взял над ней верх. Она смогла сдержать сторожевого, его обволокли тени, и он упал на колени перед другими. Ребята присоединились ко мне, Вильям нёс на руках Аэллу и тяжело дышал. Селения вышла вперёд, подняла руку и сжала её в кулак, в этот момент падальщики начали истошно кричать, когда их тела начали биться в невыносимой агонии от магии теней, вскоре они начали растворяться в воздухе один за другим, будто их никогда и не существовало.  Последним остался сторожевой, он также бился в агонии, но держался дольше других, Селения сделала шаг к нему и пустила ещё больше теней. Они обволокли его полностью, вскоре она втянула тени обратно в себя, и на месте сторожевого остался лишь его след, он исчез, как и другие. Все смотрели на Селению, которая каким-то образом смогла снять браслет моей матери. Я направился к ней. Она стояла и смотрела на то место, где ранее находился сторожевой. Приблизившись, я заметил, что её глаза снова обрели тот самый небесный оттенок. Передо мной стояла моя маленькая охотница. — Селения, — прошептал я, пытаясь не спугнуть её. Она подняла свои глаза, и что-то сильное ударило мне по сердцу. В них стояли слёзы. — Ты звал меня, — я нахмурился от её слов, такого точно не было, но она показала на свою голову, — Прямо здесь, ты звал меня и помог снять браслет, — слеза скатилась по её щеке, я потянулся и смахнул её. — Я не звал тебя, маленькая охотница, — я боялся, что это мог быть Арлохос, но я не чувствовал в ней другую магию. Она подняла ладонь, в ней был браслет, который был разломан надвое. Я понимал, что его уже не починить. — Я... я... не хотела... этого..., — шептала она, прижавшись к моей груди. Я обнял её и спрятал от всего мира, который окружал нас. Я понимал, что это значит, как и она. Теперь она снова станет мишенью для Арлохоса, и никто не сможет её сдержать.