XXII

   Селения всё ещё прижималась ко мне, Астарот и другие начали подходить к нам. Я знал, что это конец, но будь я проклят, если позволю навредить ей. Она спасла нам всем жизнь, они должны быть ей благодарны только за это. Селия и другие фэйри прилетели к нам, и осматривали раненых, но ранены были все, Аэлла находилась на грани жизни и смерти. Вильям не отходил от неё ни на шаг и наблюдал за ней с ястребиным вниманием, пока фэйри лечили её. Вскоре Селения уснула на моих руках из-за истощения, я подхватил её на руки и направился в сторону деревни, когда Астарот, Дантес и Самуин преградили мне путь. Я прижал её к себе ещё крепче.    — Дариан, — Астарот вышел вперёд, пока двое других обосновались сзади него, — Ты знаешь, что мы не можем оставить всё так, как есть, она опасна, а без браслета, считай, что мы все обречены пасть от её рук. Она уничтожит нас всех, и ты будешь первым, Дариан, потому что позволил себе влюбиться.    — Я знаю, что делать, Астарот, она никому не навредит, просто доверься мне, — я не был уверен, но я знал место, где она будет в безопасности, даже если она будет далеко, я буду знать, что она цела и невредима.    Самуин вынул меч, Астарот покачал головой.   — Не вынуждай нас Дариан, отдай нам Селению, и мы разберёмся с ней, — нет, я знал, что он имел ввиду под разберёмся.    Они хотят заковать и заточить её в небытие, это место создано для вечного пребывания, даже тюрьмы Велисиона не столь жестоки, как небытие, я не могу допустить этого. Если её отправят туда, то пути назад не будет.   — Нет, она пойдёт со мной, она моя пара и лишь я вправе решать её судьбу.    — Не вынуждай причинять тебе вред, мальчишка!    Дантес начал произносить какое-то заклинание, и я почувствовал, как ноги начинают отказывать, а тело сковывать. Я взглянул на Астарота полным ненависти взглядом. Без его приказа они бы даже с места не сдвинулись, а это значит, что всё это его рук дело. Я уничтожу их всех, если они посмеют к ней прикоснуться.    — Ты с самого начала знал, какая ей уготовлена судьба, не пытайся её изменить, — Астарот начал приближаться, когда я упал на колени перед ними, но я всё ещё крепко держал мою маленькую охотницу, они не посмеют забрать её у меня.    Внезапно я услышал знакомый свист стрелы. Ролан выстрелил в Дантеса и натянул вторую стрелу для Астарота.   — Ролан, что ты творишь?! — крик Астарота разнёсся по всему полю, Хоук и Арчибальд уже бежали в нашу сторону.    Но Ролан не собирался отпускать стрелу, отнюдь, он натянул тетиву ещё сильнее.    — Отойди от моей дочери, Астарот, или клянусь всеми забытыми землями, я не посмотрю на нашу многолетнюю дружбу и убью тебя.    Глаза Асторота округлились, я же, наконец-то освободившись от давление Дантеса, вскочил на ноги. Дочери? Ролан — отец Селении? Я взглянул на Астарота, но всё его внимание было сосредоточено на Ролане.    — Ты не представляешь, какую ошибку совершаешь, — слова Астарота были пропитаны ядом.    — Моя дочь не ошибка, — в глазах Ролана был гнев, обычно спокойный и рассудительный человек был готов взорваться в любую минуту, — Дариан, принеси Селению ко мне.     Я без каких-либо колебаний направился в его сторону. Вильям и Аэлла присоединились к нам, Аэлла выглядела относительно лучше, чем ранее. Но сейчас внимание всех, включая фэйри было обращено к нам.     — Мы же не допустим того, чтобы они ушли, Астарот? Она представляет опасность для всего мира! — кричал Дантес, — у этого исчадия Ада ещё хватало смелости говорить.      Хоук, Вильям, Аэлла, Арчибальд начали направляться в нашу сторону. Я предупреждающе покачал головой: я не посмотрю, что один из них является моим братом, а другой — близким другом.     Вильям улыбнулся и остановился напротив меня.     — Ты думал, что я дам своему брату одному отправиться в самое пекло, к тому же я думаю, что малыш Арагон соскучился и по мне, — вот засранец, конечно, он понял и сразу же раскусил мой план. От Вильяма было сложно что-либо скрыть. Иногда мне кажется, что он знает меня лучше меня самого, Он обернулся в сторону Асторота и произнёс стальным голосом, не терпящим никаких возражений, как настоящий будущий король. — Ни один волос не упадёт с моего брата или его пары. Если вы хотите пойти против него, то для начала вы должны убить меня, — он поднял меч и направил в сторону Астарота, Хоук сделал то же самое, Аэлла подняла кинжалы, Арчибальд усмехнулся и вынул клинок. Ролан не отводил стрелу, которая была готова сорваться с тетивы в любой момент, стоило ему отпустить. — Селения единственная выжившая моя сестра Астарот, и несмотря на всю мою ненависть к ней, я не позволю отнять у меня то, что я приобрела, — она вышла вперёд, Вильям схватил её за руку, но она вырвала его. Астарот смотрел на нас, в его глазах была жажда. Жажда убить нас всех и покончить с этим, но у него не хватит сил. — Хорошо, — произнёс он сквозь зубы. — Но Астарот, ты не понимаешь... — Замолчи Дантес, просто замолчи, — Астарот тяжело дышал, будто ему было трудно говорить, — У вас два дня, Дариан, два дня, если вы не успеете за это назначенное время доставить Селению в нужное место, то мы отправим её в небытие. Считайте, что это ваш шанс. Я сжал челюсть, он смел угрожать мне и моей паре и думал, что останется безнаказанным, но это не так. Никто не смеет угрожать или указывать мне. Я не пёс, которым можно помыкать. Я Вальтер, завоеватель, и я единственный, кого стоит по-настоящему опасаться. Ролан отпустил лук, и я вручил ему Селению. Я не хотел этого делать до последнего, но Астароту нужно напомнить, кто по-настоящему находится в опасности. Я начал надвигаться на него, он стоял и ждал меня, очень зря. Приблизившись, я сразу же схватил его за шею и поднял над землёй, Самуин направил на меня меч, но Астарот остановил его одним взмахом руки и посмотрел на меня. В его глазах отражались мои, только не зелёные, в которые так любила смотреть маленькая охотница, хоть и не признавала этого. Но я каждый раз ловил её взгляд на своих глазах. Сейчас они напомнили две пылающие бездны. Моя рука крепко сжимало горло Астарота, он схватился за неё. Я был в ярости и хотел спалить всё то, что нас окружало. — Больше никогда не смей угрожать мне и моим близким, Астарот, — рука начала сжиматься сильнее, он покраснел, ему не хватало воздуха. — Дариан! — обеспокоенный голос Вильяма зазвучал позади меня, но я не обращал внимания. — Ты всё время пытался настроить меня против Селении, и теперь я понял зачем. Ты изначально собирался избавиться от неё, как от расходного материала, — его рука безвольно опустилась, но он был жив, и я продолжил, — Но знаешь, что не сходится? Аэлла, она тоже охотница, но ты относишься к ней как к родной дочери, даже принял её после предательства. Закрыл глаза на все её грехи. Но Селения, она всегда стояла поперёк твоего горла, даже когда она упорно доказывала, что достойна находится здесь, ты просто закрывал глаза. Она спасла жизнь Лие, Аэлле, мне, Вильяму, но ты упорно делал вид, что ничего не было. Ты видел в ней чудовище и сделал так, чтобы все жители видели в ней его. Твоя ненависть проявлялась редко, но я замечал её. Тебе была противна мысль, что она являлась моей парой. И я спрошу , — я отпустил его, и он навзничь упал на землю и начал жадно глотать воздух, — Почему ты так ненавидишь её? Что она такого сделала? Он поднял на меня свои глаза. — Не она, её мать, — прошептал он, и его накрыла тёмная пелена, он упал на траву. Самуин подскочил к нему, но я отвернулся и зашагал к другим. Я догадывался по его рассказам, что он был влюблён в Рею, но разбитое сердце повлекло за собой последствия, которые отразились на Селении. Вильям направился на встречу ко мне. — Ты в порядке? — он был обеспокоен, я понимал это. Я кивнул, но было не так. Я никогда не смел поднимать на Астарота руку, он был мне слишком дорог. Он заменил мне отца и стал для меня наставником, в котором я так нуждался. Но из-за его жажды мести злоба взяла над ним вверх и перекрыла все добрые дела, которые он когда-либо совершал. Он намеренно отправлял Селению на самые опасные задания, он не хотел её смерти, но он хотел, чтобы она страдала, и у него это получилось.      Я винил себя за то, что изначально не заметил в нём перемены, которые начали проявляться после появления Селении. Если бы я только заметил его пренебрежительное отношение, то, как он старался отгородить меня от неё. Его изначальной целью была она. Ещё в Велисионе, он буквально молил о том, чтобы я привёз её, насильно или нет, ему было всё равно. Ему нужна была она и теперь, когда я понял зачем, было уже поздно. Я потерял не только наставника, но теперь теряю и любимую, как только я отведу её к Арагону, другого выхода не будет, она не сможет как-то выбраться, она будет заточена до тех пор, пока мы не уничтожим Рагнара. Я посмотрел за спину Вильяма, Ролан нёс на руках мою маленькую охотницу и направлялся в сторону леса. Он являлся её отцом. Я не мог в это поверить, хоть Астарот изначально знал, кем он являлся для Селении. Но я никогда бы не подумал, что он жив и тем более, что им окажется охотник здешних лесов. Сейчас, когда я уже знаю, кем они друг другу являются, я начал замечать не только внешние сходства, но и характерные черты поведения. Если говорить о внешних сходствах, то без внимания не оставались их  небесно-голубые глаза. Я не могу понять одно, почему он так долго скрывал это от неё? Она была разбита после смерти матери и нуждалась в поддержке близкого человека, почему он скрывал это на протяжении нескольких лет? Я обошёл Вильяма и побежал за Роланом. Сзади я слышал, как остальные направились за мной. Мне не пришлось бежать далеко, и я нагнал его уже через несколько секунд и сравнялся с ним. Селения тихо сопела и даже не замечала, какой ад творился вокруг. И это было к лучшему, я переживал за её эмоциональное состояние, которое в последнее время начало ухудшаться, и не мог не винить в этом себя. Я также приложил к этому руку, когда из-за слов Астарота начал отдаляться. Каким же я был идиотом! Ролан неотрывно смотрел на Селению, свою дочь. — Вы знали? — Нет, — просто ответил он, и его брови нахмурились, — Я даже не помню её мать. Астарот забрал мои воспоминания, как сделал с моей дочерью. Утром я решил наведаться к нему и услышал весьма интересный разговор, где Астарот признался Дантесу и Самуину, что Селения является моей родной дочерью. Они не хотели, чтобы я знал об этом. Он посмел стереть меня из жизни моей дочери, а я доверял ему. На протяжении нескольких лет я чувствовал странную пустоту в сердце. Эта пустота сопровождала меня везде и лишь сейчас я понял, что не помню год своей жизни. Он забрал все воспоминания, и я не мог знать и предполагать, что у меня может быть дочь. Я не помню её мать, но её глаза, каждый раз, когда я смотрел в них, я видел себя. С первой встречи я почувствовал кое-что к ней, я смахнул всё на магию, окружавшую нас, но меня просто тянуло к моей дочери, а я этого не замечал — он заглянул в мои глаза и беззвучно передал обратно мою маленькую охотницу, — Когда она проснётся, ей будет лучше увидеть первым тебя. Я кивнул, и он прошёл вперёд, всё дальше в лесную чащу. Ролан всегда был для меня отшельником, он жил в лесу один, помогал раненым животным, кормил птиц, следил за порядком в лесу. Он никогда не любил войн и всегда старался держаться от них подальше. Он даже выбрал лес, который не относится ни к одному из королевств. Когда его друзья выбирали кровопролитие, он старался найти выход и решить всё мирным путём. Ролан всегда был одинок, я не помню, чтобы у него когда-либо была женщина, он предпочитал людям животных. Я никогда не видел, как он улыбается или смеётся, его всегда сковывала какая-то неизведанная печаль, и теперь мне стало ясно какая. Его лишили не только воспоминаний, он потерял душу. Потерял часть себя, которую уже не вернуть. Вильям, Аэлла, Хоук и даже этот невыносимый король Арчибальд сравнялись со мной, они молчали, но им и не нужно было ничего говорить. Они готовы были пожертвовать собой ради Селении. Ради моей пары, которую я снова терял. Я посмотрел на пустующую от браслета руку, и мой взгляд ненароком зацепился за связующий нас кулон. Она не просто спасла мне жизнь, она стала для меня всем, девушкой, без которой я отныне не представлял своего будущего. Я сделаю всё, чтобы освободить Селению от воздействия Арлохоса. Я найду способ уничтожить эту дьявольскую книгу.. — Ты уверен, что Арагон сможет сдержать её? — раздался голос Хоука, Вильям фыркнул. — Ты видел это чудовище? Он способен сдержать кого угодно, — ответил он, я предпочитал молчать. Теперь раздался голос Аэллы: — Ролан сказал, что он её отец, это правда? Я посмотрел в её сторону и кивнул, она покачала головой. — Откуда вы можете знать? Может, он всем нам лжёт и собирается использовать её ради собственных целей? — Моей отличительной чертой с детства было то, что я всегда появлялся в нужном месте в нужное. Я прекрасно помню, как Асторот признался в этом Самуину и Дантесу, пока Ролан подслушивал за дверью, как и я, — я посмотрел на Арчибальда, но он просто извинился и пожал плечами. Я не мог его винить, когда все люди вокруг то и делают, что врут нам, что-то скрывают и недоговаривают. — Как он мог это скрыть? — в голосе Хоука была нескрываемая злость, рядом снова заговорил Арчибальд. — Я скажу тебе больше, друг мой, он не просто скрыл это, он забрал его воспоминания, связанные с Селенией и её матерью.   Хоук выругался под себя, пока Аэлла нервно теребила рукава своей рубашки, она странно сохраняла молчание, когда обычно её не заткнуть, как и Вильяма. Она что-то скрывает и чуйка мне подсказывает, что это связано с Астаротом, она слишком к нему привязана, чтобы встать так просто на нашу сторону, если это только не его очередной план. Астарот вёл свою собственную игру, и как только я позабочусь о безопасности Селении, я вернусь и точно узнаю, что именно.   Мы шли пешком, поэтому путь будет длиться дольше, чем если бы мы были на конях. Но путь, который нам предстоял, был тернист и опасен, будет лучше, если мы не будем привлекать лишнее внимание. И даже в такой момент у Аэллы были силы жаловаться несмотря на то, что недавно она была на волоске от смерти. — Я, конечно, всё понимаю, но какого дьявола, он здесь забыл? — она показала на Арчибальда пальцем, он в ответ покачал головой на её жест, который был неприемлем по отношению к королевским особям. — Знаешь, с твоими манерами нужно поработать, — проворчал Арчибальд, — Нельзя показывать пальцем на людей, это дурно. — Полностью с тобой согласен, манер в ней столько же, сколько и доброты. А я открою тебе секрет, Арчибальд, она в сплошь состоит из злых нечеловеческих клеток, — сухо подметил Вильям, не упустив при этом задеть Аэллу. — О дьявол, — Аэлла закатила глаза, — Оставьте свои нравоучения для других. — Они всегда ведут себя как дети? — внезапно сзади раздался голос Ролана, Аэлла подскочила от испуга и прижалась к Вильяму, он ухмыльнулся на это и посмотрел на её испуганное лицо. — Вы...вы же шли впереди нас! Как вы здесь оказались? — Аэлла скорее кричала, чем спрашивала, но в этом была вся она. Она больше истеричка, чем охотница. И я до сих пор не мог понять, как мой брат мог так вляпаться и влюбиться в неё. Но потом вспомнил, что сам влюбился в девушку, которая пыталась убить меня несколько раз и в эту же секунду перестал осуждать брата. — Я охотник и хранитель лесов, я знаю здешние места как свои пять пальцев, и пока вы волочились на одном месте. Я добыл некие травы для Селении, — на последнем предложении его голос стал тише, и все знали причину. — Сразу отвечу на ваш вопрос, да, они всегда такие, — произнёс я, а он просто кивнул. Он подошёл ко мне, точнее, к своей дочери и погладил по её голове, ласково, будто боялся ранить или как-то навредить. А его взгляд, я впервые видел такой взгляд у Ролана, в нём было тепло, и оно было направлено на его дочь. Которая никак не собиралась просыпаться. — Её нужно разбудить, — три слова, произнесённые Роланом, заставили нас всех застыть. Если мы и знали, что делать со спящей Селенией, то мы были без понятия, что делать с проснувшейся. Мы также не знали, почувствовал ли Рагнар, что браслет сломан. Было рискованно будить её, но было бы несправедливо, если бы мы отнесли её в бессознательном состоянии к Арагону. Я почти уверен, что она очень разозлится, когда проснётся и не поймёт, как там оказалась, поэтому наилучшим вариантом было разбудить её. Если мне нужно выбирать между гневом моей пары или воздействием Арлохоса, то мне легче будет сдержать Селению, которая находится под воздействием проклятой книги, чем мою маленькую охотницу, которая точно попытается свернуть мне шею. Выбор был невелик. Мы остановились у кромки дерева, когда Ролан начал доставать какие-то листья и цветы, которые он добыл в здешних лесах. После он начал их растирать между собой. Закончив, он подошёл ко мне и поднёс получившиеся травы к носу Селении, он не прикасался к ней, а просто проводил ими из стороны в сторону. Это начало работать. Её носик начал морщиться и она проснулась так же внезапно, как и её кулак, прилетевший мне в челюсть. Моя голова слегка дёрнулась от удара, но хоть в глазах не потемнело. Я посмотрел на эту дикарку. Она смотрела на меня, её глаза были округлены и напуганы. Но заметив меня, она заметно расслабилась. Но расслабилась она гораздо позднее, чем её кулак, который точно разбил мне губу, удар у неё был хороший. Все смотрели на неё, но её внимание было обращено лишь ко мне. Заметив мою губу и свой окровавленный кулак, она прикусила свою губу, что было очень плохо, потому что это действие тут же пробудило во мне спящее животное. Но рядом стоящий Ролан, который как ястреб следил за нами, стал для меня холодным ветром и моё желание тут же улетучилось.    — Прости, — прошептала она.    — Бывало и похуже, маленькая охотница, — отпустив на её, надеюсь, твёрдые ноги, я придерживал за талию. Она огляделась вокруг, и заметив незнакомое место, на её лице отразилось уже знакомое мне выражение.    — Какого дьявола? — вопрос был обращён ко мне, я посмотрел на других. Но они дружно избегали моего взгляда, предатели.    Я прокашлялся, я должен был как-то объяснить своей паре, что сейчас она отправляется в место, где ей совсем не понравится, и даже, если я скажу, что это ненадолго, она уже успеет разозлиться из-за первого. Если я начну со второго и продолжу первым, высока вероятность, что кинжал окажется всаженным именно в моё сердце. Она неотрывно смотрела на меня, ожидая ответа на свой вопрос. Я не могу ей лгать, она сразу же раскусит меня. Но и правда убьёт в ней то, что я так долго выстраивал. Я глубоко вздохнул.     — Браслет, — произнёс я и остановился не в силах продолжить.      — Браслет и? — спросила она, и я уже видел, как она начинает злиться. Дьявол, эта девушка невыносима.     Сзади неё раздался голос Вильяма, Селения тут же повернулась в его сторону.     — Короче говоря, ты сломала браслет Далии, когда спасла нам всем наши задницы, и очень круто перебила падальщиков и сторожевого своими тенями. Без шуток, ты была великолепна, и это было потрясающе, но я перейду к главному, потому что видно, что у твоей пары, просто не хватит духа признаться в этом. Но как ты знаешь, браслета нет, а значит, есть Арлохос и Рагнар, который давно мечтает снова прибрать тебя к своим рукам. Астарот и другие хотели отправить тебя в небытие, но Дариан, как настоящий мужчина защитил свою пару и отвоевал честь отправиться к Арагону и заточить тебя вместе с ним в вулкан, не благородно ли это? Тем более, это  лишь на время. Как только мы одолеем Рагнара и уничтожим книгу, мы как доблестные принцы, а я на тот момент уже надеюсь «король», благородно освободим тебя, — мы не успели остановить слова, вылетающие из его рта, но я благодарил все высшие силы, что он придержал тайну о Ролане. Он должен сам всё рассказать и поговорить с ней об этом. Спасибо Аэлле, которая успела дать этому идиоту подзатыльник, а Хоук зарядить локтем по рёбрам. Благодаря им, желание стать братоубийцей немного приуменьшилось.   Селения повернулась ко мне, и я понял, что несмотря на то, что во всём признался Вильям и даже выставил меня рыцарем на белом коне, который доблестно спас её, она хотела убить меня. Я точно знал этот взгляд, и он не сулил ничего хорошего.    — Запереть в вулкан? — прошипела она. Я сделал шаг назад, когда она сделала вперёд.     — Я могу всё объяснить, — мои слова, конечно, прошли мимо её ушей, когда она повернулась к Ролану и выхватила одну из стрел, из его колчана. Я посмотрел на него, но он уже смотрел на свою дочь улыбаясь. Подождите, улыбаясь? Ролан, правда, улыбался, и в это было невозможно поверить.    Стрела в её руке закружилась, и наконечник был направлен на меня. Она использовала свои силы, и лишь сейчас я понял, в какой заднице нахожусь.     Я сглотнул, когда стрела натянулась на вымышленную тетиву. Селения без сил была ненормальной, но с силами она стала сумасшедшей. Прекрасно, я связал себя парными узами с сумасшедшей и не мог ничего с этим поделать, потому что я уже был безумно влюблён. Я проиграл ей не только свою жизнь, но и сердце.    Она сильнее натянула стрелу, когда она отпустила её, я отскочил в сторону, и она пролетела прямо над тем местом, где ранее находился мой жизненно-важный орган. Подождите, она целилась «туда»? Я посмотрел на неё, теперь её глаза искрились озорством, и я хотел ей напомнить, что то, что она хотела пристрелить понадобиться ей в будущем. Дьявол, она правда сумасшедшая.    Я до сих пор, стоял в стороне, только теперь мой взгляд был обращён в её сторону. Ролан прокашлялся, и Селения наконец-то обратила своё внимание на кого-то, кроме меня и Вильяма, которого я хотел убить. Возможно, я стану братоубийцей, высока вероятность летального исхода.    — Как бы мне ни была приятна сцена, которая разворачивается передо мной, но у нас мало времени, тебя нужно доставить к Арагону как можно быстрее, — подметил сухо Ролан, улыбка давно исчезала с его лица.    — Наверное, вы хотели сказать тюрьму, — язвительно ответила моя пара, отчего я нервно выпрямился. Она ещё не знает, что перед ней стоит её родной отец.    — Предпочитаешь оказаться в небытие? Я могу устроить, — Арчибальд сзади поперхнулся от слов Ролана.    Брови Селении нахмурились, и она зашагала в его сторону, остановившись прямо перед ним, она сказала:    — Я не знаю, каким образом вы здесь оказались, но моя жизнь и судьба вас никак не должны касаться. Занимайтесь лесами и животными, это точно у вас выходит лучше, чем общение с людьми.     Кадык Ролана дёрнулся, но я не вмешивался, он должен разобраться с этим сам. Рано или поздно, она узнает правду.    Брови Ролана опустились на переносицу.     — Я спрашиваю тебя сейчас, хочешь ли ты отправиться в небытие, где у тебя не будет выхода и ты станешь пленницей навсегда, или к фамильяру своей истинной пары, где ты будешь находиться лишь некоторое время и сможешь быть в безопасности от  Арлохоса. Что ты выберешь, Селения?    — Вы не имеете права ставить меня перед выбором, когда для меня нет выхода. Это даже не выбор, а неизбежный вопрос. Вы спрашиваете меня и делаете вид, будто у меня есть право голоса, но это не так. Вы давно уже всё решили за меня. Так что извольте, оставить всю фальшь и напускную доброжелательность.     — Я не желаю тебе зла, — голос Ролана звучал сдавленно.     — Мне никто не желает зла, до тех пор, пока не узнают, кто я.    Моё сердце сжалось, и я снова вернулся в те воспоминания из её детства, о которых она успела рассказать. Моя маленькая охотница прошла через ад и выжила. Селения была сильной, невероятно сильной. Это и делало её моей идеальной парой. Она была моей ровней, моей парой, моей жизнью.     — Я знал о тебе с самого начала, но я никогда не желал тебе зла. Дети не должны нести ответственность за грехи своих родителей. Ты ни в чём не виновата, люди не рождаются злыми.   — Я не человек, поэтому отставьте это, и идите своей дорогой, вы тратите своё драгоценное время не на человека, а на существо, которому было суждено погибнуть, но он сумел выжить и выкарабкаться наружу.    Глаза Ролана странно блеснули. Он понятия не имеет, через что ей пришлось пройти, чтобы выжить. С самого рождения она проходила жестокие пытки, а после умерла её мать. До того, как Рагнар нашёл её, она скиталась в трущобах Велисиона, в самом неблагоприятном месте приходилось выживать тринадцатилетней девочке. У неё не было детства, только то время, что она провела со мной, где она была по-настоящему счастлива. — Мне всё равно, кто именно стоит передо мной, даже если это будет трёхглавый дракон, которому будет требоваться защита, то он её получит. Поступки не измеряются сущностью. Я не увидел в тебе того, кого стоило отправлять в небытие. Ты не заслужила этого. — Вам то какое дело? Отправляйтесь обратно к своим друзьям. Дариан и другие отведут меня к Арагону, Астароту необязательно докладывать каждый мой шаг. Поэтому извольте оставить нас, потому что я не нуждаюсь в людях, которые могут предать нас, если им прикажут. — Я похож на такого человека, Селения? — его глаза неотрывно смотрели в её. — Вы долгое время дружите с Астаротом, а этот человек никогда не желал мне ничего хорошего, вы не заслуживаете моего доверия, — Ролан кивнул и сделал шаг назад. — Я не могу оставить тебя и это не из-за Астарота, — Селения вскинула руки, она не могла понять в чём проблема. Мы все молчали, потому что знали правду. — В чём тогда проблема? Если причина не в Астароте, то, что вас держит? — Ты. Мы все замерли, он же не собирался рассказать ей об этом прямо сейчас? — Всё ясно, у меня снова появилась сила, и я стала вам нужна, — Селения злилась, я представлял, что она могла вообразить у себя в голове из-за одного ответа. — Не делай поспешных выводов, не зная всей правды, — он точно собирался рассказать. — Правда? Неужто это слово ещё существует? — она горько усмехнулась, отчасти в её недоверии к людям был виноват я. Предал её самым ужасным образом и решил поверить Астароту, когда она делала всё, чтобы доказать, что она заслуживает быть среди нас. — Для меня существует, а теперь будь добра, хоть немного помолчать и дать мне высказаться, — Ролан снова сделал шаг вперёд. Его просьба прошла мимо ушей моей пары. — Я имею право говорить, когда я всю жизнь молчала и делала то, что мне велели другие. Больше я этого не допущу, мне это всё осточертело. Хотите сказать правду? Говорите прямо! Сзади раздался истерический голос, когда Аэлла заглянула в её глаза и рассказала то, что должен был рассказать Ролан. — Он твой отец! Дьявол, перед тобой стоит твой родной отец, Селения, и если ты хоть немного успокоилась, то почувствовала бы вашу связь! Она неотрывно смотрела на Аэллу. Всё её внимание теперь принадлежало именно ей, на Ролана она не смотрела или не хотела смотреть. Я больше склонялся ко второму. Даже когда Астарот сказал, что её отец, возможно, жив, она предпочла ничего не знать о нём. А сейчас он стоит перед ней, и она не может с этим ничего поделать. — Твой отец жив, и вместо того, чтобы благодарить судьбу за такой шанс, ты даже не смотришь в его сторону, — я хотел взять Аэллу и свернуть её шею. Уловив моё состояние, Вильям увёл её прочь. Я подошёл к моей маленькой охотнице. Ролан ждал хоть каких-либо эмоций. Наконец-то она повернулась в его сторону. Её лицо выражало холодность и отчуждённость, всегда присущая ей. Она смотрела прямо в глаза своего отца, когда произнесла лишь одно слово. — Убирайтесь.