XX

Селения

На следующий день мы отправились обратно в деревню, к нам присоединился Данте. Они вместе с Асторотом восстанавливали защитный барьер.   Данте, честно признался, что барьер уже слишком ослаб и новый не продержится долго, но Асторот был непоколебим. Его задело то, что Рагнар смог разрушить его вековой барьер.   Мои руки и ноги до сих пор были связаны, никто из них не собирался освобождать меня. Ненависть во мне росла вместе с моей агрессией. Я не была их пленницей, а являлась их союзницей. Наш договор с Дарианом ещё крепок, дьявол, он является частью меня, он моя пара, мой суженный, но все будто это не замечали или не хотели принимать это в расчёт. После вчерашнего, Дариан, не отходил от меня и старался всегда быть рядом. Но в большинстве случаев он нужен был легиону и отправлялся к ним. В такие моменты меня навещает Хоук, с которым я не разговариваю, но он просто сидит молча рядом. Вильям и Аэлла же заняты самоистреблением друг друга. Было бы прекрасно, если бы  они растрачивали ту часть энергии, которую они тратят на ненависть друг к другу, на тренировки. Также сообщается, что армия принца Арчибальда уже направляется к нам на помощь, как и армия Самуина. Путы давили на запястье, я уже не выносила их, поэтому, дождавшись пока Хоук, после очередного своего пребывания покинет меня. Я достала маленький ножик, которой по своей глупости он забыл, когда резал яблоко для меня, а я сразу же припрятала его. Я начала медленно резать, с перевязанными руками это давалось гораздо труднее, но повернув его на себя, я начала резать верёвки то вверх, то вниз. Через некоторое время я всё же смогла их разрезать. Потом я разрезала верёвки на ногах и незаметно проскользнула к тренировочному полю. Плевать, что они подумают, плевать, что Астарот боится меня, плевать, что будет, если они поймут, что я сбежала. С меня довольно.   В такое время найти кого-то около тренировочного поля почти невозможно, что облегчало мне суть задачи, так как они принимали в это время пишу.   Дойдя до стенки с оружием, я взяла лук и стрелы. Было приятно ощущать их спустя столько времени. Из всех оружий, близко к сердцу всегда был лук, я даже не знала почему, ведь мама отдавала дань кинжалам и мечам, когда я любила это простое на вид оружие, но такое родное душе.   Я встала около мишеней, которые располагались в ряд.    Достав стрелу, я натянула тетиву и направила на первую мишень. Вдох, выдох, мои пальцы отпускают тетиву, и стрела попадает прямо в центр.  Я слышу сзади хлопки и оборачиваюсь и вижу Ролана.Он с самого начала наблюдал за мной?  — Неплохо стреляешь, кто научил тебя? — спросил он подходя ближе.   Он заметил, что верёвок на мне больше нет, но ничего не сказал. Ролан изначально отличался от них, он был более спокойным и рассудительным, очень редко лез в конфликты и давал свои советы лишь по военной технике.   — Я сама, — мой ответ его застал врасплох, но всё же кивнул и повернулся к мишени.   — Ты даже не напряглась, просто подняла и отпустила, и она всё равно попала в цель, — он скорее рассуждал сам с собой, чем говорил это мне.   — Мне и не нужно, я стреляю с детства, а с одиннадцати я ни разу не промахнулась, — он слегка нахмурил брови, будто бы не совсем поверил мне.   — Да ну? Я тоже, только тренировался больше твоего, — усмехнулся он.   По крайней мере, Ролан нравился мне больше остальных, и я могла терпеть его присутствие. К тому же, он не боялся меня.   — Вы тоже стреляете? — спросила я очевидное, но мне хотелось продолжить диалог. Он кивнул и подошёл к стене с оружиями, взял те же лук и стрелы.   Направившись ко мне, он взял один лук, натянул её на тетиву и отпустил, она попала в яблочко.   Я начала хлопать также, как он хлопал мне ранее.   — Поражена, но в приятном смысле, вы тоже особо не старались, — он усмехнулся и выпустил ещё одну, стрела снова попала в цель.   — Для самоучки должен признать, вы лучше меня умеете обращаться с данным оружием.   Я улыбнулась, слышать такую похвалу от защитника здешних лесов, честно сказать, лестно и даже приятно.  — Селения, — от звука его голоса, произносящего моё имя, я вздрогнула, — Вам стоит больше тренироваться, я уверен, вы стреляете намного лучше, когда не связаны верёвками. Как ваши руки?   Я опустила глаза на запястья, они посинели из-за того, что верёвки слишком туго перевязали, я даже не заметила этого, да и к тому же через пару часов, они станут совсем незаметны.  — Я стреляю хорошо даже с перевязанными руками и глазами, я уже пробовала, — он задумчиво кивнул и спросил:  — Сколько вам лет?   — Восемнадцать, — ответила я, и снова этот недоверчивый взгляд, может это тайный родственник Дариана?   — Я родилась относительно недавно по меркам охотниц.   — Тогда...  — Да, все охотницы, кроме нас с Аэллой, погибли пять лет назад. Их убили, но, к сожалению я не могу вспомнить кто. Моя мать стёрла мне память перед тем, как переместить в Велисион. Аэлла не застала бойню, она была далеко от нашей части леса, и она успела скрыться,  — воспоминания возвращались ко мне отрывками, но и их было недостаточно для полной картины.   — Вы не пробовали всё отпустить и жить настоящим? — он первый, кто спросил об этом у меня, первый кто видел возможность в том, что я смогу жить дальше как обычный человек. — Я пробовала, когда скиталась по Велисиону. Я старалась жить как они, в одно время я даже перестала носить плащ из-за жары, но этот же день стал последним, когда я вышла без плаща. На меня напали пятеро парней, я, конечно, смогла справиться с ними, но потом на меня напали ещё трое. Я усвоила урок и перестала строить из себя нормального человека. Я открыла лицо и дала им шанс, красота охотниц губительна не только для нас, но и для окружающих. С тех пор плащ всегда был на мне, пока я не прибыла в эту деревню, — брови Ролана нахмурились, но я продолжила, — Если вы думаете, что я прекратила на этом свои попытки, то вы ошибаетесь. Я попыталась найти работу и жильё, но из-за моего возраста меня каждый раз отгоняли как прокажённую, и если вы думаете, что с возрастом их мнения изменились, то вы ошибаетесь. Так относятся ко всем, кто не выглядят, как они. — Вам было тринадцать, — я кивнула, хотя это был не вопрос, а скорее подтверждение факта. Мне было тринадцать, 4 года из которых я провела на бедной стороне Велисиона. — Жизнь — не сказка, а я в ней не принцесса, у которой будет счастливый конец с принцем на белом коне. — Ты сама сможешь написать свою историю, но для этого нам нужно выиграть войну. В ином случае ни у кого не будет счастливого финала, — его голос звучал твёрдо, будто он был уверен в этом. — Вы правда думаете, что мы сможем выиграть? — он глубоко вздохнул. — А ты разве нет? — вопросом на вопрос, умно. — Моё мнение не имеет значения и не играет особо важную роль. Я не знаю ничего, ни плана, ни союзников, кроме тех, кто сейчас рядом, — это была не обида, а реальность. Я не могла судить о победе, пока ничего о ней не знала. — Ты слишком много думаешь об этом, доверься Астароту, он хоть и ведёт себя как последний идиот, но многим жертвует ради нас, — произнёс он, слегка поправляя кинжал на поясе. — Да, особенно мной, — тут же убрав руки от кинжала, он поднял голову и посмотрел мне в глаза. Глаза, такие же голубые, как у меня, те же синие вкрапления. Я будто смотрела в своё отражение, но только глазами. Прервав зрительный контакт, я вздохнула, как и он ранее. — Он с детства жертвовал мной ради других, и нынешнее время не исключение. Ролан собирался что-то ответить, но услышав сзади голоса, он остановился, легион уже направлялся к нам. — Мне лучше уйти, пока не заметили и снова не связали, но теперь дело обойдётся не просто верёвками, а кандалами, — он кивнул, и я направилась в сторону побережья.

***

  Я сидела на берегу моря, несмотря на предупреждения Астарота оставаться в деревне. Время близилось к вечеру, и небо окрашивалось в ярко-красные и оранжевые огни, я подтянула ноги к себе и положила на них голову. Слева я услышала шорох, но мне не нужно было поворачиваться, чтобы знать, кто это. Дариан, он нашёл меня. Он тихо присел рядом со мной и посмотрел вперёд на заходящее солнце.   — Своровать нож и перерезать верёвки, очень умно, — усмехнулся он, а я улыбнулась.   — Разочарован?   Он повернулся в мою сторону. Я решила распустить волосы, которые прикрывали моё лицо. Раньше я очень любила, когда они развивались на ветру и чувствовали свободу вместе со мной. Убирая руку, он слегка прикоснулся к моей щеке и провёл костяшками пальцев. Тепло распространилось по всему телу, для меня было недоразумением испытывать к нему такое влечение, но я не могла ничего с этим сделать.   — Отнюдь, я был бы разочарован, если бы ты не воспользовалась этим шансом, — лёгкая ухмылка очертила его губы.   — Это ты, не так ли? Это не Хоук обронил нож случайно, это ты приказал ему так сделать, — он ухмыльнулся ещё шире, и я закатила глаза. — И как я сразу не догадалась, Хоук не оставил бы просто так нож, на это скорее способен Вильям, но не Хоук.   Он кивнул.   — Астарот будет злиться, если узнает, — он нахмурился, его изумрудные глаза смотрели в мои, я не смела отвести взгляд от этой тихой войны, происходящей между нами. Мы не могли скрыть это притяжение, оно было слишком сильным, чтобы не обращать на него внимания.   — Мне плевать на то, что подумает и сделает Астарот, я не позволю им держать тебя как пленницу. У нас напряжённые с  Асторотом отношения, после того, как я им сказал развязать тебя и Астарот приказал мне к тебе не подходить, поэтому я подослал Хоука.   — Он приказал держаться тебе подальше от меня?   Он кивнул  — Астарот беспокоиться, наша связь растёт. Недавно у нас был разговор, где он приказал отдалиться от тебя.  — Но ты здесь.   — Тебе больно, — два слова, произнесенные им, больше похожи на кинжал, вонзавшийся в моё сердце.   — Я не могу видеть, когда тебе больно, маленькая охотница. Меня разрывает на куски из-за этого, я чувствую её и проживаю её вместе с тобой, — в его глазах не было жалости, лишь печаль. — Ты пережила слишком многое, чтобы закрывать на это глаза и делать вид, что ты чувствуешь себя хорошо, но это не так. Ты можешь лгать всему миру, но ты не можешь скрыть боль от своей пары, маленькая охотница. Ты не сможешь скрыть свою боль от меня, ведь я всегда рядом.   Я почувствовала, как что-то тёплое стекает по моим щекам. Слёзы. Я плакала, я позволила себе заплакать спустя столько времени. Дариан придвинулся ближе и заключил меня в свои объятия, и я дала волю боли, которую так долго сдерживала в себе. Я плакала, но не чувствовала себя слабой, не перед Дарианом.   — Я так устала, — прошептала я, захлёбываясь слезами.   Он прижимал меня к себе ближе.   — Я знаю, маленькая охотница. Позволь мне принять твою боль, — и я дала.   Я плакала и пропитывала его рубашку своими солёными слезами, а он принимал всё: мою тёмную душу, израненное сердце и чудовище, кем я являлась. Он принимал не только мою боль, но и меня.   Я немного отстранилась, но лишь затем, чтобы заглянуть ему в глаза, слёзы всё ещё лились. Я подняла ладонь и положила его на его щёку и прижалась своими солёными от слёз губами к его обветренным сильными ветрами. Близость с Дарианом давала мне спокойствие, в котором я так нуждалась.   Он неуверенно ответил на поцелуй и уже собирался отстраниться, но я села на него сверху и углубила поцелуй. Он зарычал и ответил на него. Он мне нужен, здесь и сейчас. Я начала расстёгивать его рубашку, и в этот раз он не сопротивлялся. Я улыбнулась ему в губы, за что он поймал мою нижнюю губу и больно прикусил её. Сильно. Кровь полилась из ранки и сделала наш поцелуй кровавым, как и мы сами. Мы были слишком сломлены, чтобы это отрицать. Закончив с рубашкой, я спустила её с плеч, при этом царапая его предплечья. Он оторвался от моих губ. Мы тяжело дышали и с голодом смотрели друг на друга. Я чувствовал его выпуклость в штанах, пока моё ядро сжималось от этого контакта. Я хотела его, настолько сильно, что мне казалось это невыносимым. Слёзы высохли, на их место пришла жажда, дикая и испепеляющая всё на своём пути. Его пальцы прошлись по моей шее и начали расстёгивать мою рубашку, с этим он справился быстрее, чем я.  Он припал к моей шее и начал её покусывать, багровые следы уже сошли, и он намеревался оставить новые. Я застонала и обхватила его плечи, внизу всё пульсировало и я начала тереться о его член, он зарычал и укусил меня за шею. Я застонала ещё сильнее, когда почувствовала, как кровь начала стекать по моей шее, стекая меж грудей. Он начал слизывать её, и добравшись до грудей, он прошёлся пальцами вдоль моей спины, дрожь пробегалась по всему телу от его холодных пальцев. Дариан развязал жалкий лоскуток ткани, прикрывавшие мои груди. Его губы тут же припали к одной груди и начали ссосать, пока рукой он обхватил другую грудь и сжал её.  Я закинула голову назад и застонала от этого новоприобретённого удовольствия. Он играл с моими сосками, пока моё ядро изнывало от желания почувствовать его внутри себя. Я пустила руку между нами и запустив в его штаны и сжала его член, он укусил меня за грудь от этого действия и отодвинулся. Он посмотрел на меня и вытащил мою руку.   — Не делай этого, я держу себя в руках из последних сил, — прохрипел он и я сжала колени от этого голоса.  Я встала с его колен, и я увидела разочарование на его лице, я ухмыльнулась и начала спускать с себя штаны. Его глаза тут же загорелись. Сняв с себя их, я откинула в сторону.   Я стояла перед ним, полностью обнаженная, пока солнце опускалось за горизонт.    Дариан встал, и теперь я смотрела на него сверху, пока его глаза блуждали по моему телу, изучая и подмечая каждую деталь. Я придвинулась к нему и соприкоснулась своей грудью с его. Он дышал отрывисто и правда держал себя в руках. Но он мне нужен, прямо сейчас и Яне хочу, чтобы он себя более сдерживал. Я изнывала от неизвестности.   Я провела ноготком по его груди вниз и остановилась, где линия волос спускалась в штаны. Мои губы опустились на его голую грудь и поцеловали.   — Селения..., — вот оно, его маска трескалась по швам. — К дьяволу!   Зарычав, он схватил меня за шею и снова жадно впился в губы, другой рукой он мягко начал отпускать меня на песок. Оторвавшись от меня, он начал снимать с себя штаны, пока я жадно втягивала воздух. Голова кружилась от предвкушения. Освободившись от штанов, он обосновался у моих бёдер. Нависнув надо мной, он снова захватил мои губы в плен. Его рука опустилась на моё ядро и начала выводить затейливые круги, от которых моё желание возрастало ещё больше, а стоны становились громче. Я прижала его к себе и начала царапать спину, оставляя свои метки на его красивом теле. Но мне было мало, я хотела большего. Я начала всаживать ногти в спину, пока не почувствовала, как кровь начала заливать мои пальцы, я провела дальше, нанося не просто царапины, а раны, которые не заживут так быстро. Он зарычал и отпустил мои губы. Я ухмыльнулась, смотря на его лицо, я сделала ему больно, как и хотела. Движения его рук на моём ядре не прекращались, и я начала двигаться ему навстречу.   — Не играй с огнём, маленькая охотница, — прорычал он.  — Хорошо, что я не боюсь огня, — прошептала я.   Опустив руку, обхватила его за член и провела вверх и вниз, он застонал и прислонился к моей шее. Я прислонилась к его уху и прошептала:   — Я хочу почувствовать тебя внутри себя, — он оторвался от моей шеи и взглянул в мои глаза. Игры прекратились.   — Ты не понимаешь о чём просишь, — его голос звучал хрипло и отдалённо.   Я приподняла бёдра и соприкоснулась своим ядром с его пахом. Стон превратился в рык. Он схватил мои бёдра руками и прижал их к земле. Я застонала от грубости его действий. Он убрал одну руку, второй ещё придерживая меня, боясь, что я смогу сбежать в любой момент, но лучше бы я умерла, чем остановила его. Его член прижался к моему ядру и начал медленно входить, теперь пришло моё время рычать.   — Войди в меня, не обращайся со мной как с неженкой.   Он взглянул на меня и вытащил то, что даже наполовину не вошло в меня. Я захныкала.   — Это твой первый раз, я не буду груб с тобой.   — Но ты любишь грубость, — прошептала я.   — Не сейчас, тебе нужно подготовиться и...  Недослушав его, я схватила его за волосы и поцеловала, жадно, неистово. Мне не нужна нежность, мне нужен он, и, если мне нужно было спровоцировать его, чтобы получить того Дариана, которого хочу, так тому и быть. Я оторвалась от него и всё ещё держа крепко за волосы, прошептала:   — Если ты не дашь мне то, что я хочу, то я пойду и возьму это у кого-то другого, — его глаза загорелись огнём, — Думаю Арчибальд будет весьма рад...   Не дав мне договорить, он вошёл в меня одним движением. Я закричала, а он зарычал.   — Никогда не смей упоминать его и думать о нём в этом плане, ты поняла меня, маленькая охотница? — спросил он, выходя и входя в меня с неистовой  силой.   Я кивнула, но он схватил меня за шею и прорычал:  — Мне нужен ответ  — Да, — прохрипела я хныкая.    Моё ядро сжималось вокруг него. Боль была просто невыносимой, но это было то, в чём я нуждалась. Я взглянула на Дариана, он был в ярости, я ухмыльнулась. Он входил и выходил из меня, пока боль не ушла и пришло томное удовольствие. Я стонала громко, Дариан прижимался ко мне губами, поглощая каждый стон, кусал мою шею, сжимал мои груди и игрался с сосками. Я царапала его спину от этого удовольствия, кровь теперь стекала по всей его спине, поэтому он схватил мои запястья и прижал их к земле. Песок царапал спину. Звуки шлепков и стонов отдавались по всему побережью. Дариан больше не сдерживал себя, его глаза горели пламенем, запястья ныли от хватки. Но удовольствие, смешанное с болью, — лучшее, что я когда-либо испытывала. Отпустив мои запястья, я перевернула нас так, что теперь я оказалась сверху. В такой позе он проникал в меня глубже, я хныкала, извиваясь, пока двигалась на нём. Он рычал, сжимая мои бёдра и насаживая на себя с животной яростью.   Я закричала, когда меня пронзило чем-то ранее мне неизведанным, и тряслась от этого чувства. Дариан повернул нас обратно и начал входить в меня с ещё большей яростью, я хныкала от этого блаженства. Дариан был идеальным и моим. Зарычав, он прижался к моей шее, сильно прикусив её, я закричала, пока его семя заполняло меня. Он провёл языком по моей, шее слизывая кровь и ослабляя боль от укуса. Дариан начал медленно выходить из меня. Я хныкала от боли и удовольствия, бушующих во мне. Его взгляд задержался внизу, и я посмотрела на то, что привлекло его внимание. Моя кровь, смешанная с его семенем, окрашивали мои бёдра и его пах. Его глаза ещё больше загорелись от этого зрелища, и он взглянул на меня.   Я закричала, когда боль отдалась во всём моём теле и голова начала разрываться. В глазах начало темнеть, пока события прошлого начали проноситься в моей голове. Воспоминания. Это были наши с Дарианом воспоминания.

~

— Дариан, подожди же, я не успеваю, — кричу я моему лучшему другу, который решил, что идея украсть мою любимую игрушку, которую мне подарил Астарот и убежать — хорошая идея. — Давай же, маленькая, я знаю, что ты быстрая, — кричит он впереди смеясь, пока я бегу за ним, тяжело дыша. — Вот догоню тебя и наваляю тебе, вот увидишь! Мы часто дрались с Дарианом, конечно, в шутку, но он всегда подавался мне. Он единственный мальчик, который может меня одолеть. Я слышу смех спереди и ускоряюсь. — Видимо, ты не так уж сильно хочешь заполучить свою любимую игрушку обратно, возможно, я выкину или отдам кому... Его слова отрываются, когда я накидываюсь на него сзади, а он, не удержавшись, падает, и я вместе с ним. Дариан принимает весь удар на себя, а я падаю на него. Я выхватываю игрушку и подскакиваю, радуясь. — Я же говорила, что догоню тебя! Ха-ха, — дразню его, но ответа нет. Я смотрю в его сторону и вижу кровь. — Дариан!!! Я падаю к нему и поднимаю голову, он ударился об острый камень и разбил голову. Я приподняла его и положила к себе на колени. Он поморщился от этого действия. — Извини, извини, извини, — лепетала я, пока осматривала повреждения. Рана была слишком большая. — Всё...хоро...шо, — прохрипел он, но я не поверила ни единому его слову. Я начала призывать теней. — Се...ления...не...смей, — я не слушала его и сосредоточилась на своей силе. Мы были с ним связаны, но я лишь поддерживала его жизненную силу, при ранениях я не могла поделиться своей энергией и залечить его.  Тени вырвались наружу и обволакивали нас. Я достала маленький ножик, спрятанный в кармашке моих штанов, и сделала лёгкий надрез из которого тут же полилась алая кровь. Я преподнесла его к ране Дариана и капнула пару капель. Положила ладонь на его лоб, которая тут же начала гореть. Тени кружились около нас, пока я забирала боль Дариана себе. Я прикусила губу, боль была сильной, но не смертельной, поэтому это было выносимо. Как только я убедилась, что смогла заживить рану, я убрала руку и втянула тени обратно в себя. Дариан раскрыл глаза и тут же подскочил. Голова закружилась, и я ухватилась за неё. Кровная магия требовала много жизненной энергии, и после неё я чувствовала себя очень плохо. Заметив моё состояние, Дариан подскочил ко мне. Его брови были нахмурены, он был зол, но Дариан не любит злиться на меня. Он слишком меня любит, чтобы обидеть. Как и сейчас, он делает глубокий вдох и успокаивается. — Я же говорил тебе, никогда этого больше не делать, Селения, — прошептал он, в его голосе звучала боль. Он называет меня Селенией только в тех случаях, когда он обижен или зол. В прошлый раз, когда он упал с Арагона, когда учил его летать и сломал руку, я применила кровную магию, но рана была слишком глубокая, и под конец я просто вырубилась. Дариан очень сильно испугался и в первый раз в жизни накричал на меня. Я очень сильно обиделась и начала плакать, а я не плачу, никогда. Он испугался ещё больше, когда увидел мои слёзы и обещал больше никогда не повышать на меня свой голос и не обижать. Сейчас он сдерживал себя, чтобы не переступить черту. Я заглянула в его зелёные глаза, раньше у меня никогда не было любимого цвета, до того как я встретила Дариана и заглянула ему в глаза. С тех пор моим любимым цветом стал зелёный. Я улыбнулась ему и поднял пропитанную кровью игрушку. — Ты проиграл. Он покачал головой, но всё же улыбнулся и, притянув к себе, обнял. — Глупышка ты моя маленькая, — прошептал он, поглаживая мои волосы. Я немного отстранилась и, нахмурившись, проворчала: — Я не маленькая. — Нет, маленькая, — улыбнулся он и, схватив за надутую щеку, сжал её. Я ударила по его руке. Я не маленькая и не люблю, когда он меня так называет, потому что, он не говорит другим девочкам из деревни, что они маленькие, он обходится с ними как настоящий джентльмен, а со мной как сорванец. Астарот говорит, что это хорошо, и я раскрываю того Дариана, которого он спрятал глубоко в себе. Я взглянула на его кулон, затем на мой, который связывал нас. Когда Астарот рассказал, что Дариан умирает и лишь я смогу ему помочь, я сразу же согласилась. В этот же день Астарот связал наши жизненные нити с помощью двух кулонов, которые невозможно снять. Астарот сказал, что теперь мы связаны с ним до конца моих и его дней. Я очень обрадовалась этому, потому что я хотела провести с Дарианом всю свою жизнь. Кататься на Арагоне каждый день и проводить с ним время, он учит меня лучше стрелять и драться. А ещё я единственная девушка, которую Арагон подпускает к себе, других девочек из деревни он не любит, лишь меня, и это не может меня не радовать. Я очень любила Арагона, но Дариана ещё больше. — Ты же сказал, что сделаешь меня своей женой, а маленькие не выходят замуж, — пробурчала я. Он засмеялся тем смехом, от которого моё сердце замирает каждый раз. — Когда ты вырастешь, но сейчас ты слишком маленькая, да и я тоже, — проговорил он серьёзным тоном. Обычно он говорит со мной в таком тоне, когда что-то объясняет. — Но ещё так долго ждать... Протянула я, вдохнув, и снова услышала смех. — Время пролетит очень незаметно, ты даже не заметишь, как станешь моей, — улыбнулся он. — Обещаешь? — прошептала я. — Даю тебе своё сл... — Подожди, подожди! — закричала я, пока он не успел произнести клятву. Он засмеялся — Что ещё? Я скрестила руки на груди и посмотрела ему прямо в глаза. — Обещай, что до тех пор, ты не посмотришь ни на одну девочку, и не только с деревни. Только я буду с тобой играть и проводить время. Ты будешь принадлежать только мне и станешь моей парой в будущем, когда мы подрастём. А теперь, ты обещаешь? Он наклонился, поцеловал мой лоб и уверенно произнёс: — Даю тебе своё слово, маленькая. Моё сердце, тело и разум будут всегда принадлежать только тебе. ~

Пелена сошла, передо мной сидел тот самый Дариан, только его более взрослая версия. На его лице отражались те же эмоции, он тоже видел эти воспоминания. Ухмылка очертила его губы, он подтянул моё голое тело к себе и оставил лёгкий поцелуй на моих губах, и отстранившись прошептал: — Я сдержал своё слово, маленькая охотница.