XIX

  Я попыталась вырваться из рук этого мерзкого человека, но он лишь глубже придавил кинжал.  — Ш-ш-ш, не брыкайся ты так. Я не пришёл по твою душу, не волнуйся, — я перестала дёргаться.   Что он имеет ввиду? — Ооо, думаю, тебе стало интересно, но так я не стану тебя томить, — его голос стал жёстче, — Мне нужны эти маленькие предатели, которые прячутся у вас, они мне надобны больше, чем вы, все вместе взятые. Даже ты не так важна и нужна, как они, — его слова слегка приглушал дождь, но я всё равно всё отчётливо слышала и понимала, — Сейчас я отпущу тебя. Ты спустишься вниз и скажешь им, чтобы они отдали мне фэйри, в таком случае никто не пострадает. Но если же они не согласятся, то падальщики разорвут их на куски, выбирай Селения. Он резко толкнул меня на траву, капли грязи попали мне на лицо от удара, я повернулась к нему. Он смотрел на меня снизу вверх. В его глазах больше не было искры человечности, они напоминали две бездонные ямы, а в конце лишь холод и смерть. Злые силы поглотили его. Он стал демоном. Оперевшись на локти, я поднялась. Всё это время, Рагнар не сводил с меня пристального взгляда. У меня с собой до сих пор был кухонный нож, который я могла применить в любой момент. Но я понимала, что нужно сообщить Дариану и остальным о Рагнаре. Возможно я и справлюсь с ним одним, но одолеть нескольких падальщиков без силы, я не смогу. Я быстро побежала вниз по тропинке склона. С каждым моим шагом кусочки земли ссыпались вниз, из-за дождя всё было скользко, один неверный шаг и я могу полететь вниз. Падальщики видели меня, но не нападали. Этот старый ублюдок научился ими управлять. Нет, он подчинил их себе и, скорее всего, он нашёл ещё один артефакт. Чувство гнева переполняло меня. Я являлась одним из самых сильнейших существ на планете. Но из-за этой проклятой книги я нахожусь на грани жизни и смерти. Сила не имеет значения, пока она не принадлежит тебе. Я удивительным образом смогла спуститься по склону, при этом не навредив себе. Я ступила на мокрый песок и пошла искать всех по запаху страха. Меня привело к одной из расщелин между скалами. Она была достаточно большая, и я с лёгкостью смогла пройти через неё. Скала оказалась настоящей пещерой. Я прошла, внутри с потолка на меня капала вода. Никого из людей не было слышно, но они не могли перекрыть запах страха. Я пошла по нему, пещера представляла из себя множество туннелей. Если бы не моя способность чувствовать страх людей, на их поиски ушло бы больше времени. Я очень плохо ориентируюсь в таких местах, но я была уже совсем близко, и наконец, пройдя ещё несколько туннелей, перед моим взором появились все люди, которые тут же обернулись в мою сторону. Хоук подбежал ко мне, как только увидел. Я начала оглядывать помещение, здесь были все, дети, старики и женщины. Кроме Вильяма, Аэллы, Астарота, новоприбывших и Дариана... — Где ты была? — спросил меня Хоук, он держал руки по бокам и тяжело дышал. Как я поняла, его оставили здесь за главного. — Где остальные? — он понял, о ком шла речь, его брови сдвинулись на переносице. — Они остались снаружи, я привёл всех сюда, я не знаю, где сейчас другие, — в его глазах бушевало  беспокойство, и будто почувствовав это, Лия подошла к нам и положила свою белоснежную руку ему на плечо. Почувствовав знакомое и родное сердцу прикосновение, беспокойство Хоука немного спало. Я почувствовала, как моё сердце сжалось от этого вида. Если бы не моё проклятие, я бы смогла также полюбить и быть счастливой? В голове неосознанно промелькнул образ Дариана, и мне совсем это не понравилось. Я беспокоилась о нём, но наши узы не были настоящими, если бы не они, он бы давно убил меня. — Мне нужны они, я вернусь наружу и отыщу их. Развернувшись, я уже собиралась уйти, как чьё-то мягкое прикосновение остановило меня. Лия. — Я не знаю, в какой войне сейчас участвует твоё сердце и разум. Но не дай им взять над собой вверх, Селения. Может, все и думают, что в твоём сердце лишь тьма. Но я прекрасно знаю, что тёмное сердце не всегда означает зло, а светлое — добро. Не позволяй другим решать, кем ты должна быть. Лишь одной тебе решать, кем тебе суждено стать. Я слегка улыбнулась и обняла её. В последнее время я заметила, что объятия начали мне нравиться, что не могло не радовать Лию, у которой язык любви - прикосновения. Я отпустила её и снова посмотрела на Хоука. — Следи за всеми, я скоро вернусь. Развернувшись, я побежала обратно.   По словам Хоука, то никто из них здесь не появлялся, но и в деревне их тоже не было. Быстро покинув пещеру, я выбралась наружу. Что-то было не так, я огляделась вокруг. Падальщики, их здесь больше нет. Я услышала звуки борьбы, исходящие сверху, и побежала обратно наверх. По пути я несколько раз чуть не соскользнула, но, к счастью, несмотря на потерю своих сил, моя физическая выносливость хоть немного давала о себе знать. Быстро перепрыгнув через два холмика, я оказалась наверху и посмотрела на образовавшуюся сцену передо мной. Половина падальщиков лежали замертво, Дантес, Самуин, Ума, Ролан и Асторот, сражались против Рагнара, пока фэйри, Вильям, Аэлла, Дариан и Арчибальд сражались с оставшимися падальщиками.  У Рагнара появилась нечеловеческая сила, и он стал гораздо выносливее. Запах смерти был повсюду, он кружил около меня. Падальщики издавали отвратительные вопли, лязг мечей был слышен отовсюду, это была настоящая бойня. Никто из них не заметил меня, кроме Рагнара. Его глаза тут же нашли меня, и он улыбнулся самой мерзкой улыбкой, которую я когда-либо видела. Внезапно я почувствовала магию Арлохоса и с ужасающей правдой поняла, что он взял его с собой. Я почувствовала лёгкое давление. Мои ноги двигались сами по себе, они направляли меня прямо к обрыву. Ролан, Дантес, Ума и Астарот повернулись ко мне. — Дантес, — крикнул Астарот. — Я разберусь, — Ролан уже бежал ко мне. Я сопротивлялась как могла, но Арлохос был слишком близко. Я сделала последний шаг и провалилась вниз. Я уже подготовилась к удару, но его не последовало. Кто-то держал меня. Я подняла голову вверх и увидела Ролана, он крепко держал меня за руку и тянул наверх. — Ну же, ты сильнее этой чёртовой книги. Ты можешь справиться с ней, не виси, как уже смирившийся со смертью человек, и помоги нам обоим. — его голос звучал достаточно грубо. Я сосредоточилась на браслете Далии и мысленно попросила помочь. Как ни странно, но это подействовало, и я перестала чувствовать давление Арлохоса, остался лишь неприятный шум и осадок в виде лёгкого головокружения. Я начала подтягиваться, пока Ролан тянул меня. Я поддалась вверх, и вот, я уже лежу на земле, а не на песке, разбившись в щепки. Я быстро встала, Ролан сделал то же самое, вытащив у себя на поясе верёвку, он посмотрел на меня и начала перевязывать мне сначала руки. — Что вы делаете? — я пыталась остановить его, но он лишь сильнее перетянул верёвки. Я почувствовала, как боль начала распространяться по моим перевязанным рукам. — Это ради твоей же безопасности. Поэтому будь добра, и сиди спокойно, я не пытаюсь навредить тебе, лишь помочь. Может ты и заглушила силу Арлохоса, но она всё ещё здесь, и ты тоже. Следом он связал мне лодыжки и побежал обратно к другим, но Рагнара поблизости не наблюдалось, как и некоторых падальщиков. Теперь всё внимание было на мне, они смотрели на меня. Я осмотрела их всех. Вильям был немного ранен в плечо, Аэлла в ногу, Дариан был цел и невредим, я задержалась на нём дольше, чем на других, которые  были лишь слегка потрёпаны. Фэйри уже активно занимались лечением каждого. Дариан подошёл ко мне и посмотрел на меня своими изумрудными глазами, в которых читалось беспокойство. Наверное, он думает, что я ещё нахожусь под воздействием Арлохоса.   — Всё хорошо, — говорю я, но мои слова его явно не убеждают. Это видно по его нахмуренным бровям и колючему взгляду.   Развернувшись, он пошёл к другим. Я одна осталась сидеть на краю обрыва. Прекрасно.   Возможно, они не учли, что Арлохос сможет пробиться через магию браслета, хоть я и не могла никому навредить, только себе. Но появился шанс, что крохотная часть силы ещё осталась во мне. Я посмотрела вперёд и заметила, что плащ Ролана спал при борьбе, теперь я могла отчётливо видеть его лицо. Довольно крепкое телосложение, длинные ноги и руки. Небесно-голубые глаза, нос с горбинкой, который явно был сломан. Шрам, рассекающий щёку и бровь, явно нанесённый мечом. Прервав моё внимание, я заметила как Аэлла направилась ко мне. Её шаги были размерены и медленны, фэйри хоть и залечили немного рану на ноге, но боль осталась. Она присела рядом со мной и посмотрела на меня. — Это дерьмово, — произнесла она. — Что именно? — спросила я, хотя примерно догадывалась, что она имела в виду. — Быть под властью чего-то или кого-то. Я усмехнулась. Она была права, я не принадлежала самой себе, но я не хотела сейчас заниматься самобичеванием. Я знала, как обстоят дела со мной и с моей жизнью. Я знала, чтобы снова стать свободной, нужно выиграть в этой войне. Сейчас именно эти приоритеты занимали мои мысли. — Знаешь, в детстве, я не так представляла наше будущее. Я смотрела на Аэллу, её лицо было задумчивым. — Детство часто искажено глупыми надеждами и детскими мечтами. — Ты права, — Аэлла грустно улыбнулась. В отличие от меня она была больше привязана к другим охотницам, поэтому потеря далась ей гораздо больнее, чем мне.  Я снова посмотрела на других, они стояли поодаль и что-то обсуждали, лишь изредка поглядывая на меня. Аэлла сидела рядом, она молчала, но всё же была рядом.   Мне казалось, их разговор длился целую вечность, даже Аэлла начала засыпать, а у меня горели руки и ноги. — Я, конечно, всё понимаю. Вы там готовите план по спасению мира и всё такое, но вы не могли бы меня уже развязать? — спросила я, подняв туго перевязанные руки. Все они переглянулись, и заговорил Астарот: — Мы не можем этого сделать, пока не убедимся, что ты не опасна. Я закатила глаза, и Асторот вернулся к разговору. Лишь принц Кангана изредка бросал на меня взгляды, в которых не было страха. Он мне улыбнулся, я уже собиралась улыбнуться ему в ответ, но заметила яростный взгляд, направленный в сторону принца, Дариан. Мне казалось, ещё немного и он прожжёт в нём дыру. Будто почувствовав мой взгляд на себе, он повернулся в мою сторону. И в его глазах был, гнев? Я нахмурилась и отвернулась от него и от Арчибальда. Чувствовала ли я ещё влияние Арлохоса? Нет, они уже успели уйти далеко. Если бы не была уверена в этом, то я бы никогда не попросила бы их снова развязать мне руки. — Извини, Селения, хотя нет, мне не за что просить прощения. Потому что я бы всё равно тебя не развязала, быть скинутой с обрыва я совсем не горю желанием. Но ты всегда можешь быть рада моей компании. Вот она, старая Аэлла снова с нами. Я повернулась в её сторону и улыбнулась совсем неискренней улыбкой. Она улыбнулась мне в ответ и пошла к остальным. Я снова обратила своё внимание на Астарота. Может, он и казался добрым и невинным, но на самом деле он был хитёр и беспощаден. Его аура была тёмной.  Любой, кто знаком с ним достаточно близко, знает об этом, но у него есть то, в чём мы все нуждаемся: войско. .

***

Мы снова спускались, точнее, спускались они. Дариану пришлось нести меня на руках, потому что Астарот не посчитал нужным развязывать меня. Один раз он чуть меня не уронил, поэтому мне пришлось взяться за его шею. Он никак не выдал свою реакцию на этот жест и лишь извинился. Я прижалась к его тёплому и твёрдому телу. Я совсем забыла, что скрывалось под его одеждой. Точёные мускулы, которые я небрежно исследовала в тот единственный раз, когда я позволила себе забыть, кем я являюсь. Я пыталась прогнать этот образ, но выходило плохо, поэтому я решила сделать самую глупую вещь, а именно начать разговор с зеленоглазым демоном. — Чувствую себя ребёнком, который ещё не может самостоятельно ходить, и его приходится носить на руках, — пробурчала я. Из-за того, что Дариан нёс меня, мы отстали от всех, так как спускались очень медленно из-за скользкой дороги. — А я чувствую себя матерью, у которой откуда ни возьмись появился ребёнок и ему приходится нянчиться с ним, — его зелёные глаза встретились с моими. Зеленоглазый демон был зол, он снова посмотрел вперёд и уже чуть быстрее начал идти. — Почему ты зол на меня? — задала я вопрос,  который крутился у меня в голове. — Я зол не на тебя. — А на кого? Он глубже вдохнул и снова посмотрел на меня. — Я зол на всех и всё вокруг, особенно на Рагнара и на этого принца-идиота. Но не на тебя, поэтому замолчи уже, — при каждом слове, он злился ещё сильнее. На всех, кроме меня? От этих слов в груди распространилось что-то тёплое. — Принц-идиот? — я невольно улыбнулась, но вовсе не Арчибальду, а ревности Дариана. Но заметив мою улыбку, он подумал, что моя улыбка предназначалась ему. Он зарычал и отпустил меня на половине пути. Вместо этого он прижал затолкал меня в ближайшую пещеру и прижал к холодному камню. Он заключил меня в клетку, но я всё равно была связана и не смогла бы сбежать. Его глаза неотрывно смотрели на меня. Может, я находилась на лезвии меча, но я солгу, если не скажу, что мне нравится выводить его из себя. Это доставляло мне хоть какое-то удовольствие, а главное, его реакцию и внимание. Он дышал глубоко, будто пытался хоть как-то взять себя в руки. Он был весь покрыт кровью, запах железа сводил меня с ума. Я невольно прижалась ближе, он зарычал и обвил рукой мою талию. Мурашки пробежались по всему телу. Он припал губами к моему уху и пошептал: — Не играй с огнём, маленькая охотница, держись подальше от Арчибальда и не провоцируй меня, иначе тебе совсем не понравится моя реакция. В подтверждении своих слов он прижал меня ещё ближе, почувствовав, как его пах прижимается ко мне, я невольно пустила стон от этого соприкосновения. Он зарычал и другой рукой схватил меня за волосы. — Ты убиваешь меня, Селения. Я хотела сказать, что это он убивает меня. Я не могла мыслить ясно, пока он находился рядом, а когда прижимал вот так к себе, я совсем забывала о здравомыслии. Желание нарастало с неприсущей мне дикостью. Дариан чувствовал это, поэтому слегка отодвинувшись, он заглянул мне в глаза. Его тело всё ещё было прижато к моему, волосы были стиснуты в кулаке, а желание, исходящее от нас, просто убивало. Он отпустил мои волосы, собираясь отстраниться, но не в силах отпустить Дариана я припала к его губам. Он ответил на поцелуй с молниеносной скоростью и начал буквально пожирать меня. Дикий стон сорвался с его губ, пока он целовал меня у холодного камня. Я горела, мне было мало, я хотела большего, я хотела его. Внезапно он завёл свои руки назад, при этом не прерывая поцелуй, и развязал мои руки, я улыбнулась ему в губы, и он слегка отстранился. Его взгляд был затуманен, как и мой, я прошептала ему в губы на выдохе: — Если в следующий раз меня свяжут, я точно буду знать, что делать. Он пытался что-то сказать, но я прервала его, обхватив шею своими развязанными руками и снова припала к его губам. Он ободрительно зарычал, а я испустила стон. Подхватив меня за ноги, он крепче прижал меня к камню, я почувствовала, как неровная поверхность камня царапает спину, боль распространялась по всему телу, делая желание ещё слаще. Мне нравилась боль, но только когда мне приносил его Дариан. Отстранившись от моих губ, он припал к моей шее и начал жадно сосать её, явно оставляя при этом багровые следы. — Если этот ублюдок, решит ещё раз посмотреть в твою сторону. То оставь открытой свою шею, чтоб он видел, кому ты принадлежишь. Мне, ты моя маленькая охотница, и никто не смеет прикасаться к тому, что принадлежит мне. Дьявол, меня должны были напугать его слова, но мне лишь сильнее захотелось почувствовать его внутри себя. Он начал яростно развязывать мою рубашку, чтобы иметь хоть какой-то доступ к моему телу. А я начала царапать его шею своими ногтями, чтобы тоже оставить на нём свои следы, моя рубашка полетела вниз, а струйки крови начали стекать по его шее. Но он не обращал на это никакого внимания, полностью поглощённый моими грудями, обмотанные тонкой тканью. Воспользовавшись его состоянием, я начала медленно слизывать каждую каплю крови, стекающую по его шее. Может я и принадлежала ему, но точно также, как и он принадлежал мне. Ему явно нравились мои действия, это было слышно по стонам, срывающимся с его губ и с членом, прижимающемуся внизу моего живота. — Не останавливайся, — прошептал он и вскинул голову для полного доступа к своей шее. Но я отодвинулась, он тут же посмотрел на меня, и его брови нахмурились. Я спустилась с него, и, прежде чем он успел высказать своё негодование, я опустилась на колени между его ног и начала спускать его штаны. Я взглянула на него, его глаза горели от вожделения. — Что ты делаешь, маленькая охотница? Это прозвище, я ненавидела, когда он называл меня так, но сейчас эти слова вызывают во мне бурю эмоций. Я точно не знала, что я делаю, потому что я никогда не делала это другому мужчине. Но я видела, как это делали другие охотницы и как это нравилось мужчинам. Я хотела также доставить ему удовольствие и забыть обо всём, что окружает нас. Высвободив на волю его член, я сглотнула. Он был больше тех, которые я когда-либо видела. Длинный и толстый, с крупными выпирающими венами. Я уверенно схватила его и провела вверх и вниз, Дариан застонал и прислонился к камню. От этой реакции я стала смелее и повторила это движение ещё пару раз, пока не поднесла его к своим губам. Я посмотрела на Дариана, теперь он смотрел лишь на меня, его глаза были дикими, и изумрудный цвет приобрёл огонь. Я разомкнула губы и взяла его в рот. — Дьявол! — прорычал Дариан и схватил меня за волосы в поглаживающем жесте. Я медленно начала вбирать его в себя, при этом не отрывая своего взгляда от его глаз. Я поглощала его до тех пор, пока не почувствовала, как его кончик коснулся стенки моего горла и я начала задыхаться. Я слегка вытащила его из себя и снова взяла в рот. Старшие охотницы говорили, что во время этого лучше дышать через нос, что я и делала. Я думаю, что я делала всё правильно, потому что хватка Дариана усилилась и теперь он сам начал вводить и выводить его из меня.   — Скажи, когда будет слишком, — прошептал он, но его глаза молили о молчании. Я кивнула, и он с животной яростью начал брать мой рот.   Я задыхалась, но моё желание лишь возрастало, я хотела его всего. Я хотела, чтоб он понял, что я принадлежу ему, как и он мне. Несмотря ни на что, он не посмеет прикоснуться к кому-либо кроме меня.   Он начал увеличиваться во мне, когда Дариан зарычал и излился мне в горло, он вытащил член с которого еще капала жидкость, я проглотила всё до последней капли. Глаза Дариана загорелись золотым свечением, когда я медленно слизала остатки его вожделения со своих губ.  — Я бы наблюдал вечно, как ты стоишь передо мной коленях, но я не привык оставлять девушек неудовлетворёнными.   Он опустился на колени, и стоя лицом к лицу ко мне и прошептал:  — Ляг и раздвинь свои ноги, маленькая охотница.   Реакция последовала незамедлительно, и мои бёдра сжались , чтобы вызвать хоть какое-то трение. Он начал нависать надо мной, когда снаружи послышался голос. Вильям.   — Я убью его, — прорычал Дариан,который был явно недоволен появлением своего брата, я же полностью разделяла его чувства и хотела прикончить засранца вместе с ним. Быстро вскочив он начал приводить себя в порядок. Заправив рубашку обратно в штаны он незамедлительно направился к выходу из пещеры, а я последовала за ним. Он резко остановился и развернулся. Дариан осмотрел меня с ног до головы, я снова увидела в его глазах дикий голод, но он покачал головой.   — Ты не выйдешь в таком виде, только я могу видеть тебя в таком состоянии, и никто больше.   Дьявол, мне кажется, я ещё больше намокала от его слов.   — Я потяну время, а ты пока приведи себя в порядок, — я сглотнула и кивнула.   Он снова оглядел меня с ног до головы, сделал шаг ко мне, но быстро мотнул головой развернулся и ушёл.   Я часто дышала. Я горела, может, я и приведу себя в порядок, но что делать с мыслями и горящим желанием, которые никак не хотят уходить.  Наша связь усиливалась с каждым днём, я знала и чувствовала это. В глубине души у меня была жалкая надежда, которая тут же разбивалась стоило мне вспомнить кем я являлась на самом деле. Не Селения, не маленькая охотница, я являлась полуночной охотницей, которая была не просто проклята, но и обречена на погибель. Я обречена также, как и моя истинная пара, который умрёт вслед за мной. Мне суждено было познать все пороки здешнего мира, прежде чем покинуть его. Вот только я не знала, что последним и самым коварным станет - любовь.

Дариан

  Я направился на голос Вильяма, которого собирался убить и отправить к самому дьяволу.   Я сходил с ума и всё из-за маленькой охотницы, которую я оставила в пещере. Я до сих пор ощущал её запах, чувствовал её горячие прикосновения и невероятно мягкие губы, которые буквально отправили меня в рай. Её неопытность была видна по её беспокойным прикосновениям. Но, несмотря на это она была очень хороша. Лучше всех девушек, с которыми я когда-либо проводил время. Она была просто бесподобна.  Селения даже не представляла, какой эффект она производит на мужчин. С тех пор как она перестала носить плащ и маску, как только она перестала скрывать свою ангельскую красоту. Я стал тщательнее следить за мужчинами, которые окружали её и буквально съедали своими взглядами. Но никто не осмеливался зайти далее броских взглядов и  подойти к ней, потому что знали, кому она принадлежит. Кроме этого идиота Арчибальда, который не только посмел переступить грани положенного, но и осмелился влюбится в Селению. Желание убить его была неутолимой. Он заставляет её улыбаться, а ещё она ведёт себя с ним вежливо. Она даже со мной не вежлива, хотя я являюсь её парой, но она предпочитает грубить мне и пускать злобные взгляды. Признаюсь, может я и заслужил от неё такое поведения, но это не означает, что она может улыбаться и проводить время вместе с другими мужчинами. Мысль о том, что она может быть с другим мужчиной, делает меня кровожадным. А мысль о ней с Арчибальдом пробуждает во мне Вальтера. Когда речь шла о ней, то моё здравомыслие отходило на второй план.   Я намеревался сделать её своей в этой грязной и мокрой пещере, я хотел взять её как животное, которое голодало на протяжении нескольких месяцев. Я дико хотел её, как и она меня, я чувствовал это, она показала это, но мой брат прервал нас, во второй мать его раз и я собирался стать братоубийцей.   Я заметил Вильяма вдалеке, как и он меня, — он быстро преодолел расстояние и уже стоял передо мной. С него стекала вода или пот, было непонятно.   — Где вы были? Вас долго не было, Астарот забеспокоился и отправил меня.   Мой брат, он же без пяти минут труп, как никак я должен его выслушать.   — Я устал, и мы решили немного отдохнуть.   Вильям пустил смешок, и я сжал кулаки.   — Ты и устал? Я больше поверю в то, что пойдёт красный снег, чем в то, что ты смог бы устать, Дариан. Говори правду, с вами что-то произошло?   Он будто специально не замечал бушующий во мне гнев.   Сзади нас послышался шорох и рядом с нами встала Селения. Я оглядел её с ног до головы, она выглядела как всегда. Вильям заметил, что Селения уже больше не связана, и странно посмотрел на меня. Но, конечно, от этого мерзавца ничего не скроешь, — он ухмыльнулся, но следом сразу же извинился.   — Прошу прощения за доставленные вам неудобства.   Маленькая охотница посмотрела на Вильяма и произнесла:   — Извинения приняты. Мы направляемся обратно или как?   Она снова повернулась в мою сторону и улыбнулась. Селения улыбалась мне, и хоть вооружён здесь был я, но единственная кто держал невидимый кинжал у моего сердца, была именно она. 

***

Селения

Мы вернулись в пещеру. Асторот сказал, что возвращаться в деревню пока опасно, Рагнар и падальщики знают о ней. — Женщины вместе с детьми и стариками сейчас соберутся и вместе с Умой отправятся в Цитею, там вам дадут кров и пищу на некоторое время, — Астарот придумал хороший план. Цитея была сдельным и самым безопасным местом в мире, никто не осмелится напасть на королевство, охраняемое самим божеством. Я взглянула на Дариана, который с тех пор, как мы вернулись, ни отходил от меня ни на шаг и всегда был рядом. К сожалению, меня пришлось снова связать, но каждый раз, когда он натягивал на меня путы, он извинялся, но в этом нет его вины. Лишь недоверие Астарота и других. — А как же наши мужья? — выкрикнула одна из женщин, из толпы. — Они останутся здесь с нами и будут готовиться к войне, — по пещере прошлись возгласы и ахи. Я чувствую их страх, они понимают, что если они останутся здесь, то, скорее всего, не смогут вернуться живыми. Они больше никогда не смогут увидеть своих любимых, оставаясь здесь они обрекали себя на погибель. Но другого выбора у них не было.

***

Спустя некоторое время, несмотря на крики и разногласия, они отправились в Цитею. Вильям, Хоук вместе с Аэллой подошли ко мне. На лице Хоука отражалась жалость, как и на лице Вильяма. Интересно, они знают, что их жалость не поможет мне снять верёвки? — Мне жаль, — произнёс Вильям. — Только не нужно жалости, Вильям, её и так слишком много в моей жизни. — Во всём виноват мой отец, точнее Рагнар, не могу больше называть его отцом, он не заслуживает этого, — я кивнула, согласившись с ним. Он давно должен был уже это сделать. Хоук присел со мной рядом и похлопал себя по бедру. — Ну, не всё так плохо, как кажется. Мы собрали людей, у нас есть армия и самые влиятельные люди в этом мире теперь на нашей стороне, — Хоук был прав, сейчас всё шло гладко, но ключевое слово пока. Главная ошибка Рагнара заключалась в том, что он не ожидал ответного удара, когда он решил напасть на нас. Но это не значит, что в следующий раз он всё это не рассчитает и не нанесёт ответный удар. Он смог разрушить защитную стену и пробраться в деревню вместе с падальщиками, к счастью, Астарот и другие смогли быстро сориентироваться и увести людей. Сейчас они в безопасности и целы, это самое главное. Даже Аэлла смогла забыть о том инциденте с Торинским оленем, когда у меня он начал сниться в кошмарах. Та сцена в лесу, она опечаталась в моей памяти навсегда. Видели бы меня сейчас другие охотницы, они бы умерли заблаговременно от шока. Самая сильная охотница сидела рядом с человеком, охотницей, которая потеряла свои силы, наследным принцем Велисиона, который хочет убить отца, сыном первой ведьмы, он же ведьмак и моя пара. А также я, которая была связана верёвками. Сказали бы мне в мои тринадцать лет, что я когда-нибудь окажусь в таком положении. Я бы назвала их сумасшедшими. Дариан смотрел на меня, будто пытался залезть ко мне в голову и прочитать всё, о чём я думаю, но в этом случае он просто сойдёт с ума.

***

— Да брось, тебе не кажется, что ты перегибаешь? — спросила Аэлла, смотря на Вильяма, который уже час спорил с Дарианом насчёт Арагона. — Я не буду его выпускать. Мы ещё не знаем точно, сможем ли мы одержать победу в этой войне или нет, —  Дариан был прав, но Вильям всё равно закатил глаза. — Дариан прав, его нужно выпустить в тот момент, когда мы уже поймём, что без помощи дракона не обойдёмся, — Ролан говорил спокойно и рассудительно. Астарот смотрел на него и кивал каждому сказанному слову. — А я думаю, что лучше сначала напустить их на него, перебить половину и добить остальных, — Самуин ошибался, падальщиков не возьмёт огонь Арагона. — А можно вообще справиться без него? Вы представляете, сколько убытков он принесёт? Он не просто будет сжигать врагов, он просто будет сжигать всё, что ему попадётся на пути, а это дома, леса, деревья... Они пострадают, - Дантес тоже говорил уместные слова, природа пострадает, ущерб будет неоправдан. Сейчас мы должны были прийти к одному умозаключению, но у всех были свои теории, но Арагон подчинялся только Дариану. Он был его фамильяром и рос вместе с ним, воспитывал его, последнее слово за ним. Я посмотрела на него, он тут же заметил мой пристальный взгляд и повернулся ко мне. Он посмотрел на меня, будто ожидая вопроса. Я кивнула, будто говоря: «Выбор всё равно за тобой.». Он улыбнулся мне, я улыбнулась ему в ответ, и отчего-то мне стало спокойнее. Шум и крики больше меня не волновали, лишь мужчина, стоявший передо мной. Дариан повернулся ко всем и произнёс: — Я выпущу его, когда посчитаю нужным, — все тут же повернулись к нему.    Самуин уже поднял руку, чтобы, наверное, доказать его неправоту и «неопытность».Когда его перебил Астарот  и заговорил: — Он прав, Дариан будет знать, когда он будет нужен, легион и Арагон подчиняются лишь ему. Может, перед нами сейчас и стоит Дариан, но для врагов он Вальтер и лучший стратег. Вам не стоит об этом забывать. Я улыбнулась ещё шире. — Но что нам делать с ней? — Дантес, указал на меня пальцем. Я приподняла бровь на его явную враждебность и грубость. — У неё есть имя — Селения, и ты будешь обращаться к ней лишь по нему, — произнёс Дариан, более грубым голосом, чем разговаривал ранее. Дантес нахмурился и посмотрел на меня. В его глазах было столько злобы и ненависти, что любой дурак понял бы, что он хочет убить меня. Прекрасно, всего лишь одним врагом больше. — Я не буду называть это чудовище по имени, — будто звук стрелы, прознающий воздух, его слова пронзили меня. Дариан зарычал, вынул меч и поднёс к его горлу.   — Ты будешь относится к Селении уважительно и будешь называть её по имени. Она часть нашего легиона. Она является одной из нас. Если я услышу ещё одно пренебрежительное слово или поведение в её сторону, — он провел мечом по его шее, отчего потекла струйка крови, — Ты узнаешь, почему меня прозвали Вальтером. Я заставлю тебя захлебнуться в собственной крови, пока все будут наблюдать за этим, а я наслаждаться последними минутами твоего жалкого существования, пока жизнь будет медленно и мучительно вытекать из тебя. Дантес смотрел на Дариана, его кадык дёрнулся, а пот побежал по лбу и шее. Вильям и Хоук стояли в стороне, они не предпринимали никаких действий, лишь Астарот гневно и с упрёком смотрел на Дариана, который решил защитить меня.Аэлла наблюдала за всем с крайним интересом. — Дариан, отпусти меч, — с уст Астарота звучало предупреждение, но Дариан ещё крепче обхватил меч и произнёс: — Извинись, и возможно, я подумаю над предложением Астарота, - глаза Дариана загорелись и приобрели огненный оттенок, что давало понять, что он держится из последних сил и не набрасывается на него. Дантес посмотрел на меня, ему хватило ума понять, что он перешёл черту. Слегка прокашлявшись и охрипшим от страха голосом, он произнёс: — Прошу прощения, Селения, — меч медленно прошёлся по его шее, создавая ещё один порез. Ухмыльнувшись, Дариан опустил меч, и его глаза снова приобрели знакомый мне и уже любимый изумрудный оттенок. Зеленоглазый демон вновь был с нами.  Дантес подхватил какую-то тряпку и начал вытирать капли крови, стекающие из раны на его шее. Он уже не смотрел на меня с таким враждебным взглядом. Астарот стоял в стороне, он был весь красным от злости и не сводил своего взгляда с Дариана. Астарот сказал ему что-то на ухо, и они отошли куда-то в сторону. Самуин и Дантес ушли к Ролану, который тренировался вместе с Легионом. — Вот это я понимаю связь истинных пар. Я уже подумала, что он скоро глотку ему вырвет, — я закатила глаза на высказывания Аэллы. — Разве они не знают о вашем с Дарианом сделке, то есть «браке»? — я поморщилась от последнего слова, сказанного Вильямом. — Видимо, Астарот их не предупредил, иначе они бы знали, что Селения никак нам не угрожает, ведь если она предаст нас — то умрёт, — я посмотрела на Хоука. — Ты правда думаешь, что я до сих пор здесь из-за сделки? Хоук был одним из первых, кого я могла назвать своим другом. Но его сказанные только что слова будто кинжал, пронзили моё сердце. Больно осознавать, что человек, которому ты смогла довериться, всё это время видел в тебе лишь врага. — Селения, я не это имел в виду, — Хоук пытался оправдаться, но он уже сказал всё, что хотел. Я решила проигнорировать Хоука и обратилась к Вильяму: — Думаю, нам пора на тренировку.

***

Дариан

— Что ты творишь? — Астарот был в ярости, я понимал его, но я не мог сдержаться, когда этот кусок дерьма оскорбил мою пару перед всеми. Астарот как никто другой тоже должен был понять меня, но ему был дорог союз, заключённый между ними. — Я сделал то, что было нужно. — Ты действуешь необдуманно! Перестань вести себя как влюблённый мальчишка и возьми себя в руки! Сейчас идёт война, и это не место для ваших чувств! — в словах Астарота сквозила злоба и ненависть. Для меня не имело никакого значения,  каким я казался со стороны.Она моя пара и не заслуживает к себе пренебрежительного отношения. — Тебе лучше перестать критиковать меня и заняться более насущными проблемами. Например: научить своих друзей правильной манере общения с людьми. Может, хоть ты до них донесёшь, что оскорблять человека перед всеми — это низко и... — Она не человек, Дариан! И тебе лучше как можно скорее понять это, Дантес прав, она... — Она что? Я тоже не человек Астарот, моя мать была могущественной ведьмой, а отец является самым жестоким человеком на планете. Но я стою здесь и подчиняюсь каждому твоему грёбаному слову, ведь я верен тебе, как и Селения верна мне, и вам всем лучше поскорее это понять и принять. — Ты глуп и слеп, если думаешь, что она сможет полюбить тебя, Дариан. Вам всем кажется, что она любит вас, но это не так. Как только она позволит себе влюбиться в кого-то из вас — она умрёт, и поверь, она не из тех, кто хочет умереть из-за своей же глупости.