X

Я забыла, как дышать, лишь неотрывно смотрела на Асторота. Воспоминания, которые, я думала, навсегда утеряны, стояли сейчас передо мной. Тысячу вопросов и ни одного ответа. — Что значит, ты забрал её память? — не удержавшись, спросил Дариан. Астрот прокашлялся и присел. Я и остальные сели вместе с ним, потому что мои ноги никак не держали меня. — Рассказ будет длинным, но теперь, когда вы здесь, все вместе, я могу наконец-то рассказать вам обо всём. Вильям заёрзал на стуле и с недоумением на лице посмотрел на Дариана, тот молчал и неотрывно смотрел на Асторота. Я ждала, когда он начнёт говорить, но ещё больше я хотела, чтобы он, наконец, вернул мне память.  — Это началось давно, ещё до твоего рождения, когда ты была в утробе своей матери. Рея пришла ко мне и попросила о помощи. Тогда, впервые за всю свою жизнь я увидел настоящую полуночную охотницу. Меня пропитал жуткий интерес, который я никогда ещё ни к кому и ни к чему не испытывал. Я вспомнил рассказы, которыми нас пугали в детстве, что вы похожи на настоящих чудовищ, и даже лица, которые вы тщательно скрывали, были обезображены, — он усмехнулся, но продолжил. — Но твоя мать сразу показала своё лицо, я был удивлён: оно было человеческим, не было и намёка на то, чем нас пугали. Я не увидел в ней ту, кого стоило бы бояться, даже если передо мной стояло самое опасное существо, я просто не испытывал к ней страха. Рея была невероятно красивой, гордой, имела манеры королевских особ. Тогда она рассказала по какой причине её привело ко мне. Рея хотела, чтобы я забрал её память, пока время ещё было не на исходе и у неё был шанс выжить.   — Выжить? Что это значит? Асторот неотрывно смотрел на меня. Всё, что он сказал ранее, было правдой: своей красотой я пошла в маму, но не характером точно, где я была буйными осенними ветрами, она была умеренным летним ветерком. Но она никогда не рассказывала мне, что когда-то она могла умереть. Впрочем, Астарот не заставил меня долго ждать и ответил на мой вопрос, вот только я никак не могла поверить в услышанное.   — Она влюбилась в твоего отца, Селения. Биение сердца отдавалось в ушах, я вскочила, опрокинув стул.   — Это невозможно, — задыхаясь, еле как проговорила я. Нет, она просто не могла. — Почему невозможно? — спросил Вильям, — Ну, влюбилась она. Видимо, твой отец разбил ей сердце, и она захотела его забыть. Я покачала головой в знак протеста. Дариан снова пронзил меня своими изумрудными глазами, но не проронил ни слова. Он так же, как и Вильям, не понимал, что происходит. Асторот прокашлялся и попросил сесть обратно, но я уже просто не могла сидеть. Моя мать влюбилась, она влюбилась в моего отца. Позволила себе это сделать! — Любовь — настоящий яд и верная смерть для полуночных охотниц, — продолжил Астарот, — Это их проклятие, дарованное самим дьяволом. Им нельзя любить, если они позволят себе это сделать, то умрут самой мучительной смертью. Вильям выпучил глаза в оцепенении. Дариан удивлённо смотрел на Астарота.  — Ну же, не удивляйтесь так: любовь и при других обстоятельствах способна причинить боль и также убить. Когда человек начинает полностью доверять кому-то то, открывает своё сердце, а потом, этот человек, которому ты позволил себе довериться всаживает тебе  кинжал в спину своим предательством — это ведь тоже убивает, но морально. Отличие состоит лишь в том, что Селению она убьёт физически, но не душевно. — Он говорил спокойно, но я почувствовала его грусть. Кто-то или что-то причинило ему невероятную боль. Он говорил об этом, основываясь на личном опыте. — Думаю, сейчас это не так важно. — Да, ты права. Твоя мать влюбилась, она попросила меня о помощи. Тогда я стёр ей память о твоём отце, оставил только воспоминания о тебе, дал знать, что ты живёшь в её утробе. Она ушла, и я думал, что мы никогда с ней больше не увидимся. Пока она снова не пришла ко мне. Но теперь не одна, а под руку с тобой. Ты ещё тогда была маленькой, буйной, строптивой, но мягче других охотниц, ты отличалась от них, и значительно, — я дрогнула, — твоя мать боялась, что другие охотницы посчитают тебя слабой. Охотницы презирали слабость. В тот день ты убила свою собаку и перенесла это очень тяжело. Я как сегодня помню твой подавленный вид и глаза, полные горя. В страхе за тебя она попросила впервые стереть тебе память. Я не хотел, ведь не знал, как магия повлияет на тебя. Тебе было тогда около пяти, а я ещё никогда не пробовал свою магию на детях и... — Подождите, — вклинился Вильям, — ты хочешь сказать, что они заставили пятилетнего ребёнка убить живое существо?!   Он был возмущён, когда я же просто не помнила об этом. Я знаю лишь, что тосковала по кому-то, чувство одиночества долгое время не покидало меня. Дариан всё ещё сидел молча, лишь изредка сжимал и разжимал кулаки, пристально наблюдая за Астаротом, который продолжил свой рассказ.   — Тогда всё прошло удачно, ты не помнила о том происшествии. Это был первая наша с тобой встреча. Ты была такой милой, — он усмехнулся, — И такой сильной. Я почувствовал твою магическую энергию, когда стирал память. Она сопротивлялась мне, несмотря на юный возраст. У тебя была воля, но хрупкое сердце. Боль уступила место силе, и я стёр твою память, — Астарот прочистил горло и продолжил: — Рея очень любила тебя, поэтому так сделала. Я знаю, мама любила меня, любила очень сильно, она пожертвовала собой и спасла меня. Я знала, что не все охотницы относились к своим детям с любовью и нежностью, как это делала мама и я ценила это. Несмотря на все предрассудки, которыми её окружали с самого детства, она смогла сохранить в себе человечность   — Какова была цена? Я была не настолько глупа, чтобы предполагать, что он делал всё это по доброте душевной, у всего всегда есть цена. Особенно у магии. Астарот тоже не был глуп и сразу понял, о чём речь. — Лишь час твоего времени. Я попросил, чтобы она приводила тебя ко мне два раза в неделю на час. — Зачем? Он склонил голову и улыбнулся. — Ты не задала вопрос, который я так ждал: не спросила, где и кто твой отец... — Не переводи тему.  Я смотрела на него неотрывно. Я всю жизнь росла без отца, и его отсутствие ничего не решало, как сейчас не будет решать и присутствие. Хотя меня интересовало, кого моя мать могла полюбить, но для этого было не место и не время. Сейчас мы должны были решить более насущные вопросы. А Астарот точно чего-то не договаривает. Взглянув на Дариана, он снова посмотрел на меня. — Сначала это был простой интерес к тебе, к твоей силе и к вашему виду. Я хотел изучить тебя, но, как я уже говорил, ты была очень строптивой, поэтому мне временами давалось это очень тяжело. Я нашёл другой выход. Ко мне тогда приходила женщина с её сыном. Ему тоже была нужна моя помощь, но в первую очередь он нуждался в друге, как и ты. Я познакомил вас, тебе было уже на тот момент шесть, а ему десять, — он засмеялся, — он ничем не отличался от тебя, был заносчивым и упрямым засранцем. Вильям тоже засмеялся, а Дариан внимательно слушал, боясь упустить хоть одну важную деталь. У меня был друг, которого я не могла вспомнить. От этого в груди становилось пусто. Я помню, как выезжая из леса с мамой, мы заезжали в маленькие деревни я видела как дети играют с другом и веселились. Среди охотниц такого не было. Нам не разрешалось грать или резвиться, аза непослушание нас наказывали плетью. Я всегда мечтала иметь друга  и даже не могла представить, что он у меня был. У меня был друг, даже слышать об этом, было нечто нереальным.  Астарот снова взглянул на Дариана и продолжил: — К моему удивлению, ты первая сделала шаг навстречу и попыталась наладить с ним отношения, но он оттолкнул тебя. Помню, как ты, тогда обиженная, показала ему язык и сказала, что если он не перестанет быть таким грубияном, то ты не будешь с ним дружить, — Асторот тепло улыбнулся, и мне стало некомфортно. — На что он закатил глаза, но всё же извинился: тогда вы начали сближаться. Ты начала приходить чаще двух раз в неделю и была больше часа, и всё ради него. Вы были не разлей вода, ты ходила за ним прям как хвостик. В ответ он кричал на тебя и просил, чтобы ты так часто не ходила за ним. Но каждый раз, отворачиваясь, он улыбался, ведь у него была ты. Его маленький друг. — Значит, у меня был друг, и я была очень близка с этим другом в детстве? — спросила я.  Он кивнул.  — И где же он сейчас? Астрот мельком взглянул на Дариана и снова вернулся ко мне. Может и Дариан знал об этом? Раз Астарот не сводит с него своего взгляда. — Как только я закончу, я расскажу тебе о нём, а пока позволь продолжить.   — Хорошо, я слушаю.   — Тот друг был серьёзно болен и его болезнь развивалась стремительно, именно поэтому его мать привела его ко мне, она хотела, чтобы я вылечила его, но моих сил было недостаточно. На тот момент ему уже было двенадцать, а тебе, Селения, уже исполнилось восемь. Он лечился у меня, но ни одно моё лекарство не помогало, ему становилось всё хуже. Его мать беспокоилась, она ни разу не встречала тебя, ведь, после того, как она приводила своего сына, она тут же уходила, не желая оставаться рядом. Но когда его болезнь начала прогрессировать она начала оставаться, в один из таких дней, она увидела тебя. Она не знала, кто ты, но она почувствовала твою силу и ключ к спасению своего единственного сына. — В каком смысле «ключ»? — наконец-то подал голос Дариан.   Астарот не обратил внимания на вопрос Дариана и продолжил: — Селения могла вылечить того парня. Но у каждой магии есть своя цена. Селении бы пришлось поделиться своей жизненной энергией, тем самым связав вас друг с другом. Мать мальчика была в восторге от этой идеи, только она ещё не знала, что при обряде соединения, привязываются и жизненные силы людей. При смерти одного, другого поджидала бы та же участь. Это было слишком опасно: если бы ничего не вышло, то и Селения, и мальчик могли умереть. — И что вы сделали? — Спросил Вильям. — Я связал их с помощью древних предметов втайне от Реи. Я спас жизнь парню, но потерял Селению. Рея узнала правду и приказала вернуть энергию своей дочери, но я уже не мог обратить магию вспять. Это было невозможно, поэтому мне пришлось стереть память тебе, Рее и тому мальчику, лишь я и его мать знали, и помнили правду. Он приходил ко мне ещё год, вы ничего не помнили о том случае, всё было, как прежде, обряд подействовал, мальчику стало лучше, и ты тоже не чувствовала никаких недомоганий от этой связи. Со временем матери мальчика пришлось забрать его, а мне – стереть ему память. Ты очень тяжело перенесла расставание. Мне пришлось стереть память и тебе. Так, вы и стали незнакомцами, знающими друг о друге всё. У вас сохранились лишь ваши магические предметы, которыми я и связал вас. Он указал на мой кулон. Кулон, который я ношу с детства, который всегда был со мной рядом. — Я рад, что вы снова встретились, — Астарот тепло улыбнулся, а я недоумённо посмотрела на него. — Он перед тобой Селения. Твой друг детства и парень, с которым ты связана — Дариан.  Мир на мгновение будто остановился, я посмотрела на Дариана, который также смотрел на меня и держал в руке кулон. Мы не могли пошевелиться, лишь Астарот смеялся от радости, но я не чувствовала ничего, в груди была лишь пустота и шок. Дариан – мужчина, которого я ненавижу и хочу убить, был моим другом детства? Я просто не могу в это поверить. Гнетущую атмосферу прервал смех Вильяма, я повернулась к нему. Он, сгорбившись, смеялся, я даже заметила, как у того навернулись слёзы от смеха. Я неодобрительно прокашлялась. Заметив это, он кое-как остановился и выпрямился. — Извините, но я не смог сдержаться, это была лучшая шутка и розыгрыш за всю мою недолгую жизнь, — он опять пустил смешок, но заметив злой взгляд Астарота, его улыбка тут же спала. — Это не шутка, принц, — произнёс он.  Дариан стоял молча и смотрел куда угодно, только не на меня. Вильям побледнел и спросил: — Так они и правда связаны? — Астарот кивнул. — Вот дьявол.   — Значит, если умру я, умрёт и он? Меня сейчас больше волнует тот факт, что мы с этим зеленоглазым демоном связаны и часть моей жизненной энергии у него в руках. Дариан поднял голову и произнёс: — Наверное, тебе это доставляет удовольствие, охотница: знать, как чья-то жизнь находится в твоих руках. Астарот побледнел, он точно не ожидал такой реакции на своё признание. — Дариан, не нужно говорить наперёд, сядьте и обсудите всё спокойно, вам о многом нужно поговорить. — Мне нечего с ним обсуждать, может, он и был моим другом когда-то, но сейчас я вижу перед собой врага, который на время является моим союзником. Он для меня никто. Я найду способ разорвать это дьявольскую связь, и мне будет плевать: умрёт он или нет. Ты не имел права связывать нас и тем более отдавать ему часть моей энергии. — с этими словами я развернулась и вышла.

Дариан

  Гнев затуманил мой разум. Он был направлен на Селению, я хотел сорвать этот чёртов кулон с шеи. Кулон, который я пытался снять с себя, сколько я себя помню. Я всегда думал, что это подарок матери, поэтому так яростно хотел избавиться от него, но эта дрянная вещь не поддавалась ни разу. Сейчас больше всего я злился именно на Астарота. Он молчал об этом столько лет, играл со мной с самого начала, знал, кто она, но предпочёл не говорить мне об этом. Он предпочёл ложь и тем самым пошатнул моё доверие. Предал меня. — Дариан, я понимаю, о чём ты сейчас думаешь. Но поверь, это всё было только ради вас, — проговорил он и положил свою руку на моё плечо в поддерживающем жесте.   Я сделал шаг назад и скинул его ладонь с моего плеча. В его глазах было сожаление. Он солгал, когда обещал мне никогда этого не делать. — Ради нас? Никаких нас нет и не будет, Астарот! Селения мне никто и никогда ни кем не будет, как и тебе. Ты должен был рассказать всё с самого начала, а не играть во все эти игры! Рассказать, что моя чёртова жизнь зависит от той проклятой девушки! — слова лились градом, уничтожающим, холодным и опасным. Но я чувствовал себя разбитым и преданным. Вильям ушёл, оставив нас наедине. Он знает, что в гневе меня лучше не беспокоить. Асторот тоже знает об этом, прекрасно знает. Он отступил на пару шагов назад. Я ухмыльнулся. Боится меня, он всё ещё меня боится. — Дариан, тебе лучше успокоится, злость тебе не к лицу, — под конец его голос дрогнул. — Ты врал мне, Астарот. Человек, которого я считал своим отцом, скрывал от меня правду! Не смей говорить мне сейчас о злости, не смей. — кровь бурлила, сила отдавалась в сердце, она хотела выйти наружу. Хотела сжечь всё дотла. — Я знаю, но обещал твоей матери, обещал не рассказывать тебе до определённого момента и... — И этот определённый момент — охотница? — перебив, спросил я. — Да, теперь, когда я рассказал, думал, она захочет добровольно сотрудничать с нами, — в голосе Астрота было сожаление. — Это и не нужно было. Мы заключили сделку на крови, когда находились в Велисионе. — Что вы сделали?! — выкрикнул Астарот. — Провели обряд и заключили сделку. Она не сможет предать нас, — я был уверен в этом, как бы она сейчас не злилась, не смогла бы отступить. Астрот рухнул на ближайший стул, его лицо отображало странную эмоцию, которую я не мог понять. Он покачал головой и нервно усмехнулся. — Ты знаешь, как раньше волшебные существа заключали браки? — спросил Астарот и мне совершено не нравился смысл его вопроса. — Нет. — Они сначала привязывали свои внутренние энергии друг к другу, чтобы знать, что их намерения серьёзны, они готовы были умереть со своим любимым человеком, чем остаться одними. А потом заключали сделку на крови, чтобы показать своё доверие и любовь друг другу. Как только кровь соединенных смешивался друг с другом, то их связь становилась нерушимой. Обряд принимал не всех и многие погибали лишь при попытке связать друг друга. Это было рискованно и опасно, поэтому истинные браки между существами были и являются великой редкостью и благосклонностью небес, — проговорил он, а злость и сила, бушевавшая во мне, стихла, как море после шторма. Потрясённый, я уставился на Астарота, и он, не отрывая взгляда, проговорил: — Вы заключили брак, Дариан, и не просто какой-то брак, а истинный. Вы стали истинными. Вашу связь уже никто не сможет разрушить. — Это невозможно. К дьяволу, я не верю в это. — Вовремя соединение, у вас появились метки на одних и тех же местах, и вы испытали странную боль вперемешку с чем-то необычайно приятным, не так ли? — Но, — мой голос дрогнул, и я не смог продолжить, ведь он был прав, после того как я испытал дикую боль, ко мне пришло невероятное спокойствие и умиротворение, и даже охотница, стоявшая напротив меня, перестала являться объектом моей ненависти. Как бы я ни отрицал этого, но после того дня, я начал чувствовать к охотнице странные чувства. — Иди и найди свою жену, глупец, — зло проговорил Астарот, на последнем слове я сморщился, — приведи её сюда. Ей теперь тоже нужно знать о том, что у неё теперь есть муж. 

Селения

Я находилась на поляне, подальше от людей, здесь было тихо, и можно было спокойно всё обдумать. Поляна была густо покрыта зеленью и разными цветами, я даже сорвала несколько ромашек и одуванчиков, и сплела из них венок. В детстве это занятие успокаивало меня. Тяжело вздохнув, я посмотрела вдаль. Дьявол. Я не могу поверить, что этот зеленоглазый демон был для меня настолько близким другом, когда теперь мы ненавидим друг друга. И наша связь, к одной проблеме прибавилась ещё одна и теперь мне предстоит разобраться и с этим. Так или иначе, нам предстоит тяжёлое противостояние. Нужно постараться не заострять на этом такое внимание. Главное сейчас — одолеть Рагнара. С остальным я смогу разобраться позже. Он хитрее, чем я ожидала. У него всегда есть запасной план, и когда мы думаем, что впереди, он всегда опережает нас. Ему кто-то помогает, кто-то гораздо могущественнее; охотницы предполагали, что у него может быть Оракул. В таком случае у нас нет ни малейшего шанса обойти его. Он заранее узнавал о наших дальнейших действиях у Оракула. Я откинулась и легла на мягкую зелёную траву. Небо было полностью голубым, даже облачка не наблюдалось.  Внезапно надо мной появилась чья-то фигура, перекрывая собой весь взор. Хоук. — Далеко же ты забралась, — усмехнулся он и уселся рядом,— Ну, и как тебе? Я проигнорировала его вопрос. Не хотела смотреть на Хоука. Знала, что имел в виду. Приняли меня  не очень радушно. Даже здесь, я не могу чувствовать себя спокойно, зная, что почти каждый житель в деревне желает меня прикончить, а без своей силы я являюсь для них ягнёнком на жертвоприношении. Для них я всё ещё остаюсь монстром, который в любой момент может напасть и украсть их детей.

— Они скоро привыкнут, — Хоук пытался утешить, но я знала правду: они привыкнут, но не перестанут бояться; не хочу тешить себя ложными надеждами. — Кто она? — спросила я, чтобы сменить тему. Хоук сразу же понял, о ком я и тепло улыбнулся. — Лия. Я невольно улыбнулась в ответ, всматриваясь в его влюблённый вид. Стоило ему лишь подумать о ней, как его лицо начинало сиять от счастья. Лия много для него значит, он влюблён в неё. Сильно влюблён. Чувство, которое мне никогда не предстоит понять.  — Она твоя жена? — Нет, — усмехнулся он, но быстро добавил: — Пока нет. Она моя невеста. — Красивая. — Да, самая красивая и невероятная на свете! Мы молчали ещё пару минут, но, не выдержав, Хоук спросил: — Что ты собираешься делать? — Ну, сейчас я хочу пойти и посмотреть, как Альт, а потом... — Я не про это, Селения, — перебил он, — Что ты собираешься делать дальше, после всего? Я редко задумывалась об этом. Но точно хотела бы уехать подальше из Велисиона, в какое-нибудь тихое и горное место, где никто бы не смог потревожить меня и нарушить мой покой, но смогу ли я зажить спокойно, после всего, что произошло и ещё произойдёт. — Жить, — ответила я, и он понимающе кивнул. Внезапно кто-то позвал в рог. Хоук вскочил, на его лице читалась тревога, он тут же побежал обратно в деревню. Я понеслась вслед за ним и прокричала: — Что происходит? — Тревога! Кто-то проник в деревню! — прокричал он в ответ. Я нагнала его, и теперь мы бежали рядом друг с другом. — Это же свободная территория, сюда может забрести кто угодно. — Ошибаешься, это закрытая и охраняемая территория. Это место окружено защитным барьером, никто из чужаков не может проникнуть сюда. — Значит, это не чужак? Его лицо исказилось от гнева, будто он знал, кто это мог быть и ответил: — Раньше не была, но сейчас она наш враг. — Она? Ты знаешь, кто это? — Аэлла.