XI

Когда мы уже добежали до лагеря, рог стих. Все столпились у одного места, но, заметив меня, тут же с испугом начали расступаться. Я подошла ближе и увидела склонившегося Дариана и Астарота. На земле лежала девушка: вся в ранах, ссадинах и синяках. Внимание также привлекал шрам на лице с двумя бороздами, пересекающий правый глаз нос. Это она смогла пройти через защитный барьер, но её вид оставлял желать лучшего. Её тело было растерзано. Девушка умирала и ей нужна была помощь. Хоук встал рядом с ними. — Хватит глазеть, быстро разошлись! — прикрикнул он на глазеющих людей, которые сразу же начали уходить, хоть каждый из них оглядывался по дороге, — Дариан, возьми её и отнеси ко мне. Хоук, ты с ним, — последний кивнул и направился вслед за Дарианом. Я пошла за ними, но Астарот остановил меня и строго произнёс: — Нет, ты пойдёшь за мной, — он был зол, можно даже сказать, что в бешенстве.   От спокойного человека, которого я увидела впервые, не осталось и следа.

***

  Мы шли по полю, на котором сгущался туман. И не скажешь, что ещё пару минут назад,  здесь было яркое солнце, которое грело нас  своим теплом.  Сейчас был лишь холод: морозный и пробирающийся до костей.   — Что мы ищем? — спросила я Астарота, который выглядывал что-то на поляне.  — Не что, а кого. Он не успел далеко уйти, — Астарот вынул два кинжала и один передал мне.  Я вопросительно на него посмотрела.  Астарот поднёс палец к губам. Я замолчала и сосредоточилась: шуршание, следом запах гнили, внезапно донёсся до меня, и у меня защипало глаза от этой вони. Это было тело. Разлагающееся тело мёртвого. Я прекрасно помню и никогда не забуду этот запах, его ни с чем не перепутать. Неожиданно кто-то очень быстро пробежал мимо нас. Настолько быстро, что я даже не смогла разглядеть, кто это был. К тому же нам очень мешал туман, которой выглядел не совсем правильно, будто это явление было совсем не природное. Астарот начал произносить магические слова, а я встала в боевую позицию. Кто бы это ни был, он явно не настроен на дружелюбный разговор. Он пробежал снова, но теперь гораздо ближе. Я инстинктивно хотела призвать теней, но лишь почувствовала вибрацию на левом запястье. Браслет. Чтоб его метеором снесло. Астарот жестом велел подойти к нему, и я встала вплотную рядом с ним. — Это падальщик, — прошептал он. Я быстро оглянулась на него, но он уже произносил другие слова заклинания.  Падальщик? Это было просто невозможно, чаще всего они выходили только в ночное время и охотились в основном на животных. Но характерный запах гнили выдавал их. Осталось лишь выяснить, зачем они здесь и для чего.  Падальщики были людьми, которые смогли сбежать из Ада. Это было очень редким явлением, когда кто-то мог бежать от своего наказания, поэтому падальщиков очень мало. В частности они безобидны, но демоническая кровь, которая течёт в них делает их быстрыми и сильными. Я чувствовала его. Он был совсем рядом. Этот тошнотворный запах уже успел въесться в меня. Я сконцентрировалась, и когда снова уловила движение сбоку, я быстро нанесла удар и ранила его. Я почувствовала, как остриё прошлось по плоти с тошнотворным звуком.  Он закричал и кинулся на меня. Я отскочила в сторону, он кинулся вслед за мной. Без моей силы, я становилась физически слабее, что делало меня отличной мишенью для таких тварей.  Пытаюсь найти Астарота, но понимаю, что его здесь нет.  — Что за... Сзади появился ещё один падальщик и набросился на меня. Я сделала быстрый выпад и ударила его по голеням. Как и ожидалось, любой сильный удар причинял мне боль, а скорость удара была медленнее.   Они были большими. Падальщики не могут быть такого размера, это просто невозможно. Падальщики были лишь людьми. Но после смерти грешные души, которые отправились в ад и смогли сбежать, становились падальщиками, или как Зельда любила их называть, демоническими существами: их туловища были искривлены, руки и ноги не по-человечески удлинены, и ходят они на четвереньках. Но никто никогда не упоминал, что они могут быть такого размера. Сейчас они бегают около меня и выжидают как стервятники. Я для них как добыча, которую они выслеживают, чтобы напасть. Астарот куда-то пропал или сбежал. Я одна, без магии, но против двух падальщиков. Это просто самый лучший день в моей жизни, после встречи с Рагнаром. Я сжала единственное оружие, которое у меня было. Радовало лишь то, что я была хорошо обучена для сражений. Выждав ещё несколько секунд, они разом кинулись на меня. Я снова отскочила назад. Огромные когти пронеслись перед лицом. Я вскинула руки и одним движением отрубила их кинжалом. Падальщик закричал в агонии, второй ударил меня и откинул на пару метров. От удара закружилась голова, а туман становился лишь гуще, с каждым разом было труднее их разглядеть. Но всё ещё можно было уловить их запах. Падальщик снова набросился, но я кувыркнулась в сторону и вскочила. Он смотрел на меня своими бездонными чёрными глазами и улыбался, и эта улыбка пробирала до костей. Пока я отвлеклась на него, второй падальщик воспользовался шансом и напал сзади, вонзая длинные когти в плечо. Зашипев, я ударила кинжалом по когтистой руке и отрубила его, следом нанесла удар в его глаз, отчего он закричал нечеловеческим и по-настоящему ужасным голосом. Улыбавшийся до этого подальщик немедля кинулся на меня, и когда он уже был почти рядом, я нанесла удар по его голове и хоть немного выбила из колеи. У падальщиков было слабое место, нам рассказывали об этом на учениях, но я никак не могла вспомнить какое. Вспоминай, Селения, вспоминай. От этого зависит твоя жизнь. Внезапно в голове начало отдавать ноющей болью. Я схватилась за виски, пытаясь сохранить равновесие и сконцентрироваться.

***

— Падальщики атакуют и нападают в основном парами, они слишком трусливы, чтобы попытаться напасть в одиночку. Это не самые сильные демонические существа, но при этом их не так-то просто одолеть, как вы можете подумать. Столкнувшись с ними, нужно знать лишь одно: эти адские отродья очень боятся огня, — произнесла Зельда. — А если у нас нет шанса воспользоваться огнём? — спросила я. Зельда улыбнулась и ответила. — В таком случае нужно наносить удар в сердце, которое у них находится рядом с печенью. Из-за обращения их органы переместились в неестественном порядке. Будьте крайне осторожны, пары падальщиков связаны друг с другом. Сначала вычислите слабое звено и нанесите удар по нему, потом уже разберитесь с более сильным соперником.

***

  Воспоминания о том уроке пронеслись перед глазами. Я не знаю, как это вышло, но стоило мне подумать об этом, как вдруг я вспомнила.  Сейчас я сосредотачиваюсь на падальщиках, которые снова окружили меня. Нужно нанести удар рядом с печенью и убрать сначала слабое звено, вычислить которое было легко: он был ниже, движения были не такими быстрыми, как у другого. Я кинулась к нему. Раскрыв пасть, он прыгнул на меня, повалив на землю. Я вскинула руки и ударила его по челюсти, костяшки затрещали от удара, он лишь слегка потерял равновесие и в следующую же секунду он всадил когти мне в живот. Я вскрикнула и всадила кинжал рядом с печенью и попала точно в цель. Падальщик с громким воплем резко выпрямился, а потом замертво упал на меня. Изнемогая от боли, я аккуратно вытащила когти и скинула с себя мёртвую тушу. Внезапно вспыхнул огонь, и я услышала крик другого падальщика. Из тумана вышел Астарот. Увидев меня, он неодобрительно цокнул:  — Раньше ты была сильнее.  — Раньше у меня была сила.   Может, он и забыл, как его ученик нацепил на меня эти кандалы и лишил всех моих сил, тем самым сделал меня слабой мишенью перед врагами. Ситуация с падальщиками им в пример, если бы у меня только была сила, я бы разобралась с ними гораздо быстрее, и обошлось бы без ран.   Кстати о них, без самоисцелении она не заживает, и боль разрывает меня на части. Я чувствую, как крови вытекает меня и берусь здоровой рукой за рану. Астарот нахмурился. — Нет. Я имею в виду твою выносливость, даже без магии, у тебя должна была сохраниться физическая сила. Но ты всю жизнь рассчитывала именно на магию, и в этом твоя огромная ошибка, Селения. Будь ты немного умнее, то не стояла бы сейчас с зияющей раной на своём животе.   Боль отдавалась по всему телу.   Я не придала значения словам Астарота, это не я бросила кого-то на растерзание двум падальщикам и наблюдала за этим со стороны. Он чёртов ублюдок, который хотел проверить меня. Я сделала всё, что было в моих силах, и я не обязана ему что-то доказывать, поэтому, еле передвигая ногами, я прошла мимо него. — На что ты надеешься, Селения? — выкрикнул вслед мне Астарот, и я замерла. — Я надеюсь лишь на себя! — повернулась к нему. — Девушка, на которую возлагали такие большие надежды, превратилась ни во что неспособную и никчёмную девчонку. На тебя жалко смотреть, Селения. — проговорил он, а я сжала кулаки. — Я никогда этого не хотела. Я не хотела такой судьбы для себя, и ты не вправе осуждать меня за мои поступки. — Но это твоя судьба, мы тоже не выбирали наш путь, но всё равно делали то, что нужно было и что требовалось от нас. Через обиду, боль, раны, мы стараемся для нашего общего будущего, когда ты, поджав хвост, убегаешь. Злость и гнев поднимались во мне. — Я знаю, что ты сдерживаешь себя, Селения. Я видел это в твоих действиях. Ты могла за раз одолеть этих падальщиков и без своей силы. Ты и есть сила, Селения, просто пока ты сама этого не осознаёшь. Он говорил правду. Я знала. Я долгое время подавляла в себе охотницу. Втайне ото всех: как и развивала свои способности, в это же время я их подавляла. Хотела, даже мечтала, чтобы охотницы заметили другую «избранную», чтобы оставили меня в покое. Но не помогло. Это было выжжено везде, но главное в моём сердце,  это была моя судьба. Никто не мог противиться ей.  — Я всего лишь хотела немного свободы. — Знаю, поэтому и хотел, чтобы твоя мать почаще приводила тебя ко мне. У меня ты могла быть собой, Селения. Ты могла быть счастливой, улыбаться, радоваться и быть обыкновенным ребёнком. Но у тебя отняли этот шанс, они забрали у тебя всё.

Дариан

— Ну как она? — спросил я выходящего из домика лекаря.  — Жить будет, но шрамы останутся. Я кивнул ему, и он ушёл. — Как она? Вильям, он был сам не свой с тех пор, как увидел Аэллу в таком состоянии. Я думал, его чувства к этой девушке прошли хоть немного, но в глубине души, я понимаю, что он никогда не сможет забыть Аэллу.  — Жить будет, — ответил за меня Хоук. Я также не думал, что когда-нибудь снова увижу Аэллу. Видя её, такой окровавленной и жалкой, была мысль оставить её умирать, дать истечь собственной кровью. Но Астарот этого не позволил. Он всё ещё надеялся вернуть нам нашу Аэллу, но уже было поздно, слишком поздно.       — И? Что вы собираетесь с ней делать? — спросил Вильям.   — Подождём Астрота, а дальше увидим. Несмотря на веру в добро Астарота по отношению к Аэлле, я не хотел, чтобы она и минуту оставалась здесь. Но она была дорога ему и, к моему сожалению, Вильяму тоже. Только Хоук разделял мои взгляды и хотел, чтобы она покинула это место как можно скорее. — Не верится, что она снова здесь, после всего, что случилось, — Хоук злился, и я его прекрасно понимал. За сегодня произошло слишком много событий. Астарот уже должен был найти падальщиков, но вот на кой дьявол ему вообще понадобилась эта маленькая охотница?   Нам нужно поговорить и я собирался это сделать, пока я не услышал рог. Охотница, от которой я собирался избавиться, как только мы разберёмся с Рагнаром, стала настоящей проблемой. Я был с ней связан, она была моей спасительницей, моей женой, моей стенной парой. Даже думать об этом было смешно.  Да она не моргнув и глазом, всадила бы нож мне в спину. В своей жизни я ни разу не задумывался о браке. Для меня девушки не являлись чем-то большим, чем временным утешением. Я проводил время со многими девушками, которые были готовы сделать что угодно, лишь бы получить хоть чуточку моего внимания, а после провести со мной ночь. Но ни одна из них не обладала такой наглостью, хитростью и талантом доводить меня до такого бешенства, как делает эта девица.   Я прекрасно помню, как обещал, что никогда не захочу её. Но я буду глуп, если не признаю, насколько она прекрасна, и, наверное, всё дело в нашей связи или в длительном отсутствии любовных утех. Я еле смог сдержаться, когда она начала обрабатывать мои раны, после того как сама же их и нанесла. Когда она, совсем не стесняюсь начала меня раздевать и прикасаться ко мне своими руками. Она не понимала, что со мной делают её невинные прикосновения. Я буквально был весь в огне, и это было не из-за боли, нет, я привык чувствовать её, она сопровождало меня всю мою жизнь. Дело было в другом, а именно в ней. Она делала меня таким, я хотел её, прям там, в этой грязной палатке, около лекарственных трав. Взять её там на полу, раздеть и исследовать каждую часть тела. Меня передёрнуло. Даже думать об этом было абсурдно, но именно такие чувства она во мне и вызывала, ненависть в этом списке была на последнем месте. А вот желание прикоснуться к ней лидировало. Возьми себя в руки Дариан, тебе нельзя хотеть эту девушку. Совсем неподобающие мысли об охотнице, у меня прервала странная боль в районе живота, она была внезапной и ослепляющей. Какого дьявола? Все раны уже успели зажить, но сейчас у меня было такое чувство, будто меня вспороли. Я взглянул вниз: ничего не было, никаких ран или крови, но боль никуда не уходила. Я схватился за живот и согнулся. — Что с тобой?   Спросил Хоук, заметивший моё состояние. — Ты неправильно поставил вопрос, друг мой, легче спросить: «Что с тобой только не произошло?» — иронично произнёс Вильям, и я закатил глаза. Он был прав. За последнее время слишком многое успело свалиться на меня. Рагнар, охотница, Арлохос, падальщики, Аэлла и надвигающаяся война. Мне нужно взвесить все за и против, найти союзников, укрепить войско и уничтожить Рагнара раз и навсегда. Но я не могу думать обо всём этом, когда все мысли занимала Селения. Как бы ужасно это ни звучало, но моя жизнь в её руках. Я должен решить эту проблему, пока она полностью не проглотит меня. Мы услышали шуршание у входа, и разом все обернулись. Это был Астарот, который нёс на руках Селению, она была вся в крови.   Первым среагировал Хоук и подбежал к ним, следом Вильям сделал то же самое. — Вот дьявол.   Выругался Хоук, пока я медленно подходил к ним. — Что произошло? — спросил я, разглядывая охотницу. — Падальщики, — только и ответил Астарот и мы сразу всё поняли. Охотница была ещё в сознании и смотрела на встревоженных Вильяма и Хоука. Астарот отнёс её на ближайшую кровать, где располагались лекарственные травы и нити. Астарот попросил помочь раздеть её, пока он будет готовить нужные лекарства. Я согласился и помог снять плащ, всё время она молчала, лишь изредка шипела, когда я задевал раны на теле. Следом я снял с неё окровавленную рубашку и замер. Вся нижняя часть живота была вспорота когтями падальщика, раны были очень глубокими и уже начинали гноиться.  И я всё понял. Боль, которую чувствовал я, была лишь частью её боли. Астарот уже взял бутылочки с лекарственными травами и подошёл к нам. Хоук с насторожённостью взглянул на меня. Я сжал кулаки и взглянул на Астарота, который медленно начал обрабатывать раны охотницы.  Она зашипела и вскрикнула от боли, когда Астарот приступил к разрезам на животе: раны никак не хотели заживать, самоисцеление не помогало. Ослабла, а может и вовсе исчезла из-за  браслета. — Тогда, в тюрьме, не было же лекарств, но твои раны зажили довольно быстро, но сейчас всё выглядит хуже, чем я думал.   Вильям смотрел на охотницу, у которой даже не было сил взглянуть на кого-то из нас.  Но я не мог понять лишь одно: о какой тюрьме шла речь? — Тогда у меня была моя сила, с её помощью я могла самоисцелиться, но сейчас... — не успела она закончить, как Астарот начал зашивать рану, и она вскрикнула, морщась от боли. — Я почувствовал твою боль, — необдуманно произнёс я. Все обернулись, а охотница вопросительно выгнула бровь. — Это нормально, при нынешних обстоятельствах, вы теперь не только связаны с друг другом, вы также стали единым целым, поэтому вы и чувствуете раны друг друга. — Но до этого никто из нас ничего не чувствовал, — тяжело дыша, поговорила она. Астарот почти закончил с ней. Ни о чём не знающий Хоук начал возмущаться, и Вильяму, которому посчастливилось всё это услышать и узнать, пришлось выпроваживать и объяснять всё.  — Ты ей не рассказал? — спросил Астарот.   Я отрицательно покачал головой.  — Не до этого было. — Думаю, сейчас самое время, — подметил он, и я повернулся к охотнице. Она сидела, облокотившись на деревянную часть дивана, вся в синяках и кровоподтёках. Будь у неё сила, раны начали бы заживать, сейчас её состояние было плачевным. И меня не покидало чувство вины, ведь именно я Наде на неё браслет, который подавил её магию. — Наша сделка, — начал я и остановился, не в силах продолжить. — Наша сделка. И что дальше? — я посмотрел в её голубые глаза. Рано или поздно ей придётся узнать об этом, поэтому я сжал кулаки и ответил: — Нашей сделкой с соединением мы заключили брак. Её лицо исказилось от шока. Мне кажется, она даже забыла о своей боли. Она смотрела то на меня, то на Астарота. — Что за бред он несёт? Мне сейчас совсем не до ваших шуток. У меня дыры в животе, которые не заживляются из-за вас.  Она всегда была белой, словно снег, но из-за раны она стала бледнее, словно труп.   — Это не шутка, Селения. Вы теперь являетесь  мужем и женой. Сделка на крови, которую вы заключили, взамен на его помощь тебе, послужила рычагом завершения обряда парных уз. Вы и так были связаны, но теперь вы нечто большее. Любое волшебное существо почувствует это, стоит лишь к вам двоим приблизиться, — Астарот говорил медленно и спокойно. Селению начало трясти, она встала на дрожащих ногах, никто из нас не сдвинулся с места. Она сделала один шаг ко мне, потом второй, третий, четвёртый, пока не оказалась лицом к лицу с Астаротом. — Сначала ты без разрешения моей матери привязал его ко мне, отдав половину моей жизненной энергии, а теперь ты стоишь и говоришь, что я ещё являюсь его парой, из-за твоих глупых махинаций в прошлом? — Селения часто дышала, слишком часто. Она разорвала бы Асторота, если бы её магическая сила всё ещё была у неё. — За этот проклятый месяц произошло столько, чего не происходило за всю мою недолгую жизнь. Арлохос, Рагнар, война, а теперь и вот это, — она указала на меня пальцем. Я сдвинул брови и хмуро посмотрел на неё, но она даже не оглянулась. — Когда закончится война, я не знаю как, но ты отвяжешь его от меня, — и снова она указала на меня, — Я даю тебе время, найти для него другой энергетический сосуд. Если ты не сможешь до конца всего этого справится с этим, то он умрёт, потому что, если ты не найдёшь выход, его найду я, и исход вам всем не понравится. — с этими словами она развернулась и легла обратно на кровать. Впрочем, такой реакции я и ожидал. Я знал, что она не захочет быть со мной связанной.  Астарот взглянул на меня, явно ожидая другой реакции. Но она отреагировала спокойнее, чем я ожидал... хоть и обещала убить Астарота, если он не уладит дело с браком и нашей связью. Однако я удивлён, что она дала нам время найти сосуд для меня. Будь на её месте я, то непременно бы захотел побыстрее избавиться от неё, но она решила дать мне шанс выжить. Возможно, маленькая охотница не так бессердечна, как я думал.

Селения

Я была зла, очень зла, но мной преобладала больше усталость. Из-за ран я не могла здраво мыслить в данный момент. Хотела всего лишь отдохнуть от всего, даже брак с зеленоглазым демоном не выделялся на фоне всех моих проблем. Астарот, Дариан и Вильям ушли, остался только Хоук, который по-настоящему беспокоился обо мне. — Как ты? — Жива.   Он усмехнулся: я знаю, что он спрашивает обо всей ситуации в целом. — Ты же знаешь... — Я не про это, — закончила за него я, и он улыбнулся. — Да, не про это, но раз ты не хочешь говорить, то мы можем просто помолчать.   Он уселся рядом со мной, и мы правда молчали. Молчали до того момента, пока Астарот, Дариан и Вильям не вернулись к нам. Вильям сел по другую сторону от меня и ободряюще улыбнулся. Я ответила улыбкой, хоть и не понимала, откуда у меня даже на это нашлись силы с моим полумёртвым состоянием.   — Раз все собрались, то можно начинать, — произнёс Астарот, все кивнули, кроме меня, но он не обратил на это внимание и продолжил: — Сегодня к нам проникли падальщики. Впервые за четыре года. Я и Селения, — при упоминании моего имени я вздрогнула. Хоук это заметил и сжал руку, —Смогли их одолеть, но они стали сильнее прежнего: скорость, ум, сила — всё преобладает. На пороге война, и падальщиков стало больше. Это не совпадение, что-то надвигается. Нечто, что страшнее Рагнара, то, что заставило падальщиков сбежать из Ада. Может, это и так, но Ад редко вмешивается в войны между людьми. Дьявол считает людей лишь жалкими пешками на большой шахматной доске. Ему никогда не было интересно, что происходит на земле, его больше интересовало, сколько грешных душ падёт к его ногам. — Нам нужны союзники, — подал голос Хоук. Все поддержали его.Если в земных делах и правда замешан Ад, то нам нужны союзники, как никогда раньше. Падальщики выходят наружу, это только начало, они самое слабое звено в подземелье, дальше пойдут более сильные и опасные существа. — Дариан, ты же можешь призвать его, он бы со всеми справился — подал голос Вильям. — Нет, Арагона выпускать рано и слишком опасно. Он всё ещё спит и набирается сил, его время ещё не наступило, — он произнёс это с холодным расчётом, будто уже предвидел всё это. — Дракончика оставляем на десерт, значит, — усмехнувшись, проговорил Вильям. Дариан кивнул. — С этим уладили. Я отправил своих людей, чтобы обговорили дела с другими королевствами. Двое из них уже согласились на союз, от шести жду ответа. Наша главная цель — Рагнар. Нужно убрать его, пока он не набрал ещё большую силу. Пока мы держали путь Асторот не сидел сложа руки, он начал искать союзников. Но я бы не стала так доверять людям, которые могли также встать на сторону Рагнара и уничтожить нас всех. — Он что-то задумал, я не знаю, что, но он изменил планы. В последнюю нашу встречу он обещал убить Вильяма и Дариана, и возвести на престол нового наследника, — проговорила я. Хоук настороженно наблюдал, он помнил нашу перепалку с королём, но он пропустил главное. — У него нет никого, кроме нас, глупо так рисковать и  убивать сразу двоих наследников, — произнёс Вильям. — Да, но он хочет зачать ещё одного, — ком в горле стал невыносим. Дариан наблюдал за мной. Сейчас я снова видела этот проблеск в его глазах, недоверие. — Ты чего-то недоговариваешь. Я сильнее сжала руку Хоука. Взгляд Дариана опустился на наши сплетённые руки и его глаза помрачнели. Я не могла не сказать им об этом, они должны были знать, что их жизнь на волоске и угрозы Рагнара были правдой.   — Он сказал, что матерью ребёнка стану я. Наступила гробовая тишина. Мне показалось,  что на долю секунды весь мир замер, умолкли пения птиц, шум и ребячество детей за окном стихло, остались только мы. — Какого дьявола?! — прокричал Хоук, он быстро вскочил, выпустив мою руку, — Почему именно ты? Он говорил, что ты нужна ему только как марионетка в войне, что ты станешь отличным оружием против его врагов. — Да, но по некоторым обстоятельствам, ему пришлось изменить планы. Он сказал, что ему нужен сильный наследник с магией, которой я обладаю. Тем более, когда я под властью Арлохоса, ему даже не нужно будет меня заставлять, он может просто принудить. В глазах Дариана был гнев, этот маленькой огонёк внутри зрачка снова запылал. Астарот повернулся и теперь стоял спиной к нам всем. Лишь один Вильям сидел спокойно, пока Хоук нервно расхаживал между нами. Пока я вспоминала тот день, я помню его мерзкий запах, я догадывалась о его мыслях и желании сделать меня своей. Тошнота, как и в тот день подкатил к самому горлу.  — Он перешёл все границы ещё давным-давно. Но как он, не боясь гнева самого дьявола, смог решится на подобное? — Рагнар не рассчитал лишь одного, — Астарот повернулся, — Как бы он не горел желанием иметь наследника от Селении, но у охотниц не бывает сыновей. — Бывает, — опровергла я, — Но этот шанс один на миллион. Они рождались, хоть и очень редко. Мальчики-охотники были неуправляемы, очень сильны и опасны. Было несколько случаев с рождением охотников, но сразу же после рождения первого, они поняли, что им среди нас не место. Как только они рождались, старшие охотницы забирали детей у матерей и убивали, чтобы в будущем они не стали для нас опасностью. — Значит, он хочет себе наследника с кровью охотницы, чтобы в будущем поработить весь мир вместе с ним? — спросил Хоук. Астарот кивнул. Дариан прокашлялся и спросил следующим: — Откуда он уверен, что она смогла бы родить ему сына, если шанс один на миллион? — Оракул. Не удивлюсь, если он спросил прежде у него. К тому же Селения является избранной. Это уже делает её особенной и отличающейся от других охотниц. Если бы кто и смог бы родить мальчика, то только она.       Оракул. Я была права, вот как он узнал про то, что замышляют Вильям и Дариан, про мой побег и всё остальное.   — Избранная? Что вы имеете в виду? — спросил Вильям. — Потом, — ответила я.  Сейчас было не до моих особенностей, нам нужно как можно скорее разобраться с Рагнаром, пока он не нашёл и не уничтожил всех нас. Внезапно поток моих мыслей прервал шорох из дальней комнаты. К нам вышла та девушка, которую нашли рядом с лагерем. По её виду ей явно стало лучше, бледность лица ушла, да и теперь она хоть могла стоять на ногах. Я заметила, что она  была невысокого роста и имела хорошее телосложение. Длинные чёрные волосы, голубые глаза, остро очерченные скулы, делали её по-настоящему красивой, несмотря на две борозды, которые находились около её правого глаза. Они нисколько не портили её внешний вид. Вильям тут же подскочил и встал немножко впереди всех, ближе к ней. Астарот ласково улыбнулся. Но она смотрела лишь на меня, на её лице читался ужас. Я непонимающе посмотрела на неё. Она раскрыла рот и тут же захлопнула, потом снова открыла, но теперь, чтобы заговорить. — Быть того не может. Ты же должна быть мертва.