Глава 40. Сильные люди. Продолжение.

Сильные люди ломаются очень громко… Так звучно… с надрывом… Слышен хруст их души… обломки силы падают на пол. Они не кричат… не ноют… не просят о помощи… Они просто ломаются… Раз — и всё.

***

— Теперь, Романова, ты займешься вот этим. — Хефнер демонстративно несколько раз постучал пальцем по лощеной поверхности конверта. — Не буду долго ходить вокруг да около и скажу прямо, как есть, этот человек очень опасен. Полный отморозок. Псих, больной на всю голову. В прошлом году хладнокровно убил собственную мать и весьма виртуозно обставил всё как самоубийство. Полиция очень быстро закрыла дело за недостаточностью улик. За последние два месяца на его счету почти два десятка жертв и все они девушки от шестнадцати до двадцати трех лет. Он их сначала жестоко избивает, многократно насилует, после чего убивает каким-нибудь необычным способом. «Резать на куски» своих жертв он начинает, когда те еще вполне себе живы. Тело последней девушки маньяк даже пытался растворить в ванне с кислотой. Он нам нужен живым, но если ты, Романова, как бы случайно пристрелишь его, то руководство не сильно расстроится. И вот еще что. Он единственный ребенок высокопоставленного американского дипломата.

— Считаете, папаша будет мстить? —  цинично хмыкнула девушка.

— Не исключаю.

Хефнер был абсолютно спокоен, словно высеченная из холодного льда несокрушимая глыба, Джонсона же после слов генерала начало заметно потряхивать, и его глаза расстеряно бегали от Наташи к Хефнеру и обратно. Марк понимал, что не имеет права спорить со старшим по званию, но он так же понимал, что не может вот так вот просто отдать Наташу в качестве живой приманки для поимки опасного маньяка. Мужчина нервно кусал губы, пытаясь придумать правдоподобную, а главное, очень вескую причину, чтобы «отмазать» Романову от этого рискованного задания.

— Почему именно я? — Марк не сразу узнал ее странным образом севший голос, который нарушил напряженную тишину комнаты. — Мне почти тридцать, есть и более молодые сотрудники. Маньяк может попросту не клюнуть на меня.

Джонсон поежился от мерзкого холода, быстрым зверем пробежавшего вдоль всего позвоночника. Он почувствовал себя так, словно смалодушничал, словно оказался не способен помочь Наташе в трудную минуту, и та теперь самостоятельно пытается найти решение возникшей проблемы. «Дерьмо собачье… Наташа, прости, я очень хочу тебе помочь, но не могу придумать, как…» — нахмурился Марк, вперив свой пристальный и враждебный взгляд в спину ненавистного Хефнера, который, немного помолчав, безразличным тоном произнес:

— Возраст здесь ни при чем, главное опыт. К тому же, ты выглядишь гораздо моложе, а заглядывать в твой паспорт он вряд ли станет.

— Есть и другие опытные сотрудники. Клэр, например, — девушка продолжила приводить свои доводы и, казалось, даже и не думала так легко сдаваться.

Генерал хищно склонился чуть ниже над столом и, облокотившись ладонями о его гладкую поверхность, беспристрастно посмотрел прямо Наташе в глаза.

— С каких это пор, Романова, в тебе появилась дерзость опротестовывать решения высшего руководства? Позволь, я угадаю… У тебя где-то припрятан серьезный компромат на высокопоставленных людей, с помощью которого ты надеешься заполучить себе свободу? Так вот, вынужден тебя разочаровать. Свободы, на самом деле, не существует, она — всего лишь сладкая иллюзия для наивных дураков. Идти против системы бесполезно, ее никогда и никому не сломать.

— Вы не правы, генерал Хефнер, —Наташа смело смотрела в глаза своему оппоненту, даже не думая отвести горящий ненавистью взгляд. — Свобода существует. Просто вы бессовестно отобрали ее у граждан своей страны. Вы отобрали ее у меня. Вы отобрали ее у… —  девушка внезапно осеклась, и Хефнер закончил фразу за нее:

— …Майкла Джексона, — мужчина многозначительно помолчал, внимательно и беспристрастно изучая ее заметно побледневшее лицо и, шумно выдохнув, продолжил:

— У Джексона никто и ничего не отнимал. Этот кретин сам роет себе могилу, причем, очень давно. Нет большего заблуждения для человека, чем ощущение вседозволенности и всеобщего обожания. Сегодня народ тебя боготворит, а завтра, с не меньшим наслаждением и презрением распнет на тяжелом деревянном кресте посреди пустыни. Человеческая натура слабо поддается элементарной логике, знаете ли… —  Хефнер немного помолчал, давая девушке время осмыслить всё вышесказанное. — Мы давно и очень пристально наблюдаем за Джексоном, и это началось задолго до твоего появления в его жизни. И мы до сих пор смотрим сквозь пальцы на выкрутасы твоего знаменитого на весь мир и эксцентричного любовника лишь потому, что именно он наша железная гарантия, что ты не сбежишь и не наделаешь никому не нужных глупостей. Но в любой момент мы можем и поменять свое решение. Слышишь, Романова? В любой момент Майкл Джексон может оказаться под ударом, и тебя, по трагическому стечению обстоятельств, не окажется рядом, чтобы спасти его от неминуемой смерти. Как тебе такой судьбы пасьянс, мм? — на краткое мгновение, но в безэмоциональных глазах мужчины всё же полыхнула жестокая, холодная молния. —  Скажите мне, кем себя возомнил этот бедный чернокожий мальчик? Всепланетным благодетелем? Человеком, который имеет право вмешиваться во внутреннюю и внешнюю политику страны? Он взлетел очень высоко и пытается подняться еще выше, но мы сумеем вовремя подрезать ему крылья. Просто помни об этом, Романова.

Наташа не припоминала, чтобы генерал Хефнер когда-либо повышал голос. Вот и сейчас он говорил все это без ярко выраженных модуляций в голосе, но его спокойный, с нотами ледяной уверенности тон нагонял еще большей жути на присутствующих. И еще, девушку очень сильно напрягал тот факт, что Хефнер говорил про Джексона почти тоже самое, что и Хариф. Простое совпадение?

— Почему бы вам просто не отпустить меня? — устало произнесла Наташа, полностью игнорируя все слова Хефнера, произнесенные в адрес Майкла. — Полагаю, я уже достаточно сделала на благо Соединенных Штатов.

— Это не тебе решать, Романова! И приказы руководства не обсуждаются! Хочешь уйти — валяй, но эти двое мгновенно окажутся под ударом.

— Эти двое? — Наташа осторожно покосилась на Джонсона.

— Марк здесь ни при чем, он пока у нас вне прицела. Чего не скажешь о твоем прошлом и нынешнем любовниках — Харифе и Джексоне.

— Зафар? Но причем…

— Здесь он? — серые глаза мужчины блеснули холодной сталью. — Он наивно полагал, что мы никогда не узнаем о ваших с ним отношениях, но мы знаем. Всё знаем, Романова. И мы не зарубили на корню ваш с ним любовный роман лишь потому, что он нам был крайне выгоден. Слабость мужчины в его женщине. Хариф стал бы делать всё, что мы ему прикажем, но ты сбежала, и он вновь стал неуязвим. А Джексон, — генерал презрительно хмыкнул, — у него есть определенная власть. У него есть огромная харизма и редчайшая способность владеть умами и чувствами миллионов. К нему не просто прислушиваются, ему внемлют, как простые люди, так и мировые лидеры. Джексон с его бесспорными талантами способен внушить толпе всё, что ему будет угодно. Такой уникальный человек нам бы точно не помешал. Для достижения определенных целей.

— Сволочи… — еле слышно, одними губами, прошептала Наташа. — Подлые, мерзкие твари…

— Но несколько лет назад Майкл Джексон отказался от сотрудничества с американскими спецслужбами, а мы такое не забываем и не прощаем, — продолжил Хефнер, не обращая внимания на ее тихие ругательства. —  Повторяю еще раз, певец давно был бы мертв, если бы не ты. Святые великомученики! Этот мир полон глупцов и безумцев! Что Джексон, что Хариф возомнили себя бессмертными Богами, сошедшими с недосягаемого Олимпа. Но это далеко не так, они такие же простые смертные, как и все остальные. Более того, вы трое — звенья одной цепи: выпадет один, следом полетят все остальные. Всё еще хочешь уйти? Тогда погибнут все — и ты, и Джексон, и Хариф.

— Сэр, позвольте…

— Не надо, Марк… — Наташа произнесла это тихо и на удивление спокойно, но было что-то такое в ее голосе, что заставило его подчиниться и замолчать.

— Джонсон, хочешь заступиться за нее? — Хефнер медленно перевел на него взгляд своих ледяных, бездушных глаз. — Тебе должность жмет? И, я надеюсь, ты не забыл, что между сотрудниками Бюро запрещены близкие, интимные отношения?

— Между нами ничего нет, никогда не было и никогда не будет, — почти огрызнулся Джонсон, не в силах держать себя в рамках чиновой субординации.

— А очень бы хотелось, правда, Марк? — презрительно хмыкнул Хефнер. —  Понимаю… Только мой тебе совет, не стоит рушить собственную блистательную карьеру из-за женщины, какой бы прекрасной она ни была, — генерал вновь перевел свой взгляд на девушку. — Так что, Романова, твой окончательный выбор?

Наташа хмуро посмотрела на Хефнера и без дальнейших колебаний взяла конверт в руки. Мужчина сделал вид, что ничуть не удивлен ее решением.

— Ну что ж, и это вполне ожидаемо. И снова никакой интриги, так сказать, — все тот же безэмоциональный, словно неживой голос. — Люди всегда выбирают любовь, не понимая, что это прямой путь в никуда. И в этом мое главное отличие от вас, примитивных индивидуумов. Вы все думаете в первую очередь о судьбе одного конкретного человека, я же мыслю в масштабах целой страны. — С этими словами генерал направился к дверям палаты и уже возле самого порога небрежно обронил через плечо:

 — Спокойной ночи, господа! Буду рад видеть вас на службе в полном здравии и хорошем расположении духа.

Джонсон почти минуту смотрел на закрытую дверь, пытаясь осмыслить всё то, что сказал Хефнер. Марк и раньше догадывался, что Наташе очень несладко приходится в Бюро, но лишь сейчас он смог оценить весь угрожающий масштаб бедствия.

Мужчина медленно повернул голову и пристально посмотрел на девушку, пытаясь подобрать нужные слова.

— Не надо, Марк, не говори ничего, — она словно прочитала его мысли, — просто открой окно настежь, здесь стало нечем дышать.

Марк сделал так, как она просила, и замер у окна, вдыхая полной грудью прохладный ночной воздух и продолжая усиленные попытки сформулировать что-то утешительное и жизнеутверждающее. Но подходящих ситуации мыслей у него не было. Марк повернул голову в сторону Наташи: девушка продолжала сидеть неподвижно на стуле, крепко сжимая в руках злополучный конверт.

— Ты же понимаешь, что Хефнер нес полнейший бред насчет Джексона. Он просто хотел запугать тебя…

— Я так не думаю, Марк, — бесцветным голосом отозвалась девушка. — Но сейчас это неважно. Сейчас я продолжаю жить сегодняшним днем и я счастлива тем, что у меня есть. И никто, слышишь, Марк, никто не отнимет этого у меня.

— Наташа, я…

— Прости, Марк, я на самом деле очень устала и хочу поскорее лечь в постель, — девушка медленно поднялась со стула, развернулась к нему лицом и вымученно улыбнулась.

— Тебе не за что извиняться, я всё прекрасно понимаю, — его сердце болезненно сжалось от невыносимой нежности и жалости к ней. Он мог бы даже пойти сейчас к Джексону и попросить, чтобы присмотрел за ней. Марку казалось, что Наташу категорически нельзя оставлять сейчас одну, что рядом с ней обязательно должен быть кто-то очень родной и близкий…

— Ничего не говори Майклу…

Джонсон вздрогнул и растерянно посмотрел на нее: она что действительно читает его мысли, или у него, что называется, всё и так на лбу написано? Марк вздохнул, и уголки его губ тронула едва заметная нежная улыбка.

— Спокойной ночи, Романова, и если что, я всегда рядом.

Мужчина бросил на девушку еще один взгляд, полный сочувствия, и быстрым шагом направился к выходу.

— И вот еще что, Марк, — мужчина замер на полпути и, развернувшись к ней лицом, тут же встретился с серьезным взглядом изумрудных глаз. — Держись от меня подальше, ну так, на всякий случай.

— Я не могу, Романова, мы вроде как работаем вместе.

После ухода Джонсона Наташа быстро умылась, переоделась и незамедлительно отправилась в постель.

Главный вопрос, который мучал ее сознание, заключался в том, откуда Хефнер мог узнать о компромате? Ведь она никому не говорила об этом, ни одной живой душе. Хотя нет, был один человек, который всё знал, и в случае форс-мажора был готов незамедлительно привести ее план в действие. Но он не мог ее предать. Все, кто угодно, только не он. Возможно, генерал сказал про компромат «от фонаря», желая проследить за ее реакцией. Ведь уже многие сотрудники и до нее пытались шантажировать руководство Бюро разной нелицеприятной информацией, желая получить различные социальные блага и крупные денежные бонусы. Все попытки шантажа закончились по-разному: кого-то убили, кого-то посадили, кого-то сделали глубоким инвалидом до конца дней. «Нет, Хефнер ничего не может знать о наличии у меня секретной информации. Это была всего лишь проверка…»

Успокоив саму себя, Наташа начала размышлять над дальнейшими словами генерала. Ее мысли лихорадочно метались между Майклом, Зафаром и печальными событиями, которые происходили между ними тремя последние несколько месяцев. И все-таки какова истинная цель Харифа относительно Джексона? Теперь ответ на этот вопрос не казался ей таким уж однозначным.

«Ничего не понимаю… — мысленно сокрушалась девушка. — Хефнер сказал, что мы все трое связаны, но каким образом? И ладно я! Руководство нашло беспроигрышный рычаг давления на меня в виде Майкла, но Зафар… Каким образом они могут повлиять на решения и действия Харифа? Вот этого я действительно не понимаю. Похоже, что Джонсон прав, и Хефнер нес полный бред, пытаясь запугать меня и заставить играть по их правилам. Ну, а все-таки… Все-таки, что если Зафар на самом деле не враг, а союзник?.. Нет, не может этого быть. Зафар хотел убить Майкла. Ведь это он подсунул ему F5. Или нет?.. Хефнер и Хариф… Хариф и Хефнер. Кто-то определенно блефует из этих двоих, вот только кто именно? Почему слова Зафара так подозрительно похожи на то, что сказал сегодня генерал? И почему Зафар так смело и открыто рассказал мне важную часть своего плана относительно Майкла? Был настолько уверен в своем успехе или… это был вовсе не его план, и он хотел меня о чем-то предупредить? Господи, как же я устала от всех этих головоломок и ребусов… Может все-таки стоит поговорить с Харифом перед моим отъездом? Только вряд ли он расскажет мне всю правду…»

Наташа тяжело вздохнула и перевернулась на бок. Надо успеть поспать хотя бы пару часов, ведь, как говорится, утро вечера мудренее.

В это же самое время Марк Джонсон, растеряв последние остатки сна, расхаживал по своей палате вперед-назад и думал, думал, думал… Он вспоминал их с Наташей крайнюю командировку в Лос-Анджелес, эмоциональную потасовку с Джексоном и всю эту ужасную историю, связанную с препаратом F5. Он вновь и вновь анализировал убийство врача, разговор с генералом в палате у Наташи и всё больше задавался одним и тем же вопросом — а не мог ли именно Хефнер приказать врачу сделать Романовой аборт?

***

Ей снились нежные и страстные темные как самая загадочная арабская ночь мужские глаза. Они манили, завораживали, брали в свой прекрасный плен. В голове пульсировала одна и та же мысль: «Бежать! Бежать от него прочь!», но вместо этого она не могла даже пошевелиться, словно ее тело и воля были парализованы сильным магическим заклятьем.

Наташа запрокинула голову вверх и с удивлением обнаружила, что ее руки привязаны к резной спинке кровати при помощи белого льняного шарфа. Она осторожно дернулась несколько раз — бесполезно, умело завязанные узлы держали намертво. «Зафар, прошу, оставь меня в покое. Оставь его в покое. Скажи, чего ты хочешь?» — «Тебя. Я пришел за тобой, глупо и дальше отрицать очевидное…»

Мужчина придвинулся еще ближе, и его пальцы прикоснулись к ее щеке. «Ты такая красивая и такая желанная. Ты должна быть моей, Наташа. И ты станешь моей…»

Она снова дернулась и недовольно застонала, почувствовав его ладонь на своем обнаженном бедре. Затем, так и не сумев сбросить мужскую руку со своего тела, Наташа злобно зашипела и, заглянув прямо ему в лицо, не смогла отвести своего взгляда.

Бездонные черные глаза завораживали и манили к себе. Она, не моргая, смотрела в эту пугающую и одновременно притягивающую к себе бездну, не в силах оторваться. Ей казалось, что еще немного, и этот магический взгляд поглотит ее душу, словно Черная дыра очередную Вселенную, но ей уже было всё равно. Она жаждала подчиниться, стать частью этой темной, бурлящей стихии, быть поглощенной ею. Своим взглядом он словно поднимал на поверхность ее сознания всё то запретное, зловещее, чернеющее, пугающее, но вместе с тем такое прекрасное в своей роковой, неотвратимой красоте.

Наташа в каком-то странном порыве подалась вперед, и их губы встретились в жарком, сумасшедшем поцелуе. Его горячий бархатистый язык чувственно играл с ее юрким язычком, то уверенно наступая, то невинно дразня и убегая прочь. Когда их губы размыкались на одно лишь мучительное мгновение, оба жадно глотали ртом раскаленный воздух и вновь сливались в долгом, страстном поцелуе.

Прохлада черных шелковых простыней приятно контрастировала с ощущением его горячих пальцев на изнывающей коже. Ее руки, по-прежнему, были привязаны к ажурной спинке кровати, и не было абсолютно никакого смысла сопротивляться его ласкам, которые становились всё изысканнее и откровеннее.

Или все-таки смысл сопротивляться был? Наташа пару раз всё же дернула руками, пытаясь ослабить путы, но лишь еще больше затянула их вокруг своих запястий. Девушка беспомощно всхлипнула и коротко простонала в его губы, на что мужчина довольно улыбнулся.

— Обещаешь быть хорошей девочкой?

— Нет, — почти огрызнулась она, сверля его красивое, слегка надменное лицо испепеляющим взглядом. Она не понимала, как такое возможно — настолько сильно любить и ненавидеть одновременно?

— Я так и думал, — Зафар довольно улыбнулся и принялся покрывать неторопливыми поцелуями ее нежную, разгоряченную кожу.

Мужчина самым виртуозным образом играл с ее телом, медленно и томительно подводя к головокружительной вершине сексуального наслаждения, чтобы почти на самом пике, в самый последний момент умело притормозить ее чувственное напряжение и вновь начать всё сначала. Наташа неистово металась по кровати, практически теряя сознание, стонала, умоляла дать ей необходимую разрядку. Наконец сжалившись, Зафар довел ее до умопомрачительного оргазма и отвязал женские руки от кровати.

Взяв небольшую передышку, они продолжили свой древний эротический танец на влажных шелковых простынях. Ощутив его внутри себя, девушка издала тихий, протяжный стон удовольствия и запустила пальцы в его густую непослушную шевелюру. Зафар был груб с ней и агрессивен, но не настолько, чтобы это можно было счесть за садизм…

С громким криком Наташа села в кровати. Сердце бешено билось где-то в горле, кожа покрылась холодным, липким потом, волосы спутались и прилипли к взмокшему, покрытому испариной лбу. Всё ее тело горело, внизу живота тянуло и ныло так, словно она действительно несколько часов подряд занималась любовью.

Наташа несколько раз резко выдохнула и провела по лицу ладонями, пытаясь привести себя в норму. Проклятый Зафар начал преследовать ее даже в сновидениях! Хорошо, что Майкла не было рядом, ведь неизвестно, как она вела себя во время злополучного сна. Наверняка, чувственно стонала и вновь шептала его имя… Зафар…

Девушка решительно откинула в сторону одеяло и, быстро сунув ноги в мягкие спортивные туфли, прошла в небольшую ванную комнату.

Облокотившись руками о раковину, Наташа взглянула на себя в зеркало и иронично ухмыльнулась над своим весьма пикантным видом. Открыв краны и смешав воду до прохладной по ощущениям температуры, девушка принялась протирать лицо, шею, руки, периодически спускаясь к зоне декольте. Вода подействовала на Наташу благотворно, и ей стало намного легче.

Затем девушка прикрыла глаза и принялась разминать шею и плечи, довольно выдыхая, когда слышала характерный хруст в суставах. После чего она вновь посмотрела на свое отражение в зеркале и чуть не вскрикнула от неожиданности. Позади нее, на пороге ванной комнаты стоял Зафар и смотрел на нее в упор с дьявольской ухмылкой на губах. Девушка сразу же поняла, что это не очередной кошмарный сон, и мужчина, стоявший сейчас за ее спиной, вполне осязаем и реален.

Обдавшая нестерпимым жаром волна прокатилась вдоль ее позвоночника от головы вниз, и сразу же, в обратном направлении, волна леденящего холода. Но Наташа сумела быстро взять себя в руки, с показным спокойствием закрыла краны с водой и демонстративно несколько раз встряхнула кисти рук над раковиной, усердно делая вид, что ничуть не удивлена его визитом.

— Почему я уже ничему не удивляюсь? Полагаю, глупо спрашивать о том, как ты сумел проникнуть в сверхсекретный госпиталь Пентагона? — иронично спросила Наташа, вытирая руки о белоснежное вафельное полотенце.

— Полагаю, что так…

Наташа кинула быстрый взгляд на его подтянутую, спортивную фигуру. В черной толстовке с капюшоном и огромным логотипом Calvin Klein на груди, черных спортивных штанах с тонкими белыми лампасами и высокотехнологичных кроссовках Reebok из последней коллекции Зафар выглядел гораздо моложе своих лет. А густая копна вечно непослушных волос и озорной блеск в глазах еще больше добавляли ему почти мальчишеского очарования.

Наташа еще раз смерила мужскую фигуру недовольным взглядом и почти вплотную подошла к нему, намереваясь выйти из ванной в комнату, но тот ни на сантиметр не сдвинулся со своего места, чтобы освободить ей проход. Наташа недовольно выдохнула и, с угрюмым видом, начала с трудом протискиваться мимо его фигуры, на что получила игривую улыбку — Зафара вся эта нелепая ситуация явно забавляла.

— Зачем пожаловал на сей раз? —  произнесла девушка недовольным тоном, наливая себе стакан холодной воды, чтобы немного остыть: за секунду до этого ее бросило в сильный жар то ли от того, что пришлось с боем отвоевывать себе проход, то ли от самого присутствия Зафара в непосредственной близости от нее.

— Я в бешенстве! — свирепо прошипел мужчина, на что девушка иронично вскинула брови:

— Серьезно? И с чего бы это? Злишься, что врачи откачали Майкла, и он не отправился прямиком на Небеса согласно твоему грандиозному замыслу?

— Плевать на Джексона! — его черные глаза метали злые молнии, а напряженные бицепсы волнующе играли под тонкой трикотажной кофтой. — Я в бешенстве от того, что у Марка Джонсона поднялась рука отправить тебя в Лос-Анджелес в самый разгар гражданского бунта! Он каким местом думал, когда отдавал подобный приказ? Он отправил тебя в город, на улицах которого свободно разгуливали толпы молодых, разгоряченных выпивкой и наркотиками чернокожих мужчин, которые горели огромным желанием отомстить властям штата за их жалкое, никчемное существование, — всё это время Зафар хищной поступью двигался в сторону девушки и теперь остановился совсем близко от нее, заглядывая прямо в ее зеленые глаза. — Ты хоть представляешь, что они сделали бы с тобой, попади ты к ним в руки?

Наташа ощутила, как мелкая, будоражащая дрожь начинает бить ее изнутри, но продолжала сохранять маску спокойствия и непробиваемости. И самое пугающее для нее в поведении Зафара заключалось в том, что он вел себя абсолютно искренне, а его глаза светились огромной тревогой и заботой о ней. Молча всматриваясь в гипнотическую черную бездну его глаз, Наташа вспомнила и ее недавний чувственный сон, и признание Майкла в почти случившейся измене, и изнасилование, и то, что было между ней и Зафаром много лет тому назад. Девушка прекрасно помнила, как Хариф бессовестно изменял ей, оставляя жгучие, болезненные рубцы на ее влюбленном сердце, и Майкл… Почти. Ей. Изменил. Значит однажды сможет изменить и по-настоящему. Эта мысль никак не покидала ее головы, пока она задумчиво и отрешенно смотрела на мужчину.

Зафар стоял совсем близко и внимательно изучал странное выражение женского лица. Ее отрешенный, словно затуманенный взгляд, то и дело останавливался на его губах, и тогда она соблазнительно облизывала свои и шумно выдыхала, словно желала его поцеловать, но никак не решалась. Зафар пытался понять, о чем она думает сейчас, но при одном только взгляде на ее слегка приоткрытый рот его мысли путались, мешая сконцентрироваться на распознавании ее истинных эмоций.

— Наташа, не молчи. Ответь мне хоть что-нибудь… — прошептал мужчина, склонившись к самому ее уху, а затем снова заглянул в ее глаза.

Девушка быстро захлопала ресницами, прогоняя прочь свое странное наваждение, и ее взгляд вновь стал холодным и осознаным.

— Марк здесь ни при чем. Я сама поехала, — наконец отозвалась она, решительно упираясь руками Зафару в грудь и отодвигая от себя.

— Сама?! Господи… сама… — мужчина провел ладонями по лицу, словно отрицая услышанное. — А я думал, тебе есть ради кого теперь жить.

— Как вы меня все достали! Джонсон, Джексон и ты, Хариф! — ее нервы наконец не выдержали, и Наташа внезапно сорвалась на крик. — Я чувствую себя маленькой, нашкодившей девочкой, которая вынуждена постоянно перед всеми вами оправдываться! Это моя работа, понимаешь? Ра-бо-та! Я руководитель отдела и не привыкла отсиживаться за спинами подчиненных. Возможно, в твоем мире, Зафар, совсем другие правила, и люди твоего уровня посылают на криминальные разборки «пушечное мясо», а сами в это время прячутся в салонах бронированных лимузинов, боясь попортить свои холенные шкурки!

Наташа выпалила всё это на эмоциях и тут же прикусила язык: Зафар мог быть кем угодно, но только не трусом, и она прекрасно это знала.

— Прости, я не хотела… — тихо произнесла девушка и стыдливо уставилась себе под ноги.

— Что он сделал с тобой? — от его неожиданного вопроса Наташа вздрогнула и вновь подняла глаза на мужчину.

— Ты сейчас о чем?..

— Майкл… Он ведь что-то сделал с тобой под воздействием препарата? Что-то очень плохое, я прав? — мужские глаза пытливо уставились на нее, а в голосе звучали печальные нотки сожаления.

— Во всем, что случилось, прежде всего виноват ты сам. Твой гениальный ум должен был предусмотреть все возможные варианты развития событий и просчитать все возможные форс-мажоры. Ты должен был изначально понимать, что Майкл не обычный человек, его ум и сознание устроены совершенно по-другому, и что его реакция на эту дрянь может быть абсолютно непредсказуемой. И самое главное, ты должен был понимать, что вся эта ситуация скажется прежде всего на мне и самым негативным образом. Потому что я люблю его. Люблю по-настоящему, и мне невыносимо больно видеть его мучения. Я чуть не умерла вместе с ним, но таким, как ты, этого не понять, — Наташа выдала свой мрачный монолог почти на одном дыхании, совершенно не обращая внимания на реакцию мужчины на свои слова.

Зафар же мучительно понимал, что Наташа права. Права во многом, но ее последняя фраза была невероятно далека от истины.

— Полагаешь, что я никого и никогда не любил в своей жизни? — мрачно произнес мужчина.

— Любил. Собаку по кличке Гибралтар, — ее голос был насквозь пропитан сарказмом. — Сколько тогда тебе было? Шесть? Семь? Как много воды утекло с той поры…

Наташа отвернулась к небольшому зеркалу на стене и, сдернув резинку с волос, принялась приподнимать их пальцами у висков, внимательно при этом вглядываясь в свое отражение.

— Я уезжаю. Очень далеко и очень надолго.

Она замерла на мгновение, услышав его слова.

— Так бы сразу и сказал, что пришел попрощаться, к чему была вся эта прелюдия?

Зафар пристально, без тени улыбки на своем красивом лице смотрел на ее отражение в зеркале. Русская ведьма. Настоящая Снежная Королева. Видит Бог, как же ему хотелось растопить лед в этих прекрасных изумрудных глазах и вернуть себе нежную, хрупкую девочку, которую боготворил когда-то.

Мужчина печально вздохнул, с горечью понимая, что потерял ее навсегда. Потерял ту самую большую любовь, которая могла изменить всю его жизнь, но теперь лежала в руинах возле его ног. Но как же сложно отказаться от нее.

Забыть нельзя вернуться.

Где в этой фразе следует поставить финальную запятую?

Зафар подошел к Наташе со спины и, облокотившись ладонями о стену по обе стороны от ее головы, наклонился совсем близко, вглядываясь в зеркальное отражение женского лица.

— Ты соблазнила и Ангела, и Демона, — прошептал он, почти касаясь губами ее волос. — Они оба стали покорны твоей воле и жаждут тебя, сгорая от ревности и страсти. Так кого из них ты выберешь?

— Ангела, — ни секунды не колеблясь, ответила Наташа. — Я выбираю Ангела, Зафар.

— Упрямая девочка… Глупая девочка… — чувственно прошептал он, от чего у нее мурашки пробежали по коже и подумалось о том, что будь они в Раю, Зафар отлично сошел бы на роль Змея-искусителя. — Ты сделала неправильный выбор. Рано или поздно ты поймешь, что таким, как мы, нет места среди нормальных людей.

— А кто сказал, что Майкл — нормальный? — тихо усмехнулась Наташа, не поддаваясь его мужским чарам.

— И среди чокнутых гениев тебе тоже нет места… — продолжил Хариф, бережно касаясь рукой ее волос.

— Ты тоже чокнутый гений, Зафар, — ответила девушка, следуя внимательным взглядом за его рукой и готовясь в любой момент его остановить.

— Чокнутый? — ухмыльнулся Зафар, обнажая идеально ровные зубы. —Возможно. Гений… вряд ли.

Он резко отстранился от нее и полез в карман за сигаретами. Наташа с нескрываемым изумлением следила за его манипуляциями, а затем быстро повернулась к мужчине лицом.

— Курить в госпитале запрещено.

— Кому? — он так искренне удивился, что Наташа невольно улыбнулась: порою Зафар вел себя как упрямый, свободолюбивый подросток, и это еще больше делало его похожим на Майкла.

Девушка молча подошла к нему и попыталась вытащить сигарету из пачки.

— С каких это пор ты куришь, Романова? — недовольно проворчал он, пряча руку с сигаретами за спину.

— Это последняя, Зафар, я обещаю.

Они уютно устроились на подоконнике и молча курили, задумчиво рассматривая темноту за окном.

***

После урегулирования всех юридических дел с болтливыми медсестрами, Майкл пребывал в веселом расположении духа. Он лежал на кровати, уставившись в потолок, и хихикал как мальчишка всякий раз, когда вспоминал обескураженное и откровенно глуповатое выражение их лиц. О, всё это было действительно смешно! Все-таки имидж скромного, тихого, добропорядочного парня беспроигрышный вариант во всех возможных смыслах! На подобную милоту ведутся все, от мала до велика, и дай Бог здоровья и процветания тому человеку, который всё это придумал для него! «Плохих парней» на музыкальном Олимпе пруд пруди, и он на контрасте с ними всегда смотрелся очень выигрышно.

Майкл еще раз широко улыбнулся своим воспоминаниям о двух подружках-медсестрах. Если они действительно планировали слить информацию о нем в прессу, то очень сильно обломались. «Надо поскорее рассказать обо всем Наташе, вместе от души посмеемся».

Мысли о любимой женщине и о том, что они вытворяли с ней всего несколько часов назад в этой самой палате, полностью наплевав на больничный режим, мгновенно вытеснили из его головы всё остальное. Майкл мечтательно прикрыл глаза и медленно провел рукой от своей груди вниз, к животу. «Как же мне хорошо с тобой, Радуга. Ты даже представить не можешь, насколько…» Он конечно же помнил ее слова о том, что им лучше не встречаться до его выписки, но горячий молодой мужчина просто не мог удержать себя на месте, зная, что она где-то рядом.

Вскочив с кровати, Майкл решительно направился прочь из палаты.

В длинном больничном коридоре как всегда горел яркий свет белых ламп и никого не было видно. Майкл почти бесшумно двигался в сторону нужного больничного отсека, попутно представляя, как будет недовольна Наташа, и как быстро он заткнет ей рот своим долгим, страстным поцелуем.

Вот, наконец, показалась та самая заветная дверь, и сердце мужчины бешено забилось в сладком предвкушении. Всего несколько шагов отделяли его от заветной цели…

***

— Зафар, я должна вернуть твой роскошный подарок, — меланхолично протянула девушка и изящно выпустила тонкую струйку сигаретного дыма почти сомкнутыми губами, продолжая разглядывать уличный фонарь за окном.

— Понятно, — беззлобно усмехнулся мужчина, совершая очередную затяжку. — И насколько Майклу Джексону не понравился мой презент, если брать по десятибалльной шкале?

— На пятнадцать… с плюсом.

Так кто такой Зафар, я тебя спрашиваю?! Откуда у тебя чертов Макларен на заднем дворе гостевого дома?! Откуда у тебя машина, которую не продали даже мне! Мне! Это он тебе ее подарил, да? Зафар? Кто он такой?! Откуда у него такая огромная власть?!

Его злой, враждебный голос чудовищным отголоском недавнего прошлого раздался в ее голове, и Наташа внутренне вся сжалась от этого воспоминания, хотя внешне осталась абсолютно невозмутимой.

— Я в курсе, что Джексон мечтал об этой тачке, но ему ее так и не продали. Ну хоть что-то этот звездный мальчик не получил по первой же своей прихоти, по капризному щелчку своих королевских пальцев, — Зафар грациозно изобразил в воздухе соответствующий жест.

— И откуда ты всё знаешь? — тихим эхом отозвалась девушка, продолжая смотреть сквозь оконное стекло.

— Работа у меня такая — всё знать, — хмыкнул Зафар и перевел свой взгляд на ее спокойное, слегка задумчивое лицо.

— Странная специализация для мафиози.

Зафар ничего не ответил и, слегка касаясь подушечками пальцев своих губ, продолжил с явным романтическим интересом рассматривать ее точеный профиль.

— Поехали со мной.

— Что?!

Наташа мгновенно оторвалась от сумрачного пейзажа за окном и с искренним удивлением на лице уставилась на Зафара.

— Поехали со мной, — он абсолютно спокойно повторил свое столь неожиданное предложение. — Я дам тебе всё, что только можно пожелать. Я подарю тебе свободу, о которой ты так мечтаешь.

— Свободы не существует, — грустно ухмыльнулась Наташа. — Она всего лишь сладкая иллюзия для наивных дураков.

Зафар сделал вид, что сосредоточенно нюхает воздух вокруг.

— Уж не Хефнером ли тут попахивает?

— Зафар, откуда такой прожженный мафиози, как ты, знает повадки человека, который, кроме всего прочего, командует американской армией? Что за дела вас с ним связывают?

Наташа задохнулась от нахлынувших неприятных догадок и всем корпусом подалась вперед, совершенно не замечая, что положила обе ладони на ногу сидящего рядом мужчины. Зафар мгновенно почувствовал это прикосновение, и его лицо внезапно исказила гримаса злости.

— Береги себя, Романова. Ну и Джексона, если получится, — прошипел он сквозь стиснутые зубы и, резко отстранив девушку от себя, ловко спрыгнул с подоконника.

— Стой, Зафар, ты не можешь просто так уйти! Ответь мне, откуда ты знаком с Хефнером? Чей это план по уничтожению Джексона?

Наташа подлетела вплотную к мужчине и не успела опомниться, как оказалась в душном плену его стальной хватки, и со ртом, зажатым широкой мужской ладонью.

— Тихо, детка. Я слышу какой-то шум в коридоре.

Наташа внимательно прислушалась и узнала знакомый голос. И Зафар похоже тоже.

— Даже не вздумай звать Джонсона на помощь, — угрожающе прошипел он, еще крепче сжимая свою ладонь, но Наташа умудрилась каким-то чудом извернуться и скинуть мужскую руку со своего лица.

— Даже и не думала. Там Майкл…

— Майкл?.. — Зафар прислушался. — Ах, да, узнаю его противный писклявый голос.

— Зафар, мне плевать, как ты это сделаешь, но испарись из моей палаты! Иначе…

— Иначе что? — Зафар бросил хмурый взгляд в ее сторону, после чего аккуратно запер дверь палаты изнутри. — А теперь послушай меня. Ты спишь. Дверь заперта из соображений безопасности. Ты очень устала, Романова, слышишь? Очень, и поэтому спишь как убитая. Разбудить тебя практически нереально, если Джексон не станет дубасить кулаками в дверь со всей дури и орать благим матом на весь коридор, чтобы его впустили.

Наташа прижалась спиной к стене и пристально смотрела на Зафара. Им оставалось только ждать.