Глава 40. Сильные люди (финал)

Военный госпиталь Пентагона, Вашингтон, округ Колумбия, США

— Джексон, не надоело еще изображать Кентервильское привидение? А то слоняешься ночью по коридорам, пугаешь молоденьких медсестер, — раздался насмешливый голос у него за спиной.

— Джонсон, блять, я убью тебя когда-нибудь! — певец вздрогнул от сильного испуга и схватился рукой за сердце. —  Ты что, следишь за мной?

— Да больно много чести, просто мимо проходил. Джексон, будь человеком, дай ты ей нормально отдохнуть в конце концов. Завтра, — Марк бросил взгляд на свои дорогие наручные часы, которые показывали два сорок ночи, — а точнее, уже сегодня тебя выписывают из госпиталя, так что навидаетесь еще.

— Меня выписывают сегодня? — Майкл не мог поверить своему счастью. — Ты в этом уверен?

— Абсолютно. Доктор Миллер еще вчера вечером сказал мне, что твой организм полностью восстановился после передозировки, и держать тебя здесь больше нет смысла.

— Отличные новости, Джонсон! —  просиял певец и по-дружески толкнул кулаком мужчину в плечо. — Ну тогда я спать!

Певец настолько быстро испарился из зоны его видимости, что Марк ничего не успел ему ответить. Джонсон покосился на дверь Наташиной палаты и, недовольно покачав головой, отправился прочь по коридору.

***

— Кажется, пронесло, — шепотом произнес Зафар, продолжая сосредоточенно прислушиваться к происходящему в коридоре, на что Наташа тут же закрыла глаза и с облегчением выдохнула. — Как думаешь, что было бы, застань Джексон нас вдвоем?

Вопрос мужчины прозвучал как дежурный — они оба знали на него ответ.

— Он бы меня бросил, — девушка открыла глаза и отстранилась от стены.

— Даже не попытавшись разобраться в ситуации?

— А в чем тут разбираться? — цинично хмыкнула она. — Я ночью в своей палате заперлась с другим мужчиной — всё очень даже очевидно, по крайней мере для Майкла. Он бы даже слушать меня не стал…

— Джексон бросил бы, а я бы с радостью подобрал, — задумчиво протянул Хариф, мечтательно при этом улыбаясь.

— Зафар, и все-таки ты редкостная скотина, — угрожающе зашипела девушка, злобно сверкая глазами в его сторону. —  Убирайся через дверь, пока я не вышвырнула тебя в окно!

— Ухожу, ухожу! — мужчина, с очаровательной улыбкой, вскинул руки в капитулирующем жесте и, развернувшись, направился к двери. По пути он сунул руку в карман своей спортивной толстовки и принялся шарить в нем пальцами, словно пытаясь что-то там найти.

— Вот, Романова, дарю. Считай это моим прощальным подарком, — Зафар бросил на стол поверх бумаг какой-то небольшой, темного цвета предмет и, наконец, скрылся за дверью.

Как только Хариф покинул палату, Наташа сразу же подошла к окну, не проявив никакого интереса к «подарку», который оставил мужчина. Этот неизвестный предмет не мог представлять для нее опасности, в этом девушка была абсолютно уверена. Ну не бомба же там!

Наташа задумчиво смотрела на окутанный мягким лунным светом большой ландшафтный парк, расположенный на территории госпиталя, на его классические прямые аллеи, ажурные деревянные скамейки, небольшие мраморные фонтаны, ухоженные, фантазийно подстриженные деревья. Под одним из таких деревьев она заметила черную спортивную машину, которая была припаркована в густой тени и не сразу бросалась в глаза. Оставил кто-то из персонала? Странно, ведь для работников госпиталя предусмотрена целая подземная парковка со въездом с другой стороны здания.

Пока Наташа пыталась получше рассмотреть автомобиль и строила догадки относительно ее хозяина, из центральных дверей госпиталя вышел какой-то человек и прямиком направился к спорткару. «Зафар?!» Девушка от удивления открыла рот, наблюдая, как мужчина спокойно сел в автомобиль, и тот плавно и почти бесшумно начал отъезжать от здания госпиталя.

Что-то неопределенное и очень смутное шевельнулось в ее душе. До этого момента Наташа была уверена, что Хариф проник в строго охраняемое лечебное учреждение незаконно, скорее всего, подкупив кого-то из медперсонала. Но вот так вот в наглую заехать на территорию режимного объекта Пентагона, да еще оставить свой спорткар, что называется, у самого парадного крыльца?! Девушка не совсем понимала, как такое вообще возможно, если Зафар действительно является тем, кем его привыкли считать. Наташа сильно нахмурилась от ощущения того, что она вновь что-то упускает и вдруг вспомнила о загадочном предмете.

Она подошла к столу и взглянула на «прощальный подарок». Затем взяла его в руки и задумчиво повертела.

Это была мини видеокассета, такие обычно используют в примитивных бытовых видеокамерах или камерах наружного слежения.

Наташа вспомнила, что в большом холле на ее этаже есть новенькая видеодвойка, предназначенная для просмотра видеофильмов пациентами, но смотреть кассету там было слишком рискованно: она не знала, что именно на ней записано, а кто-то из дежурных медсестер мог зайти в холл в самый неподходящий момент. К тому же, для просмотра кассеты в видеомагнитофоне требовался специальный адаптер и вряд ли он там был. Еще одна похожая видеодвойка стояла в комнате отдыха врачей, туда Наташа и направилась, прихватив загадочную видеозапись с собой.

На ее счастье ординаторская оказалась не заперта, и девушка беспрепятственно зашла внутрь, закрыв дверь на замок. Еще одна удача заключалась в том, что рядом с телевизором обнаружился и адаптер. Девушка вставила кассету в видеомагнитофон и нажала на плей.

От увиденного ее глаза непроизвольно расширились, а внутри неприятно кольнуло. На записи были они с Зафаром во время ее визита к нему в Вашингтоне. Видео шло без звука, изображение было черно-белым, постоянно рябило и «прыгало», и от этого всё происходящее на экране выглядело еще более пикантно.

Вот мужчина подходит к ней, прислонившейся спиной к стене, и начинает расстегивать пуговицы на ее жакете. Затем медленно снимает свою рубашку, обнажая сильную, тренированную спину с рельефными мышцами. Его пальцы нежно касаются ее щеки, и в следующее мгновение его руки задирают вверх легкую шифоновую блузку.

Наташа резко нажала на стоп, бросила пульт на пол и, прикрыв лицо руками, судорожно всхлипнула.

Зафар ее обманул, запись все-таки шла. Он записал всё, что происходило в ту самую злополучную ночь, черт его побери!

Но для чего он пытался убедить ее в обратном? Чтобы она отдалась ему в надежде, что в отсутствии веских доказательств об этом никто не узнает, а слова, не подкрепленные ничем, останутся всего лишь словами? И почему он не отдал запись Майклу, не стал использовать кассету для шантажа и, главное, почему не захотел раскрыть своего присутствия в ее палате перед певцом?

Наташа убрала руки от лица и цинично ухмыльнулась, отрешенно уставившись куда-то в пустоту. Нет, слишком рано она прониклась неким подобием симпатии к этому непредсказуемому, коварному человеку. Зафар не прост, совсем не прост, и не стоит расслабляться на его счет…

Ох, недаром же говорят, что любовь слепа. В свои юные семнадцать лет она была настолько очарована этим человеком, что всё остальное не имело для нее абсолютно никакого значения. Пережив первое в жизни любовное разочарование и повзрослев, она стала ненавидеть этого мужчину, считая бездушным монстром и обвиняя во всех грехах мира. А сейчас… Сейчас Наташа всё отчетливее понимала, что совершенного не знает этого человека.

***

— Марк, проснись! Марк!

— А? Что? — мужчина, услышав настойчивый женский шепот и почувствовав, как кто-то сильно трясет его за плечо, нехотя разлепил глаза. —  Романова? Который час?

— Марк, где мое медицинское обследование, в котором говорится об изнасиловании? — всё так же шепотом поинтересовалась девушка, и вид у нее при этом был более чем обеспокоенный.

— Романова, совсем сдурела? Четыре часа ночи! Давай потом… — недовольно проворчал мужчина, даже не пытаясь подняться с кровати.

— Ты не понимаешь, Марк. Зафар Хариф только что был здесь. И он рьяно копает под Джексона. Где моя медкарта? Ее надо немедленно уничтожить.

— Вообще-то я не хотел бы… — и тут его глаза загорелись внезапной догадкой. — Ты думаешь, что Хариф может быть причастен ко всей этой истории с F5?

— Марк, ты даже не представляешь, насколько опасен и непредсказуем этот человек. Помнишь, о чем говорил Хефнер? —  уклончиво ответила Наташа, никак не подтвердив, но и не опровергнув его подозрений. — Будем считать, что мы разобрались со всей этой жуткой историей, в которой Майкл и сам серьезно пострадал и уже достаточно наказан за содеянное. Если это обследование попадет Харифу в руки, то я даже боюсь предположить, что он сделает с Майклом, — на имени певца ее голос предательски дрогнул, и Марк понял, что Наташа действительно боится.

— В стене, за портретом нашего президента, спрятан небольшой сейф. Код: двадцать, ноль семь, один, девять, шесть, два.

Наташа, которая уже направлялась к сейфу, замерла на месте от удивления: Джонсон выбрал в качестве секретной комбинации дату ее рождения? Джонсон, поняв, что она догадалась, внутренне сконфузился и даже слегка покраснел от смущения. Наташа же решила никак это не комментировать и просто набрала нужные цифры.

— Здесь две папки, которая из них? —  задумчиво произнесла девушка и вопросительно посмотрела на Джонсона.

Внутри у мужчины разом всё похолодело и словно оборвалось. Помимо медицинского заключения о состоянии своего здоровья Наташа держала в руках папку с материалами по делу об убийстве местного врача, в которую, по мимо всего прочего, был вложен листок с его признанием о проведенной Романовой хирургической операции по прерыванию беременности.

«О, нет, только не сейчас… — мысленно простонал Марк, пытаясь сохранить видимое спокойствие и хладнокровие. —Она не должна узнать об этом вот так».

— Марк, у меня нет привычки рыться в чужих документах, но я могу и изменить своим принципам, — девушка начинала терять терпение. — В какой из двух папок то, что я ищу?

— Белая, с завязками, — охрипшим от волнения голосом произнес мужчина и громко прочистил горло.

— Поняла, — кивнула головой Наташа и убрала ненужную ей папку обратно в сейф.

Марк судорожно выдохнул и почувствовал невероятное облегчение, когда услышал тихий щелчок закрывающейся дверцы сейфа. «Романова, ты даже не представляешь, что только что было у тебя в руках».

— Спасибо тебе, Марк.

— Всегда пожалуйста, Романова. Всегда пожалуйста…

***

16 мая 1992 года, первая репетиция концерта тура Dangerous, Неверлэнд, Калифорния

Саида стояла на границе импровизированных кулис, которыми служили тяжелые бархатные шторы, и с трепетным волнением прижимала радиомикрофон к своей груди. Девушка до конца так и не осознала реалистичность всего происходящего — она у Майкла в Неверлэнде, репетирует с ним на одной сцене, готовясь к грандиозному мировому туру певца. Пару дней назад Майкл сам позвонил ей и предложил поехать с ним в мировое турне Dangerous. И Саида конечно же с радостью согласилась, не раздумывая при этом ни секунды.

И вот теперь девушка с приятным волнением наблюдала из темноты кулис за тем, как Майкл задумчиво передвигается по сцене, озвучивая в радиомикрофон свои пожелания по свету, музыке и спецэффектам. Певец был одет в классические черные брюки, любимые старенькие мокасины и строгую рубашку бледно-салатового цвета. Саида глянула на свой костюм, проверяя, всё ли с ним в порядке: лаконичный черный комбинезон без рукавов и с широкими, летящими штанинами, черные туфли-лодочки на высокой шпильке. Просто и элегантно.

— О’кей, ребята. Следующую по сет-листу композицию, пожалуйста, с правым прожектором разберемся позже.

При этих словах сердце Саиды учащенно забилось — скоро ее выход.

Внезапно вся сцена погрузилась в полную темноту, затем в ее центре появились два больших световых круга и заиграло лирическое вступление к I just can't stop loving you.

Майкл пропел свою часть куплета в полголоса, благоразумно щадя связки, так как большая часть репетиции была еще впереди. Его стройная, подтянутая фигура замерла в самом центре светового круга, который находился дальше от девушки. Изящные пальцы мужчины сделали приглашающий жест в сторону кулис, и Саида совершила свой первый, уверенный шаг на сцену. Как только она запела свою партию, всё волнение в миг куда-то улетучилось и осталось лишь ощущение опьяняющей радости, граничащее с головокружительной эйфорией.

Это моя жизнь, и я

хочу видеть тебя всегда.

Я не могу перестать тебя любить.

И если я перестану…

Что я буду делать?

Со сцены было не видно, что глаза Майкла в этот момент были плотно прикрыты, и он полностью ушел мыслями глубоко в себя. Саида на это лишь понимающе улыбнулась — она-то знала, насколько личной эта песня является для него. И поэтому, когда рука певца так соблазнительно скользнула вниз по ее бедру, Саида не придала особого значения столь интимному на первый взгляд жесту. Девушка прекрасно понимала, кому на самом деле было адресовано это прикосновение… Мужская рука исчезла с ее тела также внезапно, как и появилась, и Саида непроизвольно положила свою ладонь именно туда, где за секунду до этого была горячая мужская ладонь.

Я не могу перестать тебя любить.

Оооо! Оооо! Знай, я сделаю всё!

Я не могу перестать тебя любить.

Ты знаешь, я буду любить,

а если перестану…

Музыка внезапно оборвалась, и сцена опять погрузилась в темноту, поглощая собой фигуры певца и его напарницы. Через несколько секунд из кромешной тьмы раздался мелодичный голос Майкла, усиленный микрофоном:

— Саида, ребята, всё просто отлично! Спасибо. А сейчас, пожалуйста, «Она ушла из моей жизни».

Заиграла еще одна проникновенная, медленная композиция, сцена озарилась мягким синим светом с белыми всполохами на полу, и Майкл тихим, печальным голосом запел:

Она ушла из моей жизни.

Она ушла из моей жизни,

И я не знаю, смеяться или плакать…

Я не знаю, жить или умереть…

Это как удар ножом —

Она ушла из моей жизни…

Я выпустил её из рук,

— Стэнли, с кем ты там перешептываешься? — послал свой вопрос в темноту зрительного зала певец.

— Пой дальше, не обращай внимания, Майк! — раздался веселый мужской голос, и певец в ответ сдержанно рассмеялся.

Эти два года, когда она была здесь,

Я принимал ее как должное и был так невнимателен.

— В этой части композиции ко мне выводят девушку из зала, — вместо следующих слов песни проговорил Майкл в микрофон и указал пальцем на место рядом с собой.

— О’кей, как скажешь, босс, — вновь раздалось из темноты, и певец краем глаза уловил едва заметное движение возле сцены.

«Они что, реально притащили на репетицию мою фанатку?! — нахмурился Майкл, уже не сомневаясь в том, что к нему на сцену кто-то поднимается. — Ну я вам всем устрою, шутники хреновы…»

Майкл отошел от края сцены, желая как можно дольше избегать ненужной ему встречи и, развернувшись почти спиной к залу, продолжил петь голосом, полным слез любовных страданий:

Что ж, я понял, что любовь — это не обладание.

Я понял, что любовь не станет ждать.

Сейчас я понял, что любовь нужно показывать,

Но понял я всё это слишком поздно…

— Решил убежать от меня, красавчик, — томный женский голос раздался возле самого его уха, и певец, резко обернувшись, встретился взглядом со смеющимися изумрудными глазами.

— Наташа, — выдохнул Майкл и едва не заплакал от счастья, заключая девушку в свои теплые объятия, — я так счастлив видеть тебя.

— Так сразу и не скажешь… — шутливо заворчала она.

— Я не знал, что это ты, прости, — смущенно хихикнул певец, прижимаясь щекой к ее мягким, с нежным фруктовым ароматом волосам.

Она ушла из моей жизни…

Чертова нерешимость и проклятая гордость

Хранили мою любовь к ней где-то глубоко внутри…

Они медленно кружились под чарующую, полную боли и отчаяния мелодию, и казалось весь мир принадлежит только им двоим. Танцоры и люди из бэк-вокала, сбившись в пеструю кучку недалеко от барабанной установки, с удивлением наблюдали за упоительным танцем счастливой и очень эффектной пары и тихо о чем-то перешептывались.

Но Майклу с Наташей до этого не было никакого дела, они были поглощены только друг другом. От них исходила потрясающая, мягкая аура любви и нежности, которые чувствовались в каждом их жесте, в каждом их взгляде. У тех представительниц прекрасного пола, что были посентиментальнее, на глаза навернулись слезы умиления, при созерцании столь романтичной картины. Саида, уже не скрывая своих чувств, громко шмыгала носом, вытирая мокрые глаза.

Наташа, наконец осознав, что на них с Майклом все смотрят, смущенно заулыбалась, пряча лицо на мужском плече.

— Майкл, почему ты танцуешь с девушками под такую грустную песню, в которой говорится о разлуке? Так не годится! Надо срочно что-то менять, — с легким укором произнесла она, нежно поглаживая его по спине.

 — Поменяю, Ната, обязательно поменяю, — согласился певец, — но уже в следующем туре.

 — В следующем туре? Уже планируешь следующий тур? — она с удивлением заглянула в его искрящиеся радостью карие глаза.

 — Ну не знаю, не знаю… — загадочно протянул Майкл и, лучезарно улыбнувшись, продолжил:

 — Может быть никакого тура и не будет. Возможно, мы с тобой все-таки осядем на каком-нибудь райском острове, нарожаем детей и будем жить в свое удовольствие, наплевав на всех и вся.

 — Мм…звучит…потрясающе.

Она ушла из моей жизни.

— он допел последнюю строчку и еще крепче прижал девушку к себе, с сожалением вслушиваясь в финальные аккорды мелодии.

— Здесь так интересно, я бы с удовольствием посмотрела всю репетицию…

— Но?..

— Но я сильно спешу, Майкл. Может быть встретимся наедине в комнате номер семь?

— Не вопрос, детка.

Наташа отстранилась от него и, присев в легком реверансе в знак благодарности за танец, направилась к выходу со сцены.

Майкл словно в гипнотическом трансе смотрел ей вслед, пока его не начали окликать парни из подтанцовки. Никто даже и не думал язвить по поводу всего произошедшего или выяснять у певца, кто эта девушка. Все были профессиональными людьми и всех интересовал лишь дальнейший ход репетиции.

— Окей, ребята! Перерыв… тридцать минут! — громко объявил певец в микрофон всем присутствующим на сцене и вновь посмотрел в зал. Наташи там уже не было.

Отключив радиомикрофон, Майкл вернул его на стойку и быстро сбежал по ступенькам, направляясь в комнату номер семь.

***

— Привет.

— Привет. Очень красивый наряд.

— Тебе правда нравится?

— Мм…

Там, в репетиционном зале, у него совершенно не было возможности рассмотреть ее во всей красе, а выглядела девушка как всегда сногсшибательно.

Струящаяся блузка из натурального шелка глубокого изумрудного оттенка, плечи которой были украшены золотыми фантазийными нашивками, очень гармонично сочеталась с мягко задрапированными шортами ярко-горчичного цвета, длина которых едва доходила до колена. Золотистые босоножки, сплошь состоящие из переплетенных между собой тонких ремешков, перекликались с массивными серьгами в ее ушах. Сегодня одежда девушки была как никогда яркой, словно жаркое калифорнийское солнце, и сочной, словно зелень роскошных газонов в его Неверлэнде.

Майкл подошел совсем близко и нежно обнял любимую, привлекая к своей крепкой груди. Наташа для него пахла волнующим летом, свободным ветром и незабываемыми приключениями. Майкл, задумчиво закусив нижнюю губу, указательным пальцем медленно обвел контур нашивки на ее правом плече.

— Красиво… — наконец выдохнул он. —  Только я совсем не узнаю бренд…

— Это Валентин Юдашкин, — улыбнулась Наташа, наблюдая за его удивленным лицом. — В прошлом году своей первой женской коллекцией «Фаберже» он произвел фурор на парижской Неделе моды, и я никак не смогла пройти мимо своего талантливого соотечественника.

— Фаберже, значит, — многозначительно хмыкнул певец. — По-моему, это что-то связанное с яйцами… Кстати, коллекция яиц Фаберже неплохая тема для подарка.

— Майкл… — укоризненно покачала головой девушка, понимая, что он специально делает акцент на слове «яйца». Иногда у певца был довольно своеобразный мужской юмор. — Так тебе на самом деле нравится то, как я выгляжу?

— Нравится. Очень. Тебе к лицу любой наряд, моя дорогая, — томно выдохнул мужчина, улавливая легкую грусть в ее глазах. — Но ты ведь пришла сюда не за тем, чтобы похвастаться новой блузкой или обсудить дизайнерский талант этого самого Юдашкина, ведь так?

Наташа тихо вздохнула и опустила глаза в пол. За столько лет Майкл научился понимать любимую женщину без слов. Когда она вела себя слишком задумчиво и тихо, вот как сейчас, и избегала прямого зрительного контакта с ним, ничего хорошего ждать не приходилось.

Мужское сердце тревожно и гулко билось в груди, стремясь остановиться в любую минуту, если он вдруг услышит что-то страшное…

— Майкл, нам надо расстаться…

Ее слова беспощадным хлыстом обрушились на его голову, и земля разом ушла из-под ног. От этих ее слов мужчина вздрогнул всем телом, испытывая острую боль от услышанного, но стоически промолчал.

— Я имею в виду, расстаться не навсегда, а лишь на время, — продолжила Наташа тихим, вкрадчивым голосом и положила свои маленькие, теплые ладони ему на грудь в успокаивающем жесте.

— Да… Я понимаю. Слишком много всего произошло в последнее время, — согласился мужчина, но его руки, которые непроизвольно все сильнее сжимали девушку в своих объятиях, кричали об обратном. Он не хотел с ней расставаться, не то, чтобы на время, а даже на каких-то пару минут!

— Я уезжаю из страны, Майкл. У меня самолет через несколько часов, — дрожащим от слез голосом произнесла девушка и уткнулась лбом в его грудь.

— Куда на этот раз? — его голос прозвучал безжизненно и отрешенно.

— Я не могу тебе сказать… — вздохнула Наташа, из последних сил сдерживая слезы. Если бы она могла, то никуда бы не поехала, а отправилась вместе с ним в тур. Если бы…

— Это из-за того, что случилось между нами? — Майкл не мог произнести вслух жуткое слово «изнасилование», но ему казалось, что она бежит от него и бежит именно по этой причине.

— И поэтому в том числе. И не потому, что изменила своего отношения к тебе, или на самом деле считаю тебя виновным. Просто… Так будет лучше для нас обоих. Нам надо затаиться, переждать, пока всё окончательно не уляжется вокруг этой истории.

— Я уже по тебе скучаю.

— Я тоже, Майкл, я тоже.

Наташа подняла голову вверх и посмотрела ему в глаза взглядом, полным слез. Майкл подался слегка вперед, и их губы встретились в нежном, чувственном поцелуе. Когда, спустя некоторое время, девушка разорвала их прощальный поцелуй, мужчина шумно выдохнул, и его пальцы чуть сильнее сжали ее стройные бедра. Девушка едва заметно улыбнулась на мужскую реакцию, протянула руки к его груди и принялась нежно поглаживать его тело через тонкий шелк рубашки.

— Что это? — поинтересовалась она, нащупав под тканью маленькую подвеску на цепочке.

— Твой крестик, который ты мне подарила тогда, на острове, — певец вытащил цепочку из-под рубашки. —  Теперь это мой оберег. Я буду носить его во время всего тура, и тогда со мной точно не случится ничего плохого.

Наташа с щемящей теплотой в сердце смотрела, как тускло поблескивает крестик у него на груди.

— Господи, Майк, — она всем своим существом рванулась к нему, заключая в крепкие и какие-то отчаянные объятия, — я хочу впитать в себя тепло твоего божественного тела, твой родной запах, твою мощную ауру. Я хочу всегда чувствовать тебя рядом, даже если между нами тысячи километров. Ты самое дорогое, что есть в моей жизни. Ты и есть сама моя жизнь, Майкл Джозеф Джексон, и мы очень скоро увидимся вновь, я обещаю.

— Я знаю, любимая… — с грустной улыбкой на губах отозвался мужчина, также крепко обнимая ее в ответ. — И даже сквозь тысячи километров, которые разделят нас очень скоро, я буду продолжать держать тебя за руку.

***

17 мая 1992 года, Штаб-квартира ФБР (Здание им.Эдгарда Гувера), Вашингтон, округ Колумбия

Высокий статный мужчина, который только что вышел из дверей центрального входа, остановился под бетонным козырьком и, вполголоса чертыхнувшись на погоду, повыше поднял воротник своего классического бежевого тренчкота от Burberry. Когда он только входил в огромных размеров здание Штаб-квартиры ФБР, дождь едва накрапывал, а теперь водная стихия разгулялась не на шутку.

— Будь проклят этот весенний ливень, — недовольно выругался мужчина и с сожалением посмотрел на свои туфли из дорогой лакированной кожи английской фирмы Barker Black Ltd и стоимостью $659.

Он давно мечтал о таких. Он давно, еще с ранней молодости, питал слабость к дорогой одежде, обуви, часам и машинам, и даже не пытался скрывать этого. Босс всегда говорил им, что «сотрудники» должны соответствовать его высокому финансовому статусу, и, надо отдать ему должное, платил тоже — соответственно. За восемь неполных лет работы на Зафара Николас, а это был именно он, уже смог себе позволить довольно многое — неплохой домик на побережье Малибу, уютную квартирку в самом центре Нью-Йорка, несколько элитных автомобилей и кругленькую сумму на «беззаботную старость» в одном из швейцарских банков.

Тем, кто действительно был предан ему, Зафар платил очень щедро, но Николасу порою казалось, что его хозяин совсем не тот, за кого себя выдает. До этого Николас уже успел «посотрудничать» с парочкой лидеров крупных мафиозных кланов и опыт в этой сфере у него какой-никакой да был. И иногда мужчина готов был поклясться, что Зафар далеко не мафиози, вот только кто? Николас так и не смог понять на протяжении всех этих лет.

Мужчина еще раз с сожалением посмотрел на свою обувь и сунул за пазуху папку с документами, чтобы они нечаянно не намокли.

Наташа Романова. У Николаса складывалось такое впечатление, что босс попросту одержим этой девушкой. Красивая — безусловно. Отчаянная — не то слово. Умная — похоже на то.

У его босса всегда было очень много женщин, так много, что всех и не упомнишь. Но ни разу Николас не видел такого чувственного блеска в его взгляде, такого мальчишеского желания казаться крутым в глазах женщины.

Николас улыбнулся, вспомнив, как Зафар демонстративно пристрелил ту самую гниду, которая стучала на них другой мафиозной группировке. Крысе туда и дорога! Зафар еще накануне сказал, что разберется с ним и сделал это на глазах у женщины, которую, по всей видимости, любил, ловко списав это на акт возмездия за неуважение к ней. За все долгие годы их знакомства выдержанный и хладнокровный Зафар Хариф впервые повел себя как мальчишка, захотевший «понтануться» перед понравившейся ему девочкой.

Именно в тот момент Николас посмотрел на Наташу Романову совершенно другими глазами. Из обрывков их разговора он понял, что эти двое давно знакомы друг с другом, что в прошлом у них были близкие, романтические отношения, но девушка ушла от Зафара, и причину ее ухода Николас не знал.

Еще раз тяжко вздохнув, мужчина начал свой путь под проливным дождем, ловко маневрируя среди огромных луж и прокладывая себе более или менее сухую траекторию до черной машины представительского класса. Каждый раз, когда мужчина оступался, он чертыхался в вполголоса, боясь насквозь промочить шикарные туфли из дорогой лакированной кожи.

На улице было довольно тепло, примерно плюс пятнадцать, но сильный дождь и шквалистый ветер портили всю картину. К тому же, на дворе стояла глухая ночь, и несмотря на то, что огромное здание ФБР было прекрасно освещено со всех сторон, нужная ему машина была припаркована на соседней улице, и чем дальше, тем всё чаще он слышал противное хлюпанье у себя под ногами.

— Черт побери, Николас! Я только вчера гонял машину на полную чистку салона! — недовольно проворчал водитель, наблюдая за тем, как мокрая мужская обувь оставляет бесформенные, грязные следы на светлых ворсовых ковриках.

— Хочешь побегать по поручению босса под проливным дождем вместо меня? Да не вопрос, Саид! Я с удовольствием уступлю тебе свое место, а сам с радостью погрею задницу в теплом и сухом салоне.

Красивый, дорого одетый мужчина без особого интереса наблюдал за словесной перепалкой своих подчиненных. В эксклюзивном салоне тихо играл Реквием Моцарта, тревожно наполняя роскошное нутро автомобиля печальными звуками скрипок и предчувствием трагической неизбежности.

— Николас, ты раздобыл необходимую мне информацию? — подчеркнуто безразлично произнес Зафар, уже заранее зная ответ на свой вопрос.

— Да, босс, вот, — мужчина протянул ему папку с документами, — здесь всё, что вы хотели узнать об этой девушке.

Зафар включил подсветку внутри салона автомобиля и принялся неторопливо перелистывать бумаги. Добравшись до нужной ему страницы, он начал внимательно изучать ее содержимое.

Кодовое имя: Наташа Романова.

Уровень секретности порученной миссии: Совершенно секретно.

Время и место назначения: …

Перечитав последний пункт несколько раз, Зафар довольно улыбнулся — всё складывалось очень даже неплохо, практически идеально.

— Николас, немедленно уничтожь бумаги, — Хариф передал папку обратно своему подчиненному. — И что там с моим личным самолетом?

— Вся команда готова и ждет ваших дальнейших распоряжений, босс. Когда вылетаем?

— Прямо сейчас. Саид, гони прямиком в аэропорт, — отдал приказание Зафар и добавил про себя: «Не желаю больше ждать ни единой минуты».

***

Ночь с 17-го на 18-е мая 1992 года, ранчо Неверлэнд, Калифорния, США

Майкл издали смотрел на гостевой дом, всё никак не решаясь подойти к нему поближе. К дому вела дорожка из натурального золотистого плитняка, который днем очень красиво отливал на солнце, а сейчас магическим образом отражал лунный свет. Вдоль «лунной» дорожки, блестевшей от дождя, с обеих сторон, росли пышные кусты роз, за которыми Наташа всегда ухаживала сама, когда гостила у него в Неверлэнде.

Гостила… Какое странное слово для женщины, которую он давно считал своей возлюбленной и законной женой.

Майкл печальным взглядом скользил по пышно цветущим веткам глицинии, которая почти полностью заплетала правую половину дома. Слева от входа ажурные деревянные шпалеры обвивал высокий, раскидистый клематис, чьи голубые цветы были размером не меньше чайного блюдца.

Сейчас, когда на дворе была полночь и в окнах не горел свет, дом казался безжизненным и заброшенным. Точно таким же, как и его душа. Отблески ярких, разноцветных огней городка аттракционов на темных стеклах жилища казались чем-то зловещим и внушали неподдельный ужас. Майклу казалось, что это, время от времени, жадно вспыхивают глаза злых демонов, которые нетерпеливо поджидают его, едва стоит переступить порог. Словно бы в его доброй сказочной стране поселилось злое чудовище, которое пытается выжить хозяина из его собственных владений.

Продолжая смотреть издалека на «мертвый» дом, Майкл сделал медленный, глубокий вдох. Затем плавный выдох. И, наконец, преодолевая свои неприятные ощущения, направился к гостевому дому. Он должен, просто обязан заглянуть в глаза своим внутренним монстрам, встретиться с ними лицом к лицу и дать решительный отпор. Наташа учила его именно этому — смело смотреть в глаза собственным страхам.

Тихо скрипнула входная дверь; Майкл настороженно шагнул внутрь. Остановившись у самого порога, он начал чутко прислушиваться к звукам дома, ко всевозможным шорохам, скрипам, треску, но в жилище стояла зловещая тишина. Майкл неосознанно провел пальцем по поверхности комода. Пыль. В доме давно не убирали, с тех самых пор, как он попал в больницу.

Двигаясь осторожно, почти на цыпочках, он пошел вглубь комнаты, к тому самому месту, где всё и произошло. Включив дрожащей рукой напольный торшер, Майкл тоскливо огляделся по сторонам.

Всё в доме было как и прежде.

И всё в нем безвозвратно изменилось.

На полу, возле кухонного уголка блестели стеклянные осколки от того самого графина, который выскользнул из ее рук. Мужчина присел на корточки, и еле сдерживая подступившие к горлу слезы, тронул пальцем один из них. Немые свидетели чудовищной трагедии, которая по всем законам здравого смысла никогда не могла произойти, но по нелепому стечению обстоятельств все-таки произошла.

Майкл вышел из кухонной зоны, присел на диван и, уронив голову на ладони, стал вспоминать. Вспоминать о том, как много счастливых часов провели они здесь вдвоем, просматривая старые фильмы, слушая прекрасную музыку, занимаясь любовью, да и попросту откровенно дурачась. Он словно наяву слышал ее звонкий, радостный смех, видел перед собой ее красивые глаза и чувственную улыбку.

Мужчина перевел свой затуманенный слезами взгляд на камин и увидел розу, ту самую розу, которую он купил для нее в Праге на прошлое Рождество.

Он хотел верить любимой женщине. Да, он определенно верил ей. Но все-таки… Противный червячок сомнений грыз его чувствительную душу, оставляя за собой черные, зияющие пустотой дыры. Ему казалось, что их и без того хрупкий мир покачнулся, и ничего уже не будет так, как было прежде. Все его комплексы, все его страхи и фобии разом зашевелились внутри и начали уверенно поднимать свои безобразные головы.

Но самое отвратительное заключалось в том, что он вновь, всем своим существом, ощущал удушающее чувство бесконечной жалости к самому себе. Ему казалось, что она так и не смогла до конца простить его. Он отчаянно боялся потерять ее навсегда, и с каждой минутой этот страх становился лишь тяжелее и отчетливее. От одной только мысли о том, что она исчезнет из его жизни, целый огромный мир становился для него на пятьдесят оттенков темнее.

Длинные мужские пальцы ласково гладили холодные, безжизненные лепестки цветка, который он несколько минут назад бережно снял со стены, а соленые слезы капали и капали на безучастный к его горю бронзовый металл.

Улыбайся, даже если твое сердце болит,

Улыбайся, даже если оно разбито.

Если тучи на небе,

Ты справишься…

Если ты улыбаешься,

Когда страшно и грустно…

Улыбнись, и, может быть, завтра

Ты поймешь, что жизнь все еще имеет смысл,

Если только…

Его тихий, печальный голос кружил в темной комнате, в которой несколькими неделями ранее случилось непоправимое.

***

Майкл Джексон и Билл Брей молча сидели на дощатом крыльце гостевого домика и задумчиво смотрели вдаль, на яркие, веселые огни городка аттракционов. Несмотря на то, что днем стояла жара под тридцать, вечер выдался довольно прохладным. Такой же прохладой веяло и на сердце каждого из мужчин. Билл перевел взгляд на лицо своего знаменитого босса, и увидел, как блестят слезы в его больших и печальных глазах.

— Хэй, Джокер, — телохранитель шутливо толкнул певца плечом. — Гони тоску прочь!

— Не могу, Билл. Мне очень плохо. Плохо без нее, — Майкл поежился от внутреннего холода, продолжая безучастно смотреть куда-то вдаль. —Наташа стала частью меня, стала частью Неверлэнда. Без нее всё… просто уже не то. Билл, пожалуйста, скажи, что у нас с ней всё будет хорошо.

— Конечно же у вас с ней всё будет хорошо. Лично я в этом нисколько не сомневаюсь. А ты? — пожилой мужчина посмотрел на собеседника с ободряющей улыбкой.

— Порою мне кажется, что она меня так и не простила. Умом простила, а вот сердцем… — с грустью произнес певец, без интереса рассматривая свои сомкнутые в замок руки.

— А мне кажется, Наташа умная женщина и всё прекрасно понимает. И с ее стороны было очень мудрым решением дать вашим отношениям небольшую передышку. К тому же, у нее работа. Ты ведь тоже не бросишь всё, что любишь, в одночасье — музыку, сцену, поклонников. Да и Наташа тебе этого не позволит. Она понимает, что всё это огромная, если не бОльшая часть твоей сумасшедшей жизни.

— Билл, мне совершенно не по душе то, чем она занимается, и я постоянно твержу ей об этом, — вздохнул Майкл, в душе понимая, что Билл как всегда прав.

— А ей, думаешь, всё по душе? —  иронично хмыкнул Брей. — У тебя толпы оголтелых фанаток, готовых абсолютно на всё, ради одной только встречи с тобой. Я уже не говорю о том, какими плотоядными глазами на тебя смотрит большинство из них. А если взять твой скверный, неуравновешенный характер? Будь я женщиной, точно бы долго не выдержал такого, как ты. Вон, Уитни Хьюстон и та сбежала от тебя на третий день отношений, хотя сама уже давно в шоу-бизнесе и знавала немало парней тебе подобных.

— Я одного не понимаю, кому надо было травить меня? И, главное, для чего? —  задумчиво произнес певец, игнорируя реплики своего телохранителя относительно его прошлых романов.

— Майкл, очень многие люди завидуют тебе, — начал свои рассуждения Билл. —Очень многие тебя ненавидят и жаждут твоего падения. Они хотят видеть тебя униженным, растоптанным, смирившимся. Но ты очень сильный человек, Майкл. Ведь сильный человек не тот, кто ни разу не падал, а тот, кто, упав, сумел подняться и продолжить путь к самой заветной цели. Наташа чувствует твою внутреннюю несокрушимую силу, именно за нее она и полюбила тебя. Но и она, в свою очередь, тоже очень сильная личность. А две сильные личности, как правило, не могут ужиться вместе, они постоянно ведут скрытую борьбу друг с другом, спорят, кто сильнее, пытаются подавить. Был период в ваших с ней отношениях, когда ты откровенно пытался сломать ее под себя, но она сопротивлялась и выстояла. И я хочу спросить, что ты чувствовал тогда? Злость? Раздражение? Разочарование?

— Злость, пожалуй, — Майкл на мгновение задумался. — И еще, дикий, животный азарт добиться того, чтобы всё как всегда было по-моему.

— А сейчас? Что ты чувствуешь сейчас?

— А сейчас я чувствую огромную любовь, восхищение, уважение и… что-то вроде гордости за нее. Если бы Наташа в итоге сдалась и подчинилась, если бы я увидел слабину в ее характере и возможность манипулировать ее чувствами, я очень быстро охладел бы к ней. Мне бы стало ужасно скучно и неинтересно. Я думаю, что она это прекрасно понимала с самого начала. Русские женщины очень коварные, ты знаешь, — лукаво улыбнулся Майкл, после чего привычно закусил нижнюю губу.

— Она так легко раскусила тебя, о загадочный Джокер! — по-доброму рассмеялся Билл и снова ткнул его локтем в бок, заставляя смеяться вместе с ним.

— Билл, я часто думаю вот о чем, — после минутного веселья продолжил певец. — Вокруг Наташи очень много достойных мужчин, но из всех она выбрала именно меня. С одной стороны, это невероятно льстит моему самолюбию. Но с другой, мне приходится постоянно «драться» за нее, доказывая свое право быть с ней.

— Тебя напрягает эта борьба, Джокер? —  Брей иронично изогнул бровь.

— В том-то и дело, что нет. Меня эта борьба вдохновляет и окрыляет. Я очень эмоциональный человек, эмоции питают меня, они моя энергия. Наташа привносит в мою жизнь эмоций с лихвой, как положительных, так и отрицательных, но мне нравится испытывать и то, и другое, если это исходит от нее. Я сам себя не понимаю, но без нее я словно не живу.

Майкл вдруг мило улыбнулся. Все это сильно напоминало ему сцену в одном из его мини-фильмов. Там он также сидел на ступенях дома рядом с прикольным стариком, который учил его, молодого, нерешительного парня, житейской мудрости и тому, как надо обращаться с девушками.

— Просто будь самим собой, — эхом повторил он слова из своего клипа.

— В точку, Джокер. Просто будь самим собой. Именно таким Наташа тебя и полюбила, — поддержал его Билл Брей.

В следующее мгновение улыбка сползла с лица Джексона, и он вновь стал печальным и меланхоличным.

— Во время нашей последней встречи Наташа дала мне понять, что еще не скоро появится здесь. И я хочу за это время перестроить ее гостевой дом. И не просто перестроить, а разрушить до основания и буквально построить заново. Каждый раз, когда я прохожу мимо, — мужчина судорожно вздохнул,— мне он напоминает о том, что произошло. Обо всем этом кошмаре.

Билл в ответ лишь многозначительно промолчал. Он прекрасно понимал желание Майкла уничтожить, стереть с лица Земли дом, который одним своим видом напоминал ему о трагических событиях. Но сможет ли его подопечный стереть весь этот ужас из своей памяти, вот в чем вопрос…

— Я слишком устал быть сильным, Билл. Постоянно делать вид, что все хорошо. Все нормально. Но это не так, — внезапно продолжил Джексон, и в его голосе послышались слезы и отчаяние. —  Билл, ты не понимаешь, они никогда не позволят быть нам по-настоящему вместе. Они будут снова и снова пытаться разлучить нас. Мы с ней вдвоем против целой гребаной системы. А что если однажды кто-то из нас не выдержит и сломается?

— Давай решать проблемы по мере их поступления, — преданный телохранитель по-отечески положил руку ему на плечо.

— Наташа любит так говорить, — тоскливо произнес Майкл.

— И ты знаешь, она абсолютно права! —  кивнул головой Брей.

— Билл, я уже ненавижу этот тур, потому что он разлучит нас окончательно. Наташа улетела из страны несколько часов назад, и я даже не знаю, куда лежит ее путь на сей раз: Европа, Азия, Ближний Восток, Россия? Мир такой большой, когда она далеко от меня, и такой маленький, когда она рядом…

— Вы встретитесь, Майкл, и обязательно будете снова вместе. Вы просто созданы друг для друга, ну это же очевидно.

***

На следующий день, ранчо Неверлэнд, Калифорния, США

«Мистеру Биллу Брею. Лично в руки.»

Билл ухмыльнулся и повертел в руке запечатанный почтовый конверт. Почерк на конверте был просто ужасен, скорее всего, человек писал левой рукой, если конечно он правша, желая сохранить свое инкогнито.

Сколько подобных писем уже приходило на имя начальника охраны поп-короля — сосчитать невозможно. В основном это разные одержимые личности пытались предупредить Брея о том, что на Джексона готовится покушение, или же певцу грозит какая-то страшная неизлечимая болезнь, или же человек видел во сне скорую мучительную смерть певца и всё в таком духе.

И в каждом подобном письме в конце была одна и таже приписка: «Мне необходимо встретиться с Майклом лично, чтобы рассказать ему все подробности и помочь избежать беды». Одна ушлая дама-экстрасенс даже утверждала, что если мистер Джексон женится на ней, то его судьба совершит крутой вираж и всех напастей и неприятностей он чудесным образом сумеет избежать.

— Ну, что у нас там на сей раз? — тихо проворчал себе под нос Билл, нетерпеливо вскрывая конверт.

Он аккуратно развернул сложенный вчетверо листок и, вновь скептически хмыкнув, принялся читать. Но чем дальше он читал, тем серьезнее становилось его лицо, а от былой ухмылки не осталось и следа.

— Что за хрень, я не понял? — Билл сильно нахмурил брови, дочитав письмо до конца, и вновь начал его сначала, но теперь уже более медленно и вдумчиво.

«Я писал в редакцию Daily News несколько раз. Абсолютный ноль. Никакой реакции. Молчание. Молчание я считаю плохим ответом. Я понял, они не воспринимают меня всерьез. А вы, Билл? Выслушайте, что я вам скажу, если эти ослы не способны узреть реальную угрозу, которая исходит от меня. Я лично убью Майкла Джексона, если он не выплатит причитающуюся мне сумму денег. Я устрою настоящую бойню на его концерте, чтобы погибло как можно больше его фанатов. И я не шучу, Билл, мне нечего терять, и я готов идти до конца. P.s. Сумму денег и место их передачи сообщу позже».

— Какие нахрен деньги? — откровенно не понял Билл.

Умом опытный телохранитель понимал, что всё написанное в письме — бред очередного сумасшедшего, но, в то же время, полицейская чуйка подсказывала ему, что к угрозам этого человека следует отнестись крайне серьезно.

Брей аккуратно сложил письмо и убрал в нагрудный карман клетчатой фланелевой рубашки. «Плохо, что Наташи нет в городе. Майкл сказал, что она в служебной командировке за пределами страны. А поговорить с ней определенно стоило бы. А кстати, где сам Джексон?»

Билл конечно же не думал, что вымогатель начнет воплощать свои угрозы в жизнь прямо сейчас, но непонятное чувство тревоги за жизнь Майкла быстро нарастало где-то внутри, так что подстраховаться не помешало бы. И Билл Брей быстрым шагом направился к центральному дому, спрашивая у всех, кто попадался ему на пути, а не видели ли они хозяина ранчо?

— Приветствую, Кевин, — Билл пожал руку своему заместителю, — ты случаем не знаешь, где сейчас Майкл?

— Привет, Билл. Не знаю, где-то тут крутился недавно… — мужчина задумчиво потер подбородок. — Может быть, он в городке аттракционов?

— Может быть, может быть… — рассеяно протянул Брей и потянулся к рации экстренной внутренней связи, что висела у него на поясе в специальной кожанной петлице. — Алло, парни, прием? Как слышно?

— Слышим тебя, Билл, прием! —   раздалось на том конце сквозь сильный треск и радиопомехи.

— Парни, Джексон случайно не покидал территорию ранчо?

— Совершенно случайно покидал, — слишком весело произнес мужской голос на том конце провода.

— Не вижу причин для веселья, — прорычал в рацию Билл. — Как давно он уехал?

— Черный внедорожник мистера Джексона миновал центральные ворота примерно час назад, — на этот раз в голосе не было ни намека на веселье.

— Кто в сопровождении?

На том конце повисло тягостное молчание.

— Я спрашиваю, кто в сопровождении, вашу мать?! — грозно рявкнул Билл, теряя терпение.

— Никого, сэр, он уехал один, — после небольшой заминки ответил всё тот же голос.

— Что, значит, никого?! Он что, уехал совершенно один?! Как вы, мать вашу, это допустили?! Парни, вы все уволены! Собирайте свои манатки и по-быстрому проваливайте! И даже не смейте заикнуться о своем выходном пособии!

Билл в сильном раздражении нажал на отбой, и почти бегом бросился в сторону дома, по пути вынимая из кармана брюк сотовый телефон.

— Вот что мне прикажешь делать с твоей неугомонной задницей, Джокер? Опять поехал искать приключений на свою королевскую пятую точку, — ворчал Билл, набирая до боли знакомый мобильный номер.

Телохранитель поднес трубку к уху и принялся ждать. Короткие электронные гудки бесконечно резали слух, постепенно забирая надежду на то, что Майкл все-таки отзовется. Билл чертыхнулся и, сбросив вызов, принялся набирать повторно. Результат тот же.

Брей быстрым шагом шел по коридору второго этажа, постоянно набирая Майклу на телефон, но получал в ответ лишь короткие, безжизненные гудки. Без церемоний толкнув плечом дверь хозяйской спальни, мужчина буквально ввалился в просторное помещение и замер у порога, внимательно прислушиваясь. Ему показалось, или где-то действительно звонил телефон? Билл начал медленно обходить комнату, пытаясь определить, откуда доносится звук. Приподняв одну из подушек, телохранитель разочарованно выдохнул, обнаружив телефон босса. Билл взял надрывающийся аппарат в руки, нажал кнопку «Отбой» и обессилено опустился на кровать.

— Эх, Джокер, Джокер, куда же тебя опять черти понесли, на ночь глядя? —   устало изрек мужчина, уставившись хмурым взглядом в воображаемую точку на стене.

***

«Нет, нет, нет! Только не это! Ну же, давай! Ты не можешь так поступить со мной…»

Майкл в отчаянии ударил ладонями по рулю, когда очередная попытка завести автомобиль с треском провалилась. Глупо на что-то надеяться, когда бензиновая стрелка на нуле. И чем он только думал, покидая пределы своего ранчо не удостоверившись в наличии достаточного количества топлива для поездки?

Мужчина шумно выдохнул, тихо проклиная всё на свете, и полез в карман черной кожаной косухи в поисках сотового телефона. Но его там не оказалось. Майкл принялся лихорадочно обшаривать свою одежду, небольшую сумку с документами и салон автомобиля в поисках мобильного средства связи, но всё было в пустую.

«Джексон, ты сказочный идиот!» — хлопнул мужчина себя по лбу, припоминая, что в спешке оставил телефон у себя в спальне. А вот теперь настало время для настоящей паники: совсем один, ставший заложником собственной заглохнувшей машины, посреди бульвара Уилшир, Майкл не находил себе места. Он всегда был отвратительным водителем, но тоска по любимой женщине и жажда приключений заставили его скрыться от глаз вездесущей службы безопасности и отправиться в путь одному, за рулем собственного автомобиля. Певец вжался спиной в кожаное водительское сиденье и с огромным испугом смотрел сквозь лобовое стекло на дорогу: вот-вот его могут узнать и тогда точно порвут в мелкие клочья. Потому как одно лишь его появление на публике неизменно вызывало истеричные припадки у толпы.

Тонкие пальцы рук, которые продолжали лежать на руле, мелко дрожали, выдавая внутреннее состояние их обладателя, в висках противно тюкало от подступающей к горлу паники, и он лихорадочно соображал, что же ему делать дальше. Сидеть в машине до утра в надежде на подмогу не вариант, выйти из машины и искать помощи извне тоже…

Майкл перевел свой перепуганный взгляд чуть левее и вдруг резко наклонился к лобовому стеклу автомобиля, пристально вглядываясь вдаль. Сквозь не очень густой туман, который мягкой пеленой окутывал дорогу, певец разглядел мутный свет в окнах одного из домов. Посильнее прищурившись, Майкл не без труда прочитал вывеску Rent-a-Wreck, а ниже приписку: «Салон проката подержанных автомобилей».

Решение в голове у Джексона родилось почти мгновенно: необходимо добраться до здания как можно быстрее и попросить хозяина салона дать ему телефон, чтобы позвонить. Такой выход казался самым очевидным, но Майкл всё еще колебался. Старенькая неоновая вывеска над салоном, то гасла, то вспыхивала вновь, пара букв в названии вообще не горели, красные и синие контуры в надписи расплывчатыми пятнами светились сквозь молочный туман, всем своим видом притягивая и отпугивая одновременно.

«Просто классический фильм ужасов», — пошутил Майкл, пытаясь придать смелости самому себе. Он еще раз внимательно огляделся по сторонам, желая убедиться, что поблизости нет случайных прохожих, и наконец дернул ручку водительской двери.

Сложившись в три погибели, певец быстро добежал до проката автомобилей и, резко выпрямившись, положил свои пальцы на холодный пластик незатейливой ручки и нажал ее вниз.

Разве мог он тогда предположить, что открывая простенькую дверь в крохотный магазинчик, он открывает дверь в свой персональный Ад… Что именно за этой дверью произойдет то самое роковое знакомство, которое разделит всю его жизнь на «До» и «После». Знакомство, за которое спустя некоторое время он заплатит слишком дорого — своим пошатнувшимся здоровьем, угробленными нервами, баснословными деньгами, рухнувшей репутацией, и самое чудовищное, болезненным и нелепым расставанием с самым любимым и дорогим для него человеком.

***

Наступающая ночь вновь не обещала ничего примечательного. Дэйв Шварц, владелец небольшой фирмы Rent-a-Wreck, со скучающим видом листал с пульта телевизионные каналы, периодически громко зевая. В столь поздний час посетителей в его салоне по прокату подержанных автомобилей как правило не было. Разве что кто-то случайно забредет на огонек спросить дорогу или попроситься в уборную.

Поэтому, когда у входной двери тихо звякнул колокольчик, сообщая о появлении посетителя, Дэйв лениво повернул голову на звук, но вдруг разом остолбенел, даже не успев изобразить на лице дежурную приветственную улыбку.

— Чем могу… — мужчина так и не смог закончить фразу, так как при виде человека, который оказался в его салоне ночью, у него мгновенно отвисла челюсть, а глаза стали огромными от удивления.

Такого гостя в своем Богом забытом магазинчике Дейв Шварц уж точно не ожидал.

***

«Ну вот оно, началось…» — Майкл мысленно закатил глаза на реакцию мужчины за прилавком и, выдавив из себя вымученную улыбку, принялся быстро соображать, а не пора ли делать ноги отсюда?

Продавец, а возможно, и владелец салона был определенно удивлен, даже поражен такому неожиданному гостю. Во время возникшей крайне неловкой и молчаливой сцены он с трудом подыскивал нужные слова в своей голове, однако довольно быстро оправился от шока и попытался завести с певцом непринужденную беседу.

— Чем могу вам помочь мистер… —  мужчина шумно прочистил горло, — Джексон.

«Он такой же человек, как и все остальные. Как я, как моя жена, как наши соседи. О, Боже, Майкл Джексон в моем магазине! Я сейчас упаду от восторга!»

«Глупо было надеяться, что этот человек не узнает меня», — обреченно подумал Майкл, после чего сделал пару неуверенных шагов навстречу мужчине, расплываясь в своей фирменной белозубой улыбке.

— Добрый вечер, сэр, — вежливо начал певец, одновременно пытаясь понять намерения работника магазина. — Дело в том, что моя машина заглохла, а сотовый, как оказалось, я забыл дома. Могу я позвонить с вашего телефона своей охране?

— О, да, конечно, мистер Джексон, прошу, пройдемте со мной.

— Спасибо, мм.? — певец нервно закусил губу, выжидательно уставившись на мужчину.

— Дэйв Шварц к вашим услугам! — он так забавно произнес «к вашим услугам», что Майкл невольно рассмеялся, и эта незатейливая мелочь слегка разрядило напряженную обстановку между ними. — Вот телефон, можете звонить, куда хотите и сколько хотите!

Едва завидев потрепанный стационарный аппарат, Майкл незамедлительно рванул к нему, словно увидел единственный шанс на свое спасение.

— Мистер Джексон, я отойду ненадолго…

— Да, да, конечно.

Певец уже набирал заученный наизусть номер Билла Брея и сейчас его мало волновало, куда именно направился Дэйв Шварц. Надо решать проблемы по мере их поступления, и сейчас самым главным было дозвониться до начальника охраны и сообщить, где он находится. С остальным стоило разбираться после.

***

— Джун, Боже мой, Джун, — зашептал мужчина, едва не сползая по стене вниз. — Ты даже не представляешь, кого попутным ветром занесло в наш магазин.

— И кого же? Президента США? —   иронично произнесла женщина, даже не поднимая головы от бухгалтерских бумаг.

— Гораздо лучше, самого Майкла Джексона!

Женщина подняла на него глаза и смерила презрительным взглядом своих черных глаз.

— Ага, конечно, очень смешно, Дэйв, — небрежно бросила она и вновь углубилась в чтение рабочих документов.

— Ты мне не веришь? Не веришь? Так пойди и сама посмотри!

— А пойду и посмотрю, — женщина недовольным жестом бросила бумаги на стол и поднялась из офисного кресла.

Она решительным шагом направилась к двери тесного, захламленного кабинета, тихо поругиваясь себе под нос на нерадивого мужа.

Майкла Джексона она узнала сразу, несмотря на то, что он стоял спиной к ней, при этом нервно перекатываясь с пятки на носок.

Едва женщина завидела знаменитость, в ее поведении произошли разительные метаморфозы: стервозность сменилась добротой и участием, на месте недовольной улыбки нарисовалось очаровательное радушие, нервные, дерганные походка и движения приобрели пластику и грацию соблазнительной кошки.

— Добрый вечер, мистер Джексон.

Майкл резко обернулся на женский голос и увидел прямо перед собой высокую, стройную брюнетку.

— Я Джун… Джун Чендлер-Шварц. Мой сын Джордан ваш большой поклонник.

***

Кто мог подумать, что тихие ночистолько хранят чистоты непорочной?Сколько еще не придуманных сказок,милых рассказов,

где каждая строчка мечтой серебрится,где светлой надеждой смеются страницы.Там сильных героев встречают преграды,потом лишь награды.

Ну, хоть чуть-чуть бы еще о прекрасном.Ты не молчи, это всё не напрасно.Мне, оттого что ты есть на планете,так солнце светит.

Пусть еще долго продлится разлука,это лишь тихая грусть, но не мука.Ты, только ты, о другой не мечтаю,встретимся — знаю.

Ну и что, что так совсем недолго,нам с тобой выпало летать.Ну и что, что так немного толкуиз того, что кому-то летать,а кому-то ползать.

«Ну и что». — Русские

Дорогие мои, это финал третьей части истории. Спасибо, что читали 💖🌸🙏 спасибо, что делились впечатлениями и ставили звёздочки под главами 😘😘😘 люблю всех и каждого!!! Дай вам Бог 🙏🙏🙏 Обнял 💖💖💖