Глава 40. Сильные люди. Продолжение.

Когда лунный свет крадется вдоль улицы,прогоняя прочь летний зной,я слышу шаги где-то внизу,и мир переворачивается — я даю волю своим чувствам.

Над этой улицей мы воздвигли собственный храм —здесь мы занимаемся любовью.Сладкий аромат твоей кожи,я весь пропитан им, я ношу твой запах.Всё, что мне сейчас нужно, это обнимать тебя.

Мое сердце уже бешено стучит,а я лишь едва тебя касаюсь…

Выключи свет,разденься,позволь показать,что в своей любви к тебе

Я ненасытен.

Заведи меня,не останавливайся,я хочу вкусить всё до последней капли.

В своей любви к тебе

Я ненасытен.

Лунный свет играет на твоей коже.Растворившись в долгом поцелуе,я засыпаю внутри тебя.Не слышно слов,есть только истина —вдохи и выдохина фоне тишины.

Мы вместе движемся то вверх, то вниз.Мы невесомы, наши тела парят в воздухе,и ноги не касаются земли.Никто не знает тебя так, как я.Вряд ли кто поймет,но я становлюсь сильнее в твоих объятиях.

Ненасытный. — Darren Hayes

Наташа пристально смотрела в мужские карие глаза, в которых плескался сумасшедший коктейль из нежности, любви, обожания, страсти, вожделения и плохо скрываемой похоти. Девушка уже еле стояла на ногах, ощущая сильную дрожь во всем теле, которая приятными, пульсирующими волнами разливалась до самых кончиков ее пальцев.

Майкл пристально вглядывался в ее разомлевшее от полученного наслаждения лицо, в эти прекрасные, с чувственным блеском глаза и, не переставая, облизывал свои губы, которые постоянно сохли от горячего, прерывистого дыхания.

Каждый из них абсолютно точно знал, чего он хочет в данную секунду, но никто не спешил сделать первый шаг.

Наташа вновь и вновь мысленно поражалась тому, какой он все-таки удивительный человек, а главное, какой он все-таки удивительный мужчина.

Изысканный, утонченный распутник под оболочкой скромного, правильного мальчика.

Яркие всполохи сжирающего заживо дьявольского огня под внешним видом чистого, непорочного Ангела.

Вулкан диких, первобытных страстей, погребенный под маской вечного дружелюбия и всепрощения.

Невинные детские глаза и бешеная сексуальная энергетика настоящего альфа-самца.

Забыть такого мужчину нельзя. Устоять перед ним невозможно.

— На посту есть запасные ключи от всех V.I.P. палат. Нас могут застать в любой момент, — казалось, что она пытается образумить его, но, на самом деле, в ее словах звучал откровенный вызов.

Его пальцы ласково коснулись ее щеки, и Наташа блаженно зажмурилась, словно кошка, потираясь о его теплую, широкую ладонь.

— Возможно, именно этого я и хочу. Хочу, чтобы нас поймали с поличным. Хочу, чтобы все наконец узнали, что ты — моя женщина, — охрипшим от вожделения голосом произнес он и, коснулся подушечками пальцев ее губ. Наташа поймала один из его пальцев ртом и принялась легонько, с наслаждением посасывать.

Майкл с нескрываемой похотью в глазах смотрел, как его указательный палец плавно скользит между ее слегка припухших от поцелуев губ, и рваное дыхание со свистом вырывалось из его груди. Наташа игриво улыбалась, прекрасно понимая, о чем сейчас фантазирует мужчина. Но она резонно полагала, что у них нет времени на долгие предварительные ласки, а делать всё в спешке и скомкано ей совершенно не хотелось.

— Это очень рискованно, Майк, — продолжала аккуратно подначивать его девушка.

— Вся моя жизнь один сплошной риск. Меня сложно этим напугать, — прошептал он, и пальцы другой его руки запутались в ее растрепанных волосах.

Девушка вновь посмотрела ему прямо в глаза, и на ее губах заиграла понимающая полуулыбка. Майкл Джексон действительно был из тех людей, кто презирал поведенческие шаблоны, рушил любые стереотипы, шел в одиночку против целой системы и, как правило, выигрывал. Он прав — его сложно напугать.

— Майк… твоя решительность… она сводит меня с ума.

— Главное, что мы любим друг друга, жаждем получить друг друга, всё остальное сейчас абсолютно неважно, — чувственным голосом прошептал он, почти касаясь ее губ своими губами.

Ее пальцы ловко забрались под резинку его спортивных брюк и коснулись до предела эрегированного органа. Он был такой большой, такой горячий, такой бархатистый на ощупь, и от всего этого ее голова приятно и сильно закружилась. Коротко простонав Майклу в губы, Наташа начала томно ласкать его член пальцами, периодически несильно сжимая.

Ей нравилась ответная реакция его тела. Нравилось осознавать, что именно ее ласки медленно сводят любимого мужчину с ума. Нравилось наблюдать, как расширяющийся зрачок поглощает карию радужку, и цвет его глаз приобретает глубокий и магический черный оттенок.

Наташа соблазнительно облизнулась, не отрывая взгляда от его раскрасневшегося, с мелкой испариной лица.

— Ната… — прохрипел певец, наблюдая за ее так волнующей его мимикой и начиная терять контроль над собой.

Внезапно она убрала пальцы, которыми ласкала его, и Майкл мысленно рванулся всем телом вслед за ее рукой, но при этом остался стоять на месте.

Наташа начала медленно пятиться от него назад, лаская его лицо и фигуру взглядом, который был полон чарующей невинности и жгучего порока одновременно.

Девушка ни на секунду не прерывая их зрительного контакта, дошла до больничной кровати, по пути расстегивая блузку и неспешно сняв ее с себя, небрежно бросила на пол. Затем она повернулась к нему спиной и, опустившись на четвереньки, положила голову на подушку, так и оставшись стоять в весьма пикантной и соблазнительной позе. Положение ее тела выражало полное подчинение, слепую покорность, ожидание решительных действий с его стороны.

Майкл сделал шумный, судорожный вздох, наблюдая за этой картиной. У него всегда сносило крышу от опьяняющего ощущения превосходства над другими людьми.

Ничто в мире не может сравниться с ощущением власти над чувствами и эмоциями огромной толпы на его концертах.

Ничто в мире не может сравниться с ощущением того, что он давно «сделал» всех своих конкурентов в этом ебаном шоу-бизнесе.

Ничто в мире не может сравниться с ощущением покорности, которое исходило сейчас от его любимой женщины.

Наташа повернула голову в его сторону, и с томным блеском в глазах, с нескрываемым удовольствием принялась сосать большой палец, словно это был самый сладкий в мире леденец, после чего забралась рукой к себе под юбку.

— Майкл, какого дьявола ты медлишь?.. — призывно простонала она, и по характерным движениям руки он догадался, что она ласкает себя там, между ног.

— Наслаждаюсь видом, детка, — хмыкнул мужчина, из последних сил пытаясь держать себя в руках.

Он грациозно, словно дикая пантера, двинулся в ее сторону, попутно стягивая футболку через голову. Скомканная вещь улетела в дальний угол, и он принялся откровенно ласкать ее своим похотливым взглядом, мысленно раздевая и занимаясь любовью в самых смелых и самых непристойных позах.

Поравнявшись с кроватью, он опустился на колени позади девушки и аккуратно поддел пальцем край ее узкой, офисной юбки. Наташа издала едва различимый стон и заерзала бедрами от нетерпения. Подняв женскую юбку до уровня талии, мужчина положил обе свои ладони ей на спину и плавно повел вверх, останавливаясь на застежке кружевного бюстгальтера. Ловко избавившись от вещицы, он накрыл ладонями ее груди и принялся их страстно массировать и сжимать, попутно осыпая влажными поцелуями хрупкие женские плечи и беззащитную спину. Захватив пальцами затвердевшие соски, он с силой вжался своей каменной эрекцией в ее ягодицы и принялся неторопливо двигать бедрами вверх-вниз, продолжая ласкать пальцами ее грудь и живот.

— Майкл… — простонала Наташа, запрокидывая голову чуть назад и сильнее прогибаясь в спине от нахлынувшего наслаждения.

— У нас очень мало времени, я помню, — ухмыльнулся Майкл в ответ на ее стоны, и Наташа вздрогнула, получив ощутимый шлепок по правой ягодице.

Затем последовал еще один удар, после которого Майкл схватил девушку за волосы и властно притянул ее голову к себе. Он начал напористо и жадно целовать ее губы, всё сильнее сжимая руками нежное, гибкое тело.

— Майк, твою мать… — прохрипела она, разрывая их поцелуй, и в следующее мгновение оказалась лицом на подушке, не имея возможности пошевелиться: одной рукой мужчина сильно вдавил девушку в кровать, а другой завел обе ее руки за спину и, перехватив запястья, прижал их к ее телу чуть выше ягодиц. Наташа тяжело и сбивчиво дышала, ее длинные волосы в беспорядке разметались по подушке, а на порозовевшей от возбуждения коже блестели маленькие капельки пота.

Майкл наклонился близко к ней и, нетерпеливо лизнув ее спину, вошел в ее податливое, горячее тело резко и до конца. Наташа выгнулась и тихо застонала, хватая ртом воздух. Мужчина медленно покинул ее и через мгновение вновь вошел до упора одним мощным движением. Майкл повторил так несколько раз, чередуя смачные шлепки с глубокими проникновениями, пока ее не накрыл первый фееричный оргазм.

Оставаясь в ней, Майкл выждал некоторое время, после чего начал неспешно двигать бедрами, быстро увеличивая темп. Совершив несколько быстрых, агрессивных толчков, он закинул одну женскую ногу на кровать и продолжил яростно иметь ее, покрывая страстными поцелуями и укусами женскую спину и одновременно лаская ее рукой между ног.

Почувствовав, что может не выдержать и кончить прямо сейчас, он резко вышел и продолжил трахать ее пальцами. Он смотрел, как женские руки крепко сжимают простынь в кулак, слышал ее приглушенные подушкой стоны, которые заводили его всё больше и больше. Наконец, женское тело содрогнулось, сильнее сжимая его пальцы изнутри, и он довольно улыбнулся. Рывком оттащив ее от кровати, он сбросил на пол больничный матрас и, опрокинув на него Наташу, тут же вновь овладел ею, не давая времени опомниться.

Он быстро и ритмично входил в нее, смотря прямо в изумрудные глаза. Дикая первобытная, всепоглощающая похоть — то, что они оба испытывали в данный момент. Наташа цеплялась пальцами за его плечи и словно в полузабытьи шептала любимое имя. Они оба до крови закусывали свои губы, стараясь сдержать рвущиеся наружу громкие стоны и боясь быть услышанными персоналом госпиталя. И этот своеобразный запрет на один из ярких способов выражения своего восхищения партнером лишь еще больше подливал масла в огонь их безудержной страсти — чувственно стонать и кричать от этого хотелось еще сильнее.

Майкл продолжал и продолжал двигаться в ней очень быстро и решительно. «Ненавижу. Ненавижу их всех. Она моя… только моя», — эти полубредовые мысли шальными искрами разлетались в мужской голове, еще сильнее подстегивая ритм его бедер.

Очень скоро ее тело вновь свело сладкой судорогой, и девушка, запрокинув голову назад, сладко и протяжно застонала. Он обхватил руками ее груди, нежно поигрывая пальцами с торчащими сосками, и замедлил движения своих бедер, но не остановился полностью. Вслед за первой волной пришла вторая волна наслаждения, и девушка, закрывая глаза, вновь чувственно и протяжно застонала.

Майкл облизал пересохшие губы и, крепко схватив ее за бедра, принялся увеличивать темп своих проникновений. Он окончательно заблудился, полностью растворился в этом безумстве. Если ему суждено было умереть сейчас, то он бы умер абсолютно счастливым человеком. Он давно потерял счет ее оргазмам. Казалось, острые волны наслаждения мощно накатывали одна за другой, не переставая и не давая ей ни малейшей передышки. Наташа, уже несколько минут пребывая в полусознательном состоянии, что-то бессвязно шептала на родном языке.

Такая страстная… такая горячая… такая его…

Чутко уловив приближение очередного женского оргазма, Майкл быстро вышел из нее и направил свою голову вниз.

— Майк… нет… — она попыталась поймать его за плечи, но было слишком поздно: крепко ухватив ее за ноги и сильнее раздвинув их в сторону, мужчина уже терзал языком ее пылающее лоно, заставляя девушку стонать и извиваться на жестком больничном матрасе.

Доведя ее до разрядки, он вновь рванул вверх, скользя своим покрытым испариной телом по ее телу, и глубоко вошел в нее, заглушая громкий женский крик страстным поцелуем.

Она словно в бреду шептала ему чувственные слова, стонала его имя, признавалась в том, как ей хорошо сейчас. Ее ногти всё сильнее впивались в кожу на его спине, заставляя мужчину выгибаться и шипеть от боли, но ему была сладка эта боль, ведь это давало ему осознание того, что он довел ее до полнейшего исступления. Довел до той самой грани, за которой любовница перестает контролировать свои действия и эмоции.

Его собственная чувственная разрядка была оглушительной. Мощно содрогнувшись всем телом, он без сил упал рядом с ней и в блаженстве закрыл глаза. Это был абсолютный космос…

— Нет, я все-таки не понимаю, как у тебя это получается? Когда ты успела научиться так ловко манипулировать моими природными инстинктами? Один твой взгляд, одно твое прикосновение, и я легко ведусь на очередную твою провокацию, — произнес Майкл, когда они, обнявшись, лежали в блаженной истоме после страстных занятий любовью. — Скажи, я не сделал тебе слишком больно?

— Джексон, когда человек перестает испытывать боль, это может означать лишь одно — он умер.

— Значит, я пока еще жив, — философски изрек певец, ощущая, как приятно ноет все его тело. —  Детка, ты такая сумасшедшая.

— Тебя это напрягает, Джексон? —  хмыкнула она, нежно водя пальчиком по его крепкой груди, периодически спускаясь ниже, к подтянутому животу.

— Хм… Меня это радует. Мне это нравится в тебе. Безумно нравится, — повернув голову, он нежно поцеловал ее в макушку и бережно переплел их пальцы вместе. — Представляешь, какое огромное чудо, что мы встретились с тобой? На Земле миллиарды людей…

— И миллиарды из них — женщины, — томно выдохнула девушка.

— И миллиарды из них женщины, — согласился с ней Майкл и продолжил:

— И лишь одна из этих миллиардов такая же безбашенная, как и я.

— Майк, нам пора приводить себя в порядок, иначе очередного скандала не избежать, — произнесла Наташа и, спешно приняв сидячую позу, начала подбирать с пола свою одежду.

Майкл посмотрел на ее обнаженную спину и, не сдержавшись, коснулся пальцами всё еще влажной от пота женской кожи.

— Я рад, что мы оба нашли в себе смелость поговорить и всё выяснить. —  Мужские глаза внимательно следили за движениями пальцев, которые вычерчивали простые узоры на ее пояснице. — Я так сильно боялся, что всё случившееся безвозвратно разрушит наши с тобой отношения.

— Майкл, я прекрасно понимаю природу твоих страхов. Ты боялся, что после изнасилования я уйду от тебя? — Она резко обернулась на него и увидела неловкое смущение в его больших карих глазах. Майкл и на самом деле почувствовал себя откровенно паршиво, ведь Наташа впервые назвала вещи своими именами. Изнасилование — какое все-таки мерзкое, чудовищное слово…

Наташа закончила застегивать свою блузку и наклонилась совсем близко к его лицу.

— Ты был под действием очень сильного препарата, а для меня это означает, это был не ты. Кто-то очень похожий на тебя, но не ты. Кто-то очень похожий внешне, — ее пальцы невесомо коснулись его губ, — но не внутренне, — она приложила ладонь к мужской груди там, где билось его сердце. — Настоящий ты никогда не смог бы так цинично и жестоко поступить со мной, даже если бы очень сильно ненавидел. То, что случилось — наша общая беда, одна на двоих. И мы справимся с этим. Я простила тебя, Майкл Джозеф Джексон. Осталось тебе простить самого себя.

Майкл почувствовал, как защемило сердце от прилива нежности и признательности к ней. Он в который раз был поражен, сражен и раздавлен ее мудростью, нежностью, добротой и умением прощать. Не сумев сдержать нахлынувших эмоций, Майкл схватил Наташу в охапку и перевернулся вместе с ней, оказавшись сверху.

— Порою мне кажется, что тебя не существует на самом деле. Что ты плод моего больного и чересчур богатого воображения. Ты слишком идеальная, чтобы быть правдой, — жарко шептал он, осыпая беспорядочными поцелуями ее волосы и лицо.

Наташа довольно хихикала, пытаясь увернуться от его поцелуев, и вдруг больно ущипнула Майкла за бока.

— Эй, ты что делаешь? — недовольно скривился он от острой и неприятной боли.

— Ты говоришь, что я плод твоего больного воображения, — девушка хитро сощурила на него свои глаза, — а что насчет боли, которую ты только что испытал? Она реальна?

— Я всё понял, Наташа. Понял, что ты хотела этим сказать. Ты живой человек, а не очередной мой глюк, — тихо рассмеялся певец и принялся игриво ее щекотать.

— Пусти, Майк! Пусти, кому говорю! Нам действительно пора прощаться на сегодня.

Мужчина нехотя отпустил девушку и начал быстро одеваться. После, они схватились за матрас с двух сторон и вернули его на место.

— Ну ничего себе, какой тяжелый. —  Наташа не смогла скрыть своего удивления, пытаясь отдышаться. — Как ты сумел справиться с ним в одиночку?

— В порыве страсти я еще и не на такое способен, — многозначительно произнес певец и забавно пошевелил бровями вверх-вниз, вызывая у девушки очередной приступ смеха.

— Это точно, Майкл. В порыве эмоций ты способен на многое, — сквозь смех произнесла Наташа и уже было направилась к двери, но сильные мужские руки остановили ее.

Майкл всем своим телом прижался к ней сзади, с наслаждением вдыхая запах ее волос.

— Мм… Ты так вкусно пахнешь, малышка. Этот сладкий аромат нашей страсти на тебе… — его томный шепот действовал на нее гипнотически, и девушка прикрыла глаза от удовольствия. — Я не хочу отпускать тебя… Прошу, останься со мной этой ночью…

— Майк, ты же знаешь, что это невозможно, — прогнав от себя чарующее наваждение его голоса, девушка решительно разомкнула объятия. — И я иду открывать дверь.

Майкл выглядел слегка разочарованным. Он хотел, чтобы Наташа осталась с ним, хотел чувствовать ее рядом, но понимал, что она права.

— Кстати, совсем забыла тебе сказать, — неожиданно произнесла девушка, возвращаясь от двери к нему. — Твой адвокат по личным делам Томас Эдвард уже четвертый час околачивается в центральном холле госпиталя, пытаясь добиться личной встречи с тобой.

— Томас здесь?! — Майкл был сильно удивлен, но тут же понял, что появление его адвоката как нельзя кстати. —   Наташа, мне очень надо его сюда, и я думаю, ты сама знаешь почему.

— Честно? Понятия не имею, зачем тебе понадобился Томас, — Наташа правдоподобно изобразила недоумение.

— Просто… одна очень красивая и страстная кошечка «наследила» сегодня в коридоре госпиталя на глазах у всех… — Майкл широко улыбнулся, наблюдая за ее забавной реакцией на свои слова.

— А самодовольный и наглый кареглазый кот здесь словно бы ни при чем? — хмыкнула Наташа и безразлично пожала плечами. — Боишься, что медперсонал может разболтать газетчикам о нашей маленькой, невинной шалости?

— Наш с тобой поцелуй был не так уж и невинен, так что подстраховаться не помешало бы, — подмигнул ей мужчина, продолжая улыбаться.

— Ну, хорошо, милый, — вздохнула девушка и пробежалась пальцами по его щеке, — я попробую уладить вопрос с твоим адвокатом.

— Спасибо, — нежно произнес Майкл и потянулся к ней за еще одним поцелуем.

— Ой, простите, пожалуйста, я позже зайду,  — молоденькая, невысокого роста медсестра, внезапно возникшая на пороге его палаты, вмиг густо покраснела и опрометью выскочила за дверь.

Наташа проводила ее ироничным взглядом и вновь посмотрела на игриво улыбающегося певца, которого явно позабавил случившийся конфуз.

— Мне кажется, появился еще один веский повод прислать к тебе твоего личного адвоката, — задумчиво протянула девушка, и оба они от души рассмеялись.

***

— Ты сказала ему? Сказала, что скоро уезжаешь в очередную служебную командировку?

Марк Джонсон хмуро смотрел на Наташу, которая внимательно изучала ассортимент внушительных размеров кофеавтомата, стоявшего в холле, неподалеку от небольшой зоны отдыха для пациентов госпиталя.

— Нет, Марк, не сказала. Но я обязательно скажу ему, когда придет время. Хочу, чтобы сейчас, пусть и ненадолго, но он почувствовал себя абсолютно счастливым, без всех этих лишних потрясений. Надо жить одним днем, Марк, никто не знает, что будет с нами завтра…чертов аппарат, — девушка ударила рукой по металлическому корпусу кофеавтомата, когда тот съел пару монет, но стаканчик с напитком так и не выдал, — похоже, он завис… как и вся моя жизнь.

— Хочешь мой двойной эспрессо? Я еще не успел отпить.

— А как же ты? — девушка раздосадованно заглянула в прорезь монетоприемника.

— Мне, пожалуй, уже достаточно предыдущих четырех. Так и до кофеинозависимости недалеко, — мужчина подошел к ней ближе и, едва заметно улыбаясь, протянул пластиковый стаканчик.

— Спасибо, Марк, — произнесла Наташа, с благодарностью принимая из его рук дымящийся напиток. — Завтра же узнаю у доктора Миллера, когда он планирует выписать Майкла. Мне кажется, он с ума скоро сойдет от всей этой тошнотворной больничной обстановки.

При звуке этого имени Джонсон недовольно поморщился. «Джонсон, мать твою, я просто хочу знать, где моя жена?!» Эта фраза, произнесенная Джексоном в коридоре, так и вертелась у него в голове. «То же мне, нашелся муженек, итишь его мать. Муж объелся груш…» Внимательно изучив профессиональным взглядом изрядно «помятый» внешний вид Наташи, Марк, конечно же, догадывался, чем они с Джексоном занимались, но упорно гнал от себя эти мысли прочь. Но ее покрытые легким румянцем щеки, чувственный блеск в глазах, слегка охрипший голос…

— Всё, Марк, я спать. — Мужчина от неожиданности вздрогнул, и его взгляд вновь стал сосредоточенным. —  Сегодня был очень тяжелый день.

Он молча кивнул головой, соглашаясь, и само собой разумеется, пошел проводить ее до дверей палаты.

***

— Нет, ну ты представляешь? Захожу я в палату к Джексону, а эти двое быстро делают вид, что обсуждают какие-то очень важные дела, — негромко возмущалась невысокая, миловидная медсестра, непрерывно помешивая ложечкой свой давно остывший травяной чай.

— Ну, а ты что? — ее собеседница, эффектная, пышногрудая блондинка, потянулась за очередной тонкой сигаретой с ментолом и зажигалкой.

— А что я, совсем дура, что ли? —   нахмурилась девушка, похоже совершенно позабыв про свой чай. — И так понятно, чем они там занимались друг с другом!

— И чем же? — блондинка равнодушно выпустила уголком рта тонкую струйку дыма.

— Ну ты даешь, Сэм, — медсестра выразительно покачала головой. — Чем, по-твоему, занимаются мужчина и женщина, когда остаются наедине?

— Да много чем, — тон блондинки оставался беспристрастным, но на самом деле ей очень нравился весь этот разговор.

— Да секс у них был, Сэм, секс, — заговорщицким тоном произнесла девушка, низко склоняясь над столом.

— Да ладно! — блондинка была настолько удивлена подобным заявлением подруги, что забыла сделать очередную затяжку сигаретой.

— Говорю тебе, — печально вздохнула девушка. — И еще, когда Джексон схватил за грудки Джонсона, он назвал эту самую Романову своей женой. Вот прямо так и сказал: «Хочу знать, где моя жена?!» И выругался нецензурно.

— Да ладно, не может этого быть, — глаза блондинки вспыхнули неподдельным интересом. — Тебе точно не показалось?

— Что именно мне не показалось? Что Джексон матерится, или что он назвал кого-то своей женой?

— Второе.

— Мне их поцелуй в коридоре, прямо на глазах у всех, тоже померещился? —  девушка недовольно сверкнула глазами, понимая, что подруга ей не верит.

— Они что, еще и целовались прилюдно? — у блондинки окончательно отвисла челюсть, и она затушила сигарету, так и не докурив ее до конца.

— Целовались, — подтвердила молоденькая медсестра. — И так страстно. Если бы меня так мужчина целовал, я бы тут же растаяла и потекла…

— В каком смысле, потекла?

— Да во всех.

Обе внезапно замолчали, медленно переваривая всё вышесказанное.

Подруги уже больше получаса сидели в круглосуточном кафетерии для персонала госпиталя.

Медсестру, которая была из терапевтического отделения, в котором лежал Джексон, звали Кортни. Невысокая, миловидная шатенка, скромная, старательная, исполнительная и правильного, почти пуританского воспитания.

Чего совершенно не скажешь о ее лучшей подруге Саманте. Эффектная, пышнотелая блондинка была полнейшей противоположностью Кортни. Она никогда не упускала шанса покувыркаться на больничных простынях с каким-нибудь поступившим к ним на лечение женатым генералом и без зазрения совести принимала от мужчин баснословно дорогие подарки за свое молчание. Все ее пальцы были унизаны золотыми кольцами с бриллиантами, по несколько карат в обрамлении из драгметалла высшей пробы украшали и мочки ее ушей. Многие высокопоставленные пациенты быстро сходились с легкой в общении Самантой, а скука и однообразие больничной жизни еще стремительнее толкали мужчин в ее жаркие объятия.

Блондинка также работала медсестрой в госпитале, но в другом терапевтическом блоке, и о том, что в их медицинском учреждении лечится сам Майкл Джексон, знала лишь понаслышке. И теперь она задумчиво размышляла о том, на сколько десятков тысяч «зеленых» может потянуть достоверная информация о таинственной любовнице поп-короля?

— Не понимаю, что он нашел в этой своей Наташе? Да, красивая, но какая-то холодная… Разве может такая, как она, согреть такого зайку, как он? А вот я бы… — внезапно вздохнула Кортни и наконец сделала глоток из своей кружки.

— Так как, ты говоришь, зовут подружку Джексона? — блондинка словно пробудилась от глубокого сна, и в ее голове почти созрел план быстрого обогащения на имени знаменитого поп-певца.

— Ее зовут…

— Добрый вечер дамы.

Обе девушки вздрогнули от неожиданности и, округлив глаза, в недоумении уставились друг на друга. Затем одновременно подняли глаза на мужчину, которому принадлежал спокойный, решительный голос, и тут их ожидало еще одно, не менее сильное потрясение.

Прямо за спиной молодого, элегантно одетого парня стоял никто иной, как Майкл Джексон собственной персоной. Он шкодно, словно маленький ребенок выглядывал из-за плеча того, кто поздоровался с девушками, неуверенно топтался на месте и всем своим видом и смущенной улыбкой словно бы извинялся за сложившуюся весьма неловкую ситуацию.

— Здравствуйте, еще раз, девушки, — произнес молодой мужчина, после того, как выдержал эффектную паузу и дал двум подругам немного прийти в себя. —Меня зовут Томас Эдвард, я — юрист, и у мистера Джексона к вам есть один очень важный разговор.

***

Они остановились у дверей Наташиной палаты, и Марк дружелюбно улыбнулся на прощание:

— Спокойной ночи, Романова.

— И тебе спокойной ночи, Джонсон.

Наташа зашла в палату, и не успел Марк отойти от двери, как услышал громкое и четкое:

— Добрый вечер, сэр!

Марку почему-то показалось, что это был своеобразный сигнал для него: Наташа произнесла фразу так громко специально, в надежде, что Джонсон ее услышит.

С силой толкнув дверь плечом, мужчина оказался в Наташиной палате. Быстро отыскав глазами Романову, он понял, что не ошибся: в ее взгляде отчетливо читалась признательность и плохо завуалированный испуг.

— Генерал Хефнер, сэр… — Марк от удивления округлил глаза, когда увидел стоявшего у окна человека.

— Удивлены, Джонсон? Не скрою, я большой любитель эффектных появлений. Вот, решил лично передать госпоже Романовой ее новую сверхсекретную миссию, — мужчина отошел от окна и положил на больничный стол большой бумажный конверт.

— Но я уже в курсе, сэр.

— Нет. Ты еще не в курсе, Романова. Ситуация изменилась, старое задание аннулировано.

Наташа растерянно посмотрела на Джонсона, но судя по его виду, тот также абсолютно не понимал сути происходящего. Девушка перевела взгляд на Хефнера и, внутренне сжавшись от нехороших предчувствий, приготовилась слушать дальше.

Даже сам факт присутствия Хефнера в госпитале ее сильно смущал и настораживал, и пытливо сощурив глаза на мужчину, Наташа пыталась понять истинную цель его визита.