Глава 40. Сильные люди (начало)

Слышу голос из прекрасного далёка,Он зовёт меня в чудесные края,Слышу голос, голос спрашивает строго —А сегодня что для завтра сделал я.

Прекрасное далёко, не будь ко мне жестоко,Не будь ко мне жестоко, жестоко не будь.От чистого истока в прекрасное далёко,В прекрасное далёко я начинаю путь.

Я клянусь, что стану чище и добрее,И в беде не брошу друга никогда,Слышу голос, и спешу на зов скорееПо дороге, на которой нет следа.

Прекрасное далёко, не будь ко мне жестоко,Не будь ко мне жестоко, жестоко не будь.От чистого истока в прекрасное далёко,В прекрасное далёко я начинаю путь.

Большой Детский Хор СССР/ песня из телевизионного фильма «Гостья из будущего»

***

5 мая 1992 года, Военный госпиталь Пентагона, Вашингтон

Вот уже третий день Майкл маялся от беспросветной скуки, совершенно не представляя, чем себя занять.

Размеренная и до изжоги предсказуемая жизнь по строгому больничному режиму практически ежечасно доводила его «почти» до нервного срыва. Привыкшему жить у всех на виду, ежедневно разрывающемуся на части в перманентном цейтноте, вращающемуся в центре многих значимых событий, Майклу теперь казалось, что он навсегда выпал из стремительного жизненного водоворота куда-то на глухую периферию, а когда вновь сможет увидеть этот мир, то абсолютно его не узнает. Иногда он с полной серьезностью представлял, что за время его длительного отсутствия на планете произошло что-то очень грандиозное и значимое… Встреча землян с инопланетным кораблем, как минимум.

Пока Наташа находилась рядом с ним в госпитале, всё воспринималось и ощущалось более или менее сносным. Но сейчас ее не было. Вот уже третий день она была в своей сверхсекретной командировке. Как хорошо, что они все-таки решились и откровенно поговорили друг с другом накануне ее отъезда. Он не знал, что чувствовала после их разговора Наташа, но сам он испытал огромное облегчение. Словно тяжелая, непосильная ноша упала с его плеч.

Майкл вытянулся на кровати, положил обе руки себе под голову и бесцельно уставился в потолок больничной палаты. Он вновь думал о своей Наташе. О том, что она давно стала неотъемлемой частью его сумасшедшей жизни, легким дуновением ветерка, свежим глотком воздуха, его персональной свободой от всех чудовищных комплексов и предрассудков. Он скучал по ней. Скучал каждый день, каждый час, почти каждую минуту.

Да что там Наташа! Сейчас он скучал даже по Марку Джонсону. По его дурацким шуточкам и вечным подколам. В последнее время Майкл научился отвечать ему в той же манере, и их острые словесные перепалки, похоже, доставляли удовольствие им обоим.

Майкл прикрыл глаза и прислушался к своим внутренним ощущениям. Его всё больше угнетали тишина, покой и ничегонеделание. Но разве не об этом ты так страстно мечтал, Майкл? Разве ты не мечтал о тишине и покое, хотя бы на небольшом отрезке своего жизненного пути?

Только сейчас, лежа на больничной койке, Майкл понял еще одну простую жизненную истину — всё познается в сравнении. Сейчас он бы многое отдал, чтобы вновь оказаться в эпицентре волнующих событий, под названием «Жизнь короля поп-музыки». Сколько всего интересного он пропустил, валяясь здесь, сколько маленьких жизней он успел бы спасти за это время? Сколько прекрасных песен написать? А в этом стерильном больничном болоте невозможно было выдавить из себя ни одной, более или менее сносной, рифмованной строчки.

Майкл открыл глаза и недовольно покосился на яркий глянцевый журнал с огромным, броским заголовком.

«Новая тайна Wacko Jacko: куда подевался известный певец накануне своего грандиозного мирового турне?»

Обложку журнала, помимо ядовито-желтой надписи, украшали не самые удачные, а порою, даже откровенно комичные фотографии певца, с язвительными подписями под каждой из них.

«Представляю, какой несусветный бред в очередной раз напридумывали эти стервятники», — хмыкнул Джексон.

Несколько дней назад певцу разрешили носить нормальную одежду, но он по-прежнему был отрезан от всего внешнего мира. У него не было возможности поговорить даже с близкими родственниками, и это доставляло молодому мужчине определенный душевный дискомфорт.

Майкл откинулся головой на подушку и тяжко вздохнул, представив, как должно быть сильно переживает сейчас его мама. Наверняка, просто не находит себе места от волнения за своего внезапно исчезнувшего любимого сына.

Но там, «на свободе», был его верный друг Билл Брей, который как пить дать придумал что-нибудь утешительное и правдоподобное. Точнее, придумал сам Майкл, а преданному телохранителю лишь оставалось передать его слова. «Билл, мне ужасно скучно, давай повеселимся!» Джексон вспомнил, как принялся рьяно уговаривать начальника своей охраны рассказать родным весьма сомнительную версию его местонахождения, после того, как Билл, услышав то, что придумал его подопечный, посмотрел на него как на полного придурка. «Чувствую, весело будет мне, а ты, Джокер, как всегда окажешься ни при чем», — недовольно ворчал мужчина, но все-таки согласился сделать так, как решил его звездный босс.

Певец закрыл глаза и представил, как Билл с очень серьезным видом рассказывает его семье о том, что Майкл на несколько дней улетел на Тибет, чтобы получить благословение на предстоящий мировой тур у самого Далай-ламы. И что в высокогорном мужском монастыре запрещены любые средства связи, поэтому Майкл не имеет никакой возможности позвонить родным. Но он там неустанно молится с утра до вечера и неукоснительно блюдет чистоту своей души и тела. Маме такое обязательно бы понравилось. Эта мысль заставила мужчину улыбнуться. А живо представив, как у отца отвисла челюсть от такой новости, Майкл в голос рассмеялся.

Певец протянул руку к небольшому столику и по привычке взял с него пульт от телевизора. Совершенно бесполезная вещь, если учесть, что кабельное не работало во всем больничном корпусе, и мастера никак не могли уже который день устранить причину неполадок. Майкл задумчиво поднес пульт к губам и, сам того не замечая, нажал пальцем на большую красную кнопку «Power». Мужчина вздрогнул от неожиданности, когда телевизор издал характерный щелчок, а затем его экран начал медленно оживать, выдавая сначала полоски серой ряби, а затем и полноценную цветную картинку.

«Ого! Неужели починили?»

Майкл от удивления даже приподнялся на локтях и, поудобнее устроившись в кровати, принялся листать телевизионные каналы в поисках мультфильмов или какого-нибудь хорошего фильма.

Но что-то вдруг заставило его остановиться и прекратить перелистывать каналы в поисках чего-нибудь развлекательного. Майкл несколько раз быстро моргнул, словно пытаясь рассеять стоявшую перед глазами картинку, после чего залип глазами в экран.

На центральном канале как раз начался выпуск вечерних новостей. Певец смотрел, как в правом верхнем углу экрана горит тревожная надпись «Срочные новости», и красивая девушка-диктор взволнованно о чем-то говорит, но он никак не мог понять, о чем именно. Через пару секунд до Майкла дошло, что он забыл включить звук и, ухмыльнувшись своей тупости, сделал телевизор погромче.

В это самое время диктор и студия исчезли, и начался экстренный новостийный сюжет. В правом верхнем углу красными буквами теперь загорелась надпись «Лос-Анджелес», но певец никак не мог узнать на быстро сменяющих друг друга кадрах красивый американский город, который уже давно стал для него родным. Густой черный дым от горящих покрышек, застилающий пустынные улицы, избитые, все в крови люди, разбитые витрины шикарных бутиков и продуктовых магазинов, всеобъемлющий хаос и паника. Майкл смотрел на экран и не мог поверить в происходящее. Предчувствия опять его не обманули — пока он валялся в госпитале, в городе Ангелов происходило что-то очень ужасное.

После того, как во взволнованной речи корреспондента прозвучало слово «ФБР», Майкла начало заметно потряхивать. Логическая цепочка в его голове выстроилась очень быстро и словно сама собой. Лос-Анджелес — Бунт — ФБР — Секретная командировка — Наташа.

— Наташа… — тихо простонал певец и, отбросив пульт куда-то в сторону, рывком поднялся с кровати.

Майкл в два счета оказался у двери больничной палаты и, осторожно ее приоткрыв, аккуратно просунул голову в образовавшуюся щель и воровато огляделся по сторонам. Длинный, светлый коридор госпиталя был пуст. Майкл выдохнул с облегчением и выскользнул за дверь. Ему необходимо было срочно найти телефон и позвонить. «Какого черта я веду себя так, словно совершаю преступление? К дьяволу Джонсона с его вечным «сиди тихо в своей палате и не высовывайся!» Там вся моя семья. Там Наташа, в конце концов!» Майкл гордо расправил плечи и быстро зашагал прочь от палаты.

Он уверенной походкой шел по коридору в поисках сестринского поста или чего-то подобного, где мог бы находиться стационарный телефон. Завернув за угол, певец сразу же понял, что его вынужденная прогулка быстро увенчались успехом — прямо перед ним находилась высокая конторка, за которой сидела молоденькая миловидная медсестра.

— Добрый вечер, — вежливо поздоровался певец и сверкнул своей фирменной белоснежной улыбкой, когда девушка оторвалась от своих занятий и подняла на него голову.

— М-м-мистер Джексон, добрый вечер, — ее кареглазый взгляд растеряно застыл на его лице, а на щеках заиграл румянец смущения. — Чем могу вам помочь?

— Мне нужен телефон, я должен срочно позвонить своей маме, — фраза прозвучала по-детски наивно, и девушка быстро захлопала пушистыми ресницами, то ли умиляясь, то ли еще больше смущаясь от его слов.

— Мистер Джексон, — дружелюбно улыбаясь, начала девушка, и ее тоненький голосок заметно дрожал от сильного волнения, — правилами нашей больницы любые звонки запрещены.

— Я очень вас прошу, мисс, — Майкл скосил глаза на ее бейджик, — Стоун. Всего один звонок, — и понизив голос до заговорщицкого шепота, добавил:

— Это вопрос жизни и смерти.

Медсестра, словно находясь под гипнозом, протянула руку к телефону, и через мгновение перед Майклом уже стоял черный стационарный аппарат.

— Огромное спасибо, мисс Стоун. Я никогда не забуду вашей доброты и участия, — Майкл еще раз блеснул своей фирменной улыбкой и схватился за телефонную трубку.

Он быстро, по памяти набрал код Лос-Анджелеса, а затем первые три цифры до боли знакомого номера родительского дома в Энсино.

— Джексон, что это ты делаешь? —  грозный окрик за его спиной заставил певца вздрогнуть, и телефонная трубка чуть не выскользнула из его вмиг ослабевших пальцев.

— Пытаюсь позвонить, как видишь! —   огрызнулся Джексон и продолжил свое занятие.

— Позволь узнать, кому и с какой целью? — Джонсон нажал пальцем на рычаг, прерывая телефонный звонок, и пытливо уставился на певца.

— Хочу узнать, что творится в Лос-Анджелесе и насколько там всё серьезно! У меня там семья, Джонсон! Ты это понимаешь?! Они могут быть в серьезной опасности! Так что лучше отойди и не мешай мне! — Майкл говорил очень уверенно и резко, его глаза горели лихорадочным огнем, а пальцы всё крепче сжимали трубку телефона.

«Трусливый лев из волшебной страны ОЗ наконец-то обрел свое бесстрашие», — ухмыльнулся про себя Джонсон, после чего аккуратно поинтересовался:

— Откуда ты узнал про бунт?

— Из репортажа по телевизору, — последнее слово у Майкла получилось неестественно растянутым, и он, сглотнув подступивший к горлу ком, с нескрываемой тревогой в голосе поинтересовался:

— Марк, а где сейчас Наташа?

— Я не могу тебе этого сказать, Джексон, вся информация о местонахождении спецагентов является строго конфиденциальной.

Певец раздраженно бросил трубку на рычаг и всем корпусом развернулся к стоявшему рядом с ним мужчине. Видит Бог, он пытался держать себя в руках, но у каждого терпения есть свой предел!

— Ты уже достал меня своими шпионскими заморочками! Тоже мне, Джеймс Бонд хренов! — громко рыкнул он на Джонсона и, крепко схватившись обеими руками за лацканы его классического пиджака, пару раз ощутимо тряхнул мужчину за грудки. —  Джонсон, мать твою, я просто хочу знать, где моя жена?! Где Наташа, черти тебя дери?! Я уверен, что ты отправил ее прямиком в этот ад, лишь бы подальше от меня! Значит, так ты ее любишь? Так? Сволочь! Если с ней что-нибудь случится, я тебя лично по стенке размажу! — с каждой новой фразой голос певца становился всё громче, жестче и агрессивнее, а большие ладони всё сильнее сминали дорогую натуральную ткань на одежде Марка.

Джонсон мгновенно задохнулся от такой неожиданной и смелой реакции со стороны Джексона, и его бледная кожа быстро пошла красными пятнами от накатившего неприятного волнения. Он даже не сразу осознал, что певец назвал Наташу своей женой, а когда осознал, язвить на эту тему было уже слишком поздно.

Сам Майкл, казалось, не обращал никакого внимания на то, что вокруг них с Марком быстро собирается немаленькая толпа зевак. Не каждый же день увидишь, как самый миролюбивый в мире певец в открытую угрожает расправой замдиректора ФБР. Некоторые из наблюдателей даже всерьез надеялись на реальную потасовку между ними.

— Порою, ты откровенно бесишь меня, Марк! Так сильно бесишь, что хочется тебя убить, — продолжал шипеть на него сквозь стиснутые зубы Майкл.

— Полегче, Джексон. Не забывай, что угрожаешь замдиректора ФБР, причем при свидетелях, — Марк наконец пришел в себя и, вместо того, чтобы свернуть столь неприятную беседу, предпочел ответить угрозой на угрозу. — А ты, как я посмотрю, так и рвешься за решетку, на нехилый такой срок. И убери уже от меня свои руки!

— Не из-за меня случайно ссоритесь, мальчики? — ее насмешливый голос раздался откуда-то сбоку от них.

Оба мужчины замерли на месте, уставившись друг на друга, а затем медленно, даже слишком медленно, повернули головы в ее сторону. Две пары глаз — голубые и карие — прожигали воображаемые дыры на ее лице, но Наташу это не особо смутило. В головах у обоих мужчин одновременно промелькнула мысль о том, что эта красивая и своенравная девушка откровенно издевается над ними, и как должно быть нелепо они сейчас оба выглядят со стороны.

Майкл быстро разжал свои пальцы, которые до сих пор сжимали лацканы костюмного пиджака Джонсона, и смущенно кашлянув, отвел взгляд в сторону. Марк обеими руками быстро поправил слегка перекосившуюся одежду и отошел на пару шагов от Майкла.

— Можете расходиться, господа, драки не будет! — громко, с явной иронией в голосе произнесла Наташа так, чтобы ее услышали все собравшиеся и, четко выстукивая тонкими каблуками по плиточному полу больничного коридора, решительно направилась к «распетушившимся» мужчинам.

Поравнявшись с ними, она сначала бросила недовольный взгляд на Джонсона, а затем повернулась лицом к Майклу.

— Я так счастлив, что с тобой всё хорошо, милая, — певец сосредоточил всё свое внимание на девушке, мгновенно забывая обо всем остальном. — Я так испугался за тебя…

— Ну вот же твоя Наташа, живая и невредимая вернулась из Ло… — Марк не успел договорить, так как девушка болезненно наступила каблуком ему на ногу, призывая сейчас же заткнуться.

— Ты волновался за меня? Как мило, — девушка игриво пробежалась пальчиками по мужской груди снизу вверх, после чего неожиданно для всех схватилась за ткань его футболки и рванула Майкла на себя, попутно целуя в губы.

Майкл, ни на секунду не растерявшись, крепко обнял Наташу обеими руками, при этом жадно и безо всякого стеснения отвечая на ее поцелуй. Люди, до этого окружавшие их, давно разошлись, и в коридоре вместе с ними остались лишь Марк Джонсон и та самая молоденькая медсестра.

Наташа с Майклом все еще продолжали целоваться, и в какой-то момент их страстного поцелуя, певец открыл глаза и в упор посмотрел на Марка с чувством нескрываемого превосходства. Джонсон иронично закатил глаза на всё это действо и, еще немного постояв, отправился выпить чашечку крепкого кофе, несмотря на то, что время неумолимо близилось к десяти часам вечера, и для подобного рода напитка было уже довольно поздновато.

Как только Марк скрылся из поля его зрения, Майкл прервал их с Наташей упоительный поцелуй.

— Идем! Нам надо поговорить, — мужчина схватил девушку за руку и решительно потащил за собой в сторону своей палаты.

В просторном больничном помещении было темно. Как только они оказались внутри, Майкл бережно прижал Наташу спиной к стене, и время для них словно остановилось.

Рука в руке, щека к щеке, ровное спокойное дыхание в унисон. Они молчали, но вместо них красноречиво говорили их влюбленные сердца; их изнывающие от нерастраченных эмоций тела обменивались между собой сильными, искрящимися энергиями, абсолютно невидимыми для других людей.

Как только Наташа немного привыкла к полнейшей темноте, то первое, что она увидела — магический блеск его глаз напротив.

— Где ты была всё это время, Наташа? Скажи мне, где ты была?

Она не видела полностью его лица, но прекрасно ощущала головокружительную энергетику его тела и горячее дыхание на своей щеке.

— Я была на работе, Майкл, это всё, что я могу сказать.

— Ты была в Лос-Анджелесе все эти дни, я прав?

В темноте он услышал ее тихий вздох и почувствовал, что девушка отвернула голову в сторону. Взявшись пальцами за ее подбородок, Майкл мягко, но вместе с тем решительно вернул ее голову в исходное положение, снова заставляя смотреть ему прямо в глаза.

— Наташа, прошу, скажи мне правду. Мы же пообещали друг другу, больше никакой лжи и недомолвок между нами, ты помнишь?

— Да, Майкл, помню. Я… Я была в Лос-Анджелесе, — тихо ответила девушка и тут же ощутила, как мужские пальцы крепко стиснули ее плечо.

— Я не хочу, не хочу чтобы ты работала на них, — со стоном отчаяния произнес певец. —  Мне страшно за тебя, очень страшно…

Его пальцы скользнули вниз, вдоль пуговиц на женском жакете, в то время как пальцы другой руки продолжали нежно гладить ее по щеке. Его тело и душа плавились от острого желания обладать ею, но он не знал, как Наташа отреагирует на его прикосновения после совершенного им насилия, и очень боялся, что она попросту отвергнет все его ласки и физическую близость с ним.

Но нахлынувшее животное вожделение всё сильнее затуманивало мужской разум, и Майкл принял решение попробовать и рискнуть.

Мужская рука, ненадолго задержавшись на женской талии, продолжила свой несмелый путь вниз, а губы нежно прикоснулись к пульсирующей жилке на ее шее. Он почувствовал, как женское тело слегка напряглось под его прикосновениями, но тут же расслабилось, и Наташа издала едва различимый стон. Майкл понял, что это приглашение к чему-то большему, и почувствовал себя гораздо увереннее.

Продолжая покрывать шею любимой медленными, тягучими поцелуями, он опустил обе руки ей на бедра и осторожно потянул ткань юбки вверх. Все его движения были очень плавными, вкрадчивыми, он словно спрашивал у нее разрешения на каждое свое прикосновение. Девушка принялась слегка покачивать бедрами из стороны в сторону, тем самым показывая, что совершенно не против совершаемых им действий.

Как только юбка мягкими складками собралась вокруг ее талии и полностью обнажилась нижняя часть женского тела, мужские пальцы с невыносимым трепетом коснулись верхнего изящного края женского чулка, а затем запутались в тонких атласных ленточках, с помощью которых чулки крепились к специальному ажурному поясу. «Как можно под таким строгим, официальным костюмом носить такое соблазнительное, сексуальное белье?» — от этой мысли его бросило в сильный, испепеляющий изнутри жар и, издав тихий, хриплый стон, Майкл впился в женские губы долгим, страстным поцелуем. В это самое время его пальцы легкими, дразнящими прикосновениями ласкали ее между ног сквозь невесомое кружево трусиков, иногда забираясь под них и напрямую прикасаясь к нежной, чувствительной плоти.

Он действовал очень бережно, даже с некой долей робости, опасаясь причинить ей хотя бы малейшую боль или дискомфорт. Он действовал инстинктивно, по наитию, совершенно при этом не понимая, как далеко ему можно зайти в своих действиях и желаниях. И он чутко прислушивался к ответной реакции любимой, прежде чем сделать каждый новый шаг.

Майкл всем своим нутром чувствовал, ему жизненно необходимо знать, что Наташе по-прежнему хорошо с ним. Что она по-прежнему испытывает неземное наслаждение от его поцелуев и прикосновений. Он жаждал видеть ее лицо, ее эмоции, ее великолепное и гибкое словно виноградная лоза тело.

Один его палец неглубоко погрузился во влажное женское лоно, и стон, слетевший с ее губ, мгновенно был нежно пойман его губами. Он убрал палец и сразу же погрузил его вновь, чуть глубже, чем было до этого. Повторив так еще несколько раз, мужчина сдвинул изящные кружева в сторону и уперевшись коленом в стену позади нее, усадил ее к себе на бедро. Продолжая покрывать страстными поцелуями ее шею, Майкл нежно обхватил ладонями женские ягодицы и плавно потянул на себя.

Наташа сразу же поняла, что от нее требуется и, плотнее сомкнув свои бедра вокруг его ноги, принялась медленно и томно двигаться вперед-назад. Ее оголенная промежность, плотно прилегая к его ноге, скользила туда-сюда, и мягкая ворсовая ткань спортивных брюк деликатно ласкала возбужденный клитор, даря ей невероятные чувственные ощущения.

Майкл, с трудом оторвавшись от ее шеи, принялся расстегивать пуговицы на женском жакете, тихо постанывая каждый раз, когда при движении вперед ее нога как бы невзначай задевала его напряженный до боли орган.

Справившись с жакетом, мужчина полностью расстегнул ее блузку и, одним умелым жестом сдвинув кружевной бюстгальтер вверх, накрыл ладонями обе ее груди наподобие чаши. Девушка тихо и протяжно простонала в ответ на его прикосновение, и движения ее бедер слегка ускорились. Майкл принялся нежно массировать и сжимать ее грудь, периодически поигрывая с затвердевшими от возбуждения сосками, и с диким наслаждением осознавал, что Наташа быстро и неотвратимо приближается к своему оргазму.

По резко ускорившемуся движению женских бедер и участившемуся дыханию Майкл понял, что девушка уже совсем близка к разрядке. Но он не хотел, чтобы она кончила именно так, но и не мог найти в себе силы остановить ее. Он представлял ее лицо в этот момент: как она волнующее закусывает зубами нижнюю губу, пытаясь сдержать стоны, ее глаза полузакрыты от блаженства, голова откинута чуть назад, на лбу, под самой линией роста волос блестят мелкие капельки пота.

Но ему было мало представлять, он жаждал всё это видеть. Мужская рука скользнула по стене в сторону, и женское лицо озарилось теплым, неярким светом больничного ночника. Боже, как же она была прекрасна в момент своей страсти. Его любовь, его женщина, его единственное сокровище, которое слишком многие хотели у него отнять.

Майкл в последний момент нашел в себе силы отстраниться от нее. Наташа невольно выдохнула, но тут же его пальцы бережно погрузились в ее плоть, стремясь закончить начатое.

— Майк… — женские пальцы до боли вцепились в его плечо, когда по ее телу прошла долгожданная оргазменная судорога.

— Я люблю тебя, детка. Я всегда буду любить тебя… — нежно прошептал он, невесомо целуя ее сладкие, припухшие от долгих поцелуев губы. —  Несмотря ни на что. Вопреки всему. Даже после своей смерти я буду любить одну лишь тебя.

Наташа нежно взяла его лицо в свои ладони и заглянула в карие с чувственной поволокой глаза.

— Я знаю, милый, знаю… поэтому обещаю, что всегда буду рядом. Что бы ни случилось, не отпускай мою руку... — последнюю фразу они произнесли одновременно и тихо рассмеялись над таким милым совпадением.

Наташа очень целомудренно прикоснулась к его губам и, мягко отстранив Майкла от себя, принялась приводить в порядок одежду. Еще раз внимательно изучив свой внешний вид, девушка молча направилась к входной двери.

Майкл, от охватившего его бессилия, со всей злости ударил ладонью о стену, продолжая смотреть на нее взглядом, полным лихорадочного огня. Сейчас она откроет дверь и исчезнет, он был в этом абсолютно уверен.

Мужчина, с тоскою в глазах, еще несколько долгих секунд смотрел ей вслед, после чего вздохнул украдкой и, облокотившись ладонями о стену, опустил голову вниз и закрыл глаза. Он не мог и не смел ее к чему-либо принуждать, но он хотел ее — хотел страстно и неистово. Хотел овладеть ею, войти в ее разгоряченное, податливое тело, заполнить ее собой, ощущая вокруг влажное, обволакивающее тепло, вновь сделать своей, слиться с ней воедино на несколько кратких, но таких сладких и таких желанных для него мгновений.

И что ему теперь делать? Как быть с острым сексуальным возбуждением, которое болезненно пульсировало в самом низу живота? Закрыться в ванной комнате и самому закончить начатое? Майкл вспомнил их самое первое «свидание» у него в поместье и то, как она элегантно отшила его на французской карусели. От этих мыслей ему вдруг стало смешно, и мужчина невольно улыбнулся, вспоминая, как бесился тогда, после ее отъезда.

Внезапно, самым краем уха Майкл уловил отчетливый щелчок закрывающегося на ключ замка и, быстро распахнув свои глаза, посмотрел в сторону двери. Наташа в это время уже закрывала алюминиевые жалюзи на окне, ведущем в коридор. Майкл прислонился спиной к стене и стал наблюдать за ней, неосознанно покусывая свои губы.

Девушка грациозно подошла к небольшому офисному столу, сняла с себя пиджак и аккуратно повесила его на спинку белого пластикового стула. Затем привычным движением вытащила пистолет из кобуры и, проверив предохранитель, положила его на стол.

В этот самый момент Майкл остро осознал, что вид огнестрельного оружия возбуждает его не меньше, чем вид ее великолепного обнаженного тела. Прекрасная, нежная девушка и беспощадное орудие убийства — подобное сочетание казалось ему сейчас верхом совершенства, манящим и пугающим одновременно. От Наташиного взора не укрылся тот восторг, которым загорелись его широко распахнутые глаза, без слов выражая всё то, что творилось у него внутри.

Убрав руку от пистолета, Наташа на несколько секунд задержала свой чувственный взгляд на мужском лице и с пластичностью дикой кошки начала медленно приближаться к Майклу.

— Ты прекрасна, ты божественна, ты неповторима… — слова сами собой, непроизвольно начали слетать с его языка, и в ответ Наташа заманчиво и многообещающе улыбнулась ему.

— Тебе нравится смотреть на меня? — ее нежные пальчики соблазнительно пробежались вдоль изящной шеи до ложбинки между грудей. — Тебе нравится то, что ты видишь, Майкл?

— Да, да…тысячу, миллион раз да…

Остановившись прямо перед ним, Наташа неподвижно замерла, выдерживая мучительную паузу, и вдруг неожиданно и резко рванула резинку его спортивных штанов вниз. Майкл вздрогнул, но уже в следующее мгновение Наташа развернулась к нему спиной, крепко прижала к себе и, придерживая руками за бедра, начала чувственно тереться ягодицами о его возбужденный член.

Девушка запрокинула голову слегка назад и прикрыла глаза, ощущая, как с каждым движением мужские пальцы всё сильнее впиваются в ее бедра. Наконец, не выдержав, мужчина уткнулся лицом в ее волосы и издал глухой, утробный стон. «Наташа, я хочу тебя…» Голова шла кругом, ему казалось, еще немного, и он точно кончит.

— У нас очень мало времени, милый, нас могут хватиться в любой момент или обнаружить, что дверь заперта изнутри, — услышал он ее чарующий шепот, и тысячи возбуждающих иголок вмиг пронзили его тело, высвобождая пульсирующее, тянущее тепло, быстро нарастающее откуда-то изнутри. —  Уверена, ты знаешь, что надо делать.

Обстановка больничной палаты никак не способствовала романтике или долгим, упоительным занятиям сексом, но этим двоим было абсолютно всё равно. Он и она, их чувства и желания — единственное, что сейчас имело значение. Они были заняты, поглощены, замкнуты одними лишь мыслями друг о друге. Всё происходящие вокруг, всё что их окружало, всё казалось незначительными и никому не нужными подробностями.

Наташа развернулась к Майклу лицом, и ее пальцы волнующе пробежались по его стройным бедрам, возвращая спортивные брюки на место. Затем ее пальцы забрались под его футболку и принялись нежно поглаживать теплую, бархатистую кожу. Всё это время девушка пристально смотрела в его большие карие глаза, с наслаждением читая в них огромную любовь и вожделение.

Наташа вытащила одну свою руку из-под мужской футболки, и самыми кончиками пальцев принялась плавно очерчивать его скулу.

— Ты такой красивый, Майкл. Такой восхитительный, такой желанный, — ее пальцы чувственно изучали каждую черточку его лица, а глаза горели таким страстным огнем, словно она с огромным трепетом изучала настоящее произведение искусства. — Миллионы женщин во всем мире мечтают о тебе, и лишь одна я знаю, каков ты есть на самом деле. Люби меня, милый, люби прямо сейчас… Это всё, что мне надо. Это всё, о чем я прошу тебя.

Майкл таял от блаженства, растворяясь в ее нехитрых прикосновениях. Все мысли и намерения в его голове чудовищным образом путались, желание обладать ею становилось всё отчетливее и невыносимее, заглушая здравый смысл и тихий голос разума. Он быстро терял тонкую, неустойчивую связь с реальностью, полностью очарованный ее пленительным изумрудным взглядом. Сексуальное возбуждение во всем его теле неумолимо нарастало с каждой секундой — дурманящей чувственности в ее словах, в ее глазах, на самых кончиках ее пальцев выдержать было невозможно.

— Я тоже хочу тебя, Майк… — внезапно сорвалось с ее губ, даря такое сладкое и такое желанное ощущение опьяняющей свободы.

Басовые ноты, высокие частоты, управление стереозвуком,Как низко ты готова опуститься?Этого достаточно для того, чтобы твои соки потекли?

Нажми на «плей», не останавливайся!Детка, продолжай, двигайся! Ты слишком горячая…

Малышка…

Ты чувствуешь, я реален…Я — всё, что тебе нужно, так скажи мне, в чем дело?..

Две тысячи Ватт, восемь Ом, двести Вольт — по-настоящему сильно!

Слишком мощно — мои предохранители слетели!

Будь осторожна со словами! Не вызови перегрузку в моем сознании.

Высокая скорость на грани,Твоя ответная реакция, система долби,

Повтори еще два или три, когда я тебя настигну,И я смогу продолжать до самого пика.

Шикарный внешний вид,

Отпадная, порочная, самовлюбленная девчонка,

Эта детка хочет быть рядом со мной…

2000 Watts. — Michael Jackson