Раскрытая маска(2 часть)

Ринальдия Найтрес — принцесса демонов, что загадочно погибла пятнадцать лет назад. Но как?!

Реакция Дугласа больше напоминала ступор.

— Вот черт... — смог вымолвить он.

— Ринальдия? Аха-ха-ха, забавное и глупое у тебя имя! — Лима отреагировала совсем по-другому. Схватившись за живот, она громко смеялась, выводя Рин из себя.

— Кто бы говорил, лимон недозрелый! — Красные глаза недобро мерцали, а щеки и уши слабо порозовели.

Пытаясь хоть как-то сгладить ситуацию, он брякнул первое, что пришло в голову:

— Тебе очень идет это имя.

Уши приобрели красноватый оттенок, а эльфийка ещё сильнее забилась в конвульсиях. Наконец, успокоившись, она вытерла выступившие слезы и проговорила:

— Знаешь, я ожидала чего угодно, но только не этого. Не будь клятвы, ни за что бы не поверила, что погибшая принцесса воскресла из мертвых.

— Как видишь, жива и здорова.

— Ещё меня смущает один весьма интересный факт, — эльфийка подсела к ней ближе и внимательно просмотрела ее еле выступавшую ауру. — Почему у тебя такая странная аура?

Дуглас слушал, не пытаясь теперь влезть в разговор.

«Иногда Судьба до непристойности нетактична. Как обычный вор, пусть и получивший магическое чутье, может встретиться с принцессой с другого конца света?»

— Я потихоньку начинаю жалеть о своем решении, — тихо пробормотала Рин, развязывая куртку и творачивая ворот. На правой ключице в свете огня показалась темная метка не совсем понятного цвета. Сложные переплетения заканчивались острыми линиями, а та часть, что была ближе к шее, напоминала шипастую голову ящерицы.

У эльфийки эта сцена вызвала бурное возбуждение.

— Метка дракона! Откуда она у тебя? Даже у короля эльфов нету такой! Святое древо Иггдрасиль...

— После того, как я исчезла из дворца, меня нашел ледяной дракон Зенфрост, который и учил меня, и метку я получила от него, — сказала ассасин, поправляя куртку. Глаза ее затуманились, но затем снова приняли непроницаемый вид.

— Теперь я не жалею, что исцелила тебя, — ошарашенно покачала головой Лима. Рин улыбнулась с нисходительной усмешкой.

— Можно было этого и не делать. К утру все само бы зажило.

— Радовалась лучше бы, другой эльф на моем месте добил бы тебя, не задумываясь, — возразила Лима. Она говорила серьезно, и даже без чутья Дуглас это знал. Достаточно вспомнить тот взгляд, каким она смотрела на Рин, когда он вытащил ее из-под деревьев. Взгляд, полный ненависти и неверия.

Ассасин проигнорировала ее и посмотрела на него, ожидая вопроса. Вор сглотнул, пытаясь из сотен выбрать всего один.

— Почему ты носишь маску? — спросил он то, что интересовало его не меньше, чем ее лицо. Прошло уже около получаса, а он все никак не мог привыкнуть к тому, что Рин принадлежат не только голос и движения, но и лицо. Очень красивое, по его мнению.

— Подавление. Маска снижает до минимума силу ауры и интенсивность магических частиц вокруг меня. Поэтому ты и считала меня человеком. Раз я живу в мире, где демонов не любит большинство, это очень практично.

— Но неудобно, — добавил Дуглас. — Спать то может и нормально, но есть и пить — вряд ли.

Тонкая полуулыбка снова появилась на её лице в знак подтверждения.

— Артефактом подавления может быть любой предмет, — понемногу распалялась эльфийка. — Так почему именно маска?

— Захотела. — Тон, которым было это сказано, напоминал треск падающих ледяных глыб. Он поежился от воображаемого холода.

«Надо перевести тему, с нее станется вообще прекратить разговор».

— Рин, а сколько тебе лет? — посмотрев на ее лицо, спросил Дуглас. На вид ей было лет шестнадцать или восемнадцать, но раз она исчезла пятнадцать лет назад...

— По людскому времени — двадцать четыре, — ответила она с дразнящей гордостью. — Я на год старше тебя, Даг.

— Ты хотела сказать, на год старее, — хмыкнул он и тут же получил сильный пинок в бедро. — Но ты точно моложе нашей несравненной Лимананиэль.

— А знаешь, ты прав, — глаза Рин лукаво сверкнули. Она внимательно смотрела на нее, небольшие клыки блеснули в издевающейся улыбке.

Эльфийка надулась и демонстративно отвернула голову. Костер постепенно стал затухать, но никто и не думал подбрасывать огню ветки.

— И все равно не верится, что такая невоспитанная и прямолинейная девушка может быть принцессой, —  упрямо пробурчала она. — И я еще молодая. Мне всего лишь двести семьдесят два года.

— Ага, значит то, что принцесса является наемным убийцей тебя никак не смущает? — парировала Рин, вытаскивая из головы вора еще один вопрос.

— А почему именно ассасин? Я уже на опыте убедился, что у тебя есть способности и к другой работе.

— Так получилось, — ответила она, коснувшись рукояток ножей. Крохотная часть лезвия блеснула голубым светом. Потом она подняла глаза и проговорила:

— А как насчет тебя, Лимананиэль? Эльфы, к тому же высшие, не покидают лес без особой причины.

Эльфийка нахмурилась, нервно кусая нижнюю губу. Она словно разрывалась от порыва рассказать и надменного желания разрешить проблему своего народа самостоятельно. Наконец, чаша весов сделала свой выбор.

— В Срединном лесу появилась нежить, — произнесла Лима, кидая испуганный взгляд в окружившую их темноту. — Сначала дозорные не придавали этому значения, но затем, лес... — она сжала руки на коленях. — Лес стал умирать. Тот, кто создал нежить, отравил его и его обитателей, и яд подходит все ближе к Иггдрасилю.

— Лемин тоже был отравлен какой-то магией, — протянул вор, и стеклянные глаза зверька вновь предстали перед ним.

— Если это так, то мы пойдем к Иггдрасилю и покончим с этим некромантом, — неожиданно для всех заявила Рин. Эльфийка неверяще и с надеждой посмотрела на нее. — Если дерево эльфов умрет, баланс магии в мире резко пошатнется, и тогда бедствие коснется всех. Я ведь права?

— Да, — кивнула Лима, а затем спросила: — Но почему ты решила помочь мне? Я ведь только что призналась, что хотела убить тебя!

— За человека говорят его действия, а не слова и мысли. Считай это оплатой за мое лечение. Никакие «но» не принимаются, это моя работа.

Лима закрыла рот и уставилась в горящие угли, оставшиеся от забытого всеми костра. Ассасин взяла маску и надела ее. Теперь перед ним была прежняя Рин, хотя образ другой все ещё висел перед его глазами, как ширма.

— Пора спать, завтра предстоит многое сделать. Я первая стою на часах.

— А барьер никак? — поинтересовался вор, который без обычного барьера вокруг лагеря сильно нервничал. Она покачала головой и ответила:

— Слишком мало места. Могу поставить сигнальные метки, если тебе от этого станет легче.

— Ладно уж, одну ночь можно и потерпеть, — вздохнул он, кладя поудобнее свою сумку под голову. — Приятных снов.

— Чудесной ночи, — пожелала эльфийка, которая никак не могла улечься поудобней.

Дуглас хотел поразмыслить над услышанных, но у мозга был свой план. В голове словно плескался кисель, разбавленный острым перцем, и он быстро уснул, сморенный усталостью и обилием впечатлений.

                 ***

Когда они заснули, Рин бесшумно встала и направилась в сторону тропинки, где на них напало стадо напуганных бронебыков. На душе у нее было ощущение тяжести и легкости одновременно.

Последний раз она так открывалась больше десяти лет назад, и смутное чувство тревоги и тоски потекло из пробитой в броне трещины. Ей хотелось парить от того ощущения, что ее выслушали и не отвернулись после правды.

Рин остановилась, прислушиваясь к жизни джунглей. Ночь была безмолвной, а растения со страхом шептались между собой. Яд магии смерти витал в воздухе, облепляя пути маны, артерии этого места. Она напряглась, ощущая странное отторжение от Мирового начала. Природа не желала сливаться с ней и причинять ей боль, сдерживая нечто, таившееся на западе.

Ветка под ногами хрустнула, вытягивая ее из транса. Рин посмотрела вглубь джунглей и пошла назад, там, где лежали ее друг-человек и пока только знакомая-эльфийка.