Глава 27

– 491 г. е.с. –

– О, Иттер, он просто потрясен!

Лиюс не мог перестать восхищаться подарком кузена. Мальчик всё продолжал кружить вокруг просторной клетки с птицей. Она была заморской, таких не бывало на Севере: небольшая, раза в два меньше воронов, но ужасно громкая! В тревоге от нового места и от людей птичка с ярким оперением, словно кусочек солнца, носилась по клетке. Улыбка не сходила с лица именинника: уж очень походили пёрышки на его кудри.

– Я рад, что смог угодить тебе, – наблюдая за братом, улыбнулся и Иттер. – Вы похожи.

– Такие же красивые и яркие? – самодовольно задрал подбородок Лиюс.

"Скорее маленькие и шумные", – подумал Иттер.

– Как же ты смог раздобыть его? – именинник аккуратно подносил пальцы к клетке, боясь, что птица его клюнет.

– Трис помогла, помнишь её?

– Да, конечно! Её отец... Рохан? Он ведь как раз из торговцев?

– Йохан, – неловко поправил Иттер. – Блейды торговали с югом... раньше, – скомкал он. – Это южная птица, она не особо жалует холода. Постарайся не оставлять её у открытых окон и не выпускать из покоев.

Раскрыв без стука дверь, в комнату сына, громко стуча каблуками, вошла Ишта. Она уверенным шагом прошла мимо принца, не бросив на него ни единого взгляда, с презрением уставившись на птицу в клетке.

– Мама! – улыбнулся ей Лиюс. – Смотри! Разве он не прекрасен? Иттер подарил!

– Что за гадость, – прыснула женщина. – Наверняка он ещё и заразен чем-то, южная дрянь. Не трогай его! – Ишта с опаской перехватила руки сына, тянущиеся к птице. – Что за глупый подарок, – она осуждающе окинула принца взглядом. – Хотя, чего ещё ожидать...

– Мама! – Лиюс грубо вырвал руки. – Что ты говоришь такое?! Мне нравится эта птица, слышишь?!

– Милый, – голос женщины сразу смягчился, и она поспешила приласкать сына.

– Не трогай меня! Какая ты противная! Как смеешь вести себя так с моим братом?! – кричал на неё Лиюс. – Где отец? Иди к нему! Не трогай нас! Ты мешаешься!

– Но, солнце моё, – Ишта состроила из себя обиженную, словно искренне не понимала, почему любимый сынок так расстроен, но Лиюс не купился на её манипуляции.

– Уходи, сказал же! Не хочу тебя видеть!

Женщина вернула себе спокойное и отчасти безразличное лицо. Она изящно стряхнула с себя якобы пыль от гадкой птицы, поправляя дорогую накидку на плечах. Игнорируя отталкивание и упёртость сына, она прижала его к груди, ласково целуя в пшеничные, как её, кудри. Улыбнувшись ему, она развернулась к выходу, кидая принцу на прощание ядовитый взгляд холодных голубых глаз. Иттер лишь виновато склонил голову, будто он и впрямь сделал что-то не так.

– Не обращай на неё внимания, – отмахнулся Лиюс, возвращаясь к любованию птицей.

– Что ты, всё хорошо, – старался улыбнуться Иттер. – Она очень любит тебя, это же здорово?

– Вовсе нет! Она делает это для себя! Отец уехал, братья тоже навещают её редко. Думает, я по-прежнему её маленький ребёнок? Мне же уже тринадцать, я почти взрослый! А она то и дело постоянно ходит за мной и лезет в мои дела, прикрываясь заботой! Это очень раздражает, тебе даже не понять насколько! – Лиюс говорил это на эмоциях, быстро и так свободно, что совсем забылся. – Иттер... прости. Я... я не подумал!

Поздно. Терпеливо выслушивая все негодования брата, последние слова он просто не смог пропустить. "Почему?.." – вздрогнул Иттер, почувствовав в груди отклик. Почему же это всё ещё так ранило? Прошло ведь десять лет, неужели он так и не смог отпустить её? "Нет", – сглотнул Иттер. Как вообще он мог позволить себе забыться?! О собственной матери! Но почему... "Почему именно её? Чем она заслужила? Почему именно у меня забрали маму?! Чем мы не угодили богам?!" – Иттер всё глубже ранил себя, задаваясь каждым новым вопросом. "Хоть какая, Лиюс, но она у тебя есть!" – промолчав, принц до боли впился ногтями в ладони, прикусывая дрожащие губы. Лиюс дёрнулся к нему, чтобы обнять, поддержать, успокоить – сделать хоть что-нибудь! Но Иттер отвернулся, пресекая эту попытку.

– Так-так, – в дверях показались Эдгар и Салан, – смотрю, наконец и наш младшенький дорос, чтобы доводить до слёз Иттера? – усмехнулся Эд.

– Ах! – вздохнул Салан, прикладывая руку к сердцу, – Что это? Чувство гордости? – он театрально смахнул невидимую слезу, шмыгая носом. – Дети так быстро растут!

– Заткнитесь оба! – крикнул на них Лиюс, – Иттер, правда, извини! Я ведь не хотел!..

– Что опять у вас происходит? – с тяжелым вздохом в покоях появился и Давид. – Почему, когда вы вместе, вечно что-то происходит? Эдгар! Салан! Сколько раз повторять: не лезьте к ним!

– Да что мы сделали-то? – закатил зелёные глаза Эд.

– Хватит, я сказал, – глухо топнул мужчина. Осмотрев покои младшего сына и считав обстановку, он мягче продолжил: – Лиюс, Аарон хотел полюбоваться молодым стадом, покажешь ему?

– А что, прошлый раз никого ничему не научил? – усмехнулся Салан.

– Молодец, что помнишь, – похвалил его Давид, отчего Сал напрягся. – Пойдёшь с ними.

– Да за что?! – возмутился он.

На тихий смешок старшего сына Давид продолжил:

– Аиша тоже тут.

– И что? – подозрительно прищурился Эд. – Хочет к овцам? Пусть идёт вместе с мелочью. Детям Бранда там самое место, – тише добавил он.

– Мы всё ещё ведём разговоры о вашей помолвке. Так что иди и проведи с ней время.

На этот раз усмехнулся Салан.

– Идите. Все трое, – кивнул на выход Давид. Когда его дети покинули покои, он подошёл к подаренной птице, пытаясь завести непринуждённый разговор с племянником. – С юга?

– Да, – тихо признался Иттер, остерегаясь схожей реакции с Иштой.

– М-м, – вздохнул мужчина. – Хоть в чём-то от Блейдов есть польза. Твой конь, которого я дарил, тоже дело рук Йохана, – он неловко замолчал, не зная, как продолжить.

"Значит, он всё же знает его имя? Специально дразнит "Роханом" каждый раз?.." – задумался Иттер. После недолгого молчания, он осторожно спросил:

– Что ты сделал с Сигрид?

– Что?..

– Эниса и Сигрид. Ты наказал их? Они не поехали с нами.

– Иттер, – тяжело выдохнул мужчина, зная, что племянник не успокоится. – Они нарушили правила. Обе. Я должен был закрыть глаза на это?

– Я тоже. Я и был инициатором, меня же не наказали? Разве это честно?

– Жаждешь наказания?

– Справедливости.

– Иттер, ты – принц. Сигрид – твой меч. Из вас двоих лишь над ней я имею власть. Она отвечает передо мной, я – перед твоим отцом, не перед тобой. Ты же должен это понимать?

– Я её принц, она не могла ослушаться и моего приказа! Ты наказываешь её за послушание?

– Послушание? – Давид, старающийся до этого говорить спокойно и размеренно, ответил резко и возмущённо: – Послушание, Иттер?! Она – твой меч! Твоя защита. Случись с тобой что, чтобы она чувствовала? Нет наказания больше, чем то, на которое обрекает себя сам человек. Вечная боль и проклятия от, казалось бы, всего одной ошибки. Нет, не ошибки. Как ты утверждаешь, то был твой приказ. Так несмотря на это, ты винишь меня?! – голос мужчины дрожал от гнева и боли, но лишь на себя самого... – Винишь меня в том, что произошло десять лет назад? Я был её мечом! Несколько лет я был личным мечом самой наследной принцессы! Я следовал долгу, чести, исполнял беспрекословно все приказы! Как и в день, когда мой брат и князь приказал отправиться с ним на войну! Я оставил её? Я предал её? Не защитил? Поэтому ты винишь меня?! Потому что я последовал за князем? За тем, кто имеет надо мной власть? – глаза Давида покраснели и... он был готов расплакаться. Быстро собравшись, он вернул себе спокойствие в голос, но тот всё ещё подрагивал: – меня не было рядом. Поэтому... Пусть Сигрид понесёт это наказание. Пусть поймёт, пусть не допустит впредь такого. Уж лучше так, чем потом всю жизнь, как я... – он не мог договорить. Каждое слово ему давалось с трудом, с внутренней борьбой. – Ты говоришь, мы с Акселом тебе не доверяем. Иттер, жизнь взрослых – череда сложных выборов. Мы каждый раз боремся с совестью и моралью, чтобы в итоге всё равно понести потери, принеся огромные жертвы. Жизнь одного против тысячи? А если это жизнь кого-то столь близкого, за которого и десяток тысяч не жалко отправить к богам лично? Прошу тебя, не надо... Наслаждайся тем, где и кто ты сейчас. Бери всё, не задумывайся о последствиях, мы рядом, мы поможем! – Давид сжал плечо племянника, словно утешая самого себя.

Иттер виновато опустил голову. У него не было сил и права смотреть в лицо Давиду. Он правда винил его. Его, отца, богов, южан. Может, ему следовало винить и себя? Ведь он ничего не смог сделать, никак не мог помочь. Лишь наблюдал широко распахнутыми глазами, зажатый в углу, как его мама отчаянно борется за его жизнь, как объятая пламенем умоляла отвернуться и не смотреть. Давид жил, потеряв близкого человека, невольно послужив причиной её смерти. Он страдал каждый раз, проходя те коридоры, по которым когда-то убегала княгиня с сыном. Каждый раз, когда натыкался на её портреты, с которых она всегда смотрела с лёгкой и величественной улыбкой. "Прости" – хотелось сказать Иттеру с Давидом, но никто не мог раскрыть рта. Принц лишь виновато поднял взгляд, полный слёз, и мужчина, увидев в них своё отражение, тут же прижал племянника к крепкой груди. Того, кого был обязан защищать и оберегать любой ценой.

Иттер вздрогнул, вспоминая время, проведённое в доме Виселионов. После разговора с дядей, он пробыл там ещё несколько дней. До чего же неловкими были все их встречи после. Благо, Лиюс и Аарон скрасили его время. Эдгара заставили проводить все те дни с невестой, а Салан, боясь, что отец приплетёт и его куда-нибудь, вовсе не показывался на глаза. Всем на радость.

Дома же он наконец встретился с Сигрид и Энисой. Благо, наказание их было не таким жестоким, как он ожидал. Хотя Иттер с его воображением чего только не напридумывал. С отцом тоже всё шло на лад. Удивительно, уже прошёл год с ночей Ктахеля. Вновь наступило короткое лето. Иттер лишь слегка дёрнул повод Шерра, заставляя того остановиться. Прислушавшись к шелесту деревьев, единственное, что он успел выкрикнуть:

– О нет!..

Дракон, пикируя откуда-то сверху, сбил принца из седла, заливаясь довольным рёвом.

– Вот же вредное животное! Просил не делать так никогда!

Дракон насмешливо кружил над человеком, пока Савва раздавался радостным лаем. Его навыкам полёта уже мог бы позавидовать даже Фетер. Дракон аккуратно приземлился, приветливо фыркая в морду пушистому другу. Вместе они схватились за какую-то тяжелую ветку, старательно перетягивая её. Иттер поднялся с мёрзлой земли, потирая ушибленные бока и направляясь обратно к Шерру.

Дракон подрос. Теперь он был размером со взрослого волума, не считая огромных крыльев и длинного хвоста. Его некогда зачатки рогов наконец проклюнулись, коронуя голову четырьмя парами изогнутых светлых рожков. Кажется, он стал немного светлее? Или это свет так падал? Мощные лапы, длинные когти и острые клыки – он был превосходным охотником. Иттера передёрнуло от воспоминаний, когда ему приходилось обучать этого зверя охоте.

Рядом в седло Шерра приземлился и Фетер. Сорук бесстрашно покорял небо на пару с драконом все эти месяцы. Засмотревшись на заигравшихся зверей, Иттер подумал: неужели ни он, ни Фетер и впрямь не боятся его? Он же дракон, а они – его завтрак и закуска... И всё же дракон всё прекрасно понимал. Всё, кроме слов Иттера. Или это божья прихоть? Принц устало выдохнул, забираясь в седло:

– Я же велел тебе не заходить так близко к краю леса! – отчитывал он дракона. – Сейчас лето, самый разгар охоты. Хоть представляешь, что будет, заметь тебя кто? – Иттер развернулся, надеясь увидеть провинившегося дракона, но вместо этого его надежды разбились о безразличие зверя. Пользуясь природным преимуществом, дракон с веткой в пасти оттолкнулся от земли, взмахивая широкими крыльями. Взлетев с трофеем, он победоносно пролетел над волумом, теряя тяжёлую ветвь где-то за деревьями. Иттер закатил глаза.

Он в очередной раз направился в уже давно полюбившееся место – Velas. Хоть полностью лёд и не сошёл с его вод тёплым даже для Севера летом, взрослые поговаривают, что с каждым годом он всё больше отступает от берегов озера. Когда-то отец рассказывал, как верховный жрец утверждал, что Север задышал. Что это могло значить? Корвейн, верный сиир'аш Аорана, что так и остался в княжестве, говорит, что всему своё время, что Иттер поймёт, ибо будет причастен к этому. Но... к чему? "Почему жрецы так любят загадки? В чём проблема сказать как есть? Неужели самим надо гадать над их ответами? – возмущённо выдохнул он. – Причастен?.. Каким образом? Может ли быть дело в нём?" – вздохнул принц, наблюдая, как далеко впереди Савва и дракон резвились, а Фетер лишь беспокойно порхал рядом.

Несмотря на справедливое название, на Севере было тёплое лето. Когда-то. Когда в небе царствовали драконы, согревая земли своим пламенем. Но дракон Иттера не извергал огонь. Ни разу. Да и хватит ли его одного, чтобы побороть вековые льды? Гнев богов был суров. За истребление сыновей Аорана они прокляли свои земли на голод, войны и холод. "Свои ли?" – задумался Иттер.

Южане никогда не чтили богов Севера. С тех пор, как первый король покорил себе эти земли, он внёс свои порядки и законы, а его потомки укоренялись всё больше. Аарон Великий стал символом превосходства человека над богами, насмешкой. Он возвысился, став новым "богом". "Разве может человек приблизиться своим величием к богам? – возмутился Иттер, вспоминая своего далёкого предка. – Разве может кто-то стать подобен богу?.."

Принц мотнул головой, отгоняя навязчивые мысли. Он наконец-то добрался до озера. Так непривычно было видеть столько зелени вокруг, отчего даже рябило в глазах, а этот запах! Всё пахло такой свежестью! Вот он, Velas, некогда пристанище первых людей и драконов, что умели жить в мире и любви под взором своих богов-родителей. Савва гнался за стремящимися в полёте драконом и соруком, надеясь оторваться от земли в след за ними. Вовремя остановившись перед резким спуском к озеру, он в разочарованном лае проводил их в небо. Иттер засмотрелся.

Он видел, как его дракон мирно парит над гладью подтаявшего льда, играясь с Фетером, а затем принц словно окунулся в прошлое, где никогда не был. Первые люди, подобные ему самому, обступили его, с гордостью и любовью смотря на своего потомка. Белоснежные длинные волосы струились по их плечам, а солнце искрило в голубых и синих глазах, подобных драгоценным камням и самому чистому льду. Подле них бесстрашно расхаживали лесные звери, довольствуясь столь зелёной и густой травой, которой Иттер никогда не видел! Огромная тень пролетела над ними. Иттер испугался, вжался в седло, но больше никто и не шевельнулся. Чёрный дракон пролетел над ними, опускаясь у самого берега озера Покоя, чтобы испить пресной воды. Покой... здесь было так спокойно.

Умиротворённо выдохнув, сын Аорана расправил крылья. Он взлетел, а затем... Громкий рёв. Такой невыносимый, что Иттеру хотелось плотно забить себе в уши снег. Он вжал голову в плечи, стараясь понять, что же произошло. Огромный дракон с торчащим копьём из груди падал с небес. Он беспомощно кружил, цепляясь за воздух и перекрывая собой яркое солнце. В миг всё потемнело, словно наступила ночь. Но Сиоана милостивая, время своего правления она озарила ясными луной и звёздами. Так где же они?! Раздался последний короткий рёв, а затем сильный всплеск – дракон рухнул в самый центр озера. Озера его вечного покоя.

Иттер испугался, привстал с седла, чтобы рассмотреть, и тут же собравшиеся вокруг вновь устремили на него свой взор. Они смотрели на него с осуждением и ненавистью. "Убийца! – кричали они со всех сторон. – Убийца, убийца, убийца!" У животных прорезались клыки, глаза их залились кровью, они рычали и выли на Иттера, и тот со страха сжал что-то холодное в руке. Опустив глаза, полные ужаса, он обнаружил окровавленный меч. Чёрный, дорогой, старинный. Рукоятью его служили шея и крылья дракона, хвост извивался вдоль острого лезвия, а на спине же его – огромный красный бриллиант, будто впитавший кровь поражённого дракона. Меч Аарона. Меч королей. Меч, поражающий драконов. "Н... нет! Н-не я! Это не я! – отбросил он его. – Я не повинен в грехах своих предков!" – он схватился за голову, зажмурил глаза, а когда открыл – всё исчезло.

"Что... что это было?" – Иттер нервно переводил дыхание. Сердце всё продолжало бешено стучать, а голова ужасно кружилась, отдавая звоном в ушах. В лицо задул прохладный ветер, заставляя принца опомниться и успокоиться. "Дракон! Где дракон?!" – Иттер наспех ударил по бокам Шерра, заставляя того спуститься к озеру. "Слава богам!" – выдохнул он, приметив дракона на берегу.

– Знаешь, мне не нравится, что я переживаю за тебя, – причитал Иттер. – Готов поспорить, что это даже не взаимно! Серьёзно, ты то и дело издеваешься надо мной!

Стоило ему спешиться, как дракон накинулся на принца, словно волк на беспомощного ягнёнка. Иттер рухнул. Дракон всё хуже ощущал грани дозволенного и разницу в их весе и силе. Рано или поздно это могло навредить Иттеру. Старясь отбиться от разыгравшегося дракона, он кубарем покатился к берегу. Перевернувшись на спину, принц выдохнул: кажется, дракон всё-таки от него отстал. "Вот и славно! Пусть играется с Саввой, они хотя бы по размерам и клыкам подходят друг-другу!" Иттер лишь слегка приподнялся на локтях, когда дракон вновь завалил его на землею, радостно топчась на нём и покусывая руки, прячущие лицо человека.

– Прекрати, слезь с меня! Ай, больно! – принц прошипел, втягивая воздух зубами. – Хэй, на помощь! – надеялся он на Савву.

Боги услышали его. Но по-своему, как, в принципе, и всегда. В ноги принца, перед его драконом, прилетела стрела. Казалось, Иттер никогда не испытывал такого страха. В момент он пожалел обо всём. Вспомнил все грехи и покаялся. Боги... заберите его душу. Он не хотел смотреть туда, откуда прилетела стрела. Не мог! Дракон зарычал. Он обступил Иттера, прикрывая собой. Принц схватился за него. "Что... Что я должен делать? Прогнать его? Притвориться, что он напал на меня? А может..." – он мельком вспомнил про собственные лук и меч, оставленные в седле Шерра. Если бы не радостный лай Саввы, Иттер никогда не отрывал бы глаз от земли:

– Эд!..