Глава 14. Где же рай?

Кухарка, представившись Платицией, засуетилась вокруг меня, словно наседка над цыплёнком. Усадила на стул, силой отобрала швабру, в которую я почему-то так сильно вцепилась, сунула мне в руку ложку, загремела кастрюлями и прочей посудой, и поставила мне на колени глубокую миску, в которой плескалась коричневая жижа с чем-то зеленым, оранжевым и бурым. Платиция также вложила мне в свободную руку внушительный кусок темного хлеба с фиолетовыми прожилками и выжидательно замерла напротив меня, прижав руки к своей немалой груди. 

— Ты ешь, ешь, мальчик мой, не стесняйся! — видя, что я как-то не совсем приступаю к еде, Платиция покивала на миску. — Вон какой худой! Форма так висит, словно на швабре!

И махнула рукой в сторону предмета, который я умыкнула из кладовки уборщиков. Вздохнув, наконец зачерпнула ложкой коричневую жижу и, зажмурившись, хлебнула. К моему немалому удивлению, жижа оказалось довольно вкусной. На вкус что-то среднее между борщом и супом. Хлеб с фиолетовыми прожилками тоже был неплох и напоминал обычный черный хлеб. Поэтому, уверившись, что эта еда вполне съедобная, я принялась уплетать за обе щеки. Кухарка, завидев такое, довольно хмыкнула и вернулась к своим прямым обязанностям, то бишь готовке.

Когда моя миска была вылизана до блеска, а сок, который мне любезно налила кухарка в большую кружку, выпит, я довольной лужицей расплылась по стулу, слушая россказни Платиции. А щебетала та обо всем на свете – о своей внучке Люляше, о домашних арийских котлетах, о погнутой сковородке, которую ей все никак не хотят заменить на новую...

Ну а я облегченно думала о том, что кухарка всё же приняла меня за мальчика и мне не грозит быть узнанной, ибо Платиция меня никогда не видела.

Лениво блуждая взглядом по кухне, вдруг заметила, что в помещении мы с кухаркой только одни. Неужели у неё в помощниках роботы? Но сколько бы я не выглядывала, а этих железяк так и не нашла. Что-то здесь не так. Не может одна женщина без помощи готовить для всего корабля.

Да и вообще, почему это она такая добренькая? Ещё и накормила меня до отвалу. Мне тут же вспомнилось испуганное лицо кухарки, как только я попала на кухню. И если тогда не обратила на это толком внимания, то сейчас напряглась.

Платиция, продолжая что-то делать на столе, начала на меня то и дело коситься, но всё так же заливалась пустой болтовней.

— Телин, мальчик мой, — вдруг обратилась кухарка ко мне, называя меня мною же выдуманным именем. — А тебя после еды случаем в сон не клонит? А то бывает накормлю кого, так они сразу млеют и спать хотят. А тебя бедного ещё и так заморили...

Мое волнение усилилось ещё больше, поднимаясь изнутри волной. Я бросила быстрый взгляд на стол, где что-то делала Платиция. Картина, открывшаяся передо мной, совсем не порадовала. На столе, вместо ложек, ножей, овощей и прочего, лежали... амулеты и травки. И тут вживленный в мою руку имплант завибрировал, давая тем самым понять, что в организм попал яд или что-то из этого.

Я подорвалась со стула со скоростью молнии, и, схватив швабру и направляя её концом держателя в кухарку, выругалась, ибо Платиция, не ожидавшая подобной прыти от меня, выставила вперед правую руку и пульнула зелёным шаром. Я едва успела увернуться и перепрыгнуть через стол. Шар попал в висящие сковородки и те с огромным шумом и грохотом попадали на пол. Теперь ругалась Платиция.

Мы закружили вокруг стола, не сводя с друг другу взгляда. Я – со шваброй в руках, она – с зелёными шарами. Глядя на эти шары, у меня не осталось сомнения, что «кухарка» – симайя, или как этих существ называли в народе – ведьма. Но, к сожалению, симайи были далеко не ведьмами. Ведьм (которые кстати обитали и на Земле, правда, в совсем мизерном количестве) можно было легко вычислить, а эти прятались и маскировались так, что поди найди их. К тому же, симайи, как светлые, так и темные, были намного сильнее ведьм. А потому сейчас, стоя перед одной из них, я рисковала. Очень рисковала.

Стоило мне об этом подумать, псевдокухарка бросила в меня шары. Я увернулась от них примитивным способом – пригнулась, прячась под столом. И завидев ноги симайи, сильно ударила по ним держателем швабры. Платиция взвыла, хватаясь за ногу.

— А чтоб тебя!.. — вскрикнула она, когда по неосторожности ударилась ещё и локтем об висящую сковородку. — Паршивый мальчишка!

— И от кого я это слышу? — окрысилась, вынырнув из-за стола, всё так же со шваброй на готове. — А, Платиция? Или как прикажешь теперь тебя величать?

Симайя взбешенно посмотрела на меня и начала вновь разбрасываться зелёными пульсарами. И началось веселье. Я прыгала по кухне, словно горная коза, при этом снося со столов всё , что на них только было. Таким образом хотела привлечь внимание, чтобы хоть кто-то прибежал на шум и наконец усмирил эту симайю.

Я уже начала уставать, а Платиция, или как там её на самом деле, всё никак не прекращала бросаться зелёными шарами. И мне пришлось решиться. Уворачиваясь от очередного пульсара, на свой страх и риск запрыгнула на стол, бросив в симайю шваброй, дабы та отвлеклась. Схватилась руками за вытяжку над головой и, раскачавшись, ногами толкнула Платицию в грудь. Та вскрикнула и полетела прямо в стену, а после медленно осела на пол. Полка, что находилась как раз в том месте, только повыше, накренилась, и кастрюли, находившиеся на ней, полностью засыпали симайю. Я же плавно спрыгнула на пол и неверяще уставилась на груду посуды.

Неужели у меня получилось победить тёмную симайю? А эта именно таковой и была.

Не успела обрадоваться, как кастрюли с грохотом разлетелись в сторону, а меня снесло силовой волной. Смачно приложившись об стол, от чего из груди вышибло весь воздух, я, как и Платиция минуту назад, сползла на пол. Удар был настолько мощным, что у меня не осталось сил не то, чтобы подняться – не могла даже рукой двинуть. А симайя тем временем поднялась и, хромая, медленно приближалась ко мне. Нагнувшись ко мне с уже заготовленным зелёным шаром, Платиция вдруг воскликнула:

— Так ты не мальчик! — симайя казалась пораженной до глубины души. — Ты девушка!

И она потушила пульсар. Я же, уже морально приготовившись к смерти, удивленно дернула бровью, не способна на что-то большее из-за отсутствия сил. Во время моих «скачек» кепка уборщика с меня, естественно,  слетела, а потому волосы рассыпались по плечам. Да и форма была до безобразия порвана, так что скрыть мои женские особенности тоже не получалось. Признать во мне девушку сейчас было проще простого.

За дверью кухни послышался топот ног и мужские крики. Откуда-то из глубин коридоров отдавал приказы Стоун. Подмога приближалась. Я мысленно криво усмехнулась на это. Генерал вновь спасает мою часть тела, что так охоча к приключениям.

— Идут, — недовольно вздохнула симайя, что тоже прислушивалась к шуму. Она обернулась ко мне и осмотрев, с горечью улыбнулась. — Что же, у меня не остается выбора.

И она положила руку мне на левую грудь, там, где билось сердце. Я дернулась, но тут же обмякла, понимая, что моя участь предрешена. С руки симайи сорвалось зеленое свечение, что в буквальном смысле всосалось в меня. Мое сердце вмиг окутал холод, а по венам наоборот – как будто лава, а не кровь, потекла.

Не знаю, привиделось мне, или нет, но по губам Платиции я прочла грустное «Прости». Мои глаза начали слипаться, а сознание проваливаться в вязкую темноту. Где-то на задворках расслышала топот ног совсем рядом, крик симайи, приказы Стоуна, в голосе которого отчетливо слышалось беспокойство, и немного истеричные вопросы Стражей. Дальше меня полностью накрыла тьма.

***

— Не поняла... — с трудом разлепила глаза, жмурясь и осматриваясь. — А где рай? Или я попала в ад?

На рай помещение, где я находилась, не смахивало. И на ад, впрочем, тоже. Скорее, это был лазарет. Причем лазарет военного корабля генерала Стоуна, к сожалению.

Откинувшись на подушку, которую мне кто-то так любезно положил в восстанавливающую капсулу, задумалась. И пришла к выводу, что надо завязывать просыпаться в лазаретах. Потому как с такими темпами это войдет уже в привычку.

На самом деле думала о том, какого гграла я вообще выжила? Перед тем, как отрубиться на кухне, была уверена, что умру. Но нет. Сейчас чувствовала себя живее всех живых. Причем не только живой, а ещё и абсолютно здоровой. Мое тело вообще не болело и меня буквально распирало от желания что-то делать. И это было странно, ибо я в жизни не чувствовала такой активности и тяги к действиям.

Поняв, что вопросов много, а ответов нет, решительно нажала на кнопочку в капсуле и она с тихим шумом открылась. Осторожно сев, памятуя мое прошлое пробуждение, подождала, пока пройдут темные пятна в глазах от долгого лежания, и наконец полностью выбралась из капсулы. Разминая затекшие конечности, вновь оглянулась. В лазарете было пусто. Ни врачевателей, ни пациентов. Неужели это я одна такая везучая?

Не медля больше, двинулась на выход. А что ещё надо было делать? Ждать, пока кто-то сюда заявиться, не имело смысла. Я и сама могла к ним прийти.

У входа, как ни странно, охраны не было. Её вообще-то здесь никогда не было – кого или что здесь охранять? – но Стоун вроде как стерег меня, дабы не убежала. Но, впрочем, бежать мне пока что не хотелось. Хотелось только одного – объяснений.

Когда я завернула в очередной коридор, впереди наконец показались те, кого искала. По коридору шли в моем направлении Стоун и что-то докладывающий ему старый седой полмадронец в зелёной форме. От цвета последней меня передернуло.

Когда они наконец увидели меня, взлохмаченную, в всё том же мятом черном комбинезоне (за него, кстати, Стоун ещё получит свое!) и идущую в их направлении, то резко остановились. Из-за их спин выглянул капитан Дрэлк, чтобы узнать причину остановки. А причина тем временем всё так же неумолимо приближалась.

— Стоун, — с ходу начала, когда до них осталось каких-то десять шагов. — Какого гграла я до сих пор жива? Где мой рай?!

— Кейтелин, совсем рехнулась? — опешил капитан и его брови взметнулись вверх.

— Да попробуй с вами не рехнись! Я же к смерти готовилась, а тут!.. — я остановилась и обвиняюще ткнула пальцем мрачному генералу в грудь. — Стоун, драккл¹ тебя задери! Почему ты постоянно ломаешь мои планы?!

— Сайтен, это откат? — не удостоив меня ответом, мужчина сразу обратился к седому полмадронцу, что задумчиво рассматривал меня всё это время.

— Скорее всего, да, — кивнул, как я поняла, врач. — А, вообще, я удивлен не этим. Почему она так быстро очнулась? Впрочем, наверное, сказывается магия...

— Какая магия? — заволновалась, всё также тыкая пальцем в генерала, а потом и вовсе немного истерично воскликнула, поражаясь самой себе: — Неужели эта дура прокляла меня?!

Об этом я слышала довольно часто. Симайи не любили убивать, но так как их доводили до белого каления слишком часто, они нашли выход – проклинали обидчиков. Проклятия были самые разные: безобидные и такие, что были похуже смерти. Последние случались чаще. И поэтому не удивительно, что я испугалась за себя родимую.

— Нет, Кейтелин, тебя не прокляли, — качнул мрачно головой капитан Дрэлк. Заметила, что именно он в последнее время приносит мне просто ошеломляющие новости. Вот и сейчас капитан меня ошарашил: — Платиция передала тебе свой дар и силу. Теперь ты симайя.

— Чего?! — пораженно воскликнула, вытаращив глаза, и повторила недавнюю фразу капитана: — Совсем рехнулись?!