Глава 13. Причины жениться

Просыпаться было... легко. И этот факт настолько удивил меня, что я резко села на кровати, всё ещё дожидаясь признаков похмелья. Но его не было: голова не болела, меня не тошнило, лицо не опухло. Единственными признаками того, как провела вчера время, были зверский голод и ужасные провалы в памяти. Я помнила только бутылку дорогого алкоголя, Стоуна, кровать и, собственно, всё.

Холодея от ужаса, медленно заглянула под одеяло. Некоторое время посидела так, не понимая, что делать: переживать или радоваться. На мне было только одно белье. И что бы это значило?

Бормоча себе под нос то, что меньше пить надо, поднялась с кровати, замечая, что на её краю лежит одежда. Это оказался чёрный комбинезон из весьма приятной на ощупь ткани. Рядом на полу стояли сверхудобные ботинки.

Недолго думая, я схватила всё это добро и побежала в ванную, чтобы через секунду с визгом оттуда вылететь, отчаянно краснея, потому что там оказался голый Стоун. Шерх его задери, почему он не закрылся?!

Из-за двери послышался смех. Да такой, от которого ещё больше покраснела, только на этот раз не от смущения, а от злости и негодования.

— Тебя запираться кто-нибудь учил?! — гневно прокричала, полностью уверена в том, что он услышит.

Мне никто не ответил. Я вновь чертыхнулась, причём довольно громко, и быстро обмоталась одеялом. Вовремя. Из ванной вышел Стоун с небрежно обмотаным вокруг бёдер полотенцем, что вот-вот готово было упасть, явив мне во всей красоте достоинства мужчины. Лицо генерала было непроницаемым, а вот в глазах плясали смешинки. Это разозлило ещё больше.

Стоун посмотрел на меня некоторый миг, а после невозмутимо отправился к шкафу. Я пристально за ним наблюдала, смотря, как капельки воды скатываются по накаченному бледному телу, которое никогда, видимо, не видало загара. А потом резко отвернулась, ибо этот хам не стесняясь сорвал с себя полотенце и предоставил моему взгляду накаченную задницу, роясь в шкафу.

Я покрылась густым румянцем, но всё же мои глаза то и дело косились на филейную часть тела брата императора. Но мужчина довольно быстро оделся, из-за чего в самой глубокой части души зашевелилось разочарование.

«Кейтелин, ты чего?!» — сама себя недовольно одернула, подтягивая вверх одеяло, которое так и норовило сползти.

— Извиняться, как вижу, ты не спешишь, — неожиданно ехидно произнёс Стоун, застёгивая китель и поворачиваясь ко мне.

— А должна?! — возмутилась искренне, буравя спокойного мужчину взглядом.

Если он про то, что я зашла в ванную, то это он должен извиняться, ибо нужно закрываться...

— Ну как же? — генерал всё так же невозмутимо подошел ко мне, от чего я отшатнулась, и он мрачненько этому улыбнулся. — Хотя бы извинись за подарок, который я вёз самому императору и который ты вчера так нагло опустошила. А про то, что ты вытворяла вчера, я вообще молчу.

— А что я вытворяла? — весь запал куда-то улетучился и я помрачнела, смотря на мужчину немного запрокинув голову, так как доставала ему только до плеча.

— О-о-о! — с чувством протянул Стоун, ехидно улыбаясь, и я мимолетно удивилась тому, что он открыто показывал свои настоящие эмоции, не скрываясь за маской. — У тебя целый список сложился по этому поводу. Начну с того, что ты сначала нагло уснула. Но посреди ночи, когда и я уже посапывал рядом, ты вдруг проснулась, перевернула тумбочку, пыталась удрать с каюты, а как только это у тебя не получилось, начала колотить меня подушкой, обзывая так, что у меня уши в трубочки скрутились. Я очень много о себе узнал, ну, очень много, — и, смотря на моё окаменевшее лицо, на котором не было ни капли раскаяния, спросил: — Где ты научилась так ругаться? Ты же девушка!

— И что, что девушка? Мне ромашками срать, или что? — выдала, не найдя другого ответа, и брюнет досадливо скривился, понимая, что воспитание моё заставляет желать лучшего. А чего он вообще от меня ожидал? Я, считай, выросла в мужском окружении, вот у меня и соответственное воспитание!

В очередной раз подтянув сползающее одеяло, задала весьма актуальный вопрос:

— А почему я в одном белье?

— Я тебя раздел, как только ты уснула, — произнёс как само разумеющееся мужчина, равнодушно пожав плечами. — Мало ли, где ты шлялась в этой одежде, которая, к тому же, чужая.

— А нельзя было разбудить и попросить раздеться? — недовольно нахмурилась.

— Я пытался, да разве такую пьянь разбудишь? — презрительно скривил губы генерал.

Подавившись воздухом от возмущения, буквально выплюнула:

— Да конечно, пытался он! Наверняка воспользовался ситуацией и облапал! Не удивлюсь, если я уже и беременна.

Последнее сказала не спроста: прощупывала почву. Ведь я именно из-за этого ему нужна, так?

Реакция Стоуна не заставила себя ждать – он покрылся красными пятнами гнева и буквально зарычал:

— Да как ты смеешь!.. Ты... Ты... Оборванка несчастная!

И вылетел из каюты.

— Кто?! Оборванка?! Вот же... скотина! Благодаря тебе же и оборванка!

Ещё некоторое время попроклинав Стоуна, я раздражённо откинула одеяло и прошлепала босыми ногами к ванной, да так и замерла в дверях.

Резко развернувшись, уставилась на входную дверь, которую в порыве гнева Стоун забыл закрыть. Как только этот факт дошел до моего мозга, что с самого утра заторможено воспринимал информацию, я радостно взвизнула и бросилась быстренько мыться, моля Всевышнего, чтобы этот мужик неотесанный не одумался и не пришел запирать меня.

Не пришел. Я успела быстро помыться, одеться и причесаться. Отстраненно отметив, что комбинезон немного маловат и от того сидит на мне как вторая кожа, медленно выглянула в коридор. Пусто.

Повизгивая от радости и счастья, что затопили душу, выбралась из своей «клетки». Ненавижу, когда мою свободу ограничивают, поэтому каждый раз буду пытаться выбраться. Такой вот я человек, да.

Осмотревшись, бесшумно пробежалась до первого поворота коридора. Высунув голову, тут же втянула назад – в коридоре стояло двое полмадронцев, которые, слава Всевышнему, меня не заметили. Не торопясь куда-то уходить, прислушалась к весьма оживленному разговору.

— ... это полнейший бред. Чушь! — недоуменно восклицал один из полмадронцев. — Наверняка это просто тупая шутка.

— Ага, — саркастически усмехнулся второй. — Конечно, шутка. А генерал решил подыграть этой шутке, чисто так, чтобы посмеяться. Да?

— Да, ты прав, участие генерала и вправду непонятно, — раздосадовано согласился первый.

— Что здесь непонятного? — раздраженно воскликнул второй полмадронец. — Он ведь жениться собрался, а не уборщиком работать!

— Это я прекрасно понимаю, — закатил глаза первый, сложив руки на груди. — Меня выбор невесты смущает. Ему положено жениться на какой-то принцессе, или что-то в этом роде, но никак не на какой-то там девчонке-Страже.

— Это его выбор, — отчеканил его собеседник. — Ты даже не видел её. Может она красивая, или «формы» у неё выдающиеся. Может, он влюбился! Или же это всего лишь брак по расчёту. А может, она залетела от него! Мало ли есть причин, чтобы жениться.

— Но...

— Никаких «но», — решительно отрезал сразу же понравившийся мне полмадронец и ткнул в своего друга бластером. — Закрыли тему. Это дело сугубо генерала Стоуна, а не наше. Пойдем лучше в столовую, скоро обед начнется...

Послышались удаляющиеся шаги и постепенно затихающий разговор. Я осторожно вышла из-за поворота. Точнее, выплыла как привидение. Эта таинственная беседа оставила в душе непонятный осадок чувств. Что-то было неприятное, мерзкое в этом. Как будто кто-то покопался в моем ящике с грязным бельем.

Заставив себя отогнать эти мрачные раздумья, вспомнила о свободе и настроение чуть поднялось. А столовая, о которой говорили полмадронцы, и вовсе вознесла его едва ли не до небес. Живот усиленно заурчал, напомнив, что кроме алкоголя со вчерашнего вечера в нём ничего не было. Вот бы удалось что-то спереть с кухни! Желательно так, чтобы меня не заметили.

Подгоняя себя мыслями о еде, я, крадясь, пошла на поиски столовой. Пару поворотов, и неожиданно зашла в тупик. Собираясь уже уходить, заметила дверь, что почти сливалась со стеной, из-за чего её и не увидела сначала. Сомневаясь пару секунд, нерешительно приоткрыла дверь. Пусто.

Это оказалась кладовка уборщиков, что пришлась весьма кстати. Коварно улыбаясь, я огляделась, нет ли кого, и взяла в руки форму уборщика. Приложила к себе, поняла, что великовата. Порывшись на полках, нашла ещё один комплект. Маловат. Досадливо сплюнув, принялась натягивать на себя тот, что побольше. Уж лучше перебор, чем недобор.

Натянув поверх комбинезона форму, я нацепила на голову синюю кепку, спрятав под неё волосы, благо теперь они не длинные. Взяв для вида швабру, отправилась с ней на поиски кухни. На этот раз у меня получилось найти её без проблем. Умопомрачительные запахи заставляли меня сглатывать слюни и быстрее переставлять ноги, позабыв обо всём на свете. В том числе и об окружающих меня полмадронцах. Они стали встречаться мне по пути всё чаще и чаще, но толком не обращали на меня внимания, коротко мазнув взглядом по синей форме и швабре. Я тоже не сильно-то и смотрела на них.

Когда я влилась в толпу полмадронцев, совсем недалеко послышался ну очень знакомый голос. Обернувшись, увидела Стоуна, что разговаривал с каким-то дарканцем. В отличие от других воинов, что были одеты в тёмносерую форму, этот мужчина носил одежду серебристого цвета, значит, у него был какой-то высший чин, нежели простой вояка. Стоун же носил форму чёрного цвета – цвета генерала.

Мне тут же вспомнился мой комбинезон, что сейчас был скрыт под формой уборщика. Я не сдержалась и тихо выругалась. Вот ведь Стоун! До чего додумался – дать мне одежду чёрного цвета, тем самым ставя меня на равне с ним. В другой ситуации мне бы было даже лестно от этого, но сейчас мне хотелось лишь задушить этого сноба. Ведь этим треклятым чёрным цветом он бы дал понять окружающим, что мы с ним фактически муж и жена. Или нойр и нейра, по-полмадронски.

Сволочь! Как же хорошо, что меня никто до этого не видел и что я надела форму уборщика.

Заметив, что Стоун, до этого внимательно слушавший «серебристого» дарканца, начинает оглядываться, словно почуяв мое присутствие здесь, сиганула в первую попавшуюся дверь, дабы он меня не заметил и вновь не запер в каюте. Как только я отдышалась и мое сердце прекратило стучать, словно сумасшедшее, сбоку послышался сердобольной вскрик:

— Ой, батюшки! До чего же тебя довели! Какой же ты тощенький! Одна кожа да кости! Заморили бедного!

Я резко обернулась. Передо мной всплескивала пухленькими руками женщина в светложёлтой форме – кухарка.