В поисках укрытия.

Я проснулась в тишине. Свет, едва пробиваясь через занавески, мягко освещал мою комнату, и всё вокруг казалось странно пустым. Лишь на подоконнике лежала роза. Сразу поняла — Питер был здесь. Снова. Он оставил этот подарок, как напоминание о своём присутствии в моей жизни без моего согласия.

Казалось, что прошло целое столетие, а на самом деле прошло всего несколько часов. И я всё ещё не могла забыть того, что случилось. Почему я не могла избавиться от этих мыслей о нём? Зачем я продолжала об этом думать? Его слова, его действия, его взгляд — всё это мешало мне. Я не могла просто взять и забыть. И чем больше я думала, тем больше теряла ощущение контроля.

В голове снова всплыли воспоминания о школе. Вчера, на глазах у всех, Питер встал на мою защиту. Назвал меня своей девушкой. Эти слова пронзили меня, как нож. Я не знала, что думать. Он спас меня, да, но разве это не была просто игра? Он манипулирует мной, я знаю это, и в глубине души я чувствовала, что всё, что происходит между нами — это его игра. Но почему-то не могла избавиться от чувства, что он значит для меня гораздо больше, чем я готова признать.

Он всегда был неуловимым, как магия, как опасность, и всё, что связано с ним, влечёт и пугает одновременно. Я всегда видела в нём эту смесь — он был как тень, всегда рядом, но так далеко. Он манипулировал, да, но что если… что если за всем этим скрывается нечто большее? Чувства? Страх? Или может быть, я ошибаюсь и это не то, что я думаю?

Его глаза… Я вспомнила, как они смотрели на меня — яркие, зелёные, словно они могли проникнуть в самую душу. Это был взгляд, который говорил больше, чем все слова. Я всегда чувствовала его присутствие, даже если он стоял в нескольких шагах от меня. И это было странно, потому что его действия всегда были такими уверенными, такими точными. Но именно эта уверенность всегда оставляла меня в подвешенном состоянии, как если бы я была пешкой в его игре.

Я не могла понять, что именно Питер от меня хочет. И что хуже всего — я не могла понять, что я сама хочу от него. Я ощущала, как его дыхание касается моей кожи, как его рука сжимает мою, и в эти моменты я теряла всякую уверенность в себе. Я не могла понять, были ли его прикосновения искренними, или это очередной способ манипулировать мной.

В тот момент, когда он схватил меня за руку и буквально затащил в подсобку, прижал к двери — я снова почувствовала эту непередаваемую тяжесть в груди. Его поцелуй был настолько неожиданным и страстным, что я не смогла сопротивляться. Он казался уверенным, как всегда, а я — слабой и сбитой с толку. Я пыталась вырваться из этих мыслей, пыталась оставить их позади, но они всё равно возвращались. Почему я не могла просто забыть? Почему я чувствовала этот магнитный притягивающий эффект, который не оставлял меня в покое? Самое страшное, что мне не хотелось останавливаться в подсобке. Мне хотелось почувствовать его тяжёлое дыхание ниже, почувствовать что им движет и наконец то почувствовать его в себе. Меня тянуло к нему в сексуальном плане, его напористость возбуждала и давала возможность возбудиться сильнее. В голове моментально начали воспроизводиться всё что было даже с молейшим уклоном в ту сторону. Хотя чего говорить, Питер всегда склонял все разговоры к разврату. В поры своих мыслей я даже вспомнила тот вечер когда была не совсем трезва. Смело взять его руку и почти засунуть себе в трусы это было не просто смело, это было охренеть как смело.Смогла бы я решится на такое трезвая?

Я покраснела, чувствуя, как низ живота приятно тянет от воспоминаний о Питере. Это было странно, но невозможно было не думать об этом. Мне казалось, что мои мысли взяли верх, и я не могла с ними справиться. Я опустила руку под одежду, чувствуя, как возникает желание быть ближе к нему, но в тот же момент я резко выдернула её, испугавшись, что Питер может наблюдать за мной. «Что за глупость?» — думала я, ругая себя за то, что позволила себе попасть в эту игру.

Я чувствовала себя как пойманная мышка в его ловушке. И, возможно, я была уже в ловушке. Я не могла понять, что мне делать дальше, но одно было ясно — я не могла от него уйти. Он всегда был рядом, и если я попытаюсь уйти, я всё равно вернусь. Он был в моей жизни, как часть меня, и я не могла просто игнорировать это.

Решив что пора собираться я пошла в душ. Выйдя из комнаты сразу почувствовалось что я одна.В мыслях снова появилась мама. Она так и не вернулась домой. Она приходила лишь ночью и оставалась только на время, словно чужая. Когда я её видела, она была холодной, словно ничего не случилось, как если бы я не существовала в её мире. Но ведь мы всегда были такими близкими, не так ли? Мы могли поговорить о всём, могли обсудить даже самые личные вещи. И теперь я чувствовала, как она становится от меня всё дальше.

Тогда мне вспомнился момент, когда я увидела её с каким-то мужчиной, у окна, в момент, когда Питер уносил меня на руках, как мешок картошки. В тот момент мне стало больно, больно до слёз. «Как так? Почему она скрывает от меня всё?» Мама, которой я когда-то доверяла, которая всегда была моей лучшей подругой, теперь была для меня как чужая. Я не могла понять, почему она стала такой. Почему она не возвращается ко мне? Почему она так далеко от меня? Я чувствовала эту пустоту, эту отчуждённость, которая убивала меня изнутри.

Я пыталась сдержать слёзы, но это было сложно. Внутри меня бушевала буря эмоций. Я не могла понять, что происходит в моей жизни. Почему всё так изменилось? Почему я не могу поговорить с мамой? Почему она меня не слушает? Почему она скрывает свои чувства и свои тайны от меня?

Я продолжала собираться, но внутри меня было пусто. Я держалась, но это было всё труднее. Не было того, кого я могла бы назвать настоящим другом. Лина, может быть, была рядом, но это не то. Я чувствовала, как мир рушится вокруг меня, и я не могла ничего сделать, чтобы его остановить. Единственное что я могла это не быть такой ущербной и сменить обиду и слезы на гнев и безразличие. Делая так мне становилось легче. Внешне я всегда была спокойна, выдавал только мой грустный взгляд, который так отчаянно просил - нет, умолял хоть что то мне объяснить.Но одновременно чувствовала в себе вязкое не приятное чувство, от которого передёргивает, когда я вспоминаю о её обмане.

Утро было тихим, почти беззвучным, и всё происходило как-то на автопилоте. Зайдя в душ я сделала все привычные процедуры и сново вернулась в свою комнату.Я подошла к своему шкафу и начала искать, что бы надеть. День не обещал быть чем-то особенным, но я не могла позволить себе ходить как-то неопрятно. Я выбрала простое, но удобное: тёмные джинсы с высокой талией, которые почти идеально сидели на мне. Я всегда чувствовала себя уверенно в таких, они скрывали все недостатки и подчеркивали фигуру. К ним я решила одеть белую футболку с небольшим принтом на груди — лёгкая, комфортная, ничем не выделяющаяся, но всё же стильная. Наверное, мне было важно, чтобы внешний вид не привлекал лишнего внимания.

Я быстро надела кеды — удобные и привычные. Мои любимые черные, с белыми шнурками, которые я носила почти каждый день. Как только я закончила с одеждой, вздохнула и посмотрела на себя в зеркало. Честно говоря, я выглядела обычной девчонкой, какой и была. Никаких ярких цветов, никаких изысканных аксессуаров — всё должно было быть достаточно простым и сдержанным. В такие моменты я больше всего чувствовала, что мне просто хочется раствориться в этом мире, не выделяться и не привлекать внимание.

Пока я собиралась, мои мысли продолжали путаться. Я на автомате начала собирать вещи в рюкзак — учебники, тетради, телефон. Хоть и утром мне казалось, что всё вокруг слишком тихо и серо, мне почему-то стало легче, когда я посмотрела на свои вещи и успокоилась. Это было что-то привычное, знакомое. Лина придёт за мной, она как оказалось жиза рядом и ещё вчера сказала что зайдет за мной, что бы пойти вместе в школу. Наши отношения с ней стали немного другими за последние дни. После того как она храбро предупредила меня о буллинге и старалась поддержать мое отношение к ней изменилось.Она так старалась стать мне хорошим другом. И я не могла не ценить её усилия. Её поддержка стала моей опорой в то время когда от меня отвернулась мама и Молли.Не проходит и дня что бы я не вспомнила как нам с Молли было хорошо вместе, но я отгоняю эти мысли твердя себе обо всем том плохом что она сделала. Как дружить без доверяя к человеку? Никак. А к ней я потеряла не то что доверие, но и уважение. Так как её поступок назвать как минимум отвратительным не получается.

Я продолжала собираться, ещё раз проверив, не забыла ли что-нибудь важное. Когда я подошла к двери, вспомнила про розу на подоконнике. Питер был здесь. Мысли о нём начали накатывать, и я чувствовала, как сердце слегка ёкнуло. Я отогнала их и резко открыла дверь, потому что нужно было выходить. Лина уже ждала меня.Выйдя из дома и как только дверь закрылась за мной, я почувствовала лёгкий холод, но всё-таки улыбнулась. Встретиться с Линой сегодня было важнее, чем думать о всём остальном.

Она поднимала мне настроение. Много говорила, но была веселой.Стало грустно от мысли, что раньше я её не замечала из за Молли и её "ревности" если у меня появлялись другие друзья. Она как настоящая собственица огрождала меня от других, хотя сама активно со всеми общалась.

Молли и Лина… Они такие разные, и я это поняла, как только начала присматриваться к ним.

С Молли всегда было как-то напряжённо. Она вроде и подруга, но в её глазах я часто видела эту потребность быть в центре, как будто без постоянного внимания она бы просто исчезла. Я не могла понять, почему она всегда должна быть на виду, почему ей так важно, чтобы все знали о её жизни. С Молли я чувствовала, как будто мне нужно оправдываться за свои чувства или скрывать что-то, чтобы не расстроить её. Она ревновала к Питеру, и я это чувствовала. Не важно, что между нами с ним было или не было, ей всё равно казалось, что это её дело. И хотя я пыталась с ней говорить, она всё равно как будто оставалась где-то на расстоянии, в своей собственной вселенной. Её эмоциональные реакции всегда были громкими, резкими. В каком-то смысле, она всегда была на грани. И я не могла понять, что мне делать с этой бурей вокруг неё. С ней сложно расслабиться, сложно быть собой.

А вот Лина… Это совсем другое. С ней было спокойно. Сначала я была немного настороже, потому что она быстро втерлась в моё доверие, но с каждым днём я всё больше понимала, как искренне она пытается быть рядом. Она не просила внимания, не требовала, чтобы я ей что-то доказывала. Она просто была. И мне это нравилось. Лина не давила, не пыталась контролировать, как это часто делала Молли. Она была здесь, но без каких-либо ожиданий. Когда она что-то говорила или предлагала свою помощь, я чувствовала, что она искренняя, что ей действительно важно, чтобы мне было хорошо. И это не было каким-то актом, не было скрытых мотивов. С ней я могла быть собой, не пряча свои чувства и не боясь, что что-то будет использовано против меня.

Лина не соревновалась со мной, не пыталась быть лучше. Она просто была рядом, когда я нуждалась. И я понимала, что она стала для меня настоящим другом. Даже когда я не хотела говорить, она всегда могла выслушать. С ней я могла быть спокойной, потому что она принимала меня без условий. А вот с Молли всегда было как-то… напряжённо.

И вот теперь, когда я думала об этом, я поняла: Лина действительно стала для меня тем другом, который не требует ничего взамен. С ней я чувствую, что могу быть честной, и что это взаимно. А с Молли… мне всегда казалось, что её дружба — это какой-то экстрим, буря эмоций, и не всегда она была конструктивной. Я не знаю, что именно мне с ней делать, но с Линой всё было проще.

Мы пришли в школу, и, как только мы с Линой начали обсуждать вчерашнюю ситуацию, она была мягко говоря взбудоражена действиями Питера. Я же постаралась её успокоить, заверив, что он просто хотел помочь, и что мы точно не будем притворяться парой, как это часто бывает в фильмах или книгах. Ни мне, ни ему это не нужно.

Но едва мы перешли через порог школы, как меня встретил сам Питер, и, конечно, не один — с ним был Феликс. Питер сразу подошёл и обнял меня, не давая даже шанса на реакцию. Феликс лишь коротко поздоровался и отошёл в сторону, оставив нас вдвоём. Питер обнял меня так, что все вокруг явно заметили. Растерявшись, я даже не успела толкнуть его, как он уже сам отстранился, а в его глазах мелькнула игривость. Я смотрела на него, не понимая, что происходит, но его взгляд быстро уверил меня, что всё в порядке, и он просто ухмыльнулся, подмигнув мне.

Его очаровательная улыбка вызвала во мне смешанные чувства: гнев, раздражение и невероятное приятное волнение. Лина, не сдержавшись, тихо повторила мои собственные слова, мол, всё это не серьёзно. Я разозлилась, и, глянув по сторонам, потянула Питера за собой в сторону раздевалок. Он, словно зная, что его действия разбудили во мне бурю, не возражал. Подойдя к стене, он притянул меня ближе, и я почувствовала его взгляд, полный обещаний, и его самодовольную улыбку, которая снова зажгла во мне огонь.

—Ты больной?- резко с вызовом сказала я. Это было как на автомате, я моментально оттолкнула его и он на пол шага отошёл.

—Как же классно ты бесишься, дорогуша.- довольно сказал тот продолжая изучать меня взглядом как новую вещь.

—Что ты творишь?

—На данный момент думаю...- он прижался ко мне тихо прошептав на ухо. — Как долго ты будешь отрицать связь со мной? Как долго будешь саму себя убеждать что я тебе безразличен и при этом иметь ко мне дикое влечение?

В яблочко.В горле встал ком. В моменте даже казалось, что я не дышу из за этого слов, насколько точно он это сказал. Моя молчаливая реакция вызвала в нем бурю восторга которая отражалась на его лице.

—Отпусти.- только и могла сказать я

—А если нет? То что? - с вызовов сказал тот.

Я почувствовала как гнев который затих сново начал разрастаться.

—Иначе...

Прозвенел звонок на урок.

—Ууу, дорогуша, я уже боюсь. Хорошо что ты не договорила, как нибудь в более уединенном месте простонешь мне свои угрозы. После уроков провожу, не скалься милая.

Прлзоворив скороговоркой он подмигнул и ушел. Так быстро, а я ещё стояла какое то время что бы все то что появилось рядом с ним угасло.

Я поспешно побежала в класс, но, спохватившись, вспомнила, что урок уже начался. На бегу, через коридор, я заметила, как Лина и Феликс мило о чём-то болтали, совершенно не торопясь, будто и не шёл урок.

Зайдя в класс, я сразу увидела Питера — он уже сидел на месте. Но не на своём. Он устроился за моей партой, на месте Лины, которая, похоже, вовсе не спешила возвращаться.

Учитель молниеносно отреагировал на моё появление. Он был явно раздражён из-за опоздания и, не теряя времени, строго вывел меня из состояния растерянности, приказав сесть на место. Я молча подчинилась и села рядом с Питером.

Всю оставшуюся часть урока я даже не пыталась сосредоточиться. Все мои мысли были о том, насколько Питер невыносим.

Он сидел так близко, что я чувствовала тепло от его плеча. Спокойный, самодовольный, он даже не делал вид, что ему хоть на секунду неловко. Питер просто развалился на стуле, вытянул ноги вперёд, а на лице у него играла ухмылка, от которой у меня, по какой-то дурацкой причине, каждый раз перехватывало дыхание.

— Расслабься, дорогуша, — прошептал он, даже не поворачивая головы.

— Не убегай так быстро, мне ж обидно.— наигранно грустно с сарказмом стараясь интонационно показать это, эмоционально выпалила я.

—Хорошо, милая, в следующий раз убегать будешь ты, только вот у тебя ничего не получится. - утверждал уверенно тот.

Я резко повернулась к нему, прищурилась, но не сказала ни слова. Он знал, как действовать мне на нервы. Вот просто знал.Он лишь наклонился чуть ближе, его губы почти коснулись моего уха:

— А мне показалось, или тебе понравилось быть в главной роли. Так уверенно меня схватила, повела, я аж возбудился.

У меня внутри всё сжалось. Я отодвинулась, будто его голос обжёг меня. Повернулась к доске, сделав вид, что сосредоточилась на задании, хотя на деле я не видела ни одной буквы. Его близость мешала дышать, думать, существовать.

Конечно, мне стоило его проигнорировать. Конечно, я должна была поставить его на место. Но с ним это не работает. Он как магнит: тянет, раздражает, но оторваться невозможно.

Я слышала, как он тихо смеётся — едва слышно, но достаточно, чтобы я почувствовала, что в этом классе он снова победил.

И хуже всего было то, что в глубине души я совсем не была уверена, хочу ли я выигрывать.

Оставшееся время в школе Питер, как будто нарочно, был где-то рядом. Всегда. Не на расстоянии вытянутой руки — ближе. Он будто специально ловил каждый мой шаг, каждый взгляд, каждую эмоцию, и тут же вызывал во мне бурю раздражения. Я чувствовала, как внутри всё кипит, но… я держалась. Иногда.

А иногда — хотелось швырнуть в него учебником. Или стулом. Или собой — но исключительно для того, чтобы придушить.

Он подначивал меня при каждом удобном случае. Молча хватал за руку, царапал карандашом на моей тетрадке всякую чушь, шептал что-то гаденькое на ухо, от чего хотелось одновременно ударить и… ну, ударить второй раз. Сильнее.

Я старалась держать лицо. На публике ведь мы "типа пара". Это даже звучит отвратительно. Типа пара. Типа чувства. Типа… отношения? Смешно. На самом деле он раздражает меня больше, чем:

— капля, бесконечно стучащая в раковину в два часа ночи;— когда в кармане застревает наушник, а ты опаздываешь;— когда соскальзывает носок в ботинке и подгибается под пятку;— когда замок на рюкзаке заедает, а очередь за тобой уже пыхтит;— когда телефон падает лицом вниз, и ты замираешь на секунду, молясь, чтобы он не разбился.

Вот Питер — это всё сразу. Упакованное в красивую оболочку и приправленное язвительными, глупыми, абсолютно ненужными, но чертовски остроумными комментариями, от которых хочется выть.

И всё же... иногда я ловила себя на том, что жду, когда он опять заговорит.

Но если быть честной — я тоже не святая. Да, Питер подначивал меня, дразнил, испытывал моё терпение на прочность каждую секунду, но… я не отставала. Уж если он умел играть в эти глупые игры — то я была чемпионкой.

Я знала, как действовать на него. Где нажать, где прикусить губу, где бросить взгляд через плечо с такой невозмутимостью, что у него начинало дёргаться веко. Я отвечала на его шутки с таким ядом, что сам яд начинал аплодировать. И в каждой перепалке между нами была эта тонкая, почти неуловимая линия: злость и… притяжение.

Иногда я будто специально проходила мимо, ближе, чем нужно. Закидывала ногу на ногу в его сторону, зная, что он замечает. Отвечала слишком медленно, слишком холодно или, наоборот, слишком мягко. Я видела, как это действует на него, и черт подери, это давало мне удовлетворение.

Мы были как два кремня — искры сыпались при каждом столкновении. Сколько бы он ни поддевал меня, я всегда умудрялась ответить. Где-то с ядом, где-то с сарказмом, а где-то — с едва заметной улыбкой, которую он всё равно ловил.

И, наверное, именно это и бесило нас обоих сильнее всего. Потому что игра была взаимной.Все вокруг замечали. Даже если мы с Питером и пытались притворяться, что между нами ничего особенного — это было бесполезно. Напряжение между нами было почти осязаемым, как электричество в воздухе перед бурей. Стоило нам оказаться в одном помещении, как взгляды начинали сыпаться со всех сторон.

Лина вообще иногда в голос смеялась и, подталкивая меня локтем, шептала:— Ну вы прям как в кино! Такая красивая пара… и такие смешные!Смешные. Прекрасно. Вот чего мне в жизни не хватало — быть смешной частью "пары", которой по факту не существует. Я закатывала глаза, бурчала что-то вроде «Да прекрати», а она лишь поднимала брови и хихикала, будто знала больше, чем говорила вслух.

А мне это всё выносило мозг. Я злилась. Потому что никто, похоже, не понимал: это не романтическая комедия. Это скорее трагикомедия с элементами психологического триллера, где он — раздражающее воплощение самоуверенности, а я — единственная, кто пытается не задушить его прямо посреди коридора.

И при этом… при этом даже я, сжав зубы, чувствовала: черт, может, Лина и не такая уж дура.

По крайней мере, он меня отвлекал. От этих бесконечных, тянущих грустью мыслей о маме. От ощущения, что я никому не нужна. От пустоты дома и холодного взгляда женщины, которая когда-то казалась моей самой близкой.Питер, как бы сильно он ни раздражал меня, как бы не действовал мне на нервы — он был громким, живым, слишком настоящим. С ним не было времени тонуть в себе. Он вытаскивал меня из моих мрачных мыслей, пусть и не самыми деликатными способами.

Он позволял мне разрядиться. Выплеснуть всё накопившееся — злость, обиду, сарказм. С ним я могла быть резкой, язвительной, злой… и чувствовать, что хоть где-то я управляю ситуацией. Хоть как-то дышу.Пусть это всё и было похоже на постоянную словесную войну, но в этой войне я чувствовала себя живой. И, может быть, именно за это я и позволяла ему быть рядом.

Благодаря Питеру день пролетел неожиданно быстро. И, как ни странно, даже весело.Несмотря на его бесконечные подколки, ехидные шуточки и привычку лезть ко мне без предупреждения в личное пространство — я ловила себя на том, что улыбаюсь. Настояще. Не через силу, не потому что надо, а потому что он действительно вызывал во мне реакцию. Сильную, искреннюю. Иногда раздражающую до дрожи, но всё же — живую.В какие-то моменты я даже смеялась. Смеялась! Это было настолько непривычно, что я чуть не испугалась себя. Но мне понравилось это ощущение. Не быть вечно на взводе, не вариться в своей грусти — а просто проживать день, ловя лёгкие, почти забытые эмоции.

После уроков случилось что-то, чего я совсем не ожидала.Мы, все вчетвером — я, Питер, Лина и Феликс — просто как-то… вышли из школы вместе. Никто ничего не планировал, никто никого не звал. Это получилось спонтанно, легко, как будто само собой. Я даже не заметила, в какой момент мы оказались одной компанией, смеющейся у ворот школы. Было почти приятно. Почти.

Потом мы как-то естественно разделились на пары. Феликс пошёл провожать Лину — между ними явно что-то происходило, и я не хотела лезть с расспросами. Они смотрелись рядом мило, как бы ни крути.

А я осталась с Питером.Он, конечно, мог просто повезти меня — у него ведь была машина. Но, кажется, он не особо торопился туда садиться. Погода была приятной: тёплый воздух, затянутое серыми облаками небо, как перед хорошим летним ливнем. Это было неожиданно и приятно от погоды, так как ещё утром было прохладно.Мы шли медленно. Рядом. Молча… Он нёс мой рюкзак. И в этой тишине было что-то странно уютное. В этот момент я поняла почему мы не поехали на машине. Это слишком быстро.Было видно как он растягивал момент и в это время я почувствовала что то теплое и нежное внутри.

Он был таким разным.Иногда — невыносимым, язвительным до предела, с ухмылкой, от которой хотелось либо ударить, либо… ну, что-то противоположное. Он вечно лез в моё пространство, не спрашивая, не извиняясь, как будто имел на это полное право. Словно знал, что я всё равно не отстранюсь. И самое раздражающее — он был прав.

А иногда он становился тихим. Внимательным. Его глаза вдруг теряли этот вызывающий блеск и становились по-настоящему глубокими, почти тёплыми. В эти редкие моменты мне казалось, что я вижу настоящего Питера — не маску, не игру, а того, кто прячется за всей этой дерзостью. И это пугало меня сильнее, чем его колкости.

Он был резким, но мог быть неожиданно бережным. Он швырял словами, как ножами, но иногда смотрел на меня так, будто хотел защитить от всего мира.Он раздражал меня, сводил с ума, заставлял терять самообладание… но и одновременно дарил мне ту странную лёгкость, которую я давно не чувствовала.

Он был таким разным.И в этом была вся проблема.Потому что я никак не могла понять — какой из них настоящий.И кого из них бояться больше.

Когда он проводил меня до дома, ничего не сказал. Просто посмотрел на меня по-особенному — тем самым взглядом, от которого внутри всё сжимается, а потом становится странно тепло. Отдал рюкзак, сказал короткое «до завтра» и ушёл. Медленно, развязно, не торопясь, словно знал, что я буду стоять и смотреть ему вслед.Я осталась у двери, не двигаясь, пока он не скрылся за поворотом. И только тогда вдохнула, как будто до этого всё время задерживала дыхание.

Странное чувство, как перед бурей, не покидало меня, пока я вставляла ключ в замочную скважину. Что-то было не так. Как будто воздух стал гуще. Тяжелее.Я открыла дверь и вошла. В доме стояла тишина, только в прихожей аккуратно стояли туфли мамы. Я машинально улыбнулась — редкость, что она дома так рано.Но через секунду моя улыбка исчезла.Рядом с мамиными туфлями стояли мужские ботинки.Тяжёлые.Чужие.

Я замерла, в сердце закралось то самое чувство... неприятное предчувствие, которое никогда не обманывало. Я медленно шагнула вперёд и услышала голоса. Слова, вырванные из контекста, доносились из гостиной:

— Когда она придёт?— Через два часа. У неё сегодня танцы.(Танцы у меня завтра. Мама перепутала.)— Отлично, мне хватит насладиться тобой.— И всё?— Нет, конечно. Мне нужно гораздо больше. Но твоя дочурка слишком быстро вернётся.— Тогда не будем терять время.— Я за шампанским.

От неожиданности я уронила рюкзак на пол.И в этот момент мама вышла из комнаты. Весёлая, её волосы были взъерошенными, блузка растегнула на уровне декольте, с размазаной красной помадой,с лёгкой улыбкой на лице. До тех пор, пока не увидела меня. Она застыла. Как статуя. Только глаза выдали её: ужас, растерянность... и что-то похожее на вину. Моментпльно она начала поправлять задравшуюся юбку и застёгивать блузку.

— Руби… ты уже дома… — прошептала она.

— Да, — мой голос был холодным. — А будь ты хорошей матерью знала бы что танцы у меня завтра.

Сзади послышались тяжёлые шаги. В дверном проёме появился мужчина — высокий, наглый, с голым торсом, красной любимой маминой помадой на губах, шее и груди,с самодовольной усмешкой, будто вся эта сцена его только забавляла.

— Ну что ж, привет, — сказал он и даже кивнул мне, как будто я была его знакомой. — Не вовремя, но приятно познакомиться. —Мерзко, так неискренне произнес он, с таким нахальством будто крича посмотри она моя, а ты в этом доме никто.

— Пошёл вон. — Я не узнала свой голос. Он был низким, срывающимся. Полным ярости.

Мама резко встряла:

— Руби! Не смей так говорить с гостем!

— Гостем?! — я рассмеялась. Горько, громко. — Он тебе не гость, он…Я замолчала. Потому что не хотела произнести вслух то, что уже поняла.Потому что это разорвёт меня окончательно.

— Ты даже не подумала, что я могу вернуться домой раньше? Ты не подумала, что я всё услышу? Ты думала, я просто исчезаю, пока ты устраиваешь тут… это?

— Ты ничего не понимаешь! — выкрикнула она. — Я просто... пытаюсь жить! Тоже имею право на счастье!

— На счастье? — прошептала я, чувствуя, как внутри всё горит. — Пока твоя дочь умирает от одиночества, ты тут счастлива?

Она замерла, будто я ударила её. Но мне было всё равно. Я смотрела на неё — красивую, ухоженную, чужую. Маму, которая когда-то обнимала меня по ночам и рассказывала сказки. Этой женщины я больше не знала.

—Малышка, просто ревнует, Милая успокойся, давайте поговорим.

Типо пытался разрядить он атмосферу, но делал это так ужасно и нехотя что тошнило. Мэттью был другим на встрече у Даниэля, обходительный услужливый...куда всё подевалось? Хотя он мне и тогда не понравился.Слишком не настоящий.

—Да пошли вы оба в... Мотель.- со злости сказала я видя гнев в глазах обоих.

Она поняла про что я говорю и догадалась, что я давно знаю. По ее выражению лица это было понятно.

—Да что твоя дочь себе позволяет? Ты только послушай как она разговаривает с тобой, ни стыда ни совести ни уважения. - начал отчитываться меня Мэттью стоя с голым верхом и растегнуттой шерингой.

Его слова вызвали смех от отчаяния. Я посмотрела самым разочарованным взглядом на маму ни сказав ни слова развернулась и вышла, захлопнув дверь так, что стекло задребезжало.Слёзы покатились по щекам только тогда, когда я оказалась на улице.И всё, что я слышала — это собственное дыхание, сбивчивое, нервное,словно я бежала.От неё. От себя.От всего.

Я выбежала из дома, не обращая внимания на громкий звук хлопнувшей двери, не слыша голосов, которые пытались меня вернуть, которые взывали ко мне, чтобы я вернулась. Голос мамы, мои мысли, мои чувства — всё это будто бы было за пределами моего восприятия. Я не могла остановиться, не хотела. Мой мозг просто отказался воспринимать это, он игнорировал всё. Я скрестила руки на груди, как будто пыталась обнять сама себя, пытаясь найти хоть какое-то тепло в этой пустоте. Я шла. В неизвестном направлении. Просто шла, меняя направление, сворачивая за углы, не думая ни о чём.

Не зная, куда иду, я продолжала идти. Внутри был какой-то отчаянный порыв, который я не могла объяснить, желание уйти подальше, чтобы хоть на какое-то время забыть всё. Вдруг я почувствовала, как на голову упала капля. Это вывело меня из моего транса, и я опрокинула голову назад. Посмотрела на небо. Оно было серым, почти безжизненным. Атмосфера была настолько мрачной, что казалось, вот-вот начнется нечто ужасное. И тут я услышала гром, такой громкий, что меня едва не выбил из колеи. Краем глаза я заметила молнию, которая разорвала небо на части, и дождь, словно знак, начал опускаться на землю.

Я продолжала идти, не осознавая, как сильно дождь начал усиливаться. Сперва это были всего лишь несколько капель, которые успели промочить мою одежду, но совсем скоро дождь стал ливнем. Я не замечала, как промокала, как капли застилали мне глаза. Моё тело было уже мокрым насквозь, но мне было всё равно. Я не думала ни о чём, не пыталась остановиться, просто двигалась вперёд. Дождь хлестал меня, мои волосы прилипли к лицу, а одежда буквально прилипала к телу, становясь тяжелой и мокрой. Я не знала, куда иду. Не хотела знать.

Шаги мои становились всё быстрее, но я всё равно не могла найти покоя. Ветер и дождь становились моими единственными спутниками, а я — ни кем. В этот момент я, наверное, даже не осознавала, как промокла до костей, как холод проникал в меня, становясь частью моего состояния. Ливень всё усиливался, но я продолжала идти. Просто идти, как если бы мне не было куда деваться, как если бы этого дождя и вовсе не было. А что ещё остаётся? Уж точно не возвращаться.

Я продолжала идти по улице, чувствуя, как холодные капли дождя всё сильнее сбивают меня с толку. Я просто шла, не думая, куда. Не замечая людей, которые торопятся домой от ливнч боясь промокнуть. Я же было до нитки вся мокрая, с меня текла вода. Не замечая машин, которые не торопливо ехали и каждый считал своим долгом посмотреть на дуру, которая идёт вся мокрая, одна и не торопиться. Я ощущала этот признательный взгляд с их стороны, но игнорировала. Дождь уже начинал забивать мне глаза, но я всё равно не останавливалась. Я сама не поняла как вышла не знакомый для меня переулок.

Вдруг я заметила навес, под которым стояли несколько мотоциклов. Я подумала, что это может быть хоть какая-то защита от дождя. Подошла поближе, прячась от воды под крышей. Это место явно было для тех, кто предпочитает мотоциклы, байкеры, и вот именно один из них привлёк моё внимание. Я уже почти забыла, что вокруг меня — другие люди, и продолжала стоять, опираясь на столб. Смотрела на лужи по которым бьёт дождь и думала что делать дальше.Решив позаонить Лине я обнаружила что мой телефон полностью промок и был не в рабочем состоянии. Черт.

Но в какой-то момент дверь бара распахнулась, и вышел мужчина, бородатый, в татуировках на руках шее и лице, и с таким взглядом, что сразу стало ясно — он не был настроен дружелюбно. Увидев меня рядом с его мотоциклом, его лицо стало похожим на грозовое небо.

— Эй, ты что тут делаешь?! — резко выкрикнул он, подойдя ко мне. Я слегка вздрогнула от неожиданности и сделала шаг назад, но в этот момент моя нога случайно задела стоящий рядом мотоцикл. Он покачнулся, и я, не успев среагировать, увидела, как он падает на бок с громким стуком.

— Чёрт! Ты что, с ума сошла?! — мужчина почти в ярости схватил меня за плечо, отчего я едва не упала. С его стороны это была почти физическая агрессия. Я попыталась оттолкнуть его руки, но он только сильнее сжал их.

— Я... я не хотела, — еле выговорила я, отступая, пытаясь не упасть. Но в тот момент он начал кричать так громко, что привлёк внимание нескольких людей которые сидели в баре у окна и вокруг пробегающих по своим делам Не те не те не удосужились даже остановиться. Сделали вид что в норме и занимались своими делами дальше. Я ощутила, как сердце бешено колотится, но пыталась оставаться спокойной.

Ситуация становилась всё более напряжённой. Я уже начинала думать, что мне не выбраться отсюда, когда вдруг кто-то прервал этот кошмар. Питер. Он появился внезапно, как всегда, и, казалось, что он буквально выплыл из тени.

— Отпусти её, — его голос был твёрд, с холодом, который сразу заставил мужчину отступить. Он как-то быстро осознал, с кем имеет дело, и его ярость, казалось, отошла.

— Что ты сказал? — начал он снова, но взгляд Питера был настолько решительным и опасным, что тот сразу заткнулся. Не дождавшись его реакции, Питер подошёл ближе и добавил:

— Ты с ней не разговариваешь в таком тоне. Если ты хочешь продолжить, я могу устроить тебе более увлекательное развлечение, но вряд ли это будет весело.

Мужчина пару секунд молчал, потом стиснул зубы и, похоже, выбрал для себя безопасный путь — просто развернулся и ушёл, бормоча что-то себе под нос.

Я стояла, пытаясь восстановить дыхание. Неожиданно для себя, я ощущала облегчение, хотя и не могла понять, как я вообще оказалась в такой ситуации. Но Питер снова спас меня. И снова возникла та странная смесь раздражения и благодарности, которую я уже привыкла чувствовать рядом с ним.

Питер стоял рядом, смотря на меня, его взгляд был таким, каким я его не ожидала увидеть — он был спокойным, как будто всё, что произошло, для него было обычным делом. Я всё ещё чувствовала, как колотится сердце, а дождь продолжал хлестать с небес, капли стучали по моим волосам и одежде, но я не могла оторвать взгляд от него.

— Ты в порядке? — спросил он, но в его голосе не было ни капли заботы, только какая-то лёгкая насмешка, как будто он просто проверял, не пришла ли я в себя после ситуации. Я кивнула, пытаясь собраться с мыслями.

— Да, я... просто не ожидала, что всё так быстро выйдет из-под контроля, — ответила я, чувствуя, как в животе снова всё сжалось. Ливень усилился, и я начала промокать насквозь.

— Я вижу, — Питер усмехнулся. — Ты как всегда в центре внимания. Вон как он тебя напугал.

Я закатила глаза, всё ещё не полностью оправившись от того, что произошло. Вроде бы всё нормально, он меня спас, но его манера говорить всегда выводила из себя.

— Ты не мог бы просто... молчать иногда? — я уже не сдерживалась и поднимала взгляд на него. Он снова усмехнулся, явно наслаждаясь моментом.

— Но ты же не хочешь, чтобы я молчал. — Он подошёл ко мне и, не дождавшись ответа, наклонился, чтобы подставить мне плечо, словно предлагая мне укрытие от дождя. Я не знала, что с этим делать. С одной стороны, это было нормально, с другой — я не могла понять, чего он на самом деле хочет.

— Давай, — сказал он, чуть нахмурившись. — Пойдём отсюда, пока твоя сексуальная задница не нашла ещё проблем. —Он достал ключ и открыл рядом стоящих машину.

Я хотела возразить, но внутри меня всё просто сжалось. Как будто его присутствие вдруг сделало всё вокруг меньше, проще, легче.

Мы молча сели в его машину, он включил обогрев и поехали, пока я не нарушила тишину.

—Как ты здесь оказался?

—Тебя о том же хотел спросить.

—Я первая спросила.

—Машину заправлял, если не заметила, а потом моё внимание привлекла она дурында, которая насквозь мокрая умудрилась уронить мотоцикл байкера.— он говорил это так непонятно, вроде насмехался, а вроде и переживал. Неожиданно он заявил грозным тоном.—Не смей больше к таким подходить одна. Они грёбаные ублюдки.

Молча кивнув между нами сново повисла тишина. Ехали медленно и аккуратно. Питер за рулём это отдельный вид искусства. Уверенный, спокойный, властный. Чувствуя себя очень не удобно перед ним за то что из за меня его машина вся мокрая я вжалась в кресло. Изредка замечая его взгляд на себе.

—Так расскажешь, что ты там забыла?

Ком в горле не дал издать и звука некоторое время. Резко запомнилась вся ситуация и разочарование сново накатило.

—Милз, не спи.

—Не сплю я, случайно оказалась там понятно? - грубо отозвалась я.

—Я проводил тебя до дома, когда ушел   обратно за машиной в школу сразу поехал на ближайшую заправку и по счастливой случайности это заправка - бар, где естественно по случайности оказалась ты там. Не находишь странным эту ситуацию? Слишком счастливой и ещё более слишком случайную?— констатировал факт он сдержанным голосом, а под конец вопросительно посмотрел на меня явно ожидая ответа.

Меня смущало всё и я просто молча бродила взглядом по его машине примечая мелочи разбросанные по ней. Он понял меня без слов дальше мы сидели молча. Я очнулась от своих мыслей только когда машина остановилась. Посмотрев я увидела свой дом в котором горела лампочка в спальне мамы. Неприятные мурашки прошлись по телу заставляя вспомнить все что было. Было уже темно, темные густые тучи погрузили городок в мрак.Питер терпеливо сидел ждал когда я выйду. А я не могла. Не хотела.

—Увези меня в другое место, пожалуйста. — Жалобно-тихим голосом прошептала я. Поняв меня мы тронулись и куда то поехали.В машине стало очень тепло и я незаметно для себя уснула в кресле.