Ты моя, дорогуша.

Какое-то время после всего произошедшего я стояла в ступоре, не в силах пошевелиться. Мой взгляд был прикован к тому месту, где мы только что стояли, а в голове царил полный хаос. Мысли путались, сменяя друг друга с бешеной скоростью — страх, гнев, удивление, непонимание. Всё и сразу.

Медленно, словно в забытьи, я перевела взгляд на кровать. На тёмной ткани покрывала одиноко лежала алая роза. Бархатистые лепестки мягко отражали лунный свет, а тонкий аромат окутывал комнату едва уловимой дымкой. Я сглотнула, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

Накинув на себя полотенце, я почти бросилась к шкафу, нервно распахнув дверцы. В груди всё ещё бешено колотилось сердце, а в висках пульсировала одна-единственная мысль: «Почему?»

Я быстро натянула шорты и свободную футболку, затем, на мгновение замешкавшись, снова посмотрела на розу. Она всё ещё лежала на кровати, словно ожидая, когда я её возьму.

Тяжело вздохнув, я забралась под одеяло, стиснув его пальцами. Цветок оказался рядом, почти касаясь моей руки, но я не осмеливалась дотронуться. Просто смотрела, пытаясь найти в этом смысл, но понимания не приходило.

Почему это всё происходит?Утро выдалось пасмурным. Серое небо тяжело нависало над горизонтом, и казалось, что вот-вот пойдёт дождь. Проснувшись, Руби несколько секунд просто лежала, глядя в потолок. В голове всё ещё путались мысли о прошлой ночи.

Она потянулась к телефону и открыла мессенджер.

— Ты дома? — отправила она маме.

Ответ пришёл почти сразу.

— На работе.

Руби закусила губу. Она даже не удивилась.

— Ты хотя бы поела?

— Занята.

Холодные, отстранённые слова. Как всегда. Руби тяжело вздохнула, убирая телефон в карман. Ком в горле не проходил, но она уже давно привыкла.

Собравшись, она вышла из дома и направилась в школу. Её мысли возвращались к ночи: роза, Питер, ощущение чего-то странного, необъяснимого. Но стоило ей переступить порог школы, как она начала чувствовать презрительные взгляды в свою сторону. Не обращая внимания Руби гордо задрав подбородок шла к своему шкафчику. Сплетни, предрассудки, буллинг, обида, неуважение, всё прилипло и казалось как будто стало даже тяжелее ходить нося на себе столько недовольных взглядов.Коридор был забит студентами, обсуждающими последние сплетни, лениво прислонившимися к шкафчикам и спешащими по своим делам. Руби шла уверенно, высоко подняв голову, когда вдруг почувствовала, как чья-то нога резко пересекает её путь.

Она даже не успела осознать, что происходит. В одно мгновение пол оказался пугающе близко, но удара не последовало — сильные руки поймали её за талию, удержав от падения.

— Осторожнее, дорогуша, — раздался низкий голос у самого её уха.

Питер.

Руби замерла. Вокруг всё стихло. Её сердце забилось в бешеном ритме, в голове смешались мысли, а в груди вспыхнула необъяснимая горячая волна эмоций — злость, смущение, благодарность и что-то ещё, не поддающееся объяснению.

Она резко развернулась, пытаясь вырваться, но его хватка оставалась крепкой. Рядом стоял Феликс, лениво прислонившись к стене, его взгляд скользнул от неё к Питеру. Но главный удар обрушился на Молли.

— Ты с ума сошла? — яростно выдохнула Руби, глядя в наполненные злобой глаза подруги.

Но прежде чем Молли успела ответить, Питер заговорил:

— Давайте сразу расставим все точки над «i». — Его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась сталь. — Руби — моя девушка.

Коридор будто замер. Молли побледнела. Остальные студенты начали перешёптываться.

— Ты… что? — её голос сорвался.

Питер чуть склонил голову, насмешливо глядя на неё.

— Ты меня не привлекала и никогда не привлечёшь. Мы не были вместе, не будем и никогда не могли быть. Ты действительно думала, что я поведусь на такую, как ты? — Его губы изогнулись в ухмылке. — Ты сама придумала себе сказку, а теперь во всём виновата Руби. Но позволь спросить: а почему виновата не я? Может, это я такой ходок?

Молли побагровела, её губы дрожали от возмущения, но она не смогла сказать ни слова.

— Как бы там ни было, — продолжил Питер, резко проведя взглядом по толпе, — если я ещё хоть раз увижу хотя бы тень неодобрительного взгляда в сторону Руби… церемониться не стану.

Студенты замерли в молчании. За столь короткое время пребывания в школе Питер добился несокрушимого авторитета. Его уважали. Его боялись. Никто не смел ему возражать.

Повисла напряжённая тишина.

— Пусть каждая собака в этой школе знает, — раздался голос Феликса, ленивый, но несущий угрозу, — что Руби Миллс неприкасаемая.

Руби казалось, что она попала в чью-то чужую игру, где её фигура внезапно стала королевой на доске.

Она встретилась взглядом с Феликсом. Затем медленно повернула голову к Питеру.

Грудь сжалась от непонимания.

Что это было? Что они задумали? Почему он сказал это?

В этот момент что-то внутри неё сломалось, и, не выдержав нахлынувшего шока, Руби развернулась и бросилась прочь.

Она влетела в пустую туалетную комнату, захлопнула за собой дверь и встала перед зеркалом.

Из зеркального отражения на неё смотрела девушка с растрёпанными волосами, в короткой чёрной юбке и белой полупрозрачной блузке, с широко распахнутыми испуганными глазами. Грудь вздымалась от частого нервного дыхания.

Что вообще здесь творится?

Она смотрела в собственные глаза, пытаясь найти ответ, но её мысли были хаотичны.

Раздался звонок на урок.

Руби глубоко вдохнула, сжала кулаки, собирая всю силу воли, и решительно вышла из туалета.

Она сделала всего пару шагов по коридору, как вдруг кто-то резко схватил её за плечо и рванул в сторону.

Дверь захлопнулась.

Руби оказалась прижатой к твёрдой деревянной поверхности.

Над ней нависал Питер.

Горячее дыхание коснулось её кожи.

Руби замерла.

Питер стоял так близко, что она чувствовала его дыхание на своей щеке. Его руки прижимали её к двери, блокируя любое возможное движение. В глазах плясал хищный огонь, но в самой его позе не было и намёка на спешку.

— Что ты творишь? — прохрипела она, пытаясь унять бешеный ритм сердца.

— Задаю тебе тот же вопрос, дорогуша, — его голос был низким, бархатным, и от него пробежали мурашки. — Почему ты убежала?

Руби стиснула зубы, но не отвела взгляда.

— Потому что ты… — она замялась, не находя слов. — Ты выставил меня перед всеми… своей!

— А ты не моя? — Питер склонил голову к её уху, отчего у неё по спине пробежал холодный электрический разряд.

— Нет! — резко ответила она, чувствуя, как тело начинает предательски дрожать.

Питер чуть усмехнулся и, не меняя позы, изучающе провёл взглядом по её лицу.

— Тогда почему ты дрожишь?

— От злости! — выпалила Руби, но её голос был не таким уверенным, как хотелось бы.

— Конечно, дорогуша, — мягко усмехнулся он.

Её дыхание сбилось. Вся ситуация казалась нереальной. Несколько минут назад он безоговорочно объявил её своей, а теперь загнал её в эту подсобку, заставляя терять контроль.

Она не могла этого допустить.

— Отпусти меня, — её голос прозвучал тише, но твёрдо.

Питер медленно провёл кончиками пальцев по её запястью, отчего у неё перехватило дыхание.

— А если не хочу?

Руби резко вдохнула, но не отступила.

— Захоти. Зачем ты вообще это сделал?

—Помнишь вчера ночью когда ты была голая и мы целовались я сказал, что ты ещё сама благодарить будешь? Ты была в таком шоке, что даже не спросила за что благодарить. Так вот, благодари за свою защиту. Теперь никто не посмеет обидеть тебя. Иначе будет иметь дело со мной.— на миг его выражение лица стало таким пугающе зловещим что у меня проскочила мысль, что с ним действительно лучше не связываться.

—Я не просила! Я бы и сама справилась.— уверено твердила я. В своих словах я была не уверена, но видимо спорить с Питером вошло у меня в привычку.

—Дорогуша, настоящего мужчину просить не нужно, он сам видит сам делает. Никто не смеет трогать моё.

—Ты так решил после вчерашней ночи?

—Нет, решил я так, давно. Но были нотки сомнения так как ты очень хорошая актриса, И порой я действительно думал что не нравлюсь тебе. Но после той ночи когда ты пьяненькая приставала ко мне, я всё понял.— его губы изогнулись в победную улыбку.

—А может быть я тебя действительно ненавижу? Не думал?— голос был уверенным, а вот глаза-нет. Бегали по его лицу и порой останавливались на его губах. Они были очень близко. Я с трудом их открывала от него.

—Неа, такого не может быть.— уверенно заявил он.

—Почему же?

Его взгляд на миг стал нежным. Он прижался ещё ближе и смотрел прямо в глаза. Мне приходилось тоже. Его зелёные глаза смотрели прямо в мою душу. От темного, маленького помещения в котором меня поймали было душно и дышать было тяжело.Или не из за помещения.Попытка оттолкнуть оказалась провальной. Ожидаемо. Кто она рядом с ним? Он высокий, сильный, широкоплечий. Но мою попытку оттолкнуть Питер воспринял по своему. Как вызов. Как знак к действию.

Прежде чем я успела осознать его намерения, он схватил меня за подбородок и накрыл её губы своими.

Руби вздрогнула, её руки упёрлись ему в грудь, но Питер не дал ей вырваться. Поцелуй был властным, завоевательным, без намёка на сомнение.

— Ты моя, — выдохнул он, отрываясь всего на секунду, прежде чем снова прижаться к её губам, заставляя её забыть, где они находятся и что вообще происходит.

И что страшнее всего… на мгновение ей это даже понравилось. Он не оставил ей шанса на протест, прорываясь сквозь её сопротивление так же легко, как привык брать то, что хотел.

Его рука скользнула по её талии, крепко прижимая её к себе, заставляя чувствовать каждое его движение, каждый горячий выдох. Второй рукой он зацепил её затылок, заставляя голову запрокинуться.

Руби сначала напряглась, её пальцы впились ему в грудь, словно пытаясь оттолкнуть. Но чем глубже становился поцелуй, тем больше её сопротивление таяло.

Тепло от его прикосновений растекалось по телу, затуманивая разум. Она не хотела этого, не могла хотеть, но её губы уже отвечали ему, поддаваясь этому опасному, запретному танцу.

Питер почувствовал это и усмехнулся, углубляя поцелуй. Его пальцы крепче сжали её талию, а затем скользнули по спине, пробираясь под тонкую ткань её блузки, оставляя на коже огненные следы.

Она задыхалась, её грудь судорожно вздымалась, а пальцы, вместо того чтобы оттолкнуть его, теперь сжимали ткань его рубашки, удерживая его ближе.

Его губы сместились к её шее, оставляя горячие, ленивые поцелуи, и прежде чем её разум смог вновь обрести ясность, он тихо прошептал ей на ухо:

— Ты моя, дорогуша.

Эти два слова эхом отдались в её груди, сбивая дыхание окончательно.

Руби задыхалась.

Её тело казалось чужим, мысли путались, разум отчаянно пытался дать сигнал оттолкнуть его… но она этого не сделала.

Питер ощущал её растерянность, её внутреннюю борьбу, но не отступал. Его пальцы скользнули по её спине, оставляя на коже обжигающий след. Он чувствовал, как под его прикосновениями она дрожит, но уже не от возмущения.

— Тебе это нравится, — его голос был низким, опасным, пропитанным удовлетворением.

— Нет… — выдохнула она, но даже сама услышала, как неубедительно прозвучало её отрицание.

Питер усмехнулся.

— Ложь тебе не к лицу, дорогуша, — прошептал он.—Но ты можешь мне лгать, твоему ротику можно всё. Тем более я знаю правду.—снова накрывая её губы своими.

На этот раз поцелуй был медленнее, но куда более глубоким. Его язык скользнул по её губам, требуя полного подчинения, и Руби внезапно поймала себя на том, что отвечает ему с той же жадностью, что и он.

Её руки, которые ещё секунду назад сжимали его рубашку в попытке оттолкнуть, теперь скользнули вверх, обхватив его шею.

Она не могла больше думать. Только чувствовать.

Его пальцы прошлись по её бедру, чуть приподняли край её короткой юбки, дразняще касаясь открытой кожи. Он впился в её губы сильнее, словно доказывая ей что-то, и Руби снова не отпрянула. Его руки по хозяйски блуждали под её поднятой юбке. Были видны её черные трусики которые приметил и оценил Питер. Все казалось таким...не настоящим. Странная нежность, возбуждение, ласка которая с новой силой ударило её. Она не понимала почему позволяет так себя лапать. Но от него как будто эти прикосновения были приятными. Мужские сильные руки прошлись по внутренней части бедра заставляя раздвинуть перед ним ноги. Проходя по краю ткани трусиков и медленно приятно поглаживая заставил запрокинуть головку назад от приятного удовольствия. Его губы шли влажными поцелуями по шее попутно второй рукой растегивая блузку. Целуя шею и гладя между ног он успевал что то там бормотать себе под нос. Расслабившись я не заметила как тихо начала постанывать. Запустив руки в мягкие густые волосы парня она прижималась к нему всё ближе. Затем его поцелуи с её грудей сново пленили губы.

Она не понимала, что с ней происходит.

Но она не могла остановиться.

Её тело будто больше не принадлежало ей самой, оно отвечало на каждый его поцелуй, на каждое прикосновение, пока вдруг…

Резкий звук звонка эхом пронёсся по коридорам школы.

Руби будто очнулась.

Резко вырвавшись из его объятий, она отступила назад, прижимаясь к двери, пытаясь восстановить дыхание.

— Чёрт… — выдохнула она, не в силах поверить в то, что только что произошло. Она быстро опустила юбку, застегнула блузку поправляя волосы недобро смотрела на Питера.

Питер смотрел на неё с нескрываемым удовлетворением. Его взгляд был тяжёлым, опасным, но в нём читалось и что-то ещё — то, что она не могла расшифровать.

— Испугалась? — его голос прозвучал насмешливо, но в нём было что-то другое… какая-то странная мягкость.

Руби нервно сглотнула, чувствуя, как её губы всё ещё горят от его поцелуев.

Она не ответила. Просто развернулась и, не оглядываясь, выскользнула за дверь.

Питер остался стоять в подсобке, наблюдая, как она уходит.

Его губы тронула ленивая ухмылка.

— Ты можешь убежать, дорогуша… но это ненадолго.

Услышав его слова она для себя незаметно улыбнулась краем губ. А затем начала слегка бить себя по щекам. Она ругала себя за мысль о том, что он сново её поймает. Осознание что она целый урок провела в подсобке с Питером отрезвило её. Она не особо любила математику, а точнее вообще терпеть не могла. Но прогуливать ей тоже не нравилось.

Руби вбежала в класс, стараясь не привлекать внимания, но сердце стучало так громко, что казалось, будто его могли слышать все. Она быстро заняла своё место у окна, взяла тетрадь, делая вид, что ничего не произошло.

Дыши ровно. Всё в порядке.

Через пару минут в класс вошёл он.

Питер шёл медленно, расслабленно, с лёгкой, едва заметной ухмылкой, как хищник, который только что поймал свою жертву и наслаждается моментом. Его взгляд тут же нашёл её.

Руби почувствовала, как холодок пробежал по спине.

Он направился к последней парте, не отрывая от неё своих зелёных глаз.

Руби заставила себя отвернуться, сосредоточиться на тетради, но через мгновение всё равно не выдержала и украдкой посмотрела на него.

Питер продолжал смотреть.

Она снова резко отвернулась, проклиная себя за это, но через пару минут снова поймала его пронзительный взгляд.

Он знал, что делает. И он наслаждался её смятением.

В этот момент рядом села Лина — девушка с ярким свитером и лёгкими локонами.

— Знаешь, что самое странное? — начала она, чуть приглушённо, чтобы никто не слышал.

Руби взглянула на неё вопросительно.

— Тебя снова добавили во все группы. Перестали игнорировать, — с воодушевлением сказала Лина, но тут же смягчила голос. — А всё потому, что Питера боятся.

Руби почувствовала, как внутри что-то сжалось.

— А ещё, — Лина украдкой посмотрела в сторону Молли, которая сидела одна, склонив голову над учебником. — Он поставил её на место. Теперь с ней никто не хочет общаться. Все считают, что она лгунья.

Руби кинула быстрый взгляд на Молли. Она выглядела действительно сломленной.Молли сидела за своей партой, ссутулившись, будто стараясь сделаться меньше, незаметнее. Её волосы, всегда аккуратно уложенные, теперь выглядели слегка растрёпанными, а привычный блеск в глазах угас. Она нервно теребила рукава своего светло-голубого свитера, который раньше выглядел ярким и стильным, а теперь казался каким-то тусклым и невзрачным.

Её лицо было бледным, губы слегка прикушены, а взгляд бегал по классу, словно она искала хоть одно дружелюбное лицо — но находила только отчуждённые, равнодушные или даже насмешливые выражения. Все наконец то узнали правду, которая так же быстро как и ложь распространились по всей школе.

В глазах стояло отчаяние, но она упрямо не позволяла себе расплакаться. Её губы то и дело подрагивали, а пальцы дрожали, когда она делала вид, что записывает что-то в тетрадь.

Одиночество сжимало её в тиски.

Раньше вокруг неё всегда были люди, всегда звучал её смех, а теперь она сидела одна. Отвергнутая.

Изгоем она стала всего за один день.Руби украдкой посмотрела на Молли, и внутри что-то неприятно сжалось.

Совсем недавно они были подругами. Смех, совместные секреты, бесконечные разговоры о пустяках… А теперь перед ней сидела совсем другая Молли — сломленная, растерянная, одинокая.

Неужели всё действительно так изменилось?

Ещё пару дней назад Молли уверенно держала всех в своей власти, улыбалась с самодовольной ухмылкой и говорила вещи, от которых у других пересыхало в горле. Она всегда была в центре внимания, всегда окружена людьми. А теперь — тишина.

Руби не знала, что чувствовать.

Да, Молли предала её. Да, она сделала гадость. Да, она заслужила последствия.

Но почему же всё это выглядело так… ужасно?

Руби не могла поверить, что мир так резко поменялся. Что человек, который ещё недавно назывался её подругой, теперь сидел один, согнувшись, словно боялся поднять голову. Она была её лучшей подругой! Но казалось что она переживала только из за слов Питера, что он на такую никогда не поведется и уж точно не будет с ней.А Руби думала как классно было раньше когда они дружили и мир казался совсем другим. Грустные мысли никогда не приходят одни. За ними тянется ещё несколько десятков для размышления.Из потока мыслей вывел голос Лины.

— Так на самом деле и есть, она получила по заслугам— продолжала Лина. — Извини, что я никак не помогла тебе в той ситуации. Мне очень жаль… честно. Я правда ничего не могла сделать.

Она посмотрела на Руби с ожиданием.

— Ты не против, если я буду сидеть с тобой?

Руби улыбнулась, чувствуя неожиданное тепло.

— Всё нормально, правда. Ты действительно не могла ничем помочь. Конечно, садись со мной.

Лина засияла.

Во время урока Руби несколько раз ловила на себе пристальные взгляды Питера. Каждый раз, когда она поднимала голову, он смотрел на неё с той же ленивой, самодовольной ухмылкой, будто напоминая ей о том, что произошло.

А потом мистер Ханс объявил о постановке спектакля.

— Я уже выбрал, кто сыграет главные роли, — сказал он, обводя класс взглядом. — Волка сыграет Питер. Красную Шапочку — Руби.

Руби почувствовала, как на неё устремились десятки взглядов.

— Что? — спросил Питер, медленно поднимая голову.

— Я решил так, потому что Руби — одна из самых ответственных учениц, а Питер — наоборот, — усмехнулся учитель. — Она поможет ему подготовиться. Да и ты новенький нужно как то вливаться в школьную жизнь. Вам понравится.

Питер скрестил руки на груди, ухмыляясь. А я лишь подумала насколько нам повезло, да ещё и роли под стать.

—А если я не согласен?— заявил лениво Питер. Ему было лень участвовать в таком.

Руби закатила глаза.

— Хорошо, тогда совместные репетиции с Руби после уроков будет проводить Феликс.

Боже ещё лучше.

Питера как холодной водой окатило. Они с Феликсом переглянулись и тот спешно заявил.

—Нет, нет, знаете я передумал. Вы правы нужно участвовать активно в школьной жизни. Как раз и Феликс не может. У него...—секундное молчание и ложь друга Феликс продолжил.

—У меня не получится, я ведь это, лодыжку на тренировке потянул хожу как пенсионер.— тороторя произносит тот от чего мне стало смешно. Лина улыбаясь смотрела на Феликса вместе со мной. Да уж, и сказать не чего. Отличная они парочка. В порыве язвительности и веселья я выкрикнула.

—Тогда пусть Феликс играет роль бабушки. Он как раз хромает как пенсионер.

Учителю - это идея понравилась Феликса тоже назначили играть в спектакле.Феликс посмотрел на меня вопросительно, а вот Питер смеялся во всю как и половина класса. После Феликс тоже улыбнулся.

Руби тяжело выдохнула. Это будет невыносимо. Питер,Феликс... Я с ними сойду с ума это точно.

Учитель повёл всех в актовый зал — огромное помещение с высокими потолками, с красными бархатными шторами, которые создавали атмосферу театра.

— Красный тебе к лицу, — шепнула Лина, когда они сели на передние ряды. — Думаю, ты отлично справишься. Мне кажется, что тебе вообще любой цвет будет к лицу.Линк назначили главным по звуку и свету. С нами шли ещё несколько девочек и мальчиков которые отвечали за грим, костюмы и декорации.

Руби улыбнулась:

— Надеюсь.

Но тут в зал уверенно вошли Питер и Феликс.

Они шли так, будто этот спектакль был их личной ареной.

Питер внезапно приблизился ко мне и нагло по свойски  положил руку на плечо и с лёгкостью притянул к себе, словно я принадлежала ему.

Руби резко замерла, сердце снова пропустило удар.

— Что ты… — начала она, но осеклась, потому что вокруг были люди.

Он уже сказал всем, что они не встречаются, и теперь поступает так?!

Сжав губы, она украдкой толкнула его локтем в живот.

Питер едва заметно дернулся и тихо рассмеялся.

— Агрессивная, — шепнул он ей на ухо.

Руби почувствовала, как кровь прилила к её щекам.

Когда они добрались до сцены, она резко сбросила его руку со своего плеча.

Питер лишь ухмыльнулся.

— Будет весело, дорогуша.

Нам быстро объяснили наши задачи, раздали сценарии, и все разошлись по своим задачам. На сцене остались только я Питер и Феликс, читая текст.Смотря на этого наглого парня я не могла сдержать цоканье. Он ведь пришел сюда только из за меня. Это с одной стороны походило на присоединение, а с другой он и так пой преследователь который получил то, что приследовал. Почти.Заметив мой не совсем одобрительный взгляд он улыбнулся. Это раздражало. Слишком он уверенный и делает это при всех, метит как собачка столб. Я — его? Ещё чего. Я сама своя и точка.Но он хочет и показывает всем другое.

Хитро улыбнувшись он спросил.

—Кого играешь? Красную шапочку или волка?

—На роль волка утвердили уже тебя.— не понимая к чему вопрос ответила я.

—Да? А то ты так скалишься на меня, как будто сейчас съешь, я и подумал что тебя.— весело отвечает тот, пробивая на смех себя и Феликса.

Я стою смотрю на них и сама сдерживаю смех.

—Поскуливай потише иначе я тебя съем.

—Текст вроде читала.—сделал паузу.— это я тебя съем, дорогуша.—ухмыльнулся тот.