Окно, оставленное открытым.

Руби почувствовала чей-то взгляд ещё до того, как открыла глаза. Это ощущение было таким явственным, таким пронизывающим, что её сердце на мгновение замерло, прежде чем снова забиться в гулкой тишине комнаты.

Она медленно распахнула веки.

У окна, погружённый в мягкий полумрак, стоял он.

Тёмный силуэт сливался с ночной тенью, но она видела его отчётливо — высокую фигуру, облачённую в чёрное, словно сама ночь вплелась в его образ. Чёрная рубашка, чёрные брюки, чёрные ботинки,  чёрная маска закрывающая лицо.

Но больше всего её приковали его глаза.

Зеленоватые, но в тусклом свете они казались почти светящимися, пронзительными, как у хищника, который терпеливо ждёт, выжидает.

В руках он держал розу. Одна, алая, будто сама кровь, она резко выделялась на фоне его тёмного образа.

Он молчал.

Просто стоял, не двигаясь, не отрывая взгляда от неё.

Руби почувствовала, как внутри что-то сжалось.

Не страх.

Не удивление.

Что-то иное.

Ожидание.

Как будто часть её уже знала, что он придёт. Как будто её собственное желание позвало его сюда.

Воздух в комнате казался плотным, наполненным чем-то неуловимым, невидимым, но ощутимым.

Она не могла отвести глаз.

Не могла дышать.

Только смотрела.

На него.

На эту розу.

На то, как он медленно шагнул вперёд, размывая тонкую грань между сном и реальностью.Он медленно шагнул вперёд, и каждый его шаг отзывался у Руби глухим эхом в груди. Её дыхание стало тише, глубже, словно само тело понимало — любое неосторожное движение может разрушить этот хрупкий момент.

Розу он держал непринуждённо, кончиками пальцев, как будто она ничего не весила. Но почему-то этот жест казался наполненным смыслом.Она аккуратно поднялась и села на край кровати.

Он остановился рядом с кроватью, нависая над ней, и ещё какое-то мгновение просто смотрел, не двигаясь.

— Ты звала меня, — его голос прозвучал мягко, но в нём скользнула едва уловимая усмешка.

Руби молчала. Она не помнила, чтобы звала его, но в то же время знала — это правда.

Его взгляд будто изучал её, разглядывал, вглядывался в то, что скрыто глубже, чем можно разглядеть.

— Ты знаешь, что я ничего тебе не сделаю, да? — произнёс он тихо, но его слова прозвучали не как вопрос, а как утверждение.

— Да, — её голос прозвучал хрипло, она сама этого не ожидала.

Уголки его губ дёрнулись, но улыбки так и не появилось. Он медленно опустился рядом с ней, лёгкий скрип кровати нарушил тишину.

Руби должна была сказать что-то, но слова застряли в горле.

Питер аккуратно положил розу рядом с её рукой.

— Почему ты здесь? — наконец-то спросила она.

Он на мгновение задумался, будто сам не знал ответа.

— Потому что ты этого хотела, — наконец, сказал он, и в его голосе прозвучала почти непроизвольная нежность.

Руби чувствовала, как лёгкий ночной ветерок продолжает играть в её волосах, как воздух между ними наполняется чем-то неуловимым, неясным, но очень важным.

А он просто сидел рядом, словно был здесь всегда.Тишина между ними тянулась, будто воздух в комнате стал гуще, насыщеннее. Руби ощущала его присутствие каждой клеткой тела, даже не глядя на него. Он был рядом — настоящий, ощутимый, и от этого странного осознания внутри неё всё переворачивалось.

Её взгляд скользнул к розе. Глубокий алый цвет, словно капли застывшей крови на бархатных лепестках. Она не решалась взять её, но и не могла отвести глаз.

Он медленно наклонился, ближе, так, что она чувствовала тепло его дыхания на своей коже.

— Ты ведь знаешь, что эта роза не случайна? — его голос прозвучал почти шёпотом, но отдался эхом где-то в глубине её сознания.

Руби наконец подняла глаза. Он смотрел на неё внимательно, пристально, и в этом взгляде было что-то необъяснимое — обещание, вызов, нечто неизбежное.

— Откуда ты берёшь их? — голос её был тише, чем она ожидала.

— Из своих снов, — просто ответил он.

Она вздрогнула.

Сны.

Те самые, что преследовали её ночами. Поле алых роз, она в белом платье, тянущаяся к чему-то, чего она не могла увидеть.

— Это невозможно, — прошептала она, но в её голосе не было уверенности.

— Разве? —  слегка наклонил голову, изучая её реакцию. — А ты ведь тоже видишь их, не так ли?

Руби затаила дыхание.

Он знал.

Её пальцы сжались в кулак, но дрожь предательски выдала её.

— Что ты хочешь сказать?

— Я хочу сказать, что мы видим одно и то же, дорогуша. Одни и те же сны. Одни и те же розы.

Он взял цветок, покрутил его в пальцах, а затем легко наклонил к её губам.

— Они тянутся к тебе, как и я, — его голос звучал почти ласково, но за этой ласковостью скрывалось что-то другое.

Руби не двинулась. Её сердце бешено колотилось, её разум сопротивлялся, но тело… Тело не могло отстраниться.

Он улыбнулся — легко, почти невесомо. Было видно через маску.

— Ты всё ещё боишься меня?

Она сглотнула, её губы чуть дрогнули.

— Нет, — прошептала она.

И это была правда.

Чуть прищурился, наблюдая за ней, словно оценивая искренность её ответа. Его губы дрогнули в усмешке, но в глазах не было насмешки — только интерес.

— Нет? — переспросил он тихо, чуть склонив голову набок. — Тогда почему ты так напряжена?

Руби хотела возразить, но осеклась. Он был прав. Её плечи были напряжены, пальцы сжаты в кулаки, дыхание сбивалось, как будто она готовилась к бегству. Но убегать она не собиралась.

Она глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться.

— Я… — голос дрогнул, она прикрыла глаза, собираясь с мыслями. — Я не боюсь тебя.

Она открыла глаза и посмотрела прямо в него.

Слегка усмехнулся, но в его взгляде промелькнуло что-то похожее на удовлетворение.

— Хорошо, — тихо сказал он.

Он едва заметно наклонился ближе, между ними оставалось всего ничего — воздух, пропитанный её тревогой и его уверенностью.

— Тогда скажи мне… — его голос стал ниже, мягче, но в нём звучала едва уловимая насмешка. — Почему ты оставила окно открытым?

Руби задержала дыхание.

Его взгляд был проницательным, слишком внимательным, будто он видел её насквозь.

Она сама не знала ответа. Или знала, но боялась признаться.

Тишина повисла между ними, наполненная напряжением.

Роза в его руках слегка наклонилась, и один из лепестков сорвался, плавно опускаясь вниз.

Руби смотрела на него, и что-то в этом моменте казалось ей пугающе правильным.Она проводила взглядом опавший лепесток, словно в этом хрупком движении заключался ответ, который она не могла произнести вслух. Но Питер не отводил глаз. Он ждал.

Руби медленно перевела взгляд обратно на него.

— Я не знаю, — тихо сказала она.

Это было правдой и ложью одновременно.

Она не знала, зачем открыла окно. Но знала, для кого.

Парень усмехнулся, но не с той самодовольной насмешкой, к которой она привыкла. В этой усмешке было что-то тёплое, почти… нежное?

— Ты врёшь, дорогуша, — тихо сказал он, наклоняясь чуть ближе.

Руби почувствовала, как по её коже пробежал лёгкий озноб, но это был не страх.

Она не отвернулась.

— Ты оставила окно открытым… — его голос звучал мягко, но в нём было что-то хищное. — Потому что ждала меня.

Он не спрашивал. Он утверждал.

И Руби не смогла возразить.

Сердце билось слишком громко. Голова всё ещё была немного туманной от выпитого, но не настолько, чтобы не понимать, насколько он прав.

Чуть наклонил голову, внимательно изучая её лицо.

— Я думала, ты не приходишь, когда тебя ждут, — наконец выдохнула она.

Улыбнулся уголком губ, лениво покручивая стебель розы в пальцах.

— Может, сегодня — исключение.

Руби не знала, что сказать.

Она просто смотрела на него. На тёмные глаза, в которых отражался свет ночного неба. На тень улыбки, притаившуюся в уголках губ. На его руку, крепко сжимающую розу — такую же, какая стояла на её подоконнике.

Её розу.

Она сглотнула.

— Тогда зачем ты здесь?

Слегка склонил голову, словно раздумывая над ответом.

— Ты позвала меня, — сказал он наконец.

Руби нахмурилась.

— Я не…

Но тут она вспомнила.

Приди... иначе как-то совсем одиноко.

Слова, прошептанные в темноту, пока она лежала на кровати, утопая в прохладных потоках ночного ветра.

Она не думала, что он услышит.

Но он услышал.

Руби сжала пальцы на простыне, чувствуя, как странное напряжение наполняет комнату. Он стоял всё так же близко, и от его взгляда у неё слегка кружилась голова — или это был остаточный эффект алкоголя? Она не знала.

— Это просто мысли вслух, — пробормотала она, но голос её звучал неубедительно даже для самой себя.

Усмехнулся.

— Разве?

Он смотрел на неё так, словно видел насквозь.

— Ты звала меня, потому что не хотел оставаться одна.

Она отвела взгляд.

— Я не знала, что ты услышишь.

Медленно наклонился, так, что их лица оказались на опасно близком расстоянии.

— Я всегда слышу тебя, дорогуша.

Голос его был тихим, но от этих слов у неё побежали мурашки по спине.

Он снова выпрямился, затем протянул ей розу.

— На этот раз не оставляй её умирать.

Руби не сразу сообразила, что он имеет в виду, но потом её взгляд скользнул к подоконнику, где стояла другая роза — её лепестки уже начали увядать, словно отражая её собственное одиночество.

Она нерешительно протянула руку и взяла цветок. Стебель был холодным, с тонкими, едва ощутимыми шипами.

— Зачем ты это делаешь? — спросила она, наконец взглянув ему в глаза.

Наблюдая за ней, будто разгадывая очередную тайну, внимательно слушал.

— А как ты думаешь?

Руби не знала, как ответить.

Но в этот момент ей вдруг показалось, что ночь стала немного менее одинокой.

Руби опустила взгляд на розу в своей руке. Её пальцы медленно скользнули по гладким лепесткам, ощущая их хрупкость. В этой минуте было что-то неправильное — слишком откровенное, слишком настоящее.

Она подняла глаза на гостя в маске. Тот не двигался, но его взгляд, тёмный и проницательный, не отпускал её.

— Ты всегда говоришь загадками, — тихо заметила она. — А если я хочу услышать что-то прямое?

Он чуть наклонил голову, словно размышляя.

— Тогда, может, ты задаёшь не те вопросы?

В комнате воцарилась напряжённая пауза. Ветер вновь скользнул по коже, заставляя её ощутить холод пустого пространства между ними.

Руби вздохнула.

— Кто ты?

Он не ответил.

— Почему ты приходишь ко мне?

Снова молчание.

Она чуть сильнее сжала розу.

— Почему ты скрываешь лицо?

Теперь он усмехнулся. Легко, беззаботно, но в этом жесте читалась скрытая насмешка.

— А если бы я снял маску… что бы ты сделала?

Руби не отвела взгляда.

— Узнала бы.

Он замер. Почти незаметное движение, едва уловимая смена напряжения в воздухе.

Она видела, как его пальцы медленно сжались в кулак, а затем расслабились.

— Может, ты уже знаешь.

— Может быть.

Теперь её голос звучал так же загадочно, как его.

— И всё же ты не произносишь моё имя.

— Разве это что-то изменит?

Он усмехнулся вновь, но теперь в этой усмешке было больше тени, чем лёгкости.

— Возможно, изменит всё.

Руби смотрела на него, чувствуя, как внутри поднимается нечто необъяснимое. Что-то, от чего хотелось одновременно бежать и остаться.

— Тогда скажи мне… — её голос был чуть тише, чем раньше. — Чего ты хочешь?

Он наклонился ближе, и её сердце предательски сжалось от этой неожиданной близости.

— Я уже взял своё, — прошептал он. — Теперь твоя очередь.

Руби почувствовала, как дрогнули пальцы, сжимавшие стебель розы. Осторожно, почти бережно, она положила её обратно на подоконник. В тишине это движение казалось слишком значительным, слишком окончательным.

Она не сводила с него глаз. Сердце билось медленно, но тяжело, будто ей не хватало воздуха.

Теперь твоя очередь.

Эти слова застряли в её голове, и с каждым ударом сердца смысл их становился всё яснее.

Она сделала шаг вперёд. От окна. Паркет сидел внимательно смотрел на неё.

Её тело казалось не своим — лёгким, как тень, но в то же время наполненным напряжением, будто каждая мышца противилась этому движению. Казалось, стоит ей приблизиться ещё немного, и всё изменится.

Но она шла.

Медленно, шаг за шагом, преодолевая невидимую преграду между ними.

Желание — такое непрошеное, тянущее, — горело внутри, смешиваясь с сомнением, страхом, предчувствием. Она не знала, что именно ждёт её в этот момент, но знала, что хочет узнать.

Она остановилась перед ним, и наклонилась так близко, что слышала его дыхание.

Глаза, скрытые под тенью маски, смотрели прямо на неё. Ждали.

Как только она сделала последний шаг, напряжение в воздухе стало почти осязаемым.

Парень застыл, его силуэт в полумраке казался ещё темнее, ещё опаснее. Он не двигался, но Руби почувствовала, как в нём что-то изменилось — как будто его привычная уверенность дала трещину.

Он не ожидал.

Не ожидал, что она подойдёт так близко.

Не ожидал, что в её взгляде не будет страха.

Под маской его дыхание стало чуть глубже, чуть резче — едва заметное изменение, но она уловила его. Пальцы на розе дрогнули, как будто

Руби видела, как напряглись его плечи, как едва ощутимое напряжение пробежало по телу. Это была почти незаметная реакция, но именно она выдала его.

Он привык контролировать всё. Привык, что именно он диктует правила.

Но сейчас он смотрел на неё так, словно сам не знал, что делать дальше.Как только её пальцы коснулись его плеча, он замер. Она чувствовала, как напряглись его мышцы под её осторожным прикосновением, как он задержал дыхание на едва уловимый миг. Он не ожидал этого.

Руби сделала ещё один шаг вперёд, её собственное сердце колотилось, но она не отступала. Её пальцы скользнули чуть выше, к вороту его рубашки, и она с удивлением отметила, как он почти незаметно вздрогнул.

— Ты ведь не думал, что я просто отступлю? — её голос был мягким, но в нём слышалась тень вызова.

Он поднял на неё взгляд, и в этих глазах таился целый шторм эмоций. Тень насмешки, капля удивления, что-то почти опасное, но вместе с этим — ожидание.

— Ты играешь в опасную игру, дорогуша, — его голос прозвучал чуть ниже, чем обычно.

— Возможно, — ответила она, чуть сильнее сжав ткань его между пальцами.

Она не знала, почему делает это. Что её движет — вызов, желание, страх одиночества, алкоголь? Или, может, любопытство — увидеть, как далеко они могут зайти в этой игре, в которую играли с самого начала?

Питер не двинулся, но что-то в его позе изменилось. Напряжённость в плечах, едва уловимый наклон головы, будто он внимательно изучал её.

— Почему в этот раз ты решил поговорить? — прошептала она, ловя его взгляд.

Молчание затянулось. Потом он медленно, почти лениво, поднял руку и обвёл пальцами её запястье, легко, но достаточно, чтобы она почувствовала тепло его прикосновения.

— Потому что ты наконец спросила, — ответил он.

И в этот момент она поняла — они зашли слишком далеко, чтобы просто разойтись.

Руби не отстранилась. Она смотрела на него, и с каждым мгновением что-то внутри неё становилось всё менее чётким, менее определённым. Границы между разумом и чувством, страхом и желанием стирались, оставляя лишь момент, в котором они оказались.

Её пальцы всё ещё держали ткань его рубашки, но теперь она осознавала его близость ещё острее. Тёплое дыхание обжигало её кожу, и этот взгляд… Парень резко встав заставил девушку выгнуться и даже отойти назад. Покорно положив свою руку на тонкую талию он спешно прижал туьк стенке. Рука сразу же нехотя отпустила её.

— И что теперь? — прошептала она, не двигаясь, но в каждом слове звучило скрытое ожидание.

Его пальцы лениво скользнули выше по её запястью, едва ощутимо. Она могла бы сказать, что это случайность, что он просто проверяет её реакцию, но знала, что нет.

— А теперь… — он слегка наклонил голову, изучая её лицо, — теперь всё зависит от тебя.

Руби моргнула. Он снова играл, но теперь ставки были куда выше. Он не давал ей ответа, не направлял, не диктовал правила. Впервые за всё это время он предоставлял ей право выбора. Она медленно провела рукой по грудной мышце.

Теперь между ними почти не осталось расстояния. Она чувствовала, как напряглось его тело, как он замер, будто взвешивая каждый её жест. Он не ожидал этого.

И это заставило её улыбнуться.

— Ты напряжён, — заметила она тихо.

Парень чуть склонил голову набок, но не ответил. Она снова сделала движение — теперь её пальцы коснулись его руки, и она почувствовала, как он на секунду сжал челюсть.

— Значит, не всё ты можешь предугадать, — она едва заметно наклонилась ближе, чувствуя, как напряжение в воздухе стало почти осязаемым.

Он улыбнулся — так, как улыбаются, когда понимают, что контроль больше не в их руках.

— Ты удивляешь меня, дорогуша.

И Руби почувствовала, что, возможно, впервые за всё это время, они действительно оказались на равных.

Её пальцы легко скользнули вверх по его запястью, ощущая тепло его кожи сквозь ткань. Он не отстранился, но она видела, как внутри него идёт борьба. Его дыхание чуть сбилось, а в глазах мелькнуло что-то тёмное, едва заметное, но настоящее.

Руби знала, что переступает границу. Что играет в игру, в которой ставки были выше, чем она думала. Но было ли это игрой?

Она чувствовала, как напряжение между ними сгущается, обволакивая их, словно невидимые нити, которые невозможно разорвать.

— Что, теперь ты молчишь? — её голос звучал тише, чем обычно, но в нём всё ещё была насмешка, пусть и приглушённая.

Он чуть склонил голову, взгляд его глаз, затенённых маской, не отпускал её.

— Я просто наблюдаю, — его голос был низким, почти ленивым, но она знала, что это обман.

Она медленно подняла руку, пальцами легко касаясь ткани маски, будто собираясь сорвать её.

Он мгновенно поймал её запястье.

— Осторожнее, дорогуша, — прошептал он, и в его голосе появилась новая нотка.

Не угроза. Предостережение.

Руби замерла, глядя прямо в его глаза, прежде чем медленно, очень медленно наклонилась ближе.

— Почему? — её губы едва слышно прошептали слово.

Он смотрел на неё, его пальцы всё ещё сжимали её запястье, но не с силой — скорее, как напоминание.

— Потому что ты можешь увидеть больше, чем должна, — ответил он, и его губы тронула улыбка, но глаза оставались серьёзными.

В этот момент она поняла.

Он действительно не знал, что она уже догадалась.

Но теперь… Теперь она не была уверена, хочет ли подтверждения.Они были очень близко друг другу.

—Я знаю чего ты хочешь...- тихо прошептал тот.— Но, ты это не получишь дорогуша.

—Чего я хочу? – с удивлением спросила я ожидая ответ.

— Всё очень просто...

Парень между начал гладить девушка по спине и на ушко шептать.

—Ты хочешь моих касаний...хочешь моего шёпота у твоего ушка... хочешь что бы мои губы спускались ниже...—парень хоть и тканью но губами прикасался к шее. Это было очень возбуждающе. — Ты хочешь что бы снял с тебя одежду...Его руки медленно заползли по спине по майку. Почувствовав что она без лифчика он ещё шире улыбнулся. Бросил взгляд на её грудь а сквозь слегка виднелись возбужденные соски. Это не могло не свести с ума.Особенно Руби которая стояла еле держа глаза открытками и охотно позволяла ему всё делать.

—...после медленно губами потом и языком прошёлся по всему твоему телу. Ты хочешь страсти, хочешь почувствовать меня в себе...ты меня хочешь.

Утвердительно игриво и так сексуально это всё говорил. Руби уже не могла держаться, приятное ощущение между ног заставило её упереться на стену спиной.

—С чего такая уверенность?Тихим шепотом сказала та.

—У тебя соски встали от моих слов, а ещё я уверен что ты вся мокренькая.

Теряясь в ситуации руби решила не отступать.

—Тогда может быть поговорим о тебе?

Убрав руки парня девушка медленно сняла с него перчатки и скинула их на пол. Он как заворожённый смотрел на неё полностью подчиняясь. Взяв его руку она осмотрела и заметив край знакомой татуировки медленно провела его рукой по своей скуле, по губам затем ниже по шее и ключицам.  Не случайно задев и грудь она опустила его руку себе на полу открытая живот. Парень стоял в диком напряжении еле сдерживаясь.

—Остановись.

Почти прорычал парень.Остановив руку девушка с ухмылкой победителя смотрела на него.Она не знала, что в тот момент двигало ей. Было проще всё списать на алкоголь, на то что она никогда не писала и первый раз таким образом отразился на ней.

—Ты пьяна и не понимаешь что и с кем делаешь.

—Всё я понимаю.

—Дорогуша моя, я тебя поцелую только после того как ты рот с хлоркой промоешь.

—Что???

Парень лишь заулыбался а я не сразу поняла что он говорил про мой недавний поцелуй с незнакомым мне парнем.

—Спокойной ночи, дорогуша.

Тихо прошептали губы парня ей на ушко и через секунду он исчез во тьме.

Я осталась стоять посреди комнаты, слушая, как эхо его слов растворяется в тишине. Сердце билось неровно, будто подстраивалось под сумбур мыслей в моей голове.

Дорогуша. Это слово застряло в памяти, как шип от розы, оставленный на коже. Его голос – тихий, хрипловатый, с оттенком насмешки – будто проникал в сознание глубже, чем мне хотелось бы. Он исчез, но оставил после себя странное ощущение… Не раздражение, не злость – что-то другое.

А ещё – воспоминание.

Я всё ещё чувствовала на губах чужой поцелуй. Тот, который не имел для меня значения, но, кажется, имел значение для него. Он не скрывал своей язвительности, но сейчас в его словах звучало нечто большее, чем просто насмешка. Может, тень ревности? Нет, глупости. Он не из тех, кто ревнует.

Но если не ревность, то что?

Я вдруг осознала, что вспоминаю не того парня с вечеринки, а именно его – поклонника с розой, человека из моих снов. Его близость, его взгляд, его голос. И это было неправильно. Или… правильно? Я посмотрела на розу которая укромно лежала на оставленном месте.

Я провела рукой по лицу, пытаясь выбросить все эти мысли. Слишком поздно. Они уже поселились в сознании, цепко удерживая меня в плену.

Я упала на кровать, уставившись в потолок. Всё это было странно – вечер, Питер, поклонник, мои собственные ощущения, мама. Но что ещё страннее, так это молчание Молли.

Она не знала, что я ушла с вечеринки. Она видела, что меня не было рядом. И ничего. Ни сообщения, ни звонка. Ни одной попытки выяснить, всё ли со мной в порядке.

Я вздохнула и перевернулась на бок, сжимая телефон в руке.

Может, завтра всё станет проще.