Лишняя.

Я выскочила из кладовки, захлопнув за собой дверь, и быстрым шагом пошла по коридору, стараясь не оглядываться. Сердце бешено колотилось. Черт возьми, зачем он всегда так делает? Почему ему просто не взять свое чертово пальто и уйти? Почему каждый раз он вынуждает меня чувствовать… что-то?

Я сжала кулаки и глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Нет, он просто нахал, которому нравится выводить меня из себя. Только и всего.

Класс уже наполнился учениками, когда я зашла внутрь. Молли тут же махнула мне, но, стоило мне подойти, как она опять заговорила про Питера:

— Ты видела, как он посмотрел на меня сегодня? Я думаю, ему нравлюсь. Я когда выходила тебе за водой, кстати держи.— подруга передала бутылку воды. Я взяла и заметила на сколько ей не интересно моё состояние.— И идя по коридору он шёл прямо за мной и мы почти вместе вошли в класс. Его зелёные глаза такие завораживающие.

Я молча села рядом, не зная, что ответить. В груди неприятно свернулось чувство потери. Когда-то наши разговоры были о книгах, фильмах, наших мечтах… Теперь только он. Со всех сторон он. Я уже и не знала куда спрятаться, что бы не слышать о нём.

Я украдкой посмотрела на Питера, который беззаботно сидел в конце класса, развалившись на стуле. Как же меня бесило, что он всегда выглядел так, будто он король. Сверлил меня взглядом хищника который нашел свою жертву. Но я не жертва. А он всё равно не выпускает меня их своей хватки. Играет. Иногда он делает вид, что ему всё равно даже на меня.

Хотя… если бы это было так, то почему он снова не дал мне просто уйти?

Я отвернулась и уставилась в тетрадь, пытаясь игнорировать тяжелый взгляд, который почти физически ощущала на себе. Молли болтала рядом, но я почти не слышала её слов — только отдельные фразы про Питера, его голос, его взгляд, его чёртову ухмылку.

— …он такой загадочный, правда? В нём есть что-то особенное. Ты не находишь?

Я резко захлопнула тетрадь.

— Не нахожу, — выдохнула я, стараясь не сорваться.

Молли обиженно нахмурилась.

— Ну вот, ты опять. Почему ты его так не любишь?

Я чуть не рассмеялась. О, если бы ты знала, подруга. Если бы ты видела, каким он бывает на самом деле. Не этот идеальный образ, который ты себе придумала, а настоящего Питера  Манипулятора. Самодовольного, наглого, раздражающего типа, который почему-то всегда оказывается слишком близко.

Я закрыла глаза, и в памяти всплыл тот вечер.

Его дыхание у моей шеи. Холодная стена за спиной. Тепло его пальцев, скользящих по моему запястью.

Я резко открыла глаза, прогоняя воспоминания.

— Просто… он не тот, кем кажется, — пробормотала я.

— Ты просто с ним не общалась! — воскликнула Молли, не замечая моего напряжения. — Он не такой, каким ты его представляешь.

Я горько усмехнулась. Если бы она знала, но она не узнает. Почему меня так всё это гложит? Наверное, потому что я вижу какой он мудак, а она не видит. Он даже не смотрит на неё, о чем вообще может идти речь? Я переживаю за подругу,потому что всё то что происходит в её голове может отразиться на ней и в реальности.Дурдом.Я вздохнула и прикрыла глаза, пытаясь успокоиться, но вместо этого передо мной вспыхнул образ – его глаза, наполненные лукавой насмешкой, и легкая ухмылка, словно он знал всё наперёд.

Как же он меня бесит.

Я тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли. Сейчас не время. Молли сидела рядом, её губы чуть дрожали, будто она пыталась подобрать слова. Я знала, что она вот-вот начнёт снова – снова говорить о нём, снова строить иллюзии.

– Ты вообще слушаешь? – её голос резанул меня по ушам, вырывая из мыслей.

– А? Да, конечно, – ответила я машинально, делая вид, что заинтересована.

Она смотрела на меня подозрительно, но всё же продолжила:

– Он… он ведь совсем другой. Просто никто не знает его по-настоящему. Ты судишь о нём слишком строго.

Я чуть не расхохоталась.

Другой? Да он – самый настоящий манипулятор. Ему нравится играть, нравится, когда им восхищаются, но он не способен на что-то настоящее. Особенно с Молли.

– Может, тебе стоит перестать его оправдывать? – резко сказала я.

Она нахмурилась.

– Ты просто… ты его не понимаешь.

Я стиснула зубы.

Бесполезно. Всё это – пустая трата времени. Она не хочет видеть правду, потому что слишком глубоко погрузилась в свои фантазии. А я… я просто наблюдаю, как она идёт к обрыву, не в силах её остановить.

А самое мерзкое во всей этой ситуации?

Он смотрит на меня.

Я ненавижу это ощущение.

Будто я предатель. Будто я делаю что-то ужасное, хотя на самом деле просто вижу реальность такой, какая она есть.

Но каждый раз, когда ловлю его взгляд, когда чувствую этот мимолётный интерес, что вспыхивает и тут же гаснет в его глазах, мне становится тошно.

Не от него. От себя.

Потому что, чёрт возьми, часть меня хочет поймать этот взгляд.

Я провожу языком по губам, пытаясь изгнать этот абсурдный жар из своих мыслей. Нет, это не так. Это всё враньё. Я просто злюсь, потому что он морочит голову моей лучшей подруге. Потому что Молли смотрит на него так, как будто он солнце, вокруг которого она кружит.

Он мог бы быть честным, мог бы просто сказать ей правду, но нет. Он никогда так не сделает. Это не в его стиле. А возможно он вообще не знает про её чувства.

Питер любит игры. Любит держать людей на крючке.

Я не его кукла.

Я не позволю ему играть со мной.

– Руби? – голос Молли снова пробивает мою голову, возвращая в реальность.

– Что? – я моргаю, не сразу осознавая, что она смотрит на меня обеспокоенно.

– Ты выглядишь так, будто готова убить кого-то.

Я усмехаюсь.

– Может, так и есть.

Она качает головой, но не продолжает разговор. И слава богу.

Я не хочу говорить об этом.

Не хочу думать о том, что если кто-то здесь играет в чужие игры…

То, возможно, это уже и я.

День пролетел незаметно.

Я сидела на уроках, что-то писала, кивала, когда меня спрашивали, но всё это было на автомате. В голове – тишина, липкая и давящая.

Молли почти не говорила со мной. А если говорила, то только о нём. Постоянно повторяющиеся фразы от неё про него начали порядком доставать. В остальном она почему то перестала говорить со мной, говорила только о нём.

Нет, она не игнорировала меня открыто, просто… её мысли были где-то далеко. Где-то, где меня больше не было. Она сидела за соседней партой, улыбалась кому-то ещё, хихикала над чем-то, что мне было неведомо.

И в этом было что-то до ужаса одинокое.

Как будто я медленно, но верно становилась невидимой. Видимо я ей нужна была только, что бы поговорить про Питера. Боже.

Но я не покажу, что мне обидно.

Я не позволю себе выглядеть жалко.

Поэтому, когда занятия закончились, я не пошла домой, не забралась с головой под одеяло, как мне хотелось. Нет. Я собрала волосы, нацепила маску безразличия и отправилась на танцы. С Молли мы даже не попрощались. Наверное в тот момент я поняла что наша дружба больше никогда не будет прежней. А ещё я поняла насколько мне с ней когда то было хорошо и комфортно. Мне хотелось забыться. Мысли которые приходили в голову были уж слишком грустные.

Я всегда думала, что танцы – это про свободу. Про эмоции. Про то, что нельзя сказать словами.

Но сегодня мне было трудно двигаться.

Каждое движение казалось чужим, будто я механическая кукла, которую кто-то заставляет исполнять отрепетированные па.

Музыка гудела в ушах, а я просто выполняла очередную комбинацию, повторяя за преподавателем. Влево, вправо, поворот, шаг… Всё казалось бессмысленным.

Никто даже не заметил, что со мной что-то не так.

Наверное, это к лучшему.

Когда занятие закончилось, я медленно пошла домой, вдыхая прохладный вечерний воздух.

Мне хотелось почувствовать себя лучше, хотелось, чтобы танцы помогли, но… внутри всё ещё было пусто.

Одинокая пустота, которую даже музыка не могла заглушить.Я не знаю, когда именно всё изменилось.

Раньше было по-другому. Молли всегда была рядом, мы могли говорить обо всём, смеяться, дурачиться. А теперь она будто в другом мире. В мире, где есть только он.

Я ей не нужна.

Я могла бы сказать, что мне всё равно. Что мне это не важно. Но зачем врать самой себе?

Раньше, когда становилось тяжело, я могла прийти домой и просто выговориться. Но теперь даже дома мне некуда деться.

Мама вечно занята. У неё работа, дела, телефон, который никогда не умолкает. Я для неё что-то вроде дополнительной ответственности – что-то, что просто должно быть, но чему не уделяют особого внимания. Она старалась, но у неё не особо получалось преуспевать в этом деле. Казалось что в какой то момент она стала ещё более занятой, чем раньше.

Я даже не помню, когда в последний раз она спросила, как у меня дела.

Вот так я и осталась наедине со своими мыслями.

Когда я вышла из танцевального зала, на улице уже темнело. Фонари горели тускло, воздух был прохладным, пахло влажным асфальтом.

Я медленно шла домой, сунув руки в карманы.

Всё вокруг казалось каким-то чужим. Люди проходили мимо, смеясь и разговаривая, машины гудели, где-то вдалеке кто-то звал друга. Но всё это будто не касалось меня.

Я просто шла, чувствуя себя лишней.

Словно я случайный гость в этом мире. Словно я здесь по ошибке.

И от этой мысли стало совсем холодно.