Глава 7

В Алипасе всего два вокзала: западный и восточный. Первый находится в районе хрущевок, и пользуется им низший слой населения. Насколько мне известно, ходят там лишь два поезда, два раза в день.

Восточный вокзал располагается около звездной долины, где живу, хотя правильнее сказать жила, я. Поезда там ходят регулярно, и именно оттуда можно добраться в любую точку Плутосии. Однако не обманывайтесь тем, что данный вокзал находится в самом богатом районе. Жители звёздной долинны никогда не ездят на поездах, ведь телепорты в миллион раз удобнее, а их стоимость никогда не была проблемой для знати. Из-за этого на восточном вокзале я была лишь раз, когда там организовывался приём по поводу запуска нового модернизированного поезда.

К сожалению, на данный момент наша семья больше не может позволить себе путешествие телепортом, более того, мы даже не можем купить билет на поезд, уходящий от нормального вокзала.

Так что сейчас, неся набитые чемоданы, мы направлялись на автобус до самого бедного района Алипаса. По очевидным причинам я не ожидала ничего хорошего. Ещё в детстве у меня сложился довольно жуткий образ хрущевок с оборванцами, валяющимися на улице, бессознательными алкоголиками и бандитами, поджидающими тебя на каждом переулке.

Хотя, конечно, в эту неприятную картину совершенно не вписывался довольно эрудированный Франц, выросший в том районе.

Я всю дорогу пыталась убедить себя, что жуткие картины — лишь стереотип, и на самом деле бедный район не настолько ужасен. Однако даже эти крохи надежды исчезали с каждой секундой проведенной в душном и вонючем автобусе.

Изначально мне было мерзко даже дотрагиваться до сидений, обтянутых давно не стиранной тканью, но спустя минут двадцать я поняла, что всю поездку стоя я просто не выдержу.

Место, где нас высадил автобус, превзошло мои самые худшие ожидания. В нос сразу врезался едкий запах помойки. Оно и не удивительно, ведь мусор валялся просто повсюду. Остановку окружили низкие домики сделанные явно из всего, что попалось под руку. Людей было просто немерено, удивительно, как они вообще тут помещались.

Кто-то скидывал вещи с балкона, кто-то кричал что-то знакомому с другого конца улицы, со всех сторон доносился детский плач. Не выделяться у нас получалось плохо. Почти каждый прохожий провожал нас недобрым взглядом, от чего становилось не по себе. 

Внезапно, в меня врезался какой-то ребенок. По его внешнему виду сложно было понять мальчик это или девочка, однако становилось очевидно, что его родителям не знакомы такие слова, как расческа и стиральный порошок. Даже не извинившись, он грубо отодвинул меня и побежал дальше.

Пройдя пару улиц картина, хоть и не сильно, но все же немного улучшилась.

Теперь вокруг нас появились серые высотки. Я бы приняла их за заброшенные, но почти в каждом окне горел свет. Количество разбросанного мусора тоже постепенно уменьшалось, что не могло не радовать. Конечно, все ещё можно было увидеть фантики и пакеты, лежащие прямо на дороге, однако после того, что мы видели ранее, это был значительный прогресс. Возможно сказалось наличие мусорок, которые были доверху забиты.

Последнюю дистанцию до вокзала нам пришлось пройти по неасфальтированной дороге, которая после дождя превратилась в огромную лужу. По самому краю лежали куски досок, создававшие импровизированный мостик. Увидев, что все передвигаются именно по этому самодельному проходу, мы поспешили последовать их примеру.

За наш поход я успела миллион раз похвалить себя за решение надеть свои самые старые вещи. Дорогие юбки и штаны после таких приключений определенно пришлось бы выкидывать.

Когда мы уже подходили к вокзалу, я немного отстала от родителей, чтобы подкатать штаны. В эту же секунду я почувствовала как кто-то схватил меня зажав рот. Я оказалась окружена тремя жуткими мужчинами, которые попытались утащить меня в сторону. Сердце бешено заколотилось. Не долго думая, я укусила одного из них за руку, которой тот зажал мне рот, и истошно завизжала. В этот момент похитителей откинуло на метров десять, словно взрывной волной. Я непонимающе замерла, боясь пошевелиться. Лишь через пару минут, когда разум немного прояснился, до меня дошло, что сработал защитный артефакт, подаренный Францем.

Неужели ему удалось настолько усовершенствовать творение его отца?

Мысль об успехе Франца и его гарантированном поступлении в академию, вытеснила все остальные, и как ни странно хоть немного подняла мне настроение.   Вот мы и пришли к тому, с чего все началось. Жуткий трясущийся вагон, доверху наполненный людьми, и я, которая осталась наедине со своими мыслями. Мне было страшно, грустно, и ужасно себя жалко. Эта бесконечно долгая поездка, которая с каждым мгновением отделяла меня от родного города запомнится мне надолго.

Спустя два дня мучений и самокопаний мы приехали в малюсенький городок Ксеит. По сравнению с Алипасом его было даже деревней назвать трудно. Причиной нашего приезда было то, что здесь находилось единственное место, где мы могли остановиться.

Когда-то мама переписала все своё имущество на папу, чтобы оно принадлежало семье Лидхольм. Однако отец, ради шутки, решил оставить маме маленький домик в глуши, доставшийся ей в наследство от какой-то очень дальней родственницы. Кто бы знал, что обычная шутка станет нашим единственным спасением.

Пешком от станции до нашего нового жилища было всего двадцать минут. Если честно, сейчас я мечтала лишь о том, чтобы нормально помыться и лечь спать в свежую застеленную кровать.

— Не может этого быть! — услышала я восклик мамы, на грани истерики.

— Пошли. — не давай ей сбавить темп, произнес папа.

И только тут до меня дошло в чем дело.

Оказалось, что двухэтажный домишко, который я даже изначально не заметила и был тем самым наследством. Сказать что я ждала чего-то большего, это ничего не сказать. Мы зашли внутрь. Почти вся мебель была покрыта толстым слоем пыли. Стены, оклееные ядрено-желтыми обоями, заплесневели, и напоминали гнилой банан. Потолок выглядел не лучше. Еле удержав приступ тошноты я сделала шаг вперёд, и тут же наступила на осколок стекла.Первая сдалась мама. Она упала папе в руки и залилась слезами. Отец крепко сжал ее в объятиях и начал мерно поглаживать по голове, стараясь утешить словами вроде: «все будет хорошо».

— Джулия, займи комнату наверху. — бросил он мне, намекая оставить их наедине.

Я коротко кивнула, и стараясь не замечать окружающей обстановки пошла к лестнице. Деревянные ступеньки поскрипывали от каждого шага. С трудом отгоняя мысли об их надежности, я наконец добралась до комнаты, в которой мне придется провести ближайшие несколько лет.

Закрыв дверь, я обессилено сползла по стене и наконец дала волю беззвучным слезам. Честно, мне было уже все равно на пыль и плесень в пустой комнате. Всю жизнь я до смерти боялась пауков, но сейчас спокойно смотрела как один из них медленно ползет по стене, медленно перебирая своими мерзкими ножками. Хотелось плакать и кричать, но сил хватало лишь на то, чтобы положить голову на прижатые к себе колени.

——————Спустя три года———————

Здание школы ничем не выделялось среди остальных домов в округе. Понять, что перед тобой учебное заведение позволяла лишь скромная выцветшая надпись «школа», висевшая над главным входом. Зайдя внутрь, я, как обычно, поздоровалась с охранником.

— Здравствуй, здравствуй. — сказал он оторвавшись от газеты — Дарфа Берг просила тебя забрать тетради из класса три, перед тем, как пойти в учительскую.

—Да ,конечно, спасибо. — вежливо улыбнулась я и направилась дальше. Класс три. Дорогу к нему я уже могла найти с закрытыми глазами. Стоило мне зайти в кабинет, как меня окружил знакомый запах мела и пыли. Никогда не забуду тот день, как впервые тут оказалась.Когда Папа сказал, что мне нужно пойти в школу, я была вне себя от злости. Удержать спокойное выражение лица мне удалось огромными усилиями. Зачем мне учится в какой-то школе из Ксеита, когда я всю жизнь прекрасно получала образование на дому? Однако родитель был уверен, что школа поможет мне освоится в городе и познакомиться со сверстниками. Как же мне хотелось крикнуть, что мне противна сама мысль о жизни здесь, не говоря уже об общении местными. Но в нашей семье слово отца было законом и повышенный тон был просто непозволителен, так что мне пришлось согласиться и тоскливо ожидать первого дня учебы.

Главным отличием Ксеита от Алипаса был конечно же воздух. Маленькие город, небольшое количество людей и богатая природа делали свое дело: дышалось тут явно легче. Так что, пройдя половину пути, мне удалось найти для себя один плюс данной этой затеи. Пусть и ненадолго, но все же это был шанс выбраться из давящей атмосферы нового дома, в котором я буквально утопала в мрачных мыслях.Чем ближе я подходила к унылому серому зданию школы, тем больше детей мне встречалось. Моих ровесников было немного, но тех, кого я встретила, было достаточно, чтобы у меня сложилось определенное впечатление. Поэтому, когда я зашла в новый класс, у меня не вызвали удивления одноклассники, косившиеся на меня, как на экзотическое животное.

Отношения с ними у меня не сложились с первой же минуты. Ребята считали странной меня, я считала недалекими их, поэтому ни я, ни они, не собирались даже пытаться начать разговор. Казалось, что ребята сочли меня за глухую, ведь никто даже не пытался понизить голос, обсуждая мою персону. Но такие мелочи не могли меня смутить. Голова была забита мыслями об Алипасе, бывших друзьях и конечно о Франсе. Так что на остальное я не обращала внимание.

А вот с учебой у меня все шло идеально. Всю программу местной школы я прошла ещё в двенадцать лет, так что для учителей я стала своеобразным гением. Через месяц я поняла, что низкие требования ни к чему хорошему не приводят.

Все чем я занималась — это злилась. Злилась на одноклассников за их отвратительные манеры. Злилась на учителей, которые не могли понять, что спрашивают элементарные вопросы. Злилась на школу, которая одним своим видом нагоняла тоску. Злилась на дом, куда совершенно не хотелось возвращаться. Злилась на город, просто за то, что он существовал. Но больше всего я злилась на родителей.

Раньше я бы себе никогда такого не позволила. Родители всегда были для меня идеалом, а их решения я считала неоспоримыми, даже если они были несправедливы. Но сейчас эмоции были сильнее. Мне хотелось свалить всю вину на кого-то. Тетя Гунилла была далеко, так что весь негатив уходил в сторону родителей. Однако постепенно мрачная атмосфера начала исчезать. Неожиданно для самой себя, я начала понемногу общаться с одноклассниками. Из-за моих непривычных для них манер, меня стали называть «принцесской». Сначала только в классе, но город маленький, так что через какое-то время весь Ксеит ассоциировал меня только с этим прозвищем.

Не сказать, что меня это обижало, скорее навевало грусть. Я невольно вспоминала Франса, посмешивающегося над моими «аристократичными замашками».

Сверстники уже не казались мне такими ужасными и дикими. А после того, как меня пригласили на посиделки в кафе со всем классом, я начала чувствовать себя довольно комфортно в их обществе. Так, маленькими шагами, мне все же удалось освоиться в городе, который первое время казался мне личным адом.

Благодаря моим успехам, я стала любимицей многих учителей. Однако своей классной руководительнице, я была особенно благодарна, ведь только благодаря ей я не забросила учебу. Из-за моих обширных знаний, выходящих за пределы местной школьной программы, на уроках она давала мне отдельные задания. Каждый раз ей удавалось найти для меня новую литературу, что было довольно сложно сделать в маленьком городе. Именно она помогала поддерживать мой уровень, раз за разом стараясь усложнить мою учебу.

Чем больше я общалась с классной руководительницей о школе, тем яснее я осознавала насколько в Ксеите мало хороших учителей. И так потихоньку я все же нашла свое место. Под руководством своей учительницы я решила и сама учить детей. Знаний у меня было более чем достаточно, а о тонкостях работы с детьми мне рассказывали бывшие учителя.

Очнувшись от нахлынувшими воспоминаний, я быстро схватила стопку тетрадей и направилась в учительскую.

— Привет, принцесска — поздоровалась мимо проходящая девушка, моя бывшая одноклассница. В маленьком городке не так много рабочих мест, так что большинство моих одноклассников так же, как и я начали помогать учителям, чтобы позже начать работать.

Чем ближе я подходила к учительской, тем больше людей здоровалось со мной: бывшие одноклассники, учителя, завучи, охранники. По-началу я никак не могла привыкнуть к тому, что в Ксеите все друг друга знают, что уж говорить про небольшую школу. Но сейчас это уже стало обыденностью. Теперь мне было сложно представить, как можно жить, не зная даже своих соседей.

После школы я направилась в цветочный магазин, куда устроилась моя мама. Еще с подросткового возраста у нее получались самые лучшие цветочные композиции, так что ей было нетрудно найти свое место.

Конечно же мои букеты не могли сравниться с мамиными, но в Ксеите никто не разбирался в этом, так что моих навыков было достаточно для того чтобы ей помогать.

Открыв стеклянную дверь с табличкой «перерыв», я увидела маму с неизвестной женщиной. Они были настолько увлечены разговором, что даже не обратили внимание на звон колокольчика, обозначавшего мое прибытие.

— Джулия! — наконец заметила меня мама — хочу тебе представить мою дальнюю родственницу дарфу Абрамссон.

— Рада с вами познакомиться — учтиво улыбнулась я, немного поежившись под ее изучающим взглядом.

Не сложно было понять, что эта женщина жила в высшем обществе. Гордая осанка, дорогие украшения, аккуратно уложенные короткие волосы, надменный взгляд маленьких голубых глаз — каждая ее черта лучилась аристократизмом.

Но что такой женщине делать в Ксеите? Не думаю, что она приехала к маме, ведь даже наши близкие друзья отвернулись от нас.На разговор родственница была явно не настроена. Ответив сдержанным кивком на мое приветствие, она сразу же ушла. Я взглянула на маму и неожиданно наткнулась на ее серьезный взгляд.

— Дома надо будет кое-что обсудить — произнесла она, и, как ни в чем не бывало, начала собирать заказы.