Глава 5

С шестнадцатым днем рождения моя жизнь начала сильно меняться. Мне было сложно объяснить словами в чем именно выражались изменения, ведь их можно было только прочувствовать.

Если бы я рисовала свою жизнь, то сейчас бы пользовалась резкими витиеватыми линиями, которые путались бы между собой, создавая мутный образ. Он был бы всем близок и понятен, но зрителей не покидало бы чувство какой-то неправильности, ведь именно это ощущение переполняло меня.Атмосфера в семье словно стала холоднее. За последним обедом мы перекинулись лишь парой светских фраз о погоде, а затем сразу начали обсуждать дела. Я пыталась поинтересоваться работой, как обычно это делала, но от меня отмахнулась словно от надоедливого ребёнка. А ведь в будущем именно мне перейдёт наш бизнес!

Однако жаловаться на скудность разговоров за приемами пищи я не могла, потому что в итоге они превратились в единственную возможность пообщаться с родителями. После еды Папа сразу уже уходил в кабинет и не возвращался без необходимости. Он выглядел настолько загруженным, что я боялась даже заглянуть, чтобы ненароком не помешать.

Вечером я хотела заглянуть к маме и обсудить последние новости за чашкой чая.

— Давай в следующий раз, я слишком устала. — услышала я ее типичное в последнее время оправдание.

Мама в принципе стала более отстраненной. Если раньше ее очень волновали семейные ритуалы, то сейчас ей будто стало все равно на совместные трапезы и прогулки. Казалось, что мама стала жить в своих мыслях и совсем перестала замечать то, что происходит вокруг.Возможно все дело в том, что я сильно выросла. Однажды я читала, что у детей все чувства сильно преувеличены, из-за этого многие люди после переходного возраста ощущают жизнь более серой и скучной.

Проделав мысленный анализ, я пришла к выводу, что это самое логичное объяснение моего состояния.Мне в голову не пришло ничего лучше, чем написать Кайсе, хотя в последнее время она постоянно откладывала нашли встречи. В последний раз мы виделись месяца два назад на приеме у нашей общей подруги.

Кайса почти все свободное время проводила с женихом, который стал контролировать почти каждый шаг подруги, и я не могла ее в этом винить. Но ведь я тоже не одинока, однако мне все же удавалось найти для неё время. Поэтому, отправляя письмо, я старалась сильно не надеятся, чтобы после не ощутить горечь очередного разочарования. Ответ пришёл на следующий день. Кажется чёрная полоса постепенно сменялась белой, ведь подруга наконец согласилась встретиться. Впервые за последние несколько недель у меня поднялось настроение. Особняк семьи Норберг скрывался за огромным забором и роскошными туями по периметру. К нему вела широкая дорожка, вдоль которой встречались изящные статуи древних богинь. Фасад здания был покрыт декоративным кирпичом кофейного цвета, а парадный вход украшали белоснежные колонны, спускающиеся из изящного балкона над дверью. Большие окна в доме Норбергов всегда были зашторены, из-за чего было невозможно увидеть, что происходило внутри, и лишь с темнотой становилось возможно разглядеть расплывчатые темные силуэты.На входе меня встретила Адела в окружении нескольких слуг. Женщина обладала мягкими, почти детскими чертами лица. На ее бледной коже, тонкие брови и длинные волнистые волосы смотрелись почти чёрными. Мама Кайсы восхищала меня не меньше своей. Ее благородная осанка, прямой взгляд,изящные движения делали из Аделы идеал благородной дарфы.

— Здравствуй Джулия, как поживают твои родители? — текуче проговорила она.

— Прекрасно, дарфа Норберг.

— Рада слышать. Кайса уже ждет тебя на веранде.

— Грегер тоже в здесь? — невзначай поинтересовалась я.

— Нет, они ушли с Леннартом несколько часов назад.

Оно и к лучшему. Присутствие отца подруги всегда меня настораживало. Уж слишком он любил всех контролировать, да и его юмор не находил у меня понимания.Я поднялась на второй этаж и наконец увидела Кайсу, но заметив ее вид, мой энтузиазм как-то поугас. Я давно заметила, что наши разговоры с каждым разом становились все тише и скучнее. Да и сама Кайса сильно изменилась.

Казалось, что она стала ещё более закрытой чем раньше. Вот и сейчас между нами будто никогда и не было тех теплых отношений, каждое движение и фраза были больше формальными чем дружескими.

— Через полчаса должен прийти Йохан... — через некоторое время начала подруга.

— ... Я тебя поняла — сразу перебила Кайсу я, уже зная что она хочет сказать.Намеки до меня доходят быстро, так что я собралась и поспешила удалиться.

— Жаль, что нам не удалось нормально посидеть. — с небольшой грустью произнесла Кайса, когда мы уже прощались.

—Мне тоже. — произнесла я и устало улыбнулась.

Уходила от подруги я ещё более измученная чем пришла. И на что я надеялась? Не помню когда в последний раз разговор с Кайсой придавал мне столько же радости, как в детстве.

  День рождение моей мамы лишь добавил серости. Наверное его можно назвать самым скучным праздником в поместье Линдхольм. Каждый гость казался мне безрадостным и унылым.

Мне впервые было морально тяжело выдавливать улыбку приветствуя очередных членов высшего общества. Но уйти я не могла, ведь родители просто исчезли из зала, оставив все на меня. Так что я пыталась хотя бы свести к минимуму разговоры.

Однако даже это удавалось с трудом: каждый считал своим долгом спросить меня о погоде и планах на будущее. Единственный мой план на данный момент — дождаться конца этого мучительного торжества и пойти спать, в надежде, что новый день будет лучше чем этот.

Конечно, я понимала, что все эти люди лишь стараются наладить связь с наследницей Линдхольм, но я была совсем не в том состоянии, чтобы радоваться такой возможности.

К слову, до конца вечера родители так и не появились. Я лишь раз заметила маму, когда она проходила мимо столиков с закусками. Это было совершенно на неё не похоже.

На каждом светском мероприятии, которое мама посещала, она старалась показать себя во всей красе, разговаривая то с одним, то с другим. Тем более сейчас ведь проходил приём в ее собственном доме, и именно она причина праздника, но маму кажется это совершенно не волновало. Как такое вообще возможно?

Когда все начали расходиться, я чувствовала себя выжатой, как лимон. Какое счастье у меня вызвало осознание того, что буквально через несколько часов мне наконец удастся отдохнуть. Проводив последних гостей, я направилась на поиски родителей.

Не понимаю, что на них нашло. Если мама бывала порой слишком эмоциональна, что могло объяснить некоторые ее спонтанные поступки, то папа всегда придерживался правил этикета, не позволяя себе даже мелочью опозорить семью.

— Как же ты не понимаешь, Маргарета, мы можем потерять все. — донёсся до меня голос отца из приоткрытой двери.

Я невольно прислушалась, понимая, что лучше немного подождать, а потом уже зайти.

— Наверняка тут можно что-то сделать. — тревожно говорила мама, пытаясь успокоить мужа — Ты ведь всегда все решал.

— Боюсь тут поможет только чудо. — вздохнул Папа — Я просто не могу позволить нам опуститься на дно.

— И не позволишь. Такую семью, как нашу трудно потопить.

— Скажи честно, ты сама сейчас в это веришь?

В ответ я услышала очередной вздох, в этот раз уже исходивший от мамы, и было в нем столько боли и усталости, что я поспешила уйти оттуда.

Лучшим решением, пришедшим мне в голову, стало притвориться, что я ничего не слышала. Папе всегда удавалось все решить, уверена, что и в этот раз все закончится благополучно.

Когда я поднималась в свою комнату, мне внезапно вспомнилось, что я не видела Шарлотту и тетю Гуниллу на торжестве. Как же я могла этого сразу не заметить? Видимо была слишком занята гостями, и мыслями об отсутствии родителей. Возможно стоило бы поинтересоваться об их благополучии. Все-таки даже в темные времена бывают светлые деньки. Такой день был сегодня. После множества переносов наших встреч, Оливер наконец позвал меня в ресторан. Жених готовился к получению семейного бизнеса из-за чего был постоянно занят. И пусть я никогда этого не показывала, но все же подобное немного задевало меня. Как же я устала слышать бесконечные отмазки из-за дел. Но сегодня я наконец получила возможность вырваться из домашней суеты и провести время с Оливером. Лучшего и представить было нельзя!Входила в ресторан я в самом прекрасном настроении. Сегодня я особенно хорошо принарядилась, в надежде, что жених отметит. Каждый локон был аккуратно уложен, что заняло немалое количество времени. Столько же занял макияж, к которому я особенно сильно придиралась. И изюминкой на торте стало новое атласное платье с развевающимися длинными рукавами, которое я специально не надевала до этой встречи.

Кто бы знал как быстро потухнет мой энтузиазм.

Поначалу все шло прекрасно. Оливер, как обычно демонстрировал галантность и вежливость. Он рассказывал об учебе, делился проблемами и не забывал поинтересоваться моими делами. Я наконец смогла расслабится ощутив себя в комфортной обстановке. Через некоторое время к нам подошла молоденькая официантка, с шикарной фигурой и темными волосами. Вот тогда все и пошло не по плану.

Взглянув на жениха, я заметила какими глазами он рассматривал девушку. Лишь воспитание нашей семьи не позволило мне стукнуть рукой по столу от возмущения.

Убедив себя, что мне показалось, мы спокойно продолжили беседу. Но Оливер казалось совсем меня не слушал, летая в своём мире. Хуже было то, что он не прекращал засматриваться на молоденьких официанток. Как он вообще смеет вести себя подобном образом, когда рядом сидит его невеста!

  Вернувшись домой я бессильно упала на кровать. Внутренний критик не давал мне покоя. Я стала слишком раздражительна. Негативные эмоции просто захватили мой разум, мешая мне жить. Даже единственную нормальную возможно пообщаться с женихом я себе полностью испортила своей внутренней истерикой. Хотя бы хватило ума сдержать все в себе, не испортив отношений с Оливером.

Мысли становились все мрачнее, заставляя жалеть себя все больше и больше. Мне вдруг показалось, что я осталась абсолютно одинока в темном мире, где никто не протянет мне руку помощи. Сама я уже явно не справлялась, постепенно утопая в тревожности и паранойе.

Прошло пара месяцев и жизнь вернулась в привычный ритм. Я уже стала забывать о своих переживаниях. Мир уже не казался мне враждебным и мрачным. Я, заполнив все свое время учебой, даже смогла вернуться в привычную рутину, отодвинув мрачные самокопания. Мысли о том, что совсем скоро мне нужно будет перенять дело семьи Линдхольм придавали мне мотивации.

И возможно через какое-то время мне даже удалось бы полностью восстановится, однако у судьбы были на меня иные планы. Я как обычно сидела в своей комнате в окружении множества учебников по различным предметам от экономики до психологии. Я аккуратно выводила буквы каллиграфическим почерком, благодаря чему погружалась в своеобразную медитацию. Однако внезапный стук разрушил сосредоточенную атмосферу.

— Дарфа Линдхольм, прошу прощения за то, что отвлекаю вас, однако ваши родители просят спуститься вниз. — произнесла служанка, и так же быстро исчезла, как и появилась.

Я мгновенно отложила ручку, подаренную Кайсой, и поспешила в зал. Обычно родители официально звали меня только для важных разговоров. Почему-то внутри зародилось неприятное тревожное чувство, которое я безуспешно старалась отогнать. Мама с папой сидели на кожанном диване, их опечаленные лица зародили во мне самые худшие предположения. Но я, не показывая своих переживаний, спокойно села рядом с ними, всем своим видом показывая свою готовность слушать.

— Джулия, нам надо серьезно поговорить. — тон папы не на шутку напугал меня. Если честно, я не хотела уже не хотела слушать, понимая, что ничего меня не ждет. Все только начало налаживаться, мне не нравилась мысль, что я могу вновь окунуться в этот ужас. Но вслух я ничего не сказала, лишь сдержанно кивнула, как и подобает наследнице Линдхольм.

— Мы обанкротились. Тихие слова мамы словно оглушили меня.

— Что? — почти шёпотом переспросила я.

— Мы потеряли бизнес. — уже громче сказал Папа.

Нет. Не может такого быть. Не с нами. Не с семьей Линдхольм. Я смотрела на родителей, ожидая продолжения, но они молчали. Мне хотелось чтобы они поскорее успокоили меня, сказали, что преувеличили, но в их глазах я видела лишь безысходность.

— Ничего нельзя сделать? — не своим голосом проговорила я, боясь сорваться в любой момент.

— Нет. Это конец, Джулия. — закончил отец, тяжело вздыхая.

— Я поняла. — мне пришлось собрать все свое самообладание, чтобы произнести эти слова — Мне нужно побыть одной.

Тихо встав, я спокойно пошла наверх в свою комнату. Однако как же мне хотелось сорваться на бег, закрыться в своей комнате, укутаться в одеяло и разрыдаться. Но я не могла себе позволить ничего из этого. Так что просто села на край кровати и уставилась в одну точку, все еще не желая принимать слова родителей. Не знаю сколько я так просидела, но когда ко мне зашел папа, на улице уже была глубокая ночь.

— Я понимаю, что ты шокирована, как и все мы — начал он — но сейчас мы должны сделать все что в наших силах.

— Мы можем что-то сделать? — крохотный, уже почти потухший огонек надежды вновь начал разгораться в моем сердце.

— Сейчас самое главное не дать слухам распространиться. Мы не можем допустить, чтобы семья Клаессон разорвала помолвку. Они наша последняя надежда.

Сказав это, он вышел. А до меня только начал доходить смысл его слов. У нас больше нет денег. Мы больше не принадлежим высшему свету Алипаса. Стоит людям прознать про это, как завистники тут же смешают нас с грязью.

Что там говорил Папа? Помолвка? Надеюсь для Оливера мои знания и манеры будут выше статуса. Уверена, что он примет мудрое решение и не станет отказываться от меня. Ведь Оливер самый рассудительный человек из всех, кого я знаю!

Буквально на следующий день родители распустили большинство слуг, которые подписали договор о неразглашении причин. Поместье погрузилось в траур. Мама даже не скрывала своих истерик. Слыша ее всхлипы мне хотелось сделать хоть что-нибудь, но я понимала, что совершенно бесполезна.

Ещё никогда мне не доводилось чувствовать себя настолько беспомощной, как сейчас. Эта безысходность давила на всех. Жизнь буквально разделилась на до и после. Как мне хотелось проснуться, и осознать, что это лишь страшный сон. Но дни шли, а я все не просыпалась.

Приглашение на банкет семьи Блум буквально обрушилось на нас. Но самое непонятное для меня было то, что родители ответили согласием. Как? Как они могли решить посетить банкет, когда наша семья в таком положении?

С того момента, как родители рассказали мне о банкротстве, я даже из особняка не выходила, боясь встретить знакомых, а тут официальное мероприятие. Кто знает, насколько расползлись слухи. Показаться сейчас — это позор!

— Все будет хорошо. — успокаивал меня отец — Мы можем потерять имущество, но никогда не потеряем достоинство. Нужно показать себя в обществе, чтобы не дать слухам распространиться. Будем до последнего поддерживать репутацию семьи Линдхольм

Я растерянно кивала, понимая, что он прав. Но легче мне совсем не становилось.

— И возможно, — уже чуть тише сказал отец — этот банкет будет последним.

Кожа покрылась мурашками. Как последним? До меня с каждой фразой все больше доходил весь ужас ситуации. Мы можем стать изгоями в высшем обществе. Я могу больше никогда не увидеть своих друзей, не станцевать ни одного танца. Мне пришлось приложить много усилий чтобы не разрыдаться прямо перед папой.