Глава Пятьдесят Третья

– Так, милая, осторожно. Не поскользнись.

Я нахмурилась и посмотрела на отполированный до блеска паркет у себя под ногами.

– На чем я здесь могу поскользнуться?

– На моих слюнях. Я напускал их, пока смотрел, как ты одеваешься.

– Хочешь сказать, без одежды я выгляжу лучше, чем в этом платье?

– Да, – Доминик смотрел мне прямо в глаза. – Без одежды ты выглядишь лучше. Но это платье, – его взгляд пробежался по моему телу. – Оно не очень много скрывает.

Я повернулась к зеркалу на стене. Красный атлас плотно прилегал к моему телу в районе груди и талии, удерживаясь на тонких бретельках на моих плечах. Ниже ткань струилась волнами до самых щиколоток, и вырез открывал напоказ мою правую ногу.

– Думаешь, слишком откровенно?

– Я думаю, что твоя грудь сейчас вывалится.

– Не вывалится. Камила одолжила мне скотч для кожи. Я буквально приклеила это платье. Так что можешь не переживать. Сегодня никто мою грудь не увидит.

Доминик расслабил галстук и сглотнул.

– Дейзи, ты просто невероятно красивая сейчас, – парень глянул на мое отражение в зеркале. – Меня в дрожь бросает, когда я смотрю на тебя.

Я окинула его взглядом в ответ. Я уже видела Доминика в костюме, дважды, но каждый раз у меня перехватывало дыхание. В эту секунду он не был похож на милого и заботливого парнишку, который ухаживал за мной, пока я болела. Он выглядел... властным, статным мужчиной, у которого под ногами весь мир.

У меня пересохло во рту.

– Нам нужно выбираться из этой комнаты, пока мы не испортили внешний вид друг друга диким животным сексом.

Доминик усмехнулся.

– Я буду настаивать на том, чтобы остаться здесь, лишь для того, чтобы узнать, что ты имеешь в виду под диким животным сексом.

– Давай без шуток. Я очень нервничаю.

Доминик приобнял меня.

– Милая, мы отлично помогаем друг другу снять стресс.

Я отпихнула его в сторону.

– Господи, ты невыносимый. Пошли уже, уверена, Джастин и Камила нас заждались, – на этих словах я процокала на своих каблуках к выходу из комнаты, и Доминик последовал за мной.

Мы доехали к галерее на такси. Я ожидала, что ею будет какой-то старый и хорошо отреставрированный музей, но на деле галереей оказалось современное здание, похожее на три стеклянных кубика, выстроенных в ряд. У входа находилась небольшая площадь, и три красивых фонтана с подсветкой распрыскивали вокруг воду. Наблюдая за ними из окна такси, я сделала себе заметку пройти как можно дальше от них – мне не хотелось испортить волосы, которые я уложила в аккуратные локоны, и макияж, над которым Камила так трудилась.

Когда мы оказались у массивных двустворчатых дверей, Доминик с силой толкнул их, и наша группка из четырех взрослых и одного ребенка вошла внутрь. Я затаила дыхание, ожидая, что нас встретит толпа народу, но в галерее было... пусто. Если только не считать нескольких рабочих, расставляющих на столах закуски.

Джастин вскинул руку и посмотрел на часы.

– Официальное открытие только через сорок минут.

Я взглянула на Камилу, одетую в великолепное голубое платье. Мы так торопились привести себя в порядок, но до открытия галереи было еще столько времени?

– Тогда почему мы приехали так рано?

– Ария и Тео скоро будут здесь, – Джастин снова опустил взгляд на часы. – Ария попросила приехать нас пораньше, чтобы мы помогли ей встречать гостей. Она очень волнуется.

О, я полностью разделяла ее волнение. Хотя трясло меня по совсем другой причине.

Теплая рука Доминика скользнула в мою.

– Пошли, посмотрим на ее картины, пока здесь не толпы.

Я позволила ему увести меня в зал, и как только мы вошли, от неожиданности я потеряла дар речи.

Я больше не стояла посреди выставочного зала. Я очутилась на улицах самых разных городов. Стоило мне повернуть голову налево, и я перемещалась в переулок скромного провинциального городка. Справа картина была совсем другой: стеклянные высотки, неоновые вывески, машины – этот пейзаж изображал суетливый центр. Я сделала несколько шагов вперед, и прямо напротив меня оказался ряд разноцветных домов у самого залива реки.

Меня окружали городские пейзажи, настолько разные и настолько чарующие, что у меня закружилась голова. Некоторые из них были абстрактными, так как прослеживались лишь очертания домов и фонарных столбов у дороги, а некоторые – невероятно детализированные, как будто передо мной повесили фотографию, а не картину. Так же они были разного размера: большие холсты с меня ростом и совсем крошечные, словно вырванные из альбома огрызки бумаги. У каждого рисунка было своя особенная атмосфера, и на них можно было смотреть бесконечно, ведь каждую секунду я замечала что-то новое – пролетающую над морем чайку или затерявшуюся среди людей фигуру собаки.

Мы пробыли в зале уже несколько минут, а я все еще не знала, что сказать.

– Дух захватывает, правда? – Доминик в открытую наслаждался моей реакцией.

– Это... это удивительно, – разумеется, одного прилагательного было недостаточно, чтобы описать красоту вокруг, но в тот момент на большее я была не способна. – Просто волшебство какое-то.

– Ария очень талантлива.

– Очень, – согласилась я, и почему-то на этой мысли меня накрыл страх, и к горлу подкатила тошнота. – Очень талантлива.

Заметив, как дрогнул мой голос и как поникли мои плечи, Доминик подошел ко мне.

– Ты в порядке?

– Нет, не в порядке.

Доминик коснулся моей щеки.

– Что случилось?

– Я ей не понравлюсь.

– И почему ты так решила? – спросил он с явным недовольством.

– Потому что Ария занимается художественным искусством, и ее картинки попадают на выставки в Мельбурн, – я зажмурилась и мотнула головой. – А я могу похвастаться лишь тем, что половина мужчин Нового Орлеана видела меня в эротическом костюме горничной.

Какие вообще у нас с ней могли быть общие темы для беседы?

Поглаживающая мою щеку ладонь Доминика двинулась ниже, коснувшись моей челюсти и шеи. Его прикосновение было очень нежным и по-своему успокаивающим.

– Выбрось из головы эти мысли. Я даже слушать не хочу, как ты считаешь себя хуже, чем кто-либо, – его большой палец пробежался по моей ключице. – У тебя вся жизнь впереди. Ты поступишь в Кентвуд, станешь невероятно успешным дизайнером интерьера, и однажды кто-то будет восхищаться твоей работой так же, как ты – картинами Арии.

Касания Доминика были такими приятными, что я позволила себе прикрыть глаза и расслабиться.

– Тебе всего девятнадцать, Дейзи, – он издал смешок, но поглаживать меня не прекратил. – Ты даже не представляешь, какой бездарностью я был в твоем возрасте.

Я не могла поверить, чтобы Доминик был бездарностью в каком-либо возрасте, но об этом больше говорить не хотела.

В какой-то момент рука Доминика двинулась к моему плечу, и он приспустил бретельку моего платья вниз. Мой лиф был приклеен к моей груди, поэтому платье осталось на месте, но от неожиданности мои глаза распахнулись.

Во взгляде Доминика больше не было тревоги, сожаления или сочувствия. Он смотрел на меня со страстью, с голодом и жаждой. Облизнув пересохшие губы, Доминик провел костяшками пальцев от моего плеча до локтя, тем самым вызвав у меня мурашки, и спросил:

– А если я... если я трахну тебя в одной из подсобок, тебе это поможет избавиться от волнения?

Мне хотелось ответить что-то рациональное, заявить, что мы уж никак не можем заняться сексом в Мельбурнской галерее, но Доминик наклонился, чтобы поцеловать родинку на моем плече, и у меня просто сорвало крышу.

Заметив желание в моих глазах, Доминик взял меня за руку и уверенно пошагал в следующий зал, словно заранее зная, где именно мы наткнемся на неприметную серую дверцу в углу. Затащив меня внутрь – подсобка лишь чудом оказалась открытой – он потянулся к защелке, чтобы закрыть дверь изнутри, но я остановила его.

– Не запирай.

У меня был и без того волнительный день – меньше всего на свете мне хотелось переживать, что я окажусь заперта в стенах маленькой комнатки, забитой бытовой химией.

Решив не акцентировать на моих словах внимание, Доминик усадил меня на деревянную тумбу у дальней стены и пристроился между моих ног. Его руки пробежались по гладкой ткани моего платья и продолжили свой путь на голой коже моих бедер. Он наклонился ко мне, оставил влажный поцелуй на щеке и прошептал:

– Ты восхитительна в этом платье, Дейзи.

Я решила не говорить Доминику, что мужчина, подаривший мне его, выразился точно так же.

Теплые губы прижались к моим, и мое тело отозвалось на этот поцелуй жаром в нижней части живота. Когда язык Доминика проник мне в рот, мое тело пробила дрожь, и я крепко обхватила руками его шею, а ногами – талию.

Следом пальцы Доминика подобрались к моим кружевным красным трусикам и сдернули их вниз. Не прерывая поцелуя, я потянулась к его штанам и ловко расстегнула ремень. Доминик простонал, когда моя рука коснулась его твердости через ткань боксеров, и от этого звука внутри меня все запылало.

Часть меня понимала, как некрасиво мы поступали, решив осквернить такое прекрасное место подобным занятием, но вторая часть не думала ни о чем, кроме прижимающего ко мне горячего тела Доминика. Я жаждала ощутить его внутри, и когда он, наконец, вошел в меня, я простонала так, что это наверняка было слышно далеко за пределами подсобки. В этот момент я порадовалась, что залы еще были пустыми, а Джастин и его семья дожидались гостей у входа.

Нашу близость было сложно назвать диким животным сексом, о котором я говорила ранее, но все же о привычной нежности не шло и речи. Толчки Доминика были резкими, жесткими, и его губы не могли перестать жадно целовать мои – я не сомневалась, что покину эту подсобку без единого следа помады на губах.

Принимая Доминика в себя, я не думала ни о чем, что мне предстояло пережить этим вечером. На смену моему волнению пришло удовольствие, и мою голову заполнили мысли о...

Дверь с тихим скрипом открылась, и за спиной Доминика женский голос произнес:

– Твою же мать.