Глава Сорок Девятая

Привет, дорогие читатели! Радую вас новой главой и, вероятно, возвращаюсь к прежнему выходу глав. Приятного прочтения!

Я собиралась полететь на самолете в Мельбурн.

Когда я сказала об этом маме, от удивления у нее глаза полезли на лоб. Она долгое время не понимала, с чего вдруг у меня появилась фобия закрытого пространства. Мне было сложно рассказать ей о Марше и о том, что она делала с пятилетней мной, но однажды я все-таки сделала это. С тех пор мама не могла перестать винить себя за то, что до конца своей жизни ее дочь будет испытывать страх перед лифтами, кладовками, гардеробными, а главное – самолетами.

Ведь это означало, что я никогда не смогу побывать за пределами Северной Америки.

Поэтому она очень удивилась, когда я сказала ей, что собираюсь улететь в Австралию вместе с Домиником на несколько дней. Больше шести раз она переспросила, точно ли я уверена в своем решении, и не даст ли попытка подняться на борт самолета обратный эффект. Я ответила ей, что с Домиником буду чувствовать себя спокойней, и от меня не скрылся ее взгляд благодарности, адресованный парню.

Теперь, двигаясь по коридору-гармошке, ведущему прямо к самолету, мне хотелось забрать свои слова обратно.

С самого утра я была так взволнована и напугана предстоящим полетом, что почти лишилась возможности разговаривать. Доминик отнесся к этому с пониманием: он не пытался развеселить меня, убеждая, что летать – это весело; не пытался доказать, что моя фобия дурацкая, и что мне стоит отключить мозг и притвориться, что ничего не происходит.

Он крепко держал меня за руку, пока мы регистрировались на рейс, сдавали багаж и проходили контроль, и лишь когда мы оказались в зоне вылета, спросил:

– Большая толпа тебя не пугает?

Вопрос был очень резонным, потому что ожидающих рейса оказалось просто тьма – они бегали от одних магазинчиков к другим и покупали безделушки за сумасшедшие деньги.

– Меня пугает большое количество людей в маленьком помещении, – ответила я.

Здание аэропорта сложно было назвать маленьким, поэтому там я чувствовала себя относительно спокойно. Другое дело самолет – тесное пространство, забитое людьми!

Стюардесса в красивом голубом костюме поприветствовала нас у входа, и мы двинулись по узкому ряду к нашим местам.

– Думаю, тебе стоит сесть у окна, – сказал Доминик, положив свою сумку на полку сверху. – Красивый вид может помочь тебе отвлечься.

– Хорошая идея.

Я опустилась на сидение, оказавшееся на удивление удобным, и прикрыла глаза. От страха меня даже немного подташнивало, но я приказывала себе не думать о плохом. Я пыталась представить, какой будет моя первая встреча с Арией, и какими будут наши с Домиником дни в Мельбурне: прогулки по городу, походы в галереи, музеи и...

– О, нет, нет, нет, я не могу! – я вскочила с места, но Доминик тут же усадил меня обратно, схватив за плечи. – Нет, я не могу!

– Дейзи, посмотри на меня.

Я смотрела Доминику прямо в его изумительные васильковые глаза, но легче мне от этого не становилось. Я чувствовала, как меня накрывает паника: меня кинуло в дрожь, и мое лицо тут же стало мокрым от слез.

– Доминик, пожалуйста, мне очень страшно. Позволь мне выйти. Прошу тебя, давай не будем этого делать. Еще ведь не поздно.

Я лихорадочно оглянулась назад, откуда прибывало больше и больше пассажиров, а на борту становилось все теснее и теснее. Желанный выход был открыт – я могла бы добраться туда за пятнадцать секунд, если бы очень захотела.

А я очень хотела!

Руки Доминика переместились с моих плеч на щеки, и большими пальцами они вытер дорожки слез.

– Милая, ты должна сосредоточиться на дыхании.

Какое дыхание? Я застряла в чертовой металлической трубе!

– Я не могу.

– Вдох, выдох. Давай, Дейзи, делай, как мы договаривались.

Я не могла думать об этом, потому что...

Потому что я вообще ни о чем не могла думать, кроме того, что совсем скоро эта огромная груда металла поднимется в небо, вместе со мной, и я буду оторвана от земли и заперта в этой трубе на несколько часов!

– Любимая, прошу тебя, дыши, – умолял Доминик.

У меня плыло перед глазами, но я смогла различить голубой костюм стюардессы, которая появилась рядом.

– Вам плохо? – спросила она обеспокоенно. – Принести вам воды?

Плохо? Да я умирала!

Мое сердце колотилось с сумасшедшей скоростью, как будто я только что пробежала пятикилометровый марафон, и от страха меня всю трясло.

Доминик вдруг так крепко сжал мою руку, что мне стало больно.

– Послушай меня, Дейзи, – второй рукой он приподнял мой подбородок. – Ты большая не пятилетняя девочка. Ты самый сильный и храбрый человек из всех, кого я знаю. Ты стойко преодолевала все жизненные трудности, и я уверен, что ты сможешь справиться и с этим.

Я замотала головой.

– У меня такое чувство, как будто я сейчас сижу в том шкафу, – мне не удалось сдержать всхлип, и новый поток слез хлынул с моих глаз. – Стены давят на меня, вокруг темно, и я одна...

– Ты не одна, – заметил Доминик. – Ты со мной, Дейзи. Я рядом.

Он действительно был рядом. Разве мне когда-то было плохо в его присутствии? Когда мы были вместе, я испытывала что угодно, но не панику. Я испытывала радость. Удовольствие. Счастье. Спокойствие.

Спокойствие.

Я прикрыла глаза и постаралась вызвать у себя перед глазами воспоминание, когда пребывала в состоянии полного умиротворения. За последние несколько дней таких моментов было предостаточно. Взять хотя бы вчерашний вечер, когда в объятиях друг друга мы досматривали шестой сезон «Дневников». Мы разместились на моей огромной кровати, и Доминик лежал на боку, обняв меня со спины. Я старалась внимательно наблюдать за событиями финальной серии, но поглаживания парня меня заметно отвлекали. Его пальцы скользили по моему бедру, животу, руке...

Спокойствие.

– Молодец. Дейзи, милая, ты хорошо справляешься. Продолжай.

Пока я не услышала эти слова, я не осознала, что начала делать глубокие вдохи и выдохи. Доминик дышал вместе со мной, и все это время мы смотрели друг другу в глаза. Не знаю, сколько прошло времени. Для меня прошла целая вечность, но в конце концов я начала ощущать, как подкатившая к горлу паника исчезает. Мое сердцебиение постепенно пришло в норму, и картинка перед глазами стала более четкой.

На заметном расстоянии от меня, вероятно, чтобы предоставить мне больше пространства, стояла перепуганная стюардесса со стаканом воды. Не знаю, как вода могла мне помочь, но все же я приняла стакан и сделала три больших глотка. Смочив пересохшее горло, я вновь обрела способность говорить.

– Спасибо, – сказала я ей, вернув стакан. Затем я повернулась к Доминику и повторила: – Спасибо.

– Тебе легче? – было не похоже, что Доминик расслабился. Его губы были плотно сжаты в тонкую линию.

– Да, – это прозвучало не очень уверенно, поэтому Доминик тут же добавил:

– Знаешь что? – он оглянулся назад. Все пассажиры уже заняли свои места, но выход все еще оставался открытым. – Мы можем выйти. Ты не обязана это делать.

Ранее я категорически запретила Доминику предлагать подобный вариант, потому что знала: услышав его, я соглашусь без промедлений.

Вопреки здравому смыслу, я осталась сидеть на месте и мотнула головой.

– Я очень хочу увидеться с Джастином. И с Арией.

– Ты можешь приехать к ним на машине в любое другое время.

– Доминик?

– Что?

– Я полечу, – твердо сказала я. – Просто... держи меня за руку. Рассказывай мне что-нибудь. Отвлекай меня.

Доминик слабо улыбнулся.

– Милая, я столько тебе всего расскажу, что ты будешь умолять меня замолчать.

Мысленно спрятав свой страх в коробку, я закрыла ее на три замка, выбросила ключ за борт самолета и ответила:

– Тогда начинай.