Глава Сорок Восьмая

Я немного продвинулась в написании, поэтому публикую новую главу. Пока я не знаю, когда вернусь к прежнему выходу глав, но очень надеюсь, что скоро. Приятного прочтения, мои читатели!

Хвала богам, что Доминику хватило смекалки сгрести свою одежду в кучу и отправиться надевать ее в ванной комнате. Я бы умерла со стыда, если бы после короткого приветствия он продолжил стоять перед моей мамой с голой задницей.

Натянув на себя первые найденные в шкафу вещи, я опустилась на стул рядом с мамой.

– Ты не приехала ко мне на выходные, – сказала мама после минуты молчания. – У тебя был такой слабый голос в последний раз, когда мы разговаривали, что я подумала, что ты заболела.

Серьезно? Мама только что застала меня в одном полотенце с мужчиной, но хотела поговорить о том, что я не приехала к ней на выходные?

– Я действительно заболела. Сегодня мне уже намного лучше. Я принимала таблетки, которые Доминик купил для меня, и съела целую кастрюлю куриного бульона.

Я не умела готовить куриный бульон, и мама прекрасно это знала. Ее глаза расширились от удивления, и она спросила:

– Доминик уже давно здесь?

– Пару дней.

– Надеюсь, ему по душе наш субтропический климат.

Я закатила глаза.

– Я знаю, что ты делаешь, мам. Ты говоришь что попало, лишь бы не говорить то, что крутится у тебя на языке.

Кто как не родная дочь знала привычки Кассандры Митчелл?

Вздохнув, мама покосилась на дверь ванной комнаты, за которой все так же переодевался Доминик, и сказала негромко:

– Дорогая, я не думаю, что его приезд хорошо повлияет на тебя. Дейзи, солнце, я вижу, как много боли он тебе причинил, – она приложила ладонь к груди, там, где билось сердце. – Когда я вспоминаю твои слезы, вот здесь у меня все сжимается. Сейчас ты счастлива с ним, но его присутствие в твоей жизни временное.

– Нет, – мотнула головой я.

– Дорогая...

– Мы пара. Я призналась ему в своих чувствах, а он мне – в своих. Отношения на расстоянии – очень сложная штука, но никто из нас не готов отказываться друг от друга.

Я взяла маму за руку.

– Я счастлива не потому, что у меня вновь была с Домиником близость. Я счастлива, потому что я очень много значу для него, и я вижу доказательства этому во всем, что он говорит и делает.

Эти несколько дней были для меня показательными. Они не были похожими на то время, когда мы путешествовали по стране и без конца флиртовали. Эти дни были... проще. Они не были переполнены романтикой – прогулками по городу, походами в рестораны, ночами в роскошных отелях. Я бы сказала, что в моей простуде и вовсе не было ничего романтичного. Мы просто лежали на диване, комментировали «Дневники», объедались вкусной едой, а когда мне становилось плохо, Доминик тут же окружал меня заботой.

– Ты считаешь, что ему можно доверять? – осторожно спросила мама. – Считаешь, что он будет верен тебе, когда вернется в... откуда он?

– Из Нью-Йорка.

Мама неодобрительно покачала головой.

– Думаешь, у него никого нет в Нью-Йорке?

– Да, думаю, – твердо ответила я. – Я ему верю. И прекрати делать то, что делаешь.

– И что же я делаю?

– Развешиваешь ярлыки. Считаешь, что он такой же, как мой отец. Послушай, – я посмотрела маме прямо в ее светло-голубые глаза. Мы были с ней очень похожи, и иногда, глядя на нее, мне казалось, что я смотрю в свое отражение. – Мне жаль, что главный мужчина в твоей жизни... оказался не самым надежным человеком. Правда. Но это не значит, что больше нельзя доверять мужчинам. Что их нужно подозревать в двуличии и вранье лишь потому, что Оливер Тэйт такой.

– Я не считаю, что все мужчины плохие, – запротестовала мама. – У меня есть сомнения касательно Доминика, потому что он обидел тебя, дорогая.

– Он не сделал ни одной вещи, чтобы обидеть меня намеренно. Он никогда не играл на моих чувствах, и он никогда не манипулировал мной.

Что нельзя сказать об Оливере Тэйте, который обманными признаниями затащил мою маму в постель, а затем бросил ее с ребенком под сердцем. Я не добавила эти слова, но мама и так все поняла.

– И да, мама, ты презираешь всех мужчин, – поспешила добавить я. – У тебя не было отношений с момента моего рождения.

– У меня были мужчины, дорогая.

– Секс и отношения – это разные вещи.

Поняв, что диалог пошел не в то русло, я вздохнула и сказала:

– Мам, я знаю, как сложно не искать подвоха во всем, что происходит... но я правда доверяю ему.

Мамино лицо смягчилось. Я не винила ее за опасения, ведь она прожила нелегкую жизнь, и она не хотела, чтобы я совершила ее ошибки. Мама любила меня и желала мне всего самого лучшего, и я знала, что глубоко в душе она была готова принять мои отношения с Домиником. Или как минимум дать им шанс.

Именно поэтому она искренне улыбнулась, когда Доминик вышел из ванной комнаты и поспешил присоединиться к нам за стол.

***

Весь свой недолгий путь в офис «Конли Аркитектс» я размышляла о двухчасовой беседе, произошедшей между Домиником и моей мамой. К моему удивлению и, как ни странно, ожиданию, Доминик не вел себя, как испуганный парнишка, трясущийся от страха перед моей мамой. Она вовсе не была грозной женщиной, но ведь знакомство с родителями второй половинки – это всегда волнительно, разве нет?

Доминик был очень сдержанным, очень спокойным и очень уверенным. Он стойко отвечал на все вопросы моей мамы, рассказывая о своем детстве, семье и работе. В какой-то момент Доминик даже умудрился пошутить, и мама так заливисто рассмеялась, что я сразу поняла: она больше не испытывает к нему недоверия.

Хотя, конечно, неловкие моменты так же присутствовали. Например, когда мама спросила Доминика, как часто он интересуется «столь юными дамами, как моя дочь».

– У меня было не так много девушек, как Дейзи себе представляет, – ответил он, чуть помедлив. – И у меня никогда не было девушки, младше меня на семь лет.

Мы вновь подняли этот вопрос после ухода мамы, и когда Доминик сказал, что я «первая малышка в его жизни», ему пришлось долго-долго целовать меня, чтобы убедить, что я привлекаю его ничуть не меньше, чем взрослые и самодостаточные женщины. Конечно, я и так это знала, но от возможности получить порцию сладких поцелуев просто не могла отказаться.

Пребывая в раздумьях, я не заметила, как оказалась в огромном стеклянном здании «Конли Аркитектс». Я поднималась на второй этаж, когда вдруг врезалась в кого-то прямо на лестничной площадке.

– Дейзи, – мужская рука придержала меня за руку, не давая мне упасть. – Я рад тебя видеть.

Мистер Барретт выглядел так же, как всегда: с идеальной укладкой, в дорогом костюме и с папкой документов в руках.

– Я думал, ты ушла с работы, – добавил он немного растерянно.

– Секретарь мистера Мэннинга попросил прийти и подписать какие-то документы о прерывании стажировки.

Мистер Барретт вздохнул.

– Дейзи, я могу перевести тебя стажироваться в другой отдел. Ты еще очень многому можешь научиться в этой фирме. Майкл говорит, у тебя большой потенциал.

Майкл сказал, что у меня большой потенциал? Должно быть, мистер Барретт что-то перепутал. Все, что мог сказать обо мне Майкл, так это пожаловаться, что я слишком громко жую сэндвичи во время обеда.

Я мотнула головой.

– Я не хочу работать в месте, где у начальства предвзятое отношение ко мне.

Мужчина нахмурился.

– У меня нет к тебе предвзятого отношения, – запротестовал он.

– Вы уговариваете девятнадцатилетнюю девушку без образования стажироваться в вашей фирме. Вы так же волнуетесь о нереализованном потенциале всех ваших работников?

Мистер Барретт хмыкнул. Да, он явно проиграл этот раунд.

– Я все равно планирую уехать на некоторое время. Думаю, мне нужно отдохнуть от работы.

И я могла себе позволить это сделать: бросить работу и провести месяцы, ничем не занимаясь. Эта мысль так порадовала меня, что на моем лице расцвела улыбка. Раньше я о подобном не могла и мечтать.

– Отправишься с Домиником в Мельбурн?

Я понимала, что мистер Барретт был Полом, близким другом Доминика, но все равно услышать нечто подобное от своего босса оказалось очень непривычно.

– Да. Это поездка... очень важна для меня.

Я не была уверена, что Доминик рассказал Полу, кто мой отец. Мне нельзя было никому об этом говорить, а уж тем более влиятельным людям, способным получить выгоду из этой информации.

– И для меня очень важно провести с Домиником как можно больше времени, прежде чем он вернется в Нью-Йорк, – я поспешила добавить.

– Я понимаю, – мужчина кивнул. – Я тоже буду по нему скучать. Теперь я даже немного злюсь, что он будет приезжать в Новый Орлеан к тебе, а не ко мне.

Я рассмеялась.

– Вы редко видитесь?

– В детстве мы были просто неразлучны. После того, как я переехал из Нью-Йорка сюда, нам не удается видеться очень часто.

– А Доминик... он хороший друг?

– Он один из моих лучших друзей, – решимость, с которой мистер Барретт произнес это, подсказывала мне, что он ни чуточку не сомневается в своих словах.

Неловко попрощавшись, я двинулась дальше по лестнице, когда Пол снова окликнул меня.

– Но, к твоему сведению, он достаточно паршивец, чтобы воспользоваться дружбой со мной и устроить на стажировку в престижную архитектурную фирму свою любимую девушку.