Глава Сорок Четвертая

– Зачем ты купил лайм? – спросила я после того, как умяла целую миску бульона. – Ты ведь не добавлял его в бульон, правда? – я понимала, что это было очень маловероятным, но ведь Доминик говорил о каком-то особенном рецепте. Я не могла быть уверенной.

– Нет, – ответил он, и я выдохнула от облегчения. – Я хотел сделать для тебя имбирный чай. Лайм – один из ингредиентов.

– У меня аллергия на цитрусы, – тут же сказала я. – Появляются высыпания по всему телу, и я становлюсь красной, как помидор.

Доминик сел за стол.

– Я не знал.

– Да, я никогда не говорила, – я посмотрела на пустую миску перед собой. – Может, ты тоже насыплешь себе поесть?

– Я не хочу. Дейзи, я ведь отправил тебе целую коробку лимонных леденцов. Ты даже не смогла их попробовать? – он выглядел очень расстроенным.

Я замотала головой.

– Я съела несколько конфеток, ничего страшного не случилось. Они были очень вкусными. Мне просто нельзя их есть в большом количестве.

– А я подарил тебе коробку леденцов. Чувствую себя идиотом.

Я не понимала, почему этот факт так огорчал его. Ведь дело было не в леденцах, а в упаковке, которую он создал них.

– Не говори так, – возмутилась я.

Некоторые время Доминик задумчиво смотрел перед собой, а затем повернулся ко мне:

– Ты думаешь, мы совсем не знаем друг друга?

Я не ожидала услышать подобный вопрос. Думала ли я так? Раньше я была уверена, что отлично знаю Доминика. Я считала, что проведенного вместе времени было предостаточно, чтобы по-настоящему узнать его. И не только физически, но и душевно. Но теперь я понимала, что дела обстояли совсем по-другому.

Я помедлила с ответом, и Доминик, заметив это, добавил:

– Дейзи, я очень хочу узнать тебя лучше.

Я тоже очень хотела узнать Доминика лучше. Но я не могла признаться ему в этом, потому что, несмотря на то, что я рассказала ему о своих чувствах в офисе, я не собиралась продолжать эту тему. Я сказала себе, что Доминик – закрытая книга, и я двигаюсь дальше без страданий от нераздельной любви.

– Как друга? – осторожно спросила я.

Доминик хмыкнул.

– Нет, Дейзи. Не как друга.

А разве два человека, связанные сексом без обязательств, интересуются личностями друг друга?

Пока я пребывала в раздумьях, пытаясь найти ответ на свой же вопрос, Доминик успел помыть мою миску и убрать продукты в холодильник. Всего за несколько минут на кухне стало чисто, и парень, не зная, куда себя деть, кинул взгляд на часы.

– Дейзи, если хочешь, я могу уйти. Я рад, что тебе уже лучше, – его рука потянулась к декоративной деревянной тарелочке – в ней лежали два блистера с таблетками. – Пожалуйста, принимай эти дважды в день, пока полностью не выздоровеешь. А вот эти стоит выпить, если у тебя снова поднимется температура. И еще я купил тебе мятные леденцы от...

– Не хочу, – перебила его. – Я не хочу, чтобы ты уходил. Может, мы что-нибудь посмотрим?

На лице Доминика медленно растянулась улыбка.

– Давай.

Мы двинулись в гостиную. Поджав под себя ноги, я умостилась у одного конца дивана, а Доминик – у противоположного. Я тут же вспомнила, как мы сидели на маленьком диванчике в Нэшвилле, на балконе, скрытом от глаз посетителей кафе. Тогда между нами не было метрового расстояния, и мы тесно прижимались к друг другу, а потом...

– Ты можешь вытянуть ноги, – сказал Доминик, прерывая мой поток мыслей.

– Что?

– Можешь лечь, если тебе так будет удобней.

Я немного помедлила, а затем все же приняла лежачее положение, опуская голову на маленькую диванную подушку. Ноги я выпрямила, и мои стопы уперлись в бедра Доминика.

Внезапно парень рассмеялся.

– У тебя очень смешные носки.

На мне были оранжевые в белую полоску носки с пальцами, натянутые до середины голени. Я не считала их смешными. Мне казалось, они очень классные.

– У меня целый комплект таких носков, со всеми цветами радуги. Мама подарила их мне на выпускной.

Доминик уставился на меня с широко распахнутыми от удивления глазами.

– В честь окончания школы твоя мама подарила тебе комплект носков? – он спросил это таким тоном, как будто речь шла не о незаменимой части гардероба, а о комке грязи.

От обиды я ткнула его в бедро ногой. Совсем не сильно, но Доминик все равно поморщился.

– Ой, а тебе что подарили? Дай-ка угадаю, автомобиль? Или вручили ключи от квартиры в Верхнем Ист-Сайде?

– Второе, – ответил Доминик без промедлений. – Я поступил в университет, и дедушка купил мне отдельное жилище. Машину мне подарили на шестнадцатилетние, когда я получил права.

Я тоже получила права в шестнадцать, но о собственном автомобиле не могла и мечтать. Зато мама начала разрешать мне пользоваться «пчелкой», на которой прокатала меня все мое детство, и я была вне себя от счастья за возможность сесть за руль.

– Да-а-а, – протянула я, покачав головой. – Собственная квартира явно круче носков с пальцами.

Я потянулась за пультом на журнальном столике, и Доминик положил руку на мою голень. Прикосновение вызвало у меня мурашки, и моя рука застыла на пути к пульту.

– Ты считаешь, что я богатый и избалованный мальчишка?

Мальчишкой я точно Доминика не назвала бы, но все остальное...

– Да, считаю.

– Только потому, что я вырос в состоятельной семье, ты думаешь, что я не могу считать твои носки классным подарком?

Я издала смешок.

– Доминик, мы сравниваем носки и квартиру. Тут даже комментировать не надо.

– По-твоему, я такой же, как Оливер Тэйт? Думаешь, моя жизнь зациклена на деньгах, и они – все, что меня волнует? А, и еще секс, да? – в его голосе слышалась обида. – Я не такой, как твой отец, Дейзи. Я очень пытаюсь быть не таким.

Сравнение с Оливером Тэйтом вызвало у меня замешательство. Я провела слишком много ночей, каждый раз находя больше и больше схожестей между ними. Но даже несмотря на все эти вещи, я никогда не думала, что Доминику была присущая та одержимость деньгами, которую заметила у Оливера Тэйта во время нашей встречи.

Я села и положила руку поверх ладони Доминика.

– Послушай, – я смотрела ему прямо в глаза. – Дело совсем не в тебе. Дело в том, что всю свою жизнь у меня было не самое лучшее мнение о людях вроде тебя. С раннего детства я знала, что у моего отца очень много денег, но он никогда не помогал маме, никогда не навещал меня. Поэтому я начала думать, что все богатые люди – жадные и эгоистичные. Меня злило, что они могут так плохо поступать с людьми, как Оливер Тэйт поступил с моей мамой, и что все им сходит с рук. Меня злило, что я – дочь очень состоятельного человека, но у меня даже нет велосипеда. Я не знала Джастина и Арию, но я знала, что у Оливера Тэйта есть другие дети, и я завидовала им, Доминик. А потом я начала их ненавидеть, потому что они родились с золотой ложкой во рту, и без малейших усилий получили все. Им никогда не понять, каково это – осознавать, что, возможно, тебе никогда не удастся получить высшее образование, и ты всю жизнь будешь зарабатывать деньги телом и физическим трудом.

– Ты считаешь, что я такой же, как Ария и Джастин? – Доминик говорил тихо. – Что я никогда не пойму, через что ты прошла?

Я вздохнула.

– Я знаю, что ты не эгоист, Доминик. Я знаю, что ты умеешь сопереживать людям, умеешь сочувствовать, поддерживать их. Но ты можешь только представить, через что я прошла. Не думаю, что ты когда-либо испытывал тот страх перед будущим, – я приложила руку к сердцу, – который испытывала я.

Своими словами я никоим образом не хотела обесценить сложности в жизни состоятельных людей, но я говорила правду, говорила то, что думала и во что верила.

– Я думаю, что ты права, – сказал Доминик в конце концов. – Если говорить о страхе остаться ни с чем... у моей семья есть и всегда была финансовая подушка безопасности, и я никогда не задумывался, что однажды могу не получить образование или не заниматься работой, которая мне нравится.

Теперь у меня тоже была финансовая подушка – восемь миллионов на моем счету, и я на своем личном опыте знала, какое спокойствие на душе эти деньги вызывают.

– Но это не делает мою жизнь легкой и беззаботной, Дейзи, – лицо Доминика исказила гримаса боли. – Деньги не смогли вылечить моего отца от рака. И они не помогли мне не совершить ошибки, которые будут мучить меня до конца моей жизни.

Ошибки? Те ошибки, о которых Доминик говорил с Джастином в отеле в Нэшвилле? Я очень хотела спросить его о них, но что-то мне подсказывало, что Доминик был не готов делиться со мной своим прошлым.

– Я такого не говорила, – подметила я. – Точнее, я так думала... когда ехала в Ланкастер на встречу с Джастином. Я думала, что он будет эгоистичным придурком, который, скорее всего, и слушать меня не станет. Моя машина простояла у ворот его дома целую вечность, прежде чем я осмелилась выйти, и все это время я рассматривала место, где он живет, и просто обливалась завистью. Думала, что если у тебя есть работа, чтобы заработать на такое жилье, в твоей жизни ничего не может быть плохо.

Доминик посмотрел на меня с серьезностью в глазах.

– Прежде чем у Джастина началась самостоятельная жизнь, он прошел через настоящий ад, Дейзи.

Я прикрыла глаза и постаралась прогнать из головы картинки о том, как Оливер Тэйт издевается над Джастином – поднимает на него руку и говорит вещи, из-за которых хочется тут же разрыдаться. Я видела нашего с ним отца лишь несколько минут, но даже их было достаточно, чтобы ощутить веющую от него жестокость и ненависть к родным детям.

– Теперь я знаю это, Доминик. Многие вещи поменялись, когда я узнала вас двоих поближе. И сейчас я понимаю, что ты и близко не такой, какими я считала всех детишек богатеньких родителей. Я это понимаю, правда, но иногда мне сложно... переключиться с того, во что я верила долгие годы.

Доминик совсем неожиданно щелкнул меня по носу.

– Ладно, – вздохнул он. – Ты прощена.

Я схватилась за свой нос.

– По-твоему, я только что у тебя прощение вымаливала?

Да ничего подобного!

– Конечно, – Доминик старался придать лицу серьезности, но уголки его губ так и норовили подняться. – Ты ведь оскорбила меня до глубины души и хотела как можно быстрее это исправить.

– О господи! Я забираю все свои слова обратно! Ты самодовольный индюк!

Я откинулась на спину и на всякий случай еще раз пнула его ногой. Доминик лишь рассмеялся в ответ, перехватил мою стопы и положил их себе на колени.

– На самом деле мне правда нравятся твои носки. У тебя такие милые пальчики. Я бы облизал их, если бы ты позволила.

От этих слов внизу моего живота сладостно потянуло, но я лишь мотнула головой.

– Не позволю. Давай уже наконец что-нибудь посмотрим, – я взяла в руки пульт и включила телевизор. На экране тут же появилась недосмотренная серия «Дневников вампира» на «Нетфликсе». Я скрыла серию и вышла на главную страницу. – Мы можем выбрать любой фильм, который захочешь.

– Почему? Давай смотреть «Дневники». Ты на шестом сезоне, я все равно его уже видел. Он один самых интересных, лично я застрял на восьмом – там такая нудятина!

Я нервно рассмеялась.

– Ты ведь издеваешься надо мной, да? Ты никогда не смотрел «Дневники вампира».

Доминик обиженно нахмурился.

– С чего ты так решила?

Да потому что я даже представить не могла, чтобы Доминик тратил свое время на просмотр сериала про любовь, магию и подростков.

Я сощурила глаза и сказала:

– Блиц-тест. Кто такая Бонни?

Доминик принял это как вызов.

– Лучшая подруга Елены, симпатичная чернокожая ведьмочка.

Ну, Бонни – это легко.

– А Кай?

– Психопат из Ковена Близнецов, убил свою беременную сестру Джо прямо во время ее свадьбы.

От возмущения я забыла, как дышать.

– Я же еще этого не видела!

По шкале от одного до десяти Доминик выглядел виноватым на одну десятую.

– Ой, точно, – ответил он без малейшего зазрения совести.

У меня возникло желание пнуть его еще раз, но Доминик догадался о моих намерениях и крепко прижал мои стопы к своим бедрам.

– Прекрати, у меня скоро синяк будет, – попросил он так жалостно, словно я собиралась избить его до полусмерти кожаным ремнем. – Я ведь сегодня лапочка.

Прежде чем продолжить просмотр серии, я на секунду приковала взгляд к Доминику, и с удовольствием подметила, что сегодня он и впрямь был самой настоящей лапочкой.