Глава Сорок Вторая

@alextarasova, к сожалению, у меня нет возможности публиковать главы раньше. Днем я учусь и работаю, и лишь к вечеру у меня освобождается время, чтобы отредактировать и опубликовать главу. Спасибо, что вы с нетерпением ждете, но если у вас нет возможности читать главу так поздно, вы всегда можете это сделать первым делом утром. Приятного прочтения!

Ну, конечно.

У Доминика был мой адрес.

Разве не я сама сообщила ему его месяц назад?

Откинув плед в сторону, я слезла с дивана, на котором сладко дремала последние три часа, и поплелась к двери. Мне даже не надо было заглядывать в глазок, чтобы узнать, кто стоит у порога моей квартиры.

Мысленно я настраивала себя, что не увижу Доминка очень долго. После прощания в Нэшвилле мы не виделись два месяца, а после разговора в офисе «Конли Аркитектс» я была уверена, что не увижу его даже дольше. Разве есть лучше способ отпугнуть от себя мужчину, чем признаться ему в чувствах?

Глубоко в душе я винила себя, что сделала это, усложнив наши и без того не идеальные отношения. И еще хуже мне становилось оттого, как ловко Доминик избежал ответа. Но, наверное, мне стоит поблагодарить свою простуду, отобравшую у меня возможность собирать мысли в кучу. Из-за насморка, жара и боли в горле я так плохо себя чувствовала, что на страдания из-за раны на сердце у меня просто не осталось сил.

Я провернула ключ в замке и открыла дверь.

Увидев Доминика, я замерла. Господи, он всегда был таким красивым? Я вдруг поняла, что мне срочно нужен календарь с его изображением, который я повешу на стену прямо над кроватью.

– Дейзи... я могу войти?

Я вздохнула и отошла в сторону, пропуская Доминика внутрь. Он сделал три шага, остановился в прихожей и внимательно осмотрел меня:

– Я что, разбудил тебя?

Я пригладила свои растрепанные волосы. Я не сомневалась, что на моей щеке остался след от подушки.

– Да. Я спала.

Он поднял руку и взглянул на наручные часы.

– Сейчас восемь вечера.

– Да, но я заболела. У меня очень разболелась голова, и я уснула.

– Ты принимаешь лекарства? – Доминик выглядел очень обеспокоенным.

– Сон – мое лучшее лекарство, – я потерла глаза, прогоняя сонливость. – Если бы ты не разбудил меня, я бы проспала, наверное, до утра. И чувствовала бы себя гораздо лучше, – добавила я с упреком.

Доминик окинул меня взглядом.

– Ты ведь в курсе, что это так не работает?

О, еще как работает! Отдых – лучший способ, чтобы справиться с простудой.

– Ты одна дома? – удивленно спросил он и обвел глазами квартиру: во всех комнатах был выключен свет, если только не считать маленький светильник, стоящий на журнальном столике у дивана. – Я всерьез настроился познакомиться с твоей мамой.

Доминик настроился... что?

Я приложила руку ко лбу и привалилась к стенке. Мне было тяжело стоять, говорить и даже думать.

– Зачем ты пришел, Доминик?

Он ответил не сразу.

– Дейзи, есть вещи, о которых я должен тебе рассказать. И я должен извиниться. И еще я хочу, чтобы ты внимательно выслушала меня. Я знаю, у тебя есть полное право злиться. Поверь мне, иногда я сам себя ненавижу! Но я...

Сократив между нами расстояние, я сделала то, что очень часто делал Доминик: я обхватила его лицо ладонями и заставила посмотреть мне прямо в глаза. Его щетина колола мои нежные руки, и я попыталась не вспоминать, как приятно она царапала кожу на других частях моего тела. Удивленный, парень замолк, и я произнесла на выдохе:

– Прости меня. Я очень устала, и я не хочу проходить через это снова. Думаю, тебе лучше уйти.

Я знала, как все произойдет. Знала, что снова доверю ему себя – свою душу и свое тело, – а потом буду ощущать себя, как в огне. Он снова уедет в Нью-Йорк, а я останусь в Новом Орлеане, и меня будут ждать бесконечные месяцы душевной боли.

Доминик накрыл мои руки своими.

– Я никогда не хотел тебя обидеть, хотя я знаю, что я это сделал.

– Доминик, – перебила его я, сделав шаг назад. – Я правда не в настроении для подобных разговоров. И я явно не в настроении для того, за чем ты сюда пришел.

Доминик удивленно вскинул бровь.

– И для чего же, по-твоему, я пришел?

Порадовать мои уши сладкими словами, а затем трахнуть меня? Разве не это он делал все то время, которое мы провели вместе?

Я не собиралась озвучивать свои мысли, поэтому молча потянулась к ручке входной двери. Перехватив мою руку, Доминик посмотрел мне в глаза:

– Пожалуйста, позволь мне остаться.

От того, как отчаянно он это произнес, у меня защемило в груди.

– Прости, но тебе придется уйти.

– Я просто хочу убедиться, что ночью тебе не станет хуже.

Я устало вздохнула.

– Доминик, ты не должен... пытаться угодить мне. Ты не должен просить прощения. Ты ни в чем не провинился передо мной, если, конечно, не считать эту дурацкую стажировку. Я зла, но не на тебя, а на себя. Я – единственный человек, кто виноват в том, что мне было тяжело эти месяцы.

Я не хотела, чтобы Доминика мучала совесть за то, что он разбил сердце влюбленной девятнадцатилетней девчонки. Он всегда был честным и никогда не манипулировал мной. Я добровольно отдавалась ему, а он принимал то, от чего вряд ли какой-либо мужчина сможет отказаться.

– Я не хочу, чтобы произошедшее между нами усложняло наше общение с Джастином и Камилой. Я знаю их совсем не так, как ты, но я очень хочу узнать своего брата и его семью лучше.

– Я никогда не буду мешать тебе сближаться с Джастином, – Доминик произнес это сквозь стиснутые зубы, как будто сказанные мной слова его задели.

Хорошо. Мне хотелось надеяться на это.

– Я больше не буду заниматься с тобой сексом, Доминик, – заключила я. – Так что тебе лучше уйти, – мои глаза покосились на дверь.

Доминик выглядел так, как будто от недовольства был готов взорваться.

– То есть ты думаешь, что я хочу остаться лишь для того, чтобы трахнуть тебя?

Я выдержала его пристальный взгляд.

– Да, так и думаю.

– И ты даже не рассматриваешь вариант, что я могу волноваться о тебе по другой причине?

Мне бы очень хотелось верить в это, но я была реалисткой.

Я мотнула головой.

Доминик застыл. У меня возникло чувство, что его настигло озарение. Его глаза расширились, а затем он тяжело вздохнул и прикрыл лицо ладонями.

– Дерьмо, – изрек он. – То, как я вел себя с тобой – полнейшее дерьмо. Я самый настоящий засранец.

– Слушать тебя – просто услада для ушей, но я очень хочу обратно в постель. Без тебя.

Доминик нахмурился.

– Дейзи, я... я не такой. Я не зациклен на сексе. И я никогда не ставил его превыше всего, что было между нами.

Я издала смешок. Мне было совсем не смешно, но проигнорировать его слова я просто не могла.

– Поэтому во время нашего последнего разговора в Нэшвилле ты предложил мне перепихнуться, как только увидимся снова?

Гримаса боли промелькнула на его лице.

– Это было отвратительно.

– Да, именно. И зачем ты это сказал?

Доминик помедлил с ответом.

– Чтобы оттолкнуть тебя, – признался он.

Мне показалось, пол провалился под моими ногами, и я падала в пустоту. Неужели Доминику были настолько неприятны мысли о моих возможных чувствах к нему, что он всеми способами пытался вызвать у меня к себе отвращение? Неужели он делал это с каждой девушкой, чтобы у тех после незабываемых страстных ночей не было желания донимать его звонками с мольбами о повторении?

Прошла минута.

Затем вторая.

Доминик терпеливо ждал моего ответа. В конце концов, я набрала побольше воздуха в легкие и сказала:

– Две вещи. Первая: ты можешь поспать на диване. Утром ты должен уйти.

– Хорошо, – тут же кивнул он. – А вторая вещь какая?

Я посмотрела в его васильковые глаза, грустно улыбнулась и сказала:

– Поздравляю. У тебя отлично получилось оттолкнуть меня.