Глава Сорок Первая

Читатели, огромное спасибо за ваши отзывы! Вы – мое все!

– Дейзи! Постой же!

Я успела спуститься на второй этаж, когда Доминик окликнул меня с верхней площадки. У меня не было ни малейшего желания разговаривать с ним, поэтому я пошла дальше, прямо в офис.

– Дейзи!

Я шла по узкому проходу между рядами столов в направлении своего рабочего места, когда Доминик догнал меня, перехватив мой локоть.

– Дейзи, прошу тебя, давай поговорим, – его васильковые глаза смотрели на меня с мольбой, но от этого я становилась только злее.

У него было два месяца, чтобы поговорить со мной! Спросить, как у меня дела и чем я, черт возьми, занимаюсь! У него было время, чтобы позвонить мне и сообщить о своем приезде. Он не сделал этого, потому что не планировал пересекаться со мной? Хотел навестить своего друга, который далеко не случайно оказался моим начальником, и уйти незамеченным?

Я резко повернулась к нему.

– Хорошо, – согласилась я, но в моем голосе не было и намека на смирение. – Как насчет того, чтобы начать с ответа на вопрос: я получила здесь работу благодаря тебе?

Доминик нахмурился и замотал головой.

– Конечно, нет. Ты получила здесь работу, потому что ты амбициозная и трудолюбивая.

– Хочешь сказать, что мистер Барретт совершенно случайно оказался твоим близким другом?

Я не верила в совпадения, и еще больше я не верила Доминику.

– Послушай, может, я и говорил ему, что ты придешь сюда на собеседование, но я не...

– Просто отлично! – от переполнившего меня гнева мне хотелось кричать, и мне было плевать, что за нашей ссорой наблюдал весь офис. – Я попала на стажировку в «Конли Аркитектс», потому что переспала с лучшим другом владельца фирмы!

– Не смей говорить такое, – Доминик прошипел это сквозь стиснутые зубы.

Я обвела глазами офис.

– Что? Все вокруг и так знают, что я попала сюда благодаря связям. Потому что сюда не берут девиц без образования вроде меня. И уж тем более стажерам не выделяют собственное рабочее место!

Выдернув локоть из хватки Доминика, я двинулась к своему столу. Когда я приблизилась, сидящий рядом Майкл испуганно вжался в стул. Я не сомневалась, что в душе он ликовал, наблюдая, как все его догадки о моем незаслуженном пребывании здесь подтверждаются.

Я достала из тумбы пустую коробку и поставила ее на стол.

– Дейзи...

– Как ты узнал, что я приду на собеседование в «Конли Аркитектс»? – спросила я, когда Доминик подошел ко мне почти вплотную.

Он немного помедлил с ответом.

– Это Джастин посоветовал тебе подать сюда заявку, – напомнил он, и тогда все стало на свои места. – Я попросил его сделать это.

Я швырнула в коробку подставку для карандашей.

– О, и давно это продолжается? – я оторвалась от своего занятия, чтобы взглянуть Доминику в глаза. – Давно вы планируете мою жизнь у меня за спиной?

От злости мне захотелось кого-нибудь ударить. Они проворачивали целые схемы, чтобы я оказалось в нужное время, в нужном месте, и предпочли ни с чем со мной не делиться. Да, я хотела работать в архитектурной фирме, но мне не нужны были их чертовы подачки!

– Мы говорим с Джастином о тебе чаще, чем ты думаешь, – сказал Доминик вместо ответа.

В коробку полетели мои разноцветные стикеры для заметок.

– Ну, конечно. Обсуждаете, как будете втайне от меня платить моим преподавателям в университете, чтобы я легче сдавала экзамены?

К стикерам присоединилась кружка с изображением единорога и, судя по звуку, который издался, когда она стукнулась о дно коробки, дома я буду доставать одни осколки.

Наблюдая, как я сгребаю предметы со стола, Доминик испуганно спросил:

– Что ты делаешь?

– Не твое дело, что я делаю!

– Слушай, Дейзи, я просто пытался тебе помочь. Ты хотела узнать, что такое работа в сфере архитектуры, и я попросил Пола взять тебя на стажировку.

– Да, взять вместо кого-то, кто по-настоящему заслуживает быть на моем месте!

Майкл говорил, что в «Конли Аркитектс» подаются лучшие выпускники архитектурных университетов, но далеко не каждому удается попасть сюда на стажировку. Теперь я понимала, почему.

– Дейзи, ты здесь лишь на некоторое время, ведь ты уезжаешь в Кентвуд в феврале. Ты не занимаешь ничье место, и я не понимаю, почему ты так злишься.

Я отключила компьютерную мышь и накрутила на нее провод. Ноутбук был предоставлен мне фирмой – еще одна роскошь, которую я принимала за должное, – но мышку я принесла из дома, и я имела полное право забрать ее себе.

– Меня злит, что ты знаешь обо мне слишком много для человека, который забыл о моем существовании на целых два месяца.

Глаза Доминика расшились от удивления.

– Дейзи, я никогда не забывал о тебе.

– Значит, ты разучился пользоваться мобильным телефоном, – я опустила в коробку набор блокнотов. – Хотя нет, подожди: когда у тебя тесно в штанах, эта способность к тебе тут же возвращается.

Мне было плевать, что за нами наблюдали десятки работников фирмы. Я больше не собиралась видеться с этими людьми, и ко всему прочему от жара у меня до ужаса болела голова, поэтому я совсем не контролировала, что говорила.

– Ты хотела, чтобы я звонил тебе? – Доминик выглядел таким ошеломленным, как будто всерьез не понимал, как сильно мне этого хотелось.

А, может, он действительно не понимал. Я подыгрывала ему во всех диалогах, когда речь шла о «прекрасном времяпровождении» и «хорошем сексе», и никогда не показывала, что на самом деле все эти моменты значили для меня.

– Мы ведь друзья, – ответила я, немного успокоившись. – Мне хотелось знать, что тебе есть дело до того, как у меня идут дела.

– Дейзи, милая, мне всегда было дело до того, как у тебя дела. Просто я не думал, что нам стоит продолжать близкое общение.

– И почему ты так решил?

Доминик ответил сразу же, без заминки:

– Потому что у тебя начались новая жизнь. У тебя все поменялось. Куча новых знакомств. Я был уверен, что ты хочешь оставить прошлое позади.

Доминик действительно в это верил. Верил, что в моей жизни появились новые люди и, возможно, кто-то особенный. Он думал, что был для меня лишь случайной связью, которую я хотела забыть, как что-то постыдное. Думал, что воспоминания о нем вызывали у меня ассоциацию с «Джорджией», где я совсем не гордилась работать, с Оливером Тэйтом, от мысли о котором я покрывалась гусиной кожей...

Но это было не так.

Когда я вспоминала Доминика, я не думала о плохой части своего прошлого. Я думала о тех моментах, когда была счастлива. О нашей первой ночи. О съеденной пицце в гостинице в Ланкастере. О душевных разговорах в «Пчелке». О прикосновениях в мотеле. О прогулке в Нэшвилле, о поцелуях на балконе, о сексе в номере отеля...

– Дейзи, ты тоже мне ни разу не позвонила, – добавил он негромко. Это не было обвинение, скорее, констатация факта.

Я вздохнула.

– Я не могла тебе позвонить.

Доминик нахмурился.

– И почему же?

Неужели он действительно задавал этот вопрос?

– Ну не знаю, давай подумаем, почему девятнадцатилетняя девушка не могла позвонить двадцатишестилетнему мужчине, – я коснулась своего подбородка, делая вид, что задумалась. – Я даже представить не могу, сколько у тебя было девушек на одну ночь, Доминик. И я более чем уверена, что особо приставучие тебе названивают сутками, пытаясь узнать, чем ты занимаешься. Я не хотела быть одной из них.

Мои слова вызвали у Доминика заметное недовольство. Он перехватил мою руку, потянувшуюся к статуэтке совы на столе, и заставил посмотреть ему прямо в глаза. Его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего, и мне в нос ударил знакомый запах – пряностей и шоколада.

– Во-первых, мне никто не названивает. Люди, которые меня не заботят, просто-напросто не получают мой номер. Во-вторых, я очень скучал по тебе, Дейзи. И очень, очень хотел тебя услышать и увидеть.

Мне хотелось верить в искренность этих слов.

– Тогда почему ты не сказал мне, что приедешь в Новый Орлеан? Я понимаю, что ты хотел встретиться с другом, но ведь ты мог увидеться и со мной. Мне показалось, ты расстроился, когда мы встретились в кабинете мистера Барретта. Вел себя, как будто я тебя застукала.

– Потому что ты застукала меня, – к моему удивлению, Доминик согласился. – Кабинет Пола на одиннадцатом этаже, – напомнил он. – Я не думал, что у тебя будет нужда и желание туда подниматься. Я не хотел встречаться с тобой здесь, в таких обстоятельствах. И я прилетел в Новый Орлеан не из-за него.

Я затаила дыхание. Казалось, весь офис затаил дыхание вместе со мной.

Доминик накрыл мои щеки руками. Его ладони были прохладными, и я не смогла сдержать тихий стон удовольствия. Мне очень хотелось приложить к моему лбу холодный компресс, но прикосновения Доминика были в тысячу раз лучше.

– Я прилетел, чтобы кое-куда тебя забрать.

Еще одно путешествие с Домиником? В моих глазах тут же начали собираться слезы, и я моментально закрыла их, чтобы никто не заметил блеск. Если бы утром мне кто-то сказал, что Доминик прилетит из Нью-Йорка, чтобы «кое-куда меня забрать», я бы рассмеялась этому человеку в лицо.

Теперь мне хотелось только разрыдаться.

И совсем не от радости.

Я распахнула глаза, и голубизна васильков Доминика тут же свела меня с ума. Мое сердце так болезненно сжалось, что я поморщилась.

– Я не могу, Доминик.

Он уставился на меня с абсолютным непониманием.

Я положила руку ему на сердце и, наверное, впервые была искренней, когда говорила с ним о своих чувствах.

– Я не могу, как ты, Доминик. Я не могу быть так близка с человеком, и не привязаться к нему.

Конечно, это не было признанием в любви, которую я испытывала к нему, но эти слова... они говорили о том, что действительно творилось у меня внутри. Они говорили о том, что близость с ним значила для меня больше, чем следовало. Я была неспособна проводить ночи с человеком и воспринимать происходящее между нами только как ни к чему не обязывающий секс.

Именно поэтому я никак не могла согласиться на его предложение.

– Я не могу вернуться на отправную точку. Не могу позволить своим чувствам стать свежими, а потом снова потерять тебя на несколько месяцев.

Мне нужно было двигаться дальше. Именно так сказала мне делать мама. У меня не было будущего с ним, и я это понимала. Проводить с ним время – значит, ворошить прошлое, ворошить былые чувства, и это не вызовет у меня ничего, кроме очередного приступа рыданий по ночам и боли в груди.

Может, Доминик был прав. В моей новой жизни не было места людям из прошлого.

Я не ожидала, что Доминик что-то ответит мне, поэтому я ничуть не удивилась, когда он сменил тему, коснувшись ладонью моего лба:

– Черт, Дейзи! У тебя температура, наверное, под сорок!

Я отстранилась от Доминика и забрала со стола статуэтку.

– Да. Я заболела. Но я уже ухожу домой, – я накинула на плечи джинсовую куртку и перекинула через плечо сумочку.

– Зачем ты собрала все свои вещи? – Доминик внимательно осмотрел пустой стол, на котором остались лишь настольная лампа и ноутбук.

– Потому что я больше не вернусь сюда.

– Дейзи, ты не должна уходить.

Я взяла коробку в руки.

– Прощай, Доминик. Может, как-нибудь еще увидимся. У нас ведь есть общая племянница.

Я повернулась к Майклу:

– В нижнем шкафчике я оставила лакричные конфеты. Они для тебя. Ты был несносным соседом, но зато ты всегда говорил мне правду.

И чтобы окончательно не распасться на части от всех тех чувств, бурливших внутри меня, я направилась в сторону выхода, не удостоив Доминика прощальным взглядом.