Глава Тридцать Восьмая

– Нет, – я замотала головой. – Между моей историей с Домиником и твоей историей с Оливером Тэйтом нет ничего общего.

Мама немного отодвинулась, чтобы заглянуть мне в глаза.

– Дейзи, мне было двадцать, почти как тебе сейчас. И я была безгранично влюблена в этого мужчину.

Я сжала руки в кулаки.

– Я не хочу слушать об этом. Ты провела с ним всего две недели, ты его совсем не знала...

– Хочешь сказать, что ты хорошо знаешь Доминика? – ее вопрос застал меня врасплох. – Хочешь сказать, что провела с ним намного больше времени? Наши ситуации...

– Я не беременна, – заявила я. – Поэтому эти ситуации кардинально разные. И Доминик совсем не такой, как Оливер Тэйт. Поверь мне, мама, я виделась с этим человеком. Я знаю, какой он. И я знаю Доминика достаточно долго, чтобы увидеть между ними двумя разницу.

Я знала, что моя формулировка была грубой, и мои слова, возможно, задевали маму, ведь это была ее жизнь и ее ошибки. Но я никак не могла согласиться с тем, в чем она пыталась убедить меня.

– Одним утром твой отец оставил меня в отеле и уехал, – спокойно сказала мама, принявшись разглядывать плетеный ковер на полу. – Спустя две недели, после всего, что между нами было, он просто исчез из моей жизни.

«...оставил меня в отеле и уехал»

«...после всего, что между нами было, он просто исчез из моей жизни»

– Дорогая, я не хочу сказать, что Доминик – плохой человек, – мама коснулась моей щеки и вытерла скатившуюся слезу. – Я хочу показать, что понимаю тебя. Что знаю, через что ты проходишь сейчас. И я не хочу давать тебе ложные надежды, что этот человек вернется в твою жизнь. Потому что, когда я бы на твоем месте и носила тебя под сердцем, я хотела быть с Оливером больше всего на свете.

Но этого не произошло. Оливер Тэйт не вернулся к моей матери, даже когда узнал о ребенке – обо мне. Его ничего не волновало... как и Доминика не волновала моя нынешняя жизнь.

– Тебе нужно двигаться дальше, дорогая.

– Так вот, к какому выводу мы пришли? – я шмыгнула носом. – Я просто мимолетная интрижка Доминика?

Это был вопрос, не требующий ответа. Мама снова крепко-крепко обняла меня, и несколько минут мы просидели в тишине.

Меня раздирали совсем непонятные мне чувства. Всю свою жизнь, где-то глубоко в душе, я осуждала свою мать за ее доверчивость и поступки, какие она совершила. Лечь в постель с человеком, которого знаешь не больше двух недель? Я считала это совсем неправильным, неподобающим, но вот она я, оказавшаяся в постели с незнакомцем, которого знала не больше двух часов. Я винила маму, что она влюбилась в состоятельного мужчину и не сразу поняла, зачем такому человеку сдалась простушка из Нового Орлеана. А теперь я сама наступила на те же грабли.

Возможно, мама была права, и наши ситуации не были такими разными, как мне показалось на первый взгляд. Может быть, это правда, что яблоко от яблони падает совсем недалеко. Означало ли это, что однажды я закончу так же, как и моя мать, с ребенком на руках и в полном одиночестве?

– Пошли, – вдруг сказала мама, поднявшись с дивана. – Я хочу тебе кое-что показать.

У меня не было желания подниматься с мягких подушек, на которых я умостилась, но я переборола себя и послушно встала. Взяв меня за руку, мама повела меня к дверям, ведущим на задний двор.

– Ты ведешь меня в сад? – спросила я, когда мы шли по коридору.

– Да.

– Мам, я не в настроении смотреть на цветы, – моя мама обожала садоводство, но я не разделяла ее любовь. Для меня все растения были просто... растениями.

– Ты должна это увидеть, – настаивала она.

Оказавшись в саду, мы прошли по каменной дорожке, и подошли к самой границе участка. Я уставилась на две сосны и не замечала ничего необычного, пока не опустила взгляд вниз, на маленькое деревце с меня ростом, усеянное большими розовыми цветками. Они пахли просто потрясающе – чем-то сладким и свежим.

– Это магнолия, – объяснила мама, когда заметила мой интерес. – Обычно она цветет весной, но некоторые виды могут цвести дважды в год. Второй раз это происходит в конце лета.

– Но уже сентябрь, – заметила я.

– Именно, Дейзи, – мама заворожено смотрела на магнолию. – Представляешь, какая это удача? Если дерево слишком молодое, или если находится в не самых благоприятных условиях, оно может вообще не зацвести. Я не думала, что увижу эту красоту в этом году, но ты только посмотри!

Как я уже сказала, я испытывала равнодушие к цветам. Безусловно, я считала их красивыми, но они и близко не вызывали у меня восторг, как у мамы. У меня восхищение вызывало то, с каким обожанием мама занималась своим любимым делом.

– Терри из клуба считает, что магнолия помогает избавиться от морщин. Она чуть от зависти не лопнула, когда я отправила фото этого дерева.

Я рассмеялась.

– Можешь поделиться с ней лепестками, когда опадут. Тебе они все равно не нужны.

– Думаешь?

– Ты прекрасно выглядишь, – я не врала. Моей маме было лишь сорок, и хотя последние двадцать лет ей пришлось очень много работать, тяжелый труд никак не испортил ее красоту.

Перед тем как вернуться в дом за еще одним кусочком пирога, я взглянула на магнолию в последний раз и задумалась.

Может, однажды мне тоже удастся расцвести, и в моей жизни появится человек, который будет восхищаться мной так же, как этими цветами восхищалась моя мама.

***

– Какая же крутая у тебя квартира! – восторженно прокричала Меган. – Конечно, небольшая, но ты только посмотри, как у тебя кровать! Да на ней пятеро смогут уместиться! Представляешь, какой отличный групповой секс можно устроить у тебя дома?

– Мэгги! – я подняла с дивана маленькую подушку и бросила ее в подругу. – Я не хочу представлять, как на моей кровати кто-то занимается групповым сексом!

Мэган так сильно рассмеялась, что от смеха едва не задохнулась.

– Господи, видела бы ты свое лицо, девочка, – она вытерла слезы в уголках своих глаз. – Расслабься, Дейзи. Не нужно так бояться слова «групповуха».

Я скрестила на груди руки.

– Ты знаешь, у меня нет такого опыта.

– Ты скучная, – пожаловалась Мэган. – Самая настоящая зануда.

– Кажется, всего пять минут назад ты говорила, что я – твоя лучшая подруга, и ты безумно скучаешь по мне, – заметила я.

Мэган двинулась к моему шкафу. Бесцеремонно распахнув его, она принялась перебирать мою одежду.

– Это правда, – она тяжело вздохнула. – В «Джорджии» без тебя совсем по-другому. Недавно взяли двух новеньких, но с ними даже поговорить не о чем. А еще посетители до сих пор спрашивают, куда ты пропала. Эй, откуда у тебя это платье? – Мэган достала из шкафа красное вечернее платье из атласа. – Выглядит очень дорогим.

Я вырвала его из рук подруги и спрятала обратно в шкаф.

– Это был подарок.

– Подарок? – подруга хитро улыбнулась. – Хотела бы я получить такое платье в подарок. Красный цвет прекрасно сочетается с моими волосами, – добавила она.

Мама Мэгги – иммигрантка из Ирландии, и подруга унаследовала от нее типичную ирландскую внешность: бледную кожу, кудрявые рыжие волосы, голубые глаза, и просто фантастическую фигуру. В костюмах из «Джорджии» она была такой красоткой, что временами даже я не могла оторвать от нее взгляд.

– А что насчет этого? – ее рука потянулась к изумрудному шелку. – Это тоже подарок?

Я вспомнила, как впервые достала его из перламутровой коробки в номере отеля в Нэшвилле, и от этого мое сердце болезненного сжалось.

– Да, – коротко ответила я.

Мэган восторженно провела рукой по гладкой ткани.

– Пожалуйста, скажи мне, что ты занялась горячим и страстным сексом с мужчиной, который тебе его подарил. Оно стоит не меньше тысячи баксов, я уверена!

Мне было плевать, сколько оно стоило. Это платье представляло для меня другого рода ценность.

– Да, занялась.

Мэган наиграно стряхнула пот со лба.

– Слава богам! А я уже испугалась, что моя лучшая подруга – бесчувственная сука.

Я рассмеялась. Да, Мэгги была острой на язык, не очень тактичной, грубоватой, но она была искренней и всегда говорила то, что думала. Я любила ее именно за это.

Не найдя в моем шкафу больше ничего интересного, Мэган закрыла дверцу и снова осмотрела мою квартиру. Просторная кухня перетекала в маленькую гостиную, а прямо за диваном начиналась спальня, состоящая из кровати, журнального столика и большого шкафа. Как сказала Мэган, моя квартира-студия и правда была маленькой, но современной и уютной. Я была очень рада, что смогла отыскать это жилье почти в самом центре города и за совсем небольшие деньги.

– Ну, так что, в этой твоей архитектурной фирме так много платят, что ты теперь можешь позволить себе снимать такую квартиру?

– Я стажер, Мэгги, мне платят копейки.

– Как я и думала. Тогда откуда все это?

Я покачала головой.

– Я не могу тебе сказать.

– Тебя содержит какой-то состоятельный мужчина?

– Нет! – вскрикнула я. – Ничего подобного, Мэг! Я нашла своего отца. Потребовала у него денег. Он дал мне их. Конец истории.

Подруга смотрела на меня с огромными от удивления глазищами.

– Вот это да-а-а, – протянула она. – Вот бы мой папочка оказался богатым! Жаль, что он чистит туалеты в каком-то баре на Бурбон-стрит.

Я грустно улыбнулась.

– Мэгги, я бы с удовольствием променяла своего папочку на твоего.

Совсем неожиданно подруга щипнула меня за бок, и я вскрикнула от боли:

– Ай!

– Мне нравится, как ты произносишь слово «папочка». Меня это возбуждает, – она подвигала бровями, а затем устало вздохнула. – Жаль, что я вынуждена так долго ждать, пока ты согласишься на секс со мной.

– Да, солнышко, ждать придется еще очень, очень долго.

Подруга прошлась по квартире и внезапно замерла. Наклонившись, она достала из-под кровати картонную коробку и завопила:

– Ты что, ограбила магазин сладостей?!

Эти слова вызвали у меня смех, и когда я принялась объяснять ей, что получила их законно и уж тем более не потратила все деньги отца на конфеты, я поняла, что буду очень сильно скучать по Мэгги, когда уеду учиться в Кентвуд.