Глава Тридцать Седьмая

– Мне не нравится, что мы видимся только по выходным.

– Только по выходным? – я едва не подавилась кусочком вишневого пирога. – Последний раз мы виделись позавчера, когда ты уговорила меня уйти с работы пораньше, чтобы я смогла провести с тобой вечер кино. Ты заставила меня смотреть свой дурацкий фильм до двух часов ночи!

– «Сумерки» – это не дурацкий фильм! – возмутившись, мама достала из холодильника кувшин с лимонадом. Она наполнила стакан и протянула его мне. – Разве я виновата, что хочу видеть тебя чаще?

Сделав несколько глотков, я устало вздохнула.

– Мам, через несколько месяцев я уеду в колледж. Возможно, я не смогу приезжать домой каждые выходные, и тогда мы не будем видеться неделями. Ты должна привыкнуть.

Мама спрятала лимонад в холодильник и опустилась на стул возле меня. Мы сидели в просторной столовой, и на столе перед нами стояло самое вкусное на свете блюдо – мамин вишневый пирог. Я приехала всего пятнадцать минут назад, но уже успела умять целых три кусочка.

– Я знаю, – она взяла меня за руку и несильно сжала ее. – Понятие не имею, почему я так реагирую. Раньше мы жили в одной квартире и могли не видеться днями из-за нашей работы.

Да, это было так. Нередко мне доставались ночные смены, и когда я добиралась домой ближе к утру, мама уже вовсю пахала на складе хозяйственного магазина. А когда ее смена подходила к концу, нам удавалось обменяться парой слов, прежде чем я снова уходила в «Джорджию».

– И я совсем не хотела отрывать тебя от работы в тот вечер, – мама виновато опустила глаза в пол. – Я просто подумала...

– Что?

Мама подняла на меня взгляд.

– У нас впервые за долгие годы есть время, чтобы проводить его друг с другом. Я хочу пользоваться этой возможностью, пока ты не уехала в колледж. Как ты уже сказала, мы будем видеться еще реже, и это расстраивает меня. Но, поверь мне, дорогая, я не собираюсь удерживать тебя возле себя всю жизнь. На самом деле я очень рада, что в твоей жизни произошли эти изменения.

Я люблю свою маму больше всего на свете, и каждый раз, когда она толкала подобную речь, я убеждалась, какой потрясающей женщиной она была. Да, временами мама была обидчивой, но она всегда поддерживала меня. Я знала, что как бы сильно маму не расстраивал тот факт, что из-за работы я жила в центре, а она – здесь, в пригороде, она принимала это. Как и то, что скоро я уеду в колледж. Мама знала, как лучше для меня, и понимала, что не все происходит так, как ей хочется. И она уважала каждое мое решение.

Сразу после разговора мамин телефон зазвонил, и она поспешила уединиться в соседней комнате. У мамы было много друзей – в десять раз больше, чем у меня. Почти все мои близкие подруги исчезли из моей жизни, когда я погрузилась в работу. На пальцах одной руки я могла пересчитать людей, которым я могла бы позвонить и пригласить на кофе. Впрочем, меня это не расстраивало. Я была более чем уверена, что встречу новых друзей в Кентвуде.

Я помыла свою тарелку в раковине и ушла в гостиную, где растянулась на большом диване. Дом, в котором жила мама, не был новым, но мама с ума сходила от его деревенского стиля. Если кто-то и мог восхищаться рисунками петухов на обоях, плетеными коврами на полу и массивными клетчатыми шторами, так это Кассандра Митчелл.

Я была безмерно рада приехать к маме на выходные, потому что каждый раз, когда оставалась в своей квартире без дела, я начинала думать о коробке леденцов под моей кроватью и Доминике. Я воспоминала наш разговор, ту боль, которая окутывала мое сердце, когда я говорила о совсем других вещах... и от этого я чувствовала себя никчемно, как будто я вовсе не была обладательницей восьми миллионов, которая наконец-то получила шанс прожить жизнь ее мечты.

– Дорогая?

Оглянувшись, я уставилась на маму. Она стояла в дверном проходе и смотрела на меня так, словно от одного моего вида ей становилось плохо. Я попыталась натянуть улыбку, но было уже поздно. Сев рядом со мной на диване, она посмотрела мне в глаза и спросила:

– Как его зовут?

Ее вопрос ввел меня в заблуждение.

– Что ты имеешь в виду?

– Как зовут парня, о котором ты постоянно думаешь. Тот, с которым ты познакомилась во время поездки.

– С чего ты решила, что я о ком-то думаю? – я никогда не рассказывала маме о Доминике, поэтому я понятие не имела, откуда она это знала.

Мама грустно рассмеялась.

– Дорогая, я вижу твое опечаленное лицо, когда ты думаешь, что я на тебя не смотрю. Ты скучаешь по кому-то, – мне не хотелось признавать это, поэтому я промолчала. – На самом деле ты не обязана рассказывать мне, если не хочешь. Я пойму.

Я всегда старалась быть честной со своей матерью, но все же существовало множество вещей, о которых я ей не рассказывала. Моя мама была для меня очень близким человеком, но я не могла воспринимать ее как подругу, с которой можно обсудить парней и сексуальный опыт.

И все же моя мама никогда не осуждала меня. Я была взрослой, и она осознавала это. Набравшись смелости, я сказала:

– Его зовут Доминик.

Мама кивнула.

– Мы не познакомились в поездке. Мы познакомились раньше, на моей работе. Помнишь, примерно год назад я написала тебе, что уже возвращаюсь домой, но потом не пришла? Ты была в истерике, потому что я не отвечала на твои звонки...

– Я помню, – поспешила ответить мама. – После того случая я каждый месяц подкрашиваю свою поседевшую челку.

Я чувствовала себя виноватой за то, что заставила маму нервничать, но будь у меня возможность, я бы поступила так снова. Ночь с Домиником слишком много значила для меня.

– Он пришел в наше кафе. И он был... не знаю, милым. Мы немного поболтали, и он предложил мне провести с ним ночь. Это очень обидело меня, потому что я не занималась сексом с незнакомцами... до того момента.

Я не ожидала, что мама набросится на меня с обвинениями, но увидеть полное спокойствие на ее лице точно не ожидала.

– Меня не радует, что ты доверилась мужчине, которого не знаешь.

– Да, – согласилась я.

– Все прошло хорошо?

Я не сдержала смешок. Маму волновало даже это.

– Да, мам, все прошло очень хорошо. То, что у меня было с ним... я не знаю, как это описать. Я никогда не испытывала подобного раньше.

Мама понимающе кивнула.

– И что было потом?

Я подтянула к груди колени и обхватила их руками.

– Ничего. Я проснулась в номере, и он уже уехал. По правде, я даже его настоящего имени не знала. Мне казалось, что мы больше никогда с ним не встретимся.

– Но вы встретились, – догадалась мама.

– Да. В доме Джастина. Сначала я пыталась сопротивляться, потому что цель моей поездки была совсем другой, но нас тянуло друг к другу. Мы помнили, какой хорошей была та ночь, и хотели повторения.

Я собиралась добавить, что Доминик хотел этого особенно, но вовремя остановила себя. Разве не я сделала первый шаг в ту ночь в мотеле?

Мама не подгоняла меня, давая мне возможность собраться с мыслями. Мне было сложно уместить все произошедшие события в один короткий рассказ.

– За все эти дни, которые мы провели вместе... в Ланкастере, в Нэшвиле... между нами многое произошло, – я прикрыла глаза и коснулась затылком мягкой спинки дивана. – И это ощущалось так же хорошо, как и год назад. Если не лучше.

– Дорогая...

– Дело не только в сексе, – поспешила объяснить я. – Он поддерживал меня. Во время разговоров с Джастином, на встрече с Оливером Тэйтом. Он всегда был рядом, и каждый раз, когда он сжимал мою руку, мне становилось легче. И мы не только спали друг с другом, мы разговаривали обо всем подряд! Представляешь, проехали двенадцать часов в одной машине и умудрились не надоесть друг другу, – эти воспоминания вызвали у меня улыбку. – Еще мы гуляли по городу, и я даже побывала на концерте кантри-группы, а потом... ну, мы много целовались.

Я тряхнула головой, пытаясь отогнать воспоминания о том, что произошло сразу после этих поцелуев. Лишь одна мысль о нашем страстном сексе на столе в его номере, о поцелуях, которыми он усыпал мою спину, и о том нежном, медленном сексе перед сном вызывала у меня бурю эмоций. И я не могла сказать, что все они были положительными.

– И иногда он делал вещи, из-за которых у меня в животе появлялись бабочки, – например, смотрел на меня взглядом, полным нежности, или целовал родинки на моем лице. Все эти действия вызывали во мне трепет, а вместе с этим необъяснимое чувство горечи. Теперь, спустя месяцы, я поняла. Доминик появился в моей жизни на небольшой период времени, и еще тогда я осознавала, как ужасно я буду чувствовать себя после нашего расставания.

– Секс с ним перестал быть для тебя просто сексом, – заключила мама. – Ты влюблена в него?

В уголках моих глаз собрались слезы. Я знала, что стоит мне моргнуть еще раз, и они побегут по моим щекам.

– Мне всего девятнадцать. Я глупая, наивная, доверчивая... не думаю, что мужчинам нужно прилагать много усилий, чтобы влюбить меня в себя.

Доминик не делал ничего, чтобы вызвать у меня чувства. Он просто был собой. И для меня его доброты, чувства юмора и ласки было достаточно, чтобы отдать ему свое сердце.

– Ох, дорогая, – мама придвинулась ближе и заключила меня в медвежьи объятия. – Ты не должна винить себя за свои чувства к нему. Ты еще очень юная. Я тоже была на твоем месте и знаю, какого этого.

– Его интересовал только секс, – прохныкала я, уткнувшись в мамино плечо. – И сейчас только он и интересует, – добавила я, вспомнив о нашем телефонном разговоре. – Доминик всегда был честен со мной. Он никогда не давал мне обещаний и не говорил, что между нами может получиться нечто большее. У него своя жизнь в Нью-Йорке, у меня – здесь. Мы не разговаривали почти два месяца. Даже не знаю, о чем я думала, когда влюблялась в него и...

– Дейзи, дорогая, ты ни о чем не думала. Люди не могут решить, в кого им влюбляться, а в кого – нет, – сказав это, мама ненадолго затихла, а затем спросила: – Сколько лет этому мужчине?

– Двадцать шесть, – произнеся эти два слова вслух, я лишь в очередной раз убедилась, как сильно не подхожу Доминику. Мне нет и двадцати, и между нами целая пропасть.

Тяжело вздохнув, мама добавила:

– Оливер тоже был старше меня на семь лет.