Глава Тридцать Шестая

Второй раз Доминик дал о себе знать две недели назад, когда мой телефон начал звонить прямо посреди ночи.

Маленькая стрелка настенных часов указывала на единицу, и я лежала в постели, пытаясь уснуть. Мои мысли то и дело возвращались к папкам, бумагам и пищащему принтеру, с которыми я проводила все свое время. Я почти провалилась в сон, когда мой мобильник завибрировал, и ритмичная мелодия разнеслась по всей комнате. На секунду я испугалась, что мне звонит Мистер Мэннинг, мой босс, которому очень захотелось кофе, и который имел достаточно наглости, чтобы послать меня за ним в такой час.

Но на экране телефона высветилось совсем другое имя.

После того, как я открыла посылку Доминика, я отправила ему сообщение с благодарностью, но ответа так и не получила. С того момента уже прошло несколько недель, поэтому я не думала, что он вдруг решил в час ночи обсудить со мной лимонные леденцы. Немного помешкав, я откинулась на подушки, приняла вызов и сказала:

– Алло?

В ответ послышалось размеренное дыхание.

– Привет, Дейзи.

Услышав, как Доминик произносит мое имя, мое сердце забилось с сумасшедшей скоростью. Я ненадолго прикрыла глаза и сглотнула слюну.

– Привет, Доминик.

Парень тихо простонал в ответ.

– Господи. Когда ты произносишь мое имя, у меня мурашки по телу. У тебя такой сладкий акцент...

– У меня нет акцента, – возмутилась я.

Раздался смешок.

– И мне нравится, что ты споришь со мной.

– Я не... Доминик, – я сделала глубокий вздох. – Почему ты звонишь мне?

Это был не единственный вопрос, который я хотела задать. Почему ты не звонил мне раньше? Почему ты не ответил на мое сообщение? Почему ты считаешь, что можешь позвонить мне посреди ночи и ожидать, что я буду мило беседовать с тобой о своем акценте?

Я не знала, что раздражало меня больше: отсутствие Доминика в моей жизни последние два месяца, или то, что он посмел напоминать мне о себе дурацкими леденцами и ночными звонками. Очевидно, что я пыталась забыть его, и все его действия снимали корочку с раны, которая только-только начинала затягиваться.

– Я звоню, потому что я пьян, – честно ответил Доминик и добавил чуть тише: – И еще я соскучился по тебе.

– Пожалуйста, только не говори мне, что ты сидишь в каком-то баре и...

– Я не в баре, – перебил меня он. – Я дома. Лежу на диване.

– Ладно.

– Дейзи?

– Что?

– У меня уже давно никого не было.

Доминик не сказал: «У меня никого не было после тебя». И не сказал: «У меня не было секса два месяца». Давно – это сколько? Пару дней? Несколько недель? Или целый месяц? Мне не хотелось представлять, в который из дней у Доминика была связь с другой девушкой. Может, он спал с кем-то в тот вечер, когда я ревела над коробкой лимонных леденцов? Или на следующий день, когда я уехала к маме на выходные, и она каждый час спрашивала, хорошо ли я себя чувствую?

– И что? – я хмыкнула. – Это повод напиться?

– Дейзи, мне двадцать шесть. Я взрослый мужчина. Мне не нужен повод, если я хочу выпить.

– Поняла.

– Дейзи?

– Да?

Доминик недовольно вздохнул.

– Ты можешь быть более многословной? – с претензией произнес он.

– Зачем? – поинтересовалась я, и в моем голосе проскальзывала раздраженность.

– Меня возбуждает твой голос, – Доминик издал сдавленный стон. – Очень возбуждает.

– И что ты хочешь от меня? – не поняла я.

– Расскажи мне, что на тебе надето.

Эти слова ввели меня в ступор.

Мы не разговаривали два месяца, и Доминик как никто должен был понимать, какие глобальные изменения в моей жизни происходили за это время. Ему не было интересно, уволилась ли я из «Джорджии», подала ли я документы в Кентвуд и чем я занималась целыми днями. Устроилась ли я на новую работу? Купила ли я себе новую машину? И как дела у моей матери?

Мне захотелось рассмеяться. О чем я только думала? Доминику было плевать на мою мать, как и на то, что происходило в моей жизни. Ему было дело лишь до того, что за одежда была на мне надета. И почему это так удивило меня? Ведь секс без обязательств и был всей сутью наших отношений.

У него был недотрах, и он позвонил мне лишь для того, чтобы порадовать себя фантазиями о моем теле.

Разве я могла винить его в этом, если все время с ним вела себя так, словно меня полностью устраивает роль девушки, удовлетворяющей его сексуальное желание по первому зову?

Если бы у меня было больше мозгов, я бы бросила вызов в ту же секунду. Да, в моей жизни был очень своеобразный опыт, когда дело доходило до мужчин, но мое прошлое не лишило меня чувства собственного достоинства. Мне следовало сказать Доминику правду, сказать, что его исчезновение из моей жизни по-настоящему задело меня, и что я не хочу быть его подружкой про запас, которой можно позвонить по пьяни глубокой ночью для секса по телефону.

Но, как я уже сказала, я была недостаточно умна, чтобы проявить искренность. Я привыкла прятать свои чувства и угождать мужчинам. Именно поэтому я выровняла свое сбившееся дыхание, со всех сил сдержала слезы, норовящие политься из моих глаз, и ответила:

– Майка и пижамные шортики. Купила комплект на прошлых выходных в «Charleen». Они бордовые, с кружевной оборкой по краям...

– Ох, черт, – Доминик снова издал протяжный стон, только в этот раз он был полон удовольствия. – Готов поспорить, что ты чертовски сексуальна в этой пижаме.

Я издала смешок.

– Думаю, что да.

Ненадолго повисла тишина, а потом Доминик прошептал:

– Дейзи, если я сейчас не потрогаю себя, я умру.

– Тогда потрогай себя, – просто ответила я.

Послышался какой-то шум.

– Я не могу описать, как сильно хочу быть сейчас с тобой. В тебе. Хочу прикоснуться к твоей нежной коже, к твоим губам...

– Я тоже хочу прикоснуться к тебе, – это не было ложью. – И я тоже очень хотела бы, чтобы ты был здесь. Со мной. В моей постели.

– Да? И что ты сделаешь, если я буду там?

Я прикрыла глаза, сглотнула ком в горле и попыталась включить фантазию.

– Ну, сначала я повалю тебя на спину. Залезу на тебя верхом, сниму с тебя футболку, потом оставлю засос на твоей шее. Ты сожмешь мои бедра, и я потрусь о твой член через ткань твоих боксеров, а затем...

– Я засуну руку в твои кружевные шортики, – его дыхание было прерывистым, и я прекрасно знала, почему. – И я потрогаю тебя. Горячую и мокрую.

– Хорошо, – я постаралась, чтобы мой голос прозвучал с максимальным воодушевлением. – Я насажусь на твой палец, и ты проникнешь внутрь меня.

– Дейзи, я хочу, чтобы ты потрогала себя, – это не звучало как просьба. – Сейчас, – добавил он.

Одна моя рука держала телефон, другая расслаблено лежала на моей талии. Ни один из них не сменила свое местоположение, но я выждала несколько секунд и ответила:

– Окей. Я касаюсь себя. Это ты двигаешь пальцами внутри меня, а я... я стягиваю с тебя боксеры и обхватываю рукой твой член. Провожу большим пальцем по головке, и....

– И что? – нетерпеливо выпалил Доминик.

– Не знаю, – подразнила я. – Ты мне скажи, что ты хочешь.

– Хочу, чтобы ты потрогала его по всей длине. И смотрела мне в глаза все это время. И еще чтобы ты облизала свои пересохшие губы, как делаешь всегда.

– Я что, часто облизываю губы? – я не замечала за собой подобную привычку.

Доминик хрипло рассмеялся.

– О, да, милая, ты постоянно это делаешь. Высовываешь свой сладкий язычок и проводишь им по нижней губе, слева направо... я просто с ума схожу, когда это вижу.

– Доминик?

– Дейзи?

– Хочешь, чтобы я провела своим язычком по всей длине твоего члена?

То, как гортанно Доминик прорычал в ответ, вызвало у меня мурашки.

– Хочу, – тут же добавил он.

– Тогда я наклоняюсь и ласкаю тебя языком...

– О, да, Дейзи...

– Мои глаза смотрят в твои...

– Черт, Дейзи, – Доминик так тяжело дышал, словно бежал километровый кросс. – Я уже близко. Продолжай. Что ты делаешь дальше?

Я выждала несколько секунд, а затем томно прошептала:

– А потом я открываю рот и обхватываю твой член губами.

В тот момент, когда удовольствие захлестнуло его, мне стало по-настоящему жаль, что Доминика не было рядом. Мне бы хотелось увидеть выражение полного блаженства на его лице и ощутить, как его горячее дыхание щекочет мою шею.

Доминик учащенно дышал мне в трубку.

– Дейзи, – произнес он на выдохе. – Ты просто... у меня нет слов.

Я ничего не ответила.

– Ты кончила? – спросил он.

Я выдавила из себя «да» и взглянула на настенные часы.

– Уже поздно, – напомнила я. – Я хочу спать.

– Хорошо, – спокойно ответил Доминик. – Спасибо, Дейзи, – меньше всего на свете я хотела слышать благодарность за это. – И спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – сказав это, я сбросила вызов и швырнула телефон на подушку.

В ту ночь я чувствовала себя еще хуже, чем после коробки с конфетами, но плакать себе не позволила. У меня закралась мысль, что, возможно, Доминик не достоин моих слез.

Как и всех тех теплых, нежных чувств, которые я испытывала к нему.